Глава 4

Стеша стала выглядеть взрослее, сдержаннее, как здешние официантки. И проверяющее ее адаптацию поручение оказалось последним. Сенатор в манерной занятости рассказал Стефании, что завтра их обрадует приходом Элизабет Керн. Элизабет рекламировала орегонскую Судную ночь, чтобы из Испании съезжались желающие. Завершающим аккордом звучала просьба о цветах, украшающих зал – о креацинах. — Если не справишься, уволю. Доверяю мероприятие тебе. — Я Вам признательна, - вежливость венчалась напоминанием, - Только, насколько знаю, в Америке креацины не выращивают. Они запрещены, так как их листья ядовиты. — Значит, вырасти. Найди кого-то, кто выращивает. Меня не волнует. Должны быть цветы. Ох… Стеша опять выставлена на порог в ожидании прощального взмаха рукой. — Завтра зал должен быть готов в 9:00, Элизабет заберет Кристофер из аэропорта. А ты не забывай о своей работе, кажется, звонят именно тебе. Стеша сорвалась с места, услышав из зала удвоенный звон. Во время перерыва она уединилась в саду с величественными зелеными стенами на заднем дворе особняка, откуда и позвонила протестантам. Кусты закрывали тело и кололи спину, зато девушка была уверена, что ее не подслушают. Пэтти придумала покрасить другие цветы - лилии и надушить жасминовыми духами синие лепестки. Стеша отказалась, тогда у них появилась другая идея. Мало ли Феликсу захочется лизнуть лепесток: он уже ел тюльпаны. Дебил. Беатрис пожертвовала выходным, зная, как «Дженифер» переживала этап невыполнимых заданий. Поэтому помогла украшать зал с четырех утренних часов. На следующий день все было готово идеально. Дженифер заказала креацины у мексиканца, который промышлял странными травами, выращивал ядовитые и искажающие сознание. Наводку на продавца дал Том, заставив Стешу восхищаться им больше. Мистер Либерти, оглядывая все вокруг большими голубыми глазами, восхищался немо. У «сопровождения» эмоций не было. Стеша ничуть не смутилась едкого замечания: — Кажется, я просил подготовить большой зал. И украсить именно креацинами, а не иными синими цветами. — Все в порядке. Это малый и я его подготовила для тех, у кого есть возможная аллергия на креацины, но им бы хотелось сидеть в похожей стилистике. А в большом - поглядите… Двери отворились: просторный зал пестрел океанными красками. Богато переливаясь в золотистых приборах, уложенных как сокровища на шелковых скатертях. Стефания ощущала по медлительной проходке Либерти, что ему нравилось. Окружение завораживало, пусть зал он видел ежедневно. — Еще в соцсетях Элизабет я увидела ее пост, что она любит Моцарта. Поэтому сегодня музыканты будут играть его композиции. И в одном интервью она сказала, что любит только золото как солнце в Испании, и не переносит другие металлы. Поэтому все тарелки и чашки с золотой окантовкой, а столовые приборы золотые. Девушка, заигрывающая улыбкой от победы, нравилась Либерти все больше. Она удивила его. И ее авантюрный подход к весьма... Трудному заданию. Стефания сделала больше положенного, и в премиальных цифры это доказывали. — У кого ты заказала креацины? — Да нашла в непопулярном магазине. — В каком это? — Мистер Либерти, ну вы же сказали, что вас не волнует происхождение цветов, главное, чтобы они украшали званный обед. Мужчина достойно улыбнулся Стефании, и сделал вид, что она победила, но эта такая ничтожная малость в его жизни. — Ну ладно, работа не ждет. Проходя мимо, Стефания почувствовала по движению головы, что Майкл посмотрел ей вслед. Может, одобрительно?

