Глава 5

Спустя месяц непримечательных дней и даже спокойных для Орегона, Стефания решилась принести обед в покои Киллиана. Его выписали из больницы. Прибыла спокойно. Брюнет не бросал на нее неоднозначные взгляды: учтиво улыбнулся и дал пройти внутрь. Серьезный и собранный. Однако, походка осталась вальяжной. Зажило как на собаке. — Как себя чувствуете? — Замечательно, заново родился, представляешь? Начал жизнь с нового листа… Внезапно чей-то запыхавшийся голос раздался позади Киллиана, из приоткрытой комнаты: — П-помогите! Пожалуйста! На испуганный взгляд мужчина ответил так: — Ролевые игры, моя девушка играет заложницу, - и громче добавил, - Милая, не пугай официантов. Мужчина равнодушно приблизил бокалы и разорвал пакетик зубами. Стеша предположила, что это снотворное. Может, хуже. Высыпал в один фужер. — Помогите! - завизжала девушка, после чего раздались хаотичные удары металлом. Стеша обеспокоенно осмотрелась: бедняги не видно, - Помогите, прошу, освободите, он не мой па-арень, - ее крики сменились рыданиями, - На помощь! Киллиан запрокинул с улыбкой голову, покачал: «Актриса». Безысходность стала впитываться в мироощущение официантки. Протяжный крик рождал в сердце непонятную тоску, панику, истерию. — Не обращай внимания, - с галантной улыбкой подошел Киллиан и забрал поднос, глядя в серые глаза. От темной шелковой рубашки пахло женскими духами, почти что мыльными. Не его, - Она хорошо входит в роли. Только сейчас Стефания заметила, что мужские руки исполосованы розовым. Следы борьбы виднелись и в растрёпанной смолянистой макушке. Эта синь... Впутывала во мрак. Стеша опустила ресницы. — Спасибо, Дженифер, - интимно и самодовольно поблагодарил Киллиан. — Пожалуйста. Стеша забывчиво очутилась за дверью. Шагая и шагая прочь от шанса лично спасти кого-то. — Нет у него девушки, - скептически доставала петрушку из зубов Дженифер, - Земля ей пухом. Стефания увидела довольную Беатрис, выпорхнувшую из очень дорогих покоев, судя по золотым подсвечникам и узорам на красных обоях. Причина счастья: выспалась. Да какой толк в этой мелкой лжи? Стеша расслабленно слушала о выборе маникюра, о прочитанной ночью книге о четырех всадниках, жалобу на боль в щиколотке. И главное, отвлекалась от ужаса. Беатрис затараторила обо всем на свете, чтобы не дать Стефании даже подумать о Винсенте. Стефания улыбалась, чувствуя, что актрисой ходила здесь не только она. Шериф иногда вызывал Стешу, делая вид, что ничего не произошло. Любимый вид. Прибираясь за дополнительную плату (Киллиану было лень заправлять постель, он уходил в душ), Стефания заметила в ящике, в самой глубине вороха всяких безделушек рубин. Отчасти безделушки… Звездочки, странные бумажки, визитки, сломанные игральные карты, чистые кубики. Рубин в виде звезды засиял в руке. Очень знакомо! Именно такой похитили из лавки известного ювелира при налете на магазин. Судной ночью их протестанта заставили доставать из-под полы драгоценности. И Киллиан, судя по всему, решил взять себе сувенир. А ведь ювелир всего лишь в интервью сказал, что переживает и в мирное время за сокровища, которые он собрал по всему миру. Ведь порядка нет даже вне Судной ночи. Он так по-доброму, малозаметно и светло преподнёс эту мысль, но это не спасло от доноса. Сенатор такие передачи не смотрит, но мышление орегонцев его волновало. И за любую мысль – не ту – он был готов отправить коллег разгромить все состояние старика. Стефания покрутила в руках рубин и сунула в карман передника. В итоге камень перешел в руки Пэтти, и она обменяла его на оружие у крупного скупщика из Кубы. Деньги, надежные связи доставались нелегко протестантам, но со временем сеть сплеталась. И готовилась революция. Стефания очень в этом помогала. Киллиан, к слову, рубина так и не хватился. Стеша сомневалась, что он вообще засовывал нос в свой бардак.