***

Она не знала, зачем Пэтти нужна опись имущества всех особняков Либерти. Как помогут зашифрованные письма с внутренними структурами власти США. В чем ценность досье на приближенных сенатора и отдаленных во взглядах на мир жителей. Но понимала, что коды от банковских счетов золотили их будущее. — А как мы выбираться будем? — Также через окно, - по которому с раннего утра хлопали белые занавески, - Через обеденную комнату. — Эээ… А нас не заметят повара? — Я отвлеку всех, мне не привыкать «отжигать», - Стеша нагнулась под стол, оценивая пространство на предмет прослушки. Ничего, - И ты быстро пробежишь. — О, давай возьмем! — Нет! Стефания уцепилась в кисть и утрированно строго посмотрела на Лору. Конфетки остались лежать в мини-аквариуме целыми. Кругляш стекла полнел от переливов авроры на фантиках. — Он все заметит, - куда более мягко и свойски объяснила Стефания, - Не дурак. — А стоило бы быть, - свредничала рыжая бестия и щекотнула подругу, прежде чем пройти к разбросанным документам. Легкий смех чикнул нить напряжения. — Такс, это нам надо, - в сумку складывались конверты за печатью ФБР, пару карт в сложенных бумагах, - Парольчики, карточки. Вот же лох. Стефания занято улыбалась, заглядывая за диван, под него, отодвигая картины. Портрет величавого Либерти отклонился – пусто. А за весенним пейзажем в стене вырезался квадрат и ручка, явно скрывая тайник. — О! Смотри! – обрадованная находкой, Стеша обернулась и увидела, как Лора рассматривает людей внизу балкона. За полупрозрачной волнистой занавеской. Силуэт, если приглядеться, можно различить. — Не высовывайся, - шикнула Стеша, - Да что за шпионка-то такая? — Да ладно, не дрейфь, - весело пробормотала Лора, зайдя за плотную штору. Радость от найденных документов очевидна, но ведь это не повод не бояться приезжающих коллег сенатора. — Беспечность эта твоя… - шутливое ворчание. — Нас беспокоят и волнуют в людях черты, которые мы в себе подавляем, - заметила та, подняв палец на философский манер. — Ищи давай, я открою здесь, - подогнала Стеша и тут раздалась мягкая мелодия. Не брала трубку. Но номер стал звонить и звонить, - Да кто это? Тревога всклокотала в груди: музыка напирала, хотя и звучала спокойно. — Да? — Дженифер, я не нашел колокольчика, поэтому решил использовать доступный способ связи. Принеси мне кофе. И, пожалуйста, латте. Не перепутай. — Да, мистер Грей. Куда? — В малый зал. — Да Боже мой, - взмолилась Стеша, уже сбросив вызов, - План такой: я принесу ему кофе, а ты пока открывай эту дверцу. Вернусь к тебе. — А проигнорировать его можешь? — Нет, он нажалуется Либерти, а шумиха нам не нужна. — Ну давай, жду, солнце, - Лора тепло улыбнулась, так непривычно смотрясь на фоне библиотеки, делового стола, кресла. Ее блестящие заколки. Толстая сумка полнела от компромата. Надо еще его незаметно пронести… - Постараюсь не разгромить эти хоромы. — Постарайся-постарайся, - ухмыльнулась Стеша, поправляя платье и аккуратно выходя за дверь. Прилежного юношу она встретила, проходя средний зал. — Где кофе? – наезд ударил в лоб, Стеша отступила на шаг. — Иду готовить. Вы же только что заказали. — Быстрее нельзя? — Нельзя, - смятение подкинуло шутку, - не телепортирую же я в бар, так вышло при рождении, я не виновата. Майкл медленно и неоднозначно посмотрел в сторону, видимо, выбирая лучший тон для обращения с шутницей. — Если будешь дерзить, буду вынужден сказать сенатору о твоей непрофпригодности и медлительности. О дальнейшем развитии событий, надеюсь, не нужно говорить? Она находилась рядом с Майклом, но не чувствовала опасности. Возможно, потому что тон он выбрал поглубже и спокойнее. — Да говорить в принципе не нужно, - сгладить, сгладить, - Об этом. Это я понимаю. — Ну хоть что-то, безмерно благодарен, кофе принеси в малый зал. И когда тебе звонят, трубки бери немедленно. Майкл стремительно ушел в направлении, откуда шла Ривер. Легкая волна тревоги улетучилась. Уж ему идти в кабинет Либерти одному резона нет. А Стеша невольно беспокоилась, что к Лоре заглянут другие любопытные. Пока наработанным движением девушка замешивала кофе, скорее и скорее, грузный мужчина вбежал в зал и сказал компании людей: — Там девушка разбилась. Новость кроликом прыгала от стола к столу. Беспокойство слабо тревожило толпу, затем заставляло подниматься с насиженных мест и пойти поглазеть. До Стефании весть долетела шепотом, и удаляющиеся люди ее заинтересовали. Хотя всеобщее отвлечение – отличный повод задержаться с Лорой в кабинете. Бежевое латте качнулось на металлической решетке. Ему предназначено остынуть. Стефания выскочила из особняка, вытирая салфеткой руки. Шумиха, редкая толпа. Стеша побелела, увидев девушку на асфальте. Копну волос, языками огня раскиданную по плитке. В кровавый затылок втыкался бордюр. Пустой взгляд направлен прямо на Стефанию, игнорируя фиолетовую звездочку валяющейся заколки. Лора… Стефания ошарашенно изучала раскинутые руки, застывшие навсегда глаза и прижала ко рту ладонь, вспоминая о брошенной сумке. Боль за утрату и страх за раскрытие вылазки смешались. Выглядела Стефания как обычная девушка, увидевшая разломанную голову и лужу крови. Часто дышала. Не выглядела, как та, что застала смерть подруги. Пару дам отзеркалили движения Стеши. Толпу накрыли вздохи сожаления и перетолки о незаконном проникновении. В выходе появились Майкл и Феликс: второй сжимал в руке набитую сумку. Грей, глядящий на жертву, пересекся взглядом со Стефанией - ей стало жутко. Хотя юноша спокойный и исполнительный, но обращенный взор она не понимала. Затем он напряженно оглядел толпу, явно выпуская ее из своих мыслей и ища кого-то ещё. Сенатор уладил бурю, впрочем, равнодушных людей, глотающих зрелище: — Несчастный случай. Беатрис ахнула от ужаса и увела подругу подальше, и Стеша все больше цеплялась взглядом за Грея. Одернул рукав, поверхностно и расчётливо проверял труп на дыхание, а потом одежду - на наличие вещей. Телефон бросил Феликсу, легко поднялся с колена и жестом приказал убрать тело. Кристофер и другие охранники принялись за дело. Девушке не дали пострадать с толком и расстановкой: на веранде, где начался второй завтрак, ее окликнули. Ледяной стакан кока-колы стукнулся о стол. — Ты видела, с какого входа она пришла? — Нет. — Дженифер, ты что-нибудь знаешь о ней? – Киллиан показал фото из бардового портмоне девушки. Лора. — Нет, впервые вижу, - спокойно ответила Стеша, опустив взгляд на глянец. Сенатор встал из-за стола, и девушка осторожно оглянула вещи, которые Феликс разложил на столе: помады, дамские мелочи, блокнот с корявыми записками. У груди Карлхайнц придерживал кипу украденных бумаг. — Она пыталась пробраться в мой сейф с документами. Именно с ними, а не с деньгами, что было бы логичнее, родись она в убогом районе. Хотя… и до денег она добралась. Феликс швырнул камень в поле и развалисто всплеснул руками, забурчав: — Надо было ее не сбрасывать, а взять за патлы и привести сюда. Сейчас бы уже запытали и всю правду у нее о протестантах узнали. — Девушка выбрала быть убитой и сбросилась сама, Феликс. Ты же видел. — Не видел я! Прибежал, емае, а она уже внизу отдыхала. — Может, стоило ее ловить? - поднял бровь Майкл, скрасив диалог иронией. — Обойдется. — Знаю, что она связана с протестантами, неужели, у них все так плохо? Или взыграла смелость? - вдумчиво протянул Либерти, мысленно затягивая узелки на похищенных предметах и факте вторжения. — Это с теми, кто Вам не дает организовывать Судную ночь, да, кажется? - наивно спросила Стеша. — Они самые. — Разблокировал! – мрачное торжество Киллиана утонуло в загребущей руке. Либерти смотрел разноцветный телефон Лоры. — И вновь контакты ведут к ней, кто бы мог подумать. Негодующе проматывая ленту вызовов, сенатор просматривал вызовы с абонентом «Патриция». И, к счастью, не застревал на не менее частом контакте с именем «Стешулик». Мессенджеры пустовали: протестанты писали в удаляющихся чатах. Такое правило. — Для проникновения внутрь она использовала отмычку, - Майкл покрутил в пальцах невидимку, - Но вопрос ее проникновения на территорию остается открытым. Вероятно, перебежала через чащу и во время утренней проверки сигнализации проникла в дом через подвал. Там нередко проветривают. Киллиан, поправил черную куртку, прежде чем подойти к Либерти и показать на экране то, что Стеше под углом было не видно. — Она тебя так напугалась, что выбросилась сама? – с ухмылкой обратился Либерти, иронично поглядев на Майкла. Тот скрыл ответ в многозначной улыбке. Он «помог» спуститься. Стеша поняла, что убийцей Лоры был никто иной как Майкл Грей. Чудом упасший ее заказом кофе! — Что ж… в любом случае, ее судьба бы счастливо не закончилась, - убийство на глазах сходило с рук: мягко, понимающе и жестоко. Это Майкл спустил Лору… — Главное, узнай, где живут ее родители. Убейте их, раз посмели родить такую... — А их за что? - искренне возникла Стеша, остановившись полубоком около сенатора. В серебре глаз плескалось возмущение. На лишнюю каплю неравнодушное. Карл осекся, помолчал и демонстративно повернул голову в ее сторону. Зубы тотчас закусили язык. — Извини, ты что-то сказала? Все мужчины: Феликс, Киллиан и другие вопросительно подняли на нее глаза. Будь тут черный лес густой, взгляды бы казались еще жестче и кровожаднее. — За что их? - вернула самообладание девушка, - Ее семья вряд ли знает, чем она занимается. Протестанты же, слышала, скрываются. Может, родители не причем вовсе?... Сенатор старательно делал вид, что пытается понять Стефанию. — Дженифер. Девушка мгновенно отреагировала на зов, закрыв рот с сочувственным взглядом. — Если мне понадобится дружеский, обывательский совет хорошего и доброго человека, я обращусь к тебе. А она понимать перестала, ибо обманчивый тон слишком медовый и липкий для будущих слов: — Но совет от тебя – самый последний, к которому я готов прислушаться. В ласковым образе Либерти мелькнула неподъемная тяжесть. А именно в глазах: словно веки придавлены многовековым грузом, который девушке ни за что не выдержать. Нотки страха закололи под грудью. Она ведь подставляется! И как обычный человек заступается за справедливость. Нашла кого убеждать в морали. Стеша дышала все глубже, успокаивая себя внутри. Они уничтожат все от Лоры: вещи, тело, семью. Оводы серости незаметно для себя мрачнели. — Дженифер! - звонкая трель пролетела над полем, столиками и беседками. Стеша медленно разорвала очень тяжелый зрительный контакт и обернулась. — Помогай, - махнула Беатрис. Неубранные столики, точно... Стеша тряхнула белой салфеткой, стянутой со стола, и буркнула, заправляя ее за пояс: — Можно завтра отгул? А то, - от лица отлетела прядка, пока на нем загорался прагматично-наглый взгляд, - Не каждый ведь день трупы видишь. — Да, завтра можешь отдохнуть. — Спасибо. — Пожалуйста. Сухой диалог окончился уходом Стефании. Грудь дрожала, а потом и нижняя губа. Они убили ее лучшую подругу.

***

В первый день выхода после смерти Лоры, первым человеком, которого встретила Стефания был Майкл. Темно-серый костюм, усталый выдох и газета, брошенная на стол среди туманного утра. Стеше стало холодно. Не только от студёного воздуха и хладной травы. Стул одиноко скрипнул рядом со столом. Пальцы пощелкали трижды: он подозвал ее так, услышав шуршание гравия. Гордость твердила идти переодеться, а страх игнорировать здешних жителей – подойти к Майклу. — Да? – затаив дыхание, Стефания встала рядом с юношей. За вчерашний день трагичных слез, прощания, предупреждения родителей Лоры растеряла силы. И мысли очерняли облик юноши. Теперь его зеленые глаза казались не просто флегматичными, а очень даже расчётливыми и бездушными. Стефании даже трудно представить то, что она сенатора сбрасывает со скалы. Пересечь черту человечности она не могла, зато этот смог. — Принеси мне, пожалуйста, кофе. Без льда. И яичницу без всего. Зеленые радужки изучающе переместились на лицо, Стеша дышала с усилием. Неясная печаль в них казалась неуместной, как и интерес. Стефании казалось, он вновь видит ее насквозь. Именно поэтому кивнула и скорее ретировалась на кухню. Грей лишил протестантов яркой журналистки, одной из первых сопроводительниц Пэтти. Жестокостью перечеркнул жизнь доброй и целеустремленной девушки. И не позволил взять документы, уже коснувшиеся рук протестантов. И ему ничего за это не будет. Стефания поставила тарелку и опрокинула кофе на Майкла в не совсем убедительном движении. — Ах ты, черт, - зашипел он, вскочив с места и встряхнув руками. «Доброе утро» - хотелось сказать ей. Ногу щипало болью, жгло. В возмущенную суету отряхиваний встревали извинения. Вновь не убедительные, спокойные. Это самая жалкая пакость и максимальное отмщение за жизнь Лоры. Стефания виновато предложила ему салфетку. Майкл ударил со зла девушку салфеткой (по коленям) и бросил на землю бесполезную тряпку. Стефания отпрыгнула. Сразу пафос испарился, поглядите на него! — Учись подавать кофе правильно, не калеча людей. — Извините. Я не калечу людей, не дано. Случайно вышло. — За случайности будешь ответ держать, Дженифер, - пообещал он, и нервно прошел мимо. Стеша на миг подумала, он ее либо снесет своей тушей, либо ударит. И Майкл пошел в зал переговоров. По спокойному отношению Либерти Стефания поняла: тем утром Грей так и не нажаловался на неё - нерадивую официантку.

***

Стефании позволили носить еду на второй этаж особняка, прямиком в покои заказчиков. Первым был оставшийся на ночь доктор орегонской больницы. Самый доброжелательный из коллег сенатора, по наблюдениям Стеши. Дежурство на втором этаже значило, что шпионка могла нарисовать Пэтти полную планировку здания. Показать, где покои Либерти. Мало ли Судную ночь он проведет на боковой? — Доброе утро. Что Вам принести? Сонный голос из трубки внес ясность: — На Ваш вкус, но лучше, чтоб это был яблочный пирог с малиновым чаем, - кухонный телефон отключился. Десерт делался долго, и Стефания нервничала, совсем забыв про чай. Профессионально «исполнила» кофе. За время ожидания появилась идея последить за Джеффом, каков его распорядок дня в этом доме? Стефания знала, что, когда остается на ночь, он встает раньше всех. А чем он занимался? Наконец Стеша пришла к пятой комнате, запомнив и осмотрев издалека коридорные ходы. Джефферсон уже надевал жилет, застегивал. — Доброе утро. — Доброе, - мужчина прикрыл за ней дверь. Не на замок: полотно укрывало проем, - Вы задержались на-а, - он поднес золотисто-синие часы к лицу, - Одиннадцать минут. Непонимающая улыбка была встречена Стешиной - беззаботной, извинительной. — Так получилось, что долго тесто замешивали для Вашего пирога. И с кофе задержались... — Я просил чай, - тихонечко заметил Джефферсон, подглядывая в поднос. — Простите. Стефания продолжила раскладывать блюдца на дубовый столик. Мужчина сел на кровать сзади. — Я Вам заменю чай и это будет быстро... — Не надо. Кофе захотелось, оно даже лучше в пасмурную погоду. — Ладно. Разум бередили образы комнаты Джеффа. Роскошной, холодно-синей и солнечной. Кое-где расставлены фотографии: и часто на них мелькала одна девочка. Возможно, дочь. Встает сам он рано - надо проследить, куда он пойдет. Внезапно девушка ощутила прохладу бедрами, ранее укрытыми юбкой. И обернулась. Джефф резво оторвал руку и презентовал клыкастую, невинную улыбку. Стефания рукой поправила ткань, безотрывно глядя на мужчину. Он приподнял бровь, глядя на апельсиновые дольки в тонкой руке. — Да Вы ставьте, ставьте. Блондинка переместилась так, чтобы стоять боком к нему: не спиной. И продолжила раскладывать блюда, пока волнение наполняло грудь. «Джентльмен», широко расставив ноги и облокотившись руками на кровать, любопытно изучал каждый сантиметр юного тела. — Не хочешь извиниться за опоздание? Кофе громко поставлено на стол. — Я уже извинилась. Приятного Вам аппетита, - не предполагая развития диалога, вежливо кивнула девушка и пошла прочь. — Да давай развлечемся, - Джефферсон лихо зацепил запястье и потянул к себе. Тело податливо подбежало к нему. — Я не собираюсь с вами развлекаться, - твердо и сухо ответила Стефания, глядя на сидящего мужчину сверху, - Отпустите руку. — А что так? - как-то загадочно он заглянул ей в глаза, - Не нравлюсь? - со стоном он дернул ее на себя, и Стеша упала на мужчину. Пальцы как кошки вцепились в простыни по бокам: настолько не хотелось касаться его груди. — Оставьте меня, - слабо попросила Стеша, стараясь не пересекаться с ним взглядом. Он нагло надавил на позвоночник, чтобы ее грудь прижалась к его. И тут колени согнулись, роняя окончательно Стешу на мужчину. Джефферсон поглаживал спину: — Ну что ты такая строптивая? Официантки не прочь переспать с тем, кто им заплатит, - пальцы запальчиво вплелись в чуть собранные волосы, - долларов так тысячу. Тысячу, Джен, - манил он, как Чеширский кот. — Да хоть две, - упрямо отпихнулась Стефания, неуклюже выкручиваясь из рук. Причем, она ощущала, что Джефферсон именно играл. Поскольку цель свою не взял, когда она вошла, - Я не предоставляю интимные услуги, Джефферсон. По-хорошему прошу, - серые глаза вклинились в поверхностный аквамарин. Пустой, но веселящийся, - Дайте мне уйти. — Ух ты, а ты можешь по-плохому? - закусил губу и вне поля зрения, со скоростью шлепнул по попе, - Да, Джен? - Джефферсон провоцировал. Кожа, звучно отразившая удар, загорелась. Стеша от задранной юбки краснела, а еще и ситуация выходила из-под контроля. — Я Вам сказала, - злобно и с силой отрезала Стеша, наперев на чужие плечи. Мужчина повалился на кровать, удивленно хлопая ресницами, - Ищите другую девушку для своих утех. Я официантка и только, - больно нажав коленом на бедро, Стефания оттолкнулась от кровати. Тиски чужих рук не настаивали (к превеликому счастью). Тяжело дыша, она взяла поднос и побежала прочь из комнаты. Не будет она следить за ним этим утром. Не будет. А то еще примет за одержимую им и точно припустит. Кровь с усилием затихала, отступая от лица и комка тревоги в груди. Стефания решила проветриться: теплый воздух обдул лицо, унося мысли о Джефферсоне прочь. И бесцельно бредя по плитке вдоль особняка, она заметила, как Винсент на веранде завязывал Беатрис туфли. Нежные черты лица девушки смягчались, плавились, наверное, от яркости фрачного значка. Искры отражались острыми лучами, слепя даже Стефанию блеском броши. Мужчина бережно обматывал щиколотки змейкой, после чего поднял преданные глаза на Беатрис. Она, придерживая прядь, наклонилась и элегантно оперлась на плечо, после чего воздушно опустилась к губам. Момент столь интимный, что Стефания поспешила уйти от кустарниковой стены. Делать нечего – пора работать! В этот день Джефферсон безынтересно скользил по Стеше взглядом, потом оценивающе возвращаясь к изгибам талии, движениям кистей. В упор оставляя это без внимания, любопытствовала: — А кто эта девушка? – благосостоятельная, по-нежному красивая, словно из картин Ренессанса, - Она такая благородная. Ну та, что с Феликсом под руку стоит? — Это Шарлен, - Беатрис, казалось, знала все, - Девушка одного из друзей сенатора. Она пока не знает, ее обрабатывают, Феликс дарит подарки, всякие глупости ей говорит. Она думает, что попала в красивую жизнь, раз ее возят во все приличные дома, где тусуются богатые люди. На самом деле, Феликс показывает бедняжку другим и собирает клиентов. Значит, через пару дней ее обопьют (отравят), изнасилуют и убьют. Надеюсь, не здесь. Не хочу этого видеть. У Шарлен глаза блестели ярче алмазиков на шее, тусклее ровных зубов. Стефания сочувствующе опустила блеклые ресницы, понимая, что пышную розу готовились затоптать. А сама ничем помочь не могла.