***

Официантка дивилась причудливым коллегам сенатора, особенно когда они оставались с ночевками. Что происходило часто. Видимо, стены, двери и окна здания скрывали то, что не сделаешь в своих городских апартаментах. В комнате одного играла колонка с набором современных песен. Стеша носила завтрак Феликсу и слышала, как в ванне он горланил популярную песню оперным голосом. Душ был не в силах заглушить ремикс плескающегося певца. Мужчина глубинно тянул ноты в манере истинного оперного исполнителя. Переходил на визгливые ноты, подтанцовывая в своем стиле и явно развлекаясь песнетворчеством. Он пробовал себя и делал это без стеснения. «Может, потому что он в своей ванне?»: мозг хладно отрезвлял смеющуюся в ладонь Стешу. Уборка у Феликса принесла краденную флешку. Стефания решила забрать, чтобы скинуть все материалы Пэтти, и вернуть карту на следующий день. Горя находкой, остановилась. Жутковато. Стефания в последние дни сторонилась Майкла. Кофе он заказывал реже, но все же присутствие юноши неподалеку тревожило. А в коридоре стоял именно он. Проглатывая боль от утраты подруги, Стеша безэмоционально вздернула подбородок, расправила плечи и непринужденно дефилировала к лестнице, которую тот закрывал собой. Курил. Он так много курил, словно испытывал стресс изо дня в день, из часа в час. Стефанию это скорее бесило, чем вызывало сочувствие. Дурная привычка... Ковер всегда был гладким, но перед Майклом он решил встопорщиться, поэтому Стеша запнулась и упала. Из зажима пальцев скользнула флешка и яркой точкой прыгнула рядом с уроненным подносом. Не донеся до рта сигару, Грей искоса и сверху поглядел на разгром. Судя по взгляду, он увидел не официантку, а мерзкого жука, да еще и душевнобольного. Стефания задохнулась от страха, но все же стала подниматься. Когда побелевшая рука накрыла флешку, Майкл приподнял бровь и отвел взгляд, будто до конца не понимая, как к их обочине прибило девушку и что, скорее всего, она заслуживает сочувствия, ведь мозговая недостаточность еще не делает ее плохим человеком. Это Стешу зацепило, считалось вмиг и ох как возмутило. Да что он себе позволяет? Что он думает в своей голове? А череп? Череп не давит? Она быстро спрятала флешку в карман юбки, коряво поднялась с пола и в менее уязвимом положении собрала стаканы. Пронесло. Зажав зубами сигару, Майкл выдохнул дым и наклонился, чтобы из-под ног достать стакан. Он поставил сам на полный поднос, видя, что Стефании уже трудно собирать предметы. Сделал это абсолютно молча, и зачем-то покачал головой, мол «вот ду-ура». — Спасибо, мистер Грей. Вы такой любезный! – любой интонацией, но не благодарной, отчебучила Стефания, резко поклонилась и чуть ли не уронила поднос снова. — Может, многострадальный поднос стоит донести мне? – ухмыльнулся он, сдерживая смех, хотя уже трясся от него, - А тебя на бессрочный отдых отправить? — Тогда Вам придется надеть фартук, хотите, свой дам? Грей сделал длинную затяжку, внимательно поглядел на Стефанию. Вдох и терпеливый выдох. Она не понимала, почему ждала на лестнице его ответа. Но диалог-то явно не окончен. Майкл медленно выдохнул, белый дым рассеялся красиво. Глаза в глаза. Затем юноша решил сделать ещё одну затяжку, но уже опершись локтями на деревянное ограждение. Слова закончились? Янтарный коробок отворился, дабы туда упал пепел. Захлопнулся и