***

Феликс, не знавая комплексов, отплясывал с микрофоном у бара и одарял талантом всех сидящих в зале. Пока Карлхайнц не подошел и не отобрал микрофон, Феликс получал удовольствие от жизни. После он решил получать его непосредственно за барной стойкой. — Загубили талант, - причитал он, выпивая шот. Стефания протирала ложки и заметила стремительно прошедшего Майкла. Вечно собранный с иголочки, флегматичный, с навостренным взглядом. Как ему в помещении не мешало тяжелое пальто? И она услышала страшное: — Мы поймали на кухне протестанта, мистер Либерти. Что с ним сделать? Карлхайнц откинул салфетку, поднял Киллиана со стола и отправился вслед за Майклом. У Стеши больно сжалось сердце за Кевина. Он вербовался как здешний повар и описывал все лазейки и открытые ходы в особняке. Как Кевина вычислили? Каким волшебным способом? Сжав зубы, Стефания терла стекло и ждала. Ждала шумов, криков, воплей. Стакан заскрипел под тканью тряпки. Спустя полчаса в зал вернулись Карлхайнц, Майкл и Киллиан. Последний усердно вытирал куртку и ладони от черной копоти, пока на лицах других покоилась суровая уверенность. Либерти как-то нервно взялся за вилки, отпустил и потом опять взялся. Стеша незаметно наблюдала за ним, стараясь понять, что происходило на кухне. Жив ли Кевин? Волнение сновало из сердца в пятки, и девушка не выдержала: прошла к ним, чтобы поменять тарелки. —...пинался еще, гад, - и даже сквозь дымный запах пробивалась сладкая вишня. Ей не скрыть грубости брюнета. — Хорошая работа, Майкл. Зря я тебя сразу не послушал. — Бывает, - уже скинувший пальто юноша поглощал обед, - Вчерашний опрос только подтвердил истину. — За упрямое молчание он разделил судьбу индейки, которую мне обещали испечь сегодня вечером, - малодушно оповестил Карлхайнц, деловито разрезая остывший бифштекс. Вилки клацнули об тарелки, - Можно подогреть? Светлая занавесь открыла личико девушки, наивно ищущее осмысленность в оклике. Словно ее думы куда глубже и важнее, чем речи сенатора, которые подслушивались. — Да, конечно, - послушный кивок под острым, раздраженным (но не ею) взглядом. Стефания спокойно отнесла тарелку на кухню. Губа внутри раскусана до крови. Как они его убили? Судя по суете на кухне, бледным лицам поваров и тому, как косились на печь люди - Стеша поняла. Дьявольский огонь полыхнул, когда несмелая рука открыла чугунную дверцу. И там: вполне большой куб, чтобы поместился взрослый человек. Повар кочергой вынул обгоревшие и дурно пахнущие комки ткани: в том числе, пряжку в виде буквы «К». Лицо Стеши вмиг скривилось от горя. Не зная, плакать или кричать, она с болью отвернулась от печи. Рука толкнула тарель в микроволновку и сжала столешницу, крепче сомкнутых челюстей. Они сожгли его. А все из-за Майкла. Он выведал и настучал. Мстительный блеск сверкнул в серых глазах. Не плакать! Не плакать: Стефания терпела личную потерю. Она и без того воевала на стороне несчастных, обделенных сенатором людей. Их было мало - готовых идти против, шпионить, выведывать информацию, атаковать. Но когда их убивали поединично и зверски - лопались какие-то струнки души. Стефания в итоге принесла сенатору горячее мясо. Рука неосознанно отправила в тарелку в полет: блюдо подано холодно и грубо. Девушка тут же ойкнула, извиняясь: — Извините, я сегодня какая-то неуклюжая, - пальцы ласково поправляли посуду, вилки, чтобы сгладить эффект. Она нервно посмеялась, вновь расчётливо давя на сердобольность сенатора. Которой не было и на что же тогда она давила? — Неуклюжий официант равно неуверенный канатоходец. Не выспалась? - из вежливости интересовался Либерти, принимаясь к трапезе. — Не то слово. — Что ж… Можешь отдохнуть сегодня, Зейн тебя заменит. — Хорошо, спасибо. Проведи она с ними еще 5 минут - точно бы завизжала от отчаяния. Одарив мужчин выученной (вымученной) улыбкой, Стефания переоделась на кухне и стремительно покинула особняк, лишь бы не видеть этих мерзопакостных убийц. Становилось больно.

***

— Его выбор был рискованным, и за два года он многое сделал. Мы любим Кевина и всегда будем помнить… — Ты мне это говоришь, Пэтти? – Шерил убрала от лица руки, - Его выбор? А не ты с ним заигрывала и рассказывала о протестантах, что он клюнул? Та молча выдерживала обвинительно-убитый взгляд сестры почившего. — Ты же знаешь, как мужчины ведутся на тебя? – новая волна слез хлынула из глаз, безуспешно прикрытых рукой с болтающимся цветком на браслете, - Господи… Не надо было его звать на игры. Шерил плакала и злилась, что брат вообще на это подписался. Пэтти было сложно выдерживать вновь поднятый взгляд, полный обиды - не на убийц брата, а на неё: — Ради проигрыша это все? — Победы, - тихо успокоительно молвила Пэтти, убедительно, - Убийц Кевина накажем, обязательно. — Когда? После проигрыша? – Шерил теряла всякую веру в подругу и ее ценности на глазах. — Победы. У нас есть все шансы добиться отмены Судной ночи, убить сенатора. — В твоих мечтах, - слабо и отчетливо произнесла Шерил. Стылые губы сомкнулись, запястье растерло слезы по щекам, ступор прижимал к дивану. Брюнетка не ушла из команды. Но отношения не сгладили даже поблажки на тренировке и позволение ей танцевать на второй позиции. Шерил выбрала молчание. Она долго пялилась в одну бесцельную точку, после чего просто поднялась и ушла. Пэтти озадаченно зажала ноготь зубами. Поникли и волны в волосах. Напряжение так и не помогло найти выгодную пластинку. Шерил не вернуть. В пустой комнате, где сидела еще и Стеша, пронесся выдох. Смесь боли и Судных ночей. Пэтти печально уставилась на окно. — Стеша, мы все делаем правильно? — Да, - безмятежный и искренний взор. — Почему тогда так тяжело? Потом закурила, уложив висок на костяшку указательного пальца. Ответа не поступило. Вопрос был риторическим.

***

Шли недели верной, добросовестной работы. Сенатор предложил сесть Стеше рядом, пока горел закат, укладываясь на траву. Пока поле цвело перед накрытым столом. Пока уходили гости. — Вот бы всюду так было, - мечтательно оглядывая просторы сенаторских владений, сказала Стефания. — К сожалению, это невозможно. Все, что мы бы не построили, портят протестанты. — Когда? — Когда борются против власти. Он вкратце рассказал о мятежных пожарах и нападениях. Их сейчас сменяли митинги – вот только тактика мира Пэтти грозила разразиться пущими пожарами и атаками. — Да-а, неспокойно у Вас в Орегоне. — А как у Вас в Колорадо? — Спокойно. Нет убийств, преступлений мало. Нет Судной ночи. — Да, я видел экономический рейтинг штатов. И Ваш находится в самом низу. — Но... Не могу сказать, что чувствовала все детство на себе это. — У вас большие продажи наркотиков и рост теневой преступности, бедности. Мигранты заполоняют штат, поскольку там безопаснее тихо осесть и творить бесчинства. Существует небезызвестная диаспора Чинно, как описывается мафия в книжках и изображается карикатурой в фильмах. А они похлеще орегонцев, которые беснуются только в Судную ночь, что характерно. — Откуда Вы знаете? — Я все знаю, - эта фраза звучала бы эффектнее, если бы сенатор не простодушно посмотрел вдаль, а заглянув в глаза Стеши. Пауза. — Простите, но невозможно все знать. — Значит, все что я не знаю, в любом случае когда-нибудь узнаю. И Стеша едва заметно кивнула, демонстрируя уважение и подчинение. — Привет, Солнце, - бросил невзначай Киллиан и сел рядом на пустой стул, обдав Стешу ароматом вишни. Сладость маняще повернула голову. Мужчина дружелюбно улыбнулся, очень и очень обаятельно. И все же даже через вишню сочился предупредительный яд. Стефания заставила себя улыбнуться, разрывая оболочку внешней притягательности. Шериф плеснул в низкий стакан вина и полные кольца стукнулись о стекло, прежде чем он закинул тот в рот. — Виноград? – видя, как Стеша вновь сковывалась, Либерти предложил корзинку. Она благодарна заняла руки и себя поглощением виноградин. Стол за десять минут обогател на семь лиц и десяток подслушанных диалогов. Блондинка не слышала, что Майкл кротко передавал сквозь пальцы мистеру Либерти, но замечала, как усерднее Феликс пытался пошутить. — О, Стефания! Стеша не отреагировала на имя, но заметила детский крик. — Стефания!!! - полный радости. И за ним вслед - бег. Стеша невозмутимо поглощала виноград, предложенный сенатором, чувствуя, как каждое «топ» по траве - гулко бьется по ее сердечным стенкам. Рукав тотчас потянулся вправо, как велела маленькая ручка. И Стеша невольно обернулась, сделав максимально недоуменно-удивленный вид. — Стефания, я так по Вам соскучилась! - черная челка колыхнулась с обрамляющими лицо волосами. Ряд зубов блеснул в широкой улыбке. Мишель - девочка, что души не чаяла в образе соседки напротив. Буквально влюбилась в принцессу Стефанию, боготворила и нарекала ее именем лучших кукол. Очень приятная девочка, Стеша ее любила, но... — Извини? - с прохладцей в улыбке поморщилась Стеша. — Стефания, Вы меня не помните? - яркие голубые глаза тонули в восхищении и назревающем расстройстве. Мистер Либерти, маркиз и Джефферсон повернули голову к гостье. Стеша полуобнаженной спиной ощущала свой страх и чужое недоумение. — Ты меня перепутала, может? Меня не Стефания зовут, а Дженифер. Невозмутимо прожевывая виноград и растворяясь в кислинке, Стеша молилась, чтобы девочка расстроилась. Пожалуйста. — Интересно, - легкий смешок и полуоборот к мужчинам. В их глазах неподкупная озадаченность и уверенность в том, что девочка ошиблась. Стеша в облегчении посмотрела на Мишель. — Да? - под бровями глаза искали в чертах лица Стешу и находили ее! Но настоящая она никогда не бывала холодна: хохот и ее объятия с кокосово-ванильным шлейфом - вот что восхищало Мишель, - Вы похожи на мою соседку по улице, - она словно только поняла, что находится под прицелом чужих глаз и оробела, - Очень сильно, она как Вы. Ее Стефания зовут. — Ух ты, - дружеская поддержка, - Ну... Я бы с ней с удовольствием познакомилась. Ни разу не встречала похожих на меня людей, - Стефания улыбнулась и вежливо кивнула в знак прощания. Девочка кротко улыбнулась и отошла на шаг: — Извините. — Да ничего, - тотчас прощебетала Стеша и пожав плечом, лицезрела, как Мишель побрела обратно в далекую толпу. — Объясни брату Мишель, что лучше ее не водить на сенаторские вечера. Я понимаю, что она выгодно играет на сердцах всех дам вокруг Либерти, но сегодня она чуть ли всех нас не подставила. — Джими мысленно еще в Гавайях, я думаю, он сам понял, что ошибся. Мишель… она в тебе души не чает. Объясни ситуацию сама, аккуратно, как ты умеешь. Оборот и смешок - забавно получилось! Маркиз продолжил прием пищи: — Слышал о таком явлении, когда на планете одновременно живут 7 похожих друг на друга людей, - выпил бокал шампанского, - осталось найти еще пятерых, - Стеша вторила его улыбчивому фырканью. — Тогда будет 7 Дженифер, - укрепление своего ненастоящего имени в сознании мужчин прошло успешно, - И значит, всего существует 7 Джефферсонов, 7 Феликсов и 7... сенаторов, - мило засмеялась, чтобы смягчить столь прямое обращение. Все-таки субординация диктовала границы: Либерти недостижим даже в речи. Сенатор заливисто засмеялся, и покачал головой, забавляясь юмором девушки. — Ну сенаторов у нас как минимум 50, но... Хотел бы я иметь в друзьях внешне похожего на меня человека. — А вдруг он родился в Африке, он грязный бедняк и пропойца? - мотая сложенной на колено ногой, в насмешку любопытствовал Феликс. Примечательно, что его природная наглость при обращении к сенатору улетучивалась, и голос звучал чуть иначе. — Ну, на такой случай, на планете есть еще 5 Карлхайцев. Не могут же они обитать только в глубокой Африке, - предприимчиво заметил он, - Но вот на африканца Феликса я бы посмотрел, - и все рассмеялись, представляя темнокожего шута в его красном костюме и бабочке. — АфроФеликс к Вашим услугам! - сидя поклонился мужчина. — Не в обиду, но звучит как название моющего средства, - заметил Риз уж очень сильно строя из себя джентльмена. Стеша фыркнула. — Ага, - крякнул Феликс, хитро покосившись на блондина и перебирая пуговицы, - Зато я шею могу намылить, гигиенично и бережно, я ведь не токсичный антифриз. — Токсичный? Хм... Токсичность - опять ты у подростков взял их словечки? - педантично протянул Риз. Смешок, - Все молодишься? — Я молод и красив. — Ты громок и глуп, как металлический таз. — То есть, ты меня унитазом зовешь? — Вообще нет, но да. — Нормально! — Вам как будто Тарантино диалоги писал, ребята, - деловито заметил Киллиан, многозначно глядя то на одного, то на другого, - Продолжайте, господа, - сквозь бороду засверкала улыбка, - мне нравится. Стеша слушала это и думала, что с ними быть сносно. Легко, весело. Так по-дружески. Вечерняя прохлада и речная гладили по плечам, оставляя мурашки. Пора будет идти. Все же, она не гость. И поднимаясь с места, Стеша еще раз взглянула в толпу, выловив черную макушку. Мишель танцевала с братом, грустно и улыбчиво о чем-то повествуя. Легко Стеше стало, после пронесшегося мимо риска. И весело... Стефания виновато опустила ресницы. С убийцами не веселятся. Стянула со стола поднос, попрощалась со всеми и направилась на кухню. Как же легко забыть, почему враг зовется врагом. Для этого нужно интересное общество интеллектуалов, богатая свободная обстановка и их доброе, учтивое отношение. Стефания вспомнила, что последнее - ох какое ненадежное.

***

— На Киллиана сегодня не накрывай. — Что-то случилось? Сенатор долго временил с ответом, перекладывая вилки на свой лад. — В больнице кормят не хуже, чем у нас, Джефферсон позаботился об этом. Джефферсону, очевидно, на друга было не плевать, поэтому он выделил отдельную палату для Киллиана. — В больницу попал? Что случилось? — Дженифер, а я не помню. Я тебе за любопытство доплачивать должен или сразу увольнять без выговора? — Поняла, - кивнула девушка, робко выкладывая фрукты в хрустальную вазу. Карлхайнц оценивающе поглядел на виноватый профиль Стефании, повременил и качнувшись, ответил: — Его сбила машина, - печально опустив ресницы, сенатор закусил губу. Его обуревали догадки того, кто это мог сделать. Покушение на важных лиц его окружения – вызов и ему. Сработало. Наводка Стеши сдала болтовню Киллиана: ведь он всего лишь поехал в полицейский участок и решил это легко выдать при прощании. И протестанты план выполнили. Но если лежит в больнице... Значит, выжил. А цель не достигнута. — А кто за рулем был? Пьяный кто-то, да? — Она быстро скрылась с места преступления, будем вычислять, кто это. И кто за этим стоит. — Она? Это девушка? — Машина. — А… - понимание растворилось в тишине. Бровки домиком, губки - грустным бантиком. Стефания выражала бессильное сострадание, чтобы сенатор чувствовал, что она его поддерживает. Мимолетная радость от душевного взаимопонимания все вопросы свела на нет. «Как думаете – кто?», «А может, неспециально» и прочая наивная дребедень сейчас была бы лишней. Не рискуя, Стефания молча раскладывала ягоды с подноса на позолоченные тарелки. И Карлхайнц благодарно кивнул. В первый раз! Видимо, настолько погрузился в думы, что забыл о собственной вредности. Крепко держал на столе кулак, бесцельно глядя в сторону. Стеша его больше не беспокоила.

***

Раскачиваясь, Деймон вольно встречал Стефанию с работы, дабы не приходилось рисковать в темном авеню. Закинув руку на плечо, первым выслушивал секреты и тяготы рабочего дня, скрашивая шуткой. Но в день, когда Джефферсон пристал, все всполошились. Джен тем паче: — Вот козлина! Ему поганый шарф из фильма про Дикий Запад передавил шею и теперь кровь в мозг вообще не поступает. Ему совсем башню кроет. — Мне, может, его случайно переехать у госпиталя? До палаты как раз недалеко. — Вполне ожидаемо, что вы хотели? - лениво отмечал Том, и пояснял на возмущенные взгляды, - Они же все извращенцы. Странно думать, что при безнаказанности и обилии денег они будут вежливо обращаться с персоналом, а не делать то, на что внезапно «потянет». — Том, может, тебя туда послать в качестве официанта? – Джен по-дружески хлопнула юношу по плечу и села, демонстративно оперевшись на колено, - Будешь клубнику в постель носить, фартучек надевать, возьмешь на себя основной удар, так сказать. — Смотри, уже знаешь все должностные обязанности. Может, ты будешь втираться в доверие к сенаторским? – азартно парировал Том. — Как вернуть доверие человека, если я стреляла в него из травмата? Лучше ты, так и быть. — Мною овладеют тамошние дамочки лет так 40, спасибо, не надо, - самодовольно ухмыльнулся брюнет и заинтересованно глянул на Стешу. — Все хорошо, говорю, все было под контролем, - она больше успокаивала заведенного Деймона. Он усмехнулся и закрыл лицо ладонями. — Стеша, такие вещи не могут быть под контролем более слабого человека, никогда, - колено нервно запрыгало вверх-вниз. Блондинка обняла мужчину - исчерпав доводы, молча соглашаясь. — На самом деле, тебе следует быть осторожнее, - серьезно добавил Том, всецело привлекая к себе внимание Стефании, - Лучше избегать подобных встреч, насколько это будет возможно. Заботился. Потирая большим пальцем скулу, он высокомерно наблюдал за смиряющимся Деймоном и сладко – за неловко двигающейся Стешей. Под его взором та становилась механической. Это не могло не веселить. Пэтти, как мама, пришедшая с работы, обрадовала после тренировки весь штаб: дала купленные вкусности для друзей, улыбаясь, устало слушала «чирикающих» протестантов. Подписывала бумаги, тут же укрепляла уверенность у зашедших знакомых, заботливо поглядывала на Стешу и ждала, когда обе смогут пообщаться наедине. Поздним вечером. — Вот же подонок! Стеш, ты как? — Он не сильно налегал, не переживай, Пэтти. — Слушай… Если что, ты можешь выйти из игры. Всегда помни об этом, ладно? — Ну вот уж чего не прощу, как на полпути свернуть дело всей моей жизни. Нашей с вами. Из-за одного горе-домогателя. — Их больше, - ветер обдул лицо, раскидывая кудри по плечам. Те волевыми локонами пружинили от плаща. Карие глаза болезненно изучали закат, - Ты не представляешь, насколько их больше. Они повернуты на насилии и любой демонстрации власти. Просто знай, что не выдержать в таком коллективе – простительно. Мне больно за тебя. — Я не сойду с дистанции, Пэтти, что бы ни было. Мы ведь друзья и боремся за правильное будущее, которого нас лишили. — Удивительно точно… Боремся за утерянное будущее, - в полуулыбке осела горечь. — И победим! У тебя ведь все схвачено, - уверенный, беззаботный и любящий толчок в плечо развеселил Пэтти. Именно так, по осколкам разбитых судеб она собирала убежденность. Вдохновив людей, искала дальше их поддержки, поскольку стартовая энергия улетучивалась в очень мрачное русло. Поэтому Пэтти и стала кальвадосом разбавлять тяжкие мысли. Ведь чем дальше заходил ее план, тем сложнее было финишировать и сохранить в себе человечность.

***

Тотализатор легкие деньги дарил не всегда, зато какое удовольствие щелкать по носу сенатору внезапной победой. Ведь его же родные деньги уходили с Пэтти на революционное дело. Где это видано! — Никак пытаете удачу, мисс Блейдел? – Реймонд. — Я предпочитаю гуманные методы, - забирая билет тотализатора, отвечала Пэтти, - И иду с ней - рука об руку. — А я ее имею, ха-ха, - хохотнул Феликс, закидывая орешек в рот. Горсть держал у груди, а скорлупу выплевывал на землю. Блейдел его даже не одарила взглядом. — На кого поставили? – внимательно и вежливо Реймонд заглянул в синий билет, который девушка медленно повернула к груди, - Могу определить по цвету, что удачу мы видим по-своему. — Верно. — Так странно болеть за среднюю лошадь, когда есть передовая Молния, - Пэтти не велась на предприимчивые интонации шатена, оттого отвечала просто: — А я так – лучше средненько всегда, чем «погореть» на той, что однажды может застыть у финишной черты и обанкротить пол города. — Да когда такое было? – фальшивая клыкастая улыбка заиграла на губах. — Месяц назад? — Патриция, нашел комфортное место в зрительской зоне. Здравствуйте, - солидный подошедший Маркус обвел неприятелей скользящим взглядом, и не зная как, но Пэтти ощутила громадный прилив поддержки. Она не боялась друзей сенатора, но защита шаталась на грани необходимости. — Ага, - противно крякнул изумруднокостюмный и подцепил ногтями скорлупу. Реймонд молча кивнул, уже в нетерпении отойти в специальную ложу для особых гостей. — Идём, Маркус. — Муженек пришел. Пэтти игнорировала. Над своими шутками смеялся только Феликс и не находил в этом ничего неловкого. Все же юмор – штука специфичная. — Можете с нами посидеть, если не боитесь, что вас в ребра не пырнут или че-то такое. Или ждите, что пырнут в «комфортной» толпе и смотрите на лошадок. Выбирайте, голубки. — Почему он не носит колпак с четырьмя бубенчиками? – заинтересованно поморщился Маркус, достаточно слышно обращаясь к шатенке. — Я слышала, что у всех царей с непоправленной короной есть шуты, которые обладают неприкосновенностью. Но когда вижу абсолютно несмешных кандидатов с претензией на юмор, то хочется сказать: какие шуты, такой и царь, - элегантно заулыбалась Пэтти, - Вопрос неприкосновенности ставится под сомнение, не правда ли? — Да рассла-а-абьтесь, мадмуазель, - улыбчиво успокоил Феликс, щелкнув семечко и рывком носка втерев шелуху в траву, - Я еще пока реально не пошутил. Хмыкнул с характерной ухмылкой, но при этом наглость свою усмирил: не всегда встретишь того, кто за юмор открыто презирает. Особенно Феликса. Чем так насолил Блейдел? — Спасибо, - благодарность принадлежала Маркусу и Патриция засмеялась, невзначай пригладив по руке. Они уже уходили, а Вольрадо пристал снова: — Я вообще-то как выдержанное добротное вино: все шутки – зубные промежутки оставляю в уме, готовлю их и в Судную ночь стендаплю по полной программе! Раздался красивый смех. — Неет, - возразила Пэтти, подуспокоилась, чтобы донести до мужчины мысль, - Вы как старый глуповатый ситком, в котором закадровым смехом невпопад показывают, где нужно смеяться. За потирающей пальцем шею девушкой донеслось: — Какое утонченное сравнение. И на удивление, - Пэтти медленно повернула голову через плечо и приподняла подбородок, - Совпадающее с моим. — И мне ни капли не обидно, - крякнул сзади хохмач, пока Патриция оборачивалась к сенатору. Она - в благородном черном наряде, он – в идеально ониксовом костюме. Схожесть бросалась в глаза. Словно остальные в спешке натянули куртки, средние костюмы, окунулись в аляпистые цвета. А они вышли дорого и аристократично, договорившись о впечатляющих парных образах. На скачках Пэтти была в пальто с открывающимися отрезами ткани, за которыми виднелись изящные тонкие руки. Сенатор тронул ее пальцы в длинной перчатке и поднес к губам. Патриция редко видела лицо Либерти так близко. Его ласковый взгляд, нежнейшая улыбка, умный взгляд исподлобья. Одним словом, злодей. Поцелуй вышел крепким. Воздух застыл, оставляя отпечаток в памяти, и передние волнистые пряди нежно тронул ветер. Пэтти никогда бы не созналась, но ее холодило настолько утонченное и выверенное лицемерие. В светлой кари на секунду гордо вспряла боль. Как он смел касаться ее губами, после...? Карлхайнц не скрывал возобновленного интереса в глазах. Словно, светолюбивый цветок попал под лучи Солнца - наслаждался. Пожалуй, в симпатии он не был двуличен. Пэтти же искренне спрятала руку в самообъятья и равнодушнее камня глядела чуть левее. Воспоминания тяготили сердце. — Украшение скачек. — Лошади, мистер Либерти, - зачерпнутая в горсть нежность распылялась по словам, пока Пэтти набиралась сил, чтобы пошевелить ногами, - Они настоящее украшение скачек. — Они ресурс, - покачал головой он, - Как и деньги. Вы в них не особо нуждаетесь, судя по выбранному билету, - брошенный прищур доказывал, что он хватко заметил выбор. — Кто в них сильно нуждается, на ипподромах не делает ставки, не правда ли? – Пэтти плавно оглядела сенатора, - Например, Вы. — Откровенно говоря, я тут не ради денег, но ради того, в чем я нуждаюсь. — Развлечение? — Что-то вроде, - неоднозначно покивал мужчина, после чего бросил легкий взгляд на Маркуса. Красноречивая мысль прочитана Пэтти: он признал протестанта и его функцию телохранителя, но умно решил промолчать. — Нам пора, мистер Либерти. Скачки начинаются. — Разумеется. Они знали о деятельности друг друга всё, но выбирали тактику незнания. Пэтти молчала, чтоб не выдать лишнего, Карлхайнцу не хватало зацепки для остроумия. Но в головах сидели одинаковые мысли. И яркое осознание, что каждый диалог - двусторонняя игра. Печаль главы Орегона будто адресовалась концу диалога. На деле он видел перед собой самую абсурдную и разнородную парочку… друзей? Пэтти мягко увел от последнего Маркус, сперва положив руку на талию, что не укрылось от надменного внимания Карла, а потом вежливо кивнув. Карл промолчал, но сделал это многозначно: с хитрецой и насмешливым смирением. Маркус – больше по-отечески оберегая спину своего лидера, уводил Патрицию, шагающую по-королевски и все же близко к защитнику. Веры сенатору нет. Они перешептались – прямо как лучшие друзья среди толпы незнакомцев: теплые касания, лица близкие друг к другу… Либерти приподнял бровь, выдержал паузу и сжал в зубах неудовлетворение. — Как трогательно. — Думаю, их союз продлится ровно настолько, насколько богато Ваше терпение. — Ты, как всегда, блистаешь умом, Реймонд. Серым кардиналом Либерти гордо развернулся и увел за собой свиту из двух коллег. И несколько раз наблюдал из ложи, как Маркус заботливо накидывал мех на плечи Пэтти, хозяйски клал руку на спинку ее стула, оглядывал окружающих охранной собакой. Смешной. Пристрелить лидершу издали было куда проще, и этот смуглый мерзавец бы не успел ее закрыть. Беда в том, что организовывать роковой выстрел никто не желал. Пэтти удивлялась, как еще жива, выходя на люди так часто. Но это не значит, что покушений не было.

***

— Представляешь, он пришел на лошадиные скачки со всей своей «свитой», - в насмешку рассказывала Пэтти, выплескивая жидкость в бокал, - И меня пригласил какой-то левый парень посмотреть его лошадь, якобы сомневается, что ее кто-то способен купить. Благо, Джен пришла, предупредила, что там не конь стоит, а недоумки в травматами. И я не пошла с этим купленным недомерком. Сдержаться было сложно. Пэтти послала воздушный поцелуй сенатору, который (кто бы сомневался) внимательно наблюдал за неудавшейся подставой. — Мне одно интересно: с каких пор Либерти шифруется? — В смысле? — С каких пор, он явственно показывает всем, что не причастен к попыткам моего убийства? Мол, на виду сидит, значит руки чисты. Не он убивал, не он! Праведник, - саркастично размазала его мотивы Пэтти, запивая их кальвадосом. Стефания мяла в ладони сверкающие камни. Рубиновые как кровь, утекающая в прозрачную сакуру. Нежные и броские. Наелась, выговорилась после рабочего дня – большего и не надо. Только наивное развлечение для рук. Очнулась. С ней стало часто происходить замыкание – в домашней обстановке Стефания переставала думать, лгать, переживать. Вся жизнь царила на работе, бухнущей от опасностей и лжи. И дома оставался лишь усталый подросток, ждущий утреннего будильника на работу. Возраст иногда ужасал... — Они лишь группка зарвавшихся бандитов, - закатила глаза Патриция. Тягостно вздохнула, - Но с ними опасно допускать ошибки, - пальцы устало легли на веки. — Ну не знаю, они сколько меня с тобой видят, а убрать все не могут. Дженифер, действительно, попадала под сильнейший удар со стороны коллег сенатора. Покушения выпадали на ее счет, но это, благодаря удаче, облачалось только в 8:0. Где бы не ступала Пэтти, сзади тенью охраняла Джен. Даже в метрах от нее. Что говорить о дружеских беседах и перепалках двух девушек, когда одна раздражалась от близости шерифа Орегона, а другая взывала к терпению. Иногда Пэтти жалела, что брала огненную подругу с собой, поэтому в последнее время ее стали сопровождать более холодные спутники. Либо Деймон, либо Маркус. В Маркусе она видела надежность. Податливо поднимала голову и взирала на него несмотря на свой лидерский статус, как на воителя. Внимала толковым советам. Чувствовала его преданность. — Сейчас видят тебя меньше, это хорошо. Организовывай гонки, что приносят нам деньги, а тебе драйв. А за все попытки тебя устранить, отыграешься Судной ночью. — Еее. — А пока общаемся: улыбаемся и машем. — Вот эти переговоры все к добру не приводят, насколько я разбираюсь. — Дженифер, сила ведь не в дерзости и разбоях, верно? - вальяжно опустилась Пэтти и глотнула кальвадос. — Так в чем сила, брат? - свесилась шатенка к Деймону. — В моей безграничной любви, - посмотрел на Стешу, с интересом поглядывающую на Тома, - к веселью. — А Стефания ведь у нас взаправду веселье любит, - внезапно включился в разговор Том, лениво покачивая ногой, - Пляшет, ведёт беседы откровенные с сенатором, - благородные жесты лишь подчеркивали его утонченный облик, Стеша следила за ними безотрывно, - Какая изобретательная тактика. — Я, кстати, так и не догнал. Шпионство – это же про скрытность? Почему ты выбираешь быть на виду? – озадаченно поморщился Деймон и заинтересованно опустил голову на кулак. Стеша отходя от похвалы Тома, обхватывала руками стакан с кофе, решаясь лишь на пожатие плеч: — Чем тише новый человек, тем больше к нему внимания. Если шпион яркий и на виду, то внимание будет насмешливым, уважительным, нейтральным, любым, но не подозрительным, - уверенно делилась умозаключениями она, чем вызывала гордость у наблюдающей Пэтти, - А Либерти очень недоверчивый, поэтому я иногда «высовываюсь». — Как подберешься к его доверию, скажешь. Чувствую, в скором времени разочаруешь дядю... — А что делать? Под легкие переливы смешков друзей, Стеша впитала в себя одобрение. Весомое, гордое, приятное. Пэтти могла так смотреть, как сенатор, что ради молчаливого признания и уважения хотелось горы сворачивать. Кудри упали на бокал: лидер размышляла о своем. — Он яркость-то любит, - брякнула Джен, многозначно намекая на любительницу чирлидинга, - И покушаться на нее, кстати, тоже. — Было больше покушений? – удивилась Стефания и не заметила, как Деймон положил позади головы руку. — Конечно! Пэтти, рассказывай. Патриция протяжно вздохнула. — Да… Меня минировали, пока Либерти славно болтал с журналистами о возможностях наших переговоров в соседнем зале. Когда еще время было спокойное и фальшивое в своей дружественности. К счастью, я вовремя поняла, что после вечера лучше уехать на такси. Увы, мою машинку взял Мэк, помнишь его?.. - личный водитель Блейдел, - Осмотрел, сказал, я брежу, все в порядке. Отъехал пару метров и погиб во взрыве. Видела бы ты как выбежал и злорадно ухмылялся Либерти. Впрочем, тотчас он скукурузил мину взволнованного рядового человечка и даже выдавил сочувствие, когда тушили машину, прикинь? А потом подъехало такси, я убрала все слезы, - Мэк был добрым, - и вышла из беседки, где меня до этого никто не заметил. Его коллеги враз уставились на меня, думая, что вынутое обугленное тело - мое. И удивились. Но это еще что! Сенатор... Патриция гордо откинула волосы назад, светясь от счастья. — Он охренел, - хохоча, она глубоко кивнула головой и помотала в воздухе пальцем, - Он о-хре-нел. Пардон за мой французский, но это было лицо либо глубоко влюбленного человека, в чем я сильно сомневаюсь после множественных покушений, либо лицо свидетеля падения Помпей. Короче, он смотрел на меня как на призрака, а я так томно, тяжело вздохнула, глядя на машину, и подошла к нему. Выразительные жесты девушки так очаровывали Стефанию, что легкое объятие Деймона меркло на фоне красоты. — И сказала: простите, мистер Либерти, что заминированная моими недоброжелателями машина испортила Ваш вечер, гости напуганы... Вижу переживания и у Ваших коллег... Понимающе охватив каждую наглую и невероятно спокойную физиономию, Пэтти располагающе водила руками, и робко-робко трогала запястья. — Понимаю, ведь там могла быть я, а мы планировали дружить. Столько планов на будущее, - а ведь сенатор именно этим вечером пообещал Пэтти, что начнет работать над устранением Судной ночи, ведь «обдумал, проникся, опечалился положением дел»... - Но благо, обошлось. Нежная улыбка подцепила самолюбие абсолютно каждого причастного к покушению. И что самое забавное: они покивали и поддакнули. — Патриция, мои коллеги позаботятся о том, чтобы провести расследование и выяснить, кто виноват в этом преступлении. Это недопустимо, - совершенно серьезно обещал сенатор. — Да… Расследование стоит провести, - задумчивое и грустное согласие, - Ведь там был мой друг. Хороший человек. Честный, - глядя в сторону, мягко дополняла Пэтти. — Надеюсь, Вы не думаете, что я как-либо причастен, мисс Блейдел?.. — Что Вы, нет! Как же? Ведь Вы, мистер Либерти были там, - с добрым смешком Пэтти указала кивком на особняк, - А я здесь, - это ведь так мешало подстроить убийство. Железная уверенность выражалась в доверии в карих глазах. И Либерти, глядя в них, купился. ...Либо нет, поскольку примитивным не был никогда, а вот умело обманывающим ожидания - всегда. С рождения, ведь покойная мать привела в мир доброго человека, а не садиста. Как же она разочаровалась прямо перед смертью от родной (его) руки. — У меня нет никаких намерений от Вас избавляться, мисс Блейдел, - очаровательно даря ощущение единства, мужчина покачал головой. — Я знаю. И я уверена в нашем будущем сотрудничестве. А тот, кто все подстроил, - интонация заметно сменилась на панибратско-волевую, - рано или поздно подорвется сам. Моих, знаете ли, недоброжелателей, кара настигает всегда. Так и случилось. На очередном конном забеге людная часть ипподрома (обитель богатеев) взорвалась. Пара коллег взрывом приковались к больничным койкам, креслам, а гости так и вовсе скончались. Сенатору Майкл за пару минут до сообщил, что участок заминирован неизвестными лицами. Поэтому он сам и «ценные» люди успели ретироваться. — Но впрочем, это другая история, - светски и беззаботно улыбнулась Пэтти, и все же печально поникла головой. Мэк... Стоила ли его жизнь этого фальшивого, бездушного разговора? — Мы найдем всех, Патриция, - уверенно поставил точку Киллиан и обнадеживающе кивнул головой, - Будьте уверены, наказание будет законным и справедливым, - его кивки подхватили другие, да так сурово и серьезно, аж хотелось поверить. — Вот же лицемерные твари, - запив резюме кальвадосом, Патриция покружила пальчиком у лица, - Но Либерти, стоит отдать, должное, хорошо потом оправился, заплатил за такси, и заверил, что мы устроим встречу на днях. На которой он меня, к слову, и «прокатил». И пирожные красивые за чаем там предлагал. А они отравлены были, как пить дать, я уверена. — Да, он некоторым своим гостям на переговорах дает сладкое. Просит главного повара добавить вещества какие-то, чуть ли не яд, и добивается своего, потом дает противоядие, - Стефания пересказала историю из уст Беатрис, - И так, если еще гость согласится, или успеет это сделать... — Доиграется он, - флегматичный вызов залег на дно недоброго прищура. Брови надменно возвышались, а красный ноготь поглаживал бедро, - Не им одним богат азартный мир. Пусть пафосно скажу, но я его правила комкала, рвала и бросала в адский огонь, откуда родом. Пусть теперь поиграется по моим, - улыбалась девушка, глядя на каминные всполохи, - И бесится, что переиграть, сохраняя лицо добропорядочного человека, не может. — А кто виноват-то остался в подрыве? - поинтересовался Деймон. — Мать Мэка. Подставили и посадили. Прикинь, какие идиоты?