Майкл снова одарил Стефанию спокойным выжидающим вниманием, покуривая свою сигарету. — Я понимаю, что Вы разговорчивый человек, но больше, пожалуйста, меня не отвлекайте работы, - просьба помчалась вслед мелькающим туфелькам. И уже спустившись по лестнице, Стеша услышала хрюкающий смех. Вот же стервец! Пэтти наказала вернуть предмет на место. Ее радость – лучшая награда, ведь, оказывается, Стеша принесла отработанные схемы обмана по скачкам, договоренности на будущие победы и компромат, который Феликс собирал на всадников и некоторых новоприбывших элит. — Да они сами себя покусывают, - вдумчиво заметила Пэтти, бегло читая переписки, - Надо будет этим воспользоваться. Спустя недели Феликс стал получать отказы на ипподромные приглашения и попадать в мелкие скандалы. Тому виной - анонимно сброшенный компромат по его слежке. Зерно недоверия посажено, как бы талантливый Либерти не улаживал конфликты. Следующий день окрасился в возврат флеш-карты на Родину. Вольрадо пропажи не заметил. Хозяин флешки лежал на кресле в гостиной, закинув ноги на стеклянный столик. Ноутбук лежал на груди и пальцы клацали по кнопкам. Феликс лениво посасывал апельсиновую дольку, и окликнул проходящую Стешу: — Джени, хочешь научу тебя тотализатору? Какие стратегии есть, ставки казенные? Как зарабатывать? Инфоцыган лежачий. — Спасибо, мистер Вольрадо, я лучше старым способом – блюда поношу, бокалы протру, - улыбчиво махнула Стефания. — Ммм, - промычал недовольно, - Так бы у меня бухгалтером работала, а я бы эту херню не печатал, - смешно растопырив пальцы, он сверлил пусто-изумленным взглядом экран. Цифры, таблицы. Разве это его? — Вам не нравится? — Не. Я для другого рожден, - в кой-то веки безмятежный мужчина вздохнул. — Для чего? Шатен склонил голову. Театрально выдохнул и отложил ноутбук. — Я рожден… - поправляя пиджак, вставал и соображал, - Для… - и тут хитрые глаза улыбнулись Стефании, - Кино! — Кино?! – не успела девушка удивиться, как Феликс подхватил ее ладони и закружил в бальном танце по гостиной. — Да, для какой-нибудь драмы! Актерское вещание влетело вслед: Стешу покружили и бросили у природной картины. Феликс выразительными жестами, мимикой репетировал разные роли: то сурового царя, то танцующей балерины, то бегающего мальчика. Смотреть на сумасшествие - ещё не принимать в нем участия, так? — Но я лишь жалкий, - он скорчился, упав на одно колено и трагично укрыв нос пальцем, - Буржуа, застрявший на грани отчаяния и полной, вечной тьмы. Стефания похлопала. — Вам бы, действительно, в театральное, мистер Вольрадо. Наступила тишина, поглощающая замершую как статуя фигуру. Официантка аккуратно подошла. Не плачет ли? С его эмоциональностью-то… — ААА! – вскочил и заорал, да так что Стеша отпрянула с рублевыми глазами. Ловко отряхнул рукава пиджака, - Ладно, все, не мешай. Папочка работает. — Ясно, - сердце умерло. Папочка… Да Господь убереги от такого родственничка. Стефания усмиряя дыхание, отправилась работать и ликовать, что этот человек прозевал съём личных данных. Да сгорит твой театр, бизнесмен.

***

Да сгорит твой тотализатор, бизнесмен. Пэтти нахмурено глядела на Феликса в стеклянной ложе, отделяющей его, элитарных гостей и обычных зрителей. Мда-а... Покачала головой. Из лошадей выбирать некого – все одинаково подготовленные. А жокеи прятали глаза, чтобы не дай Бог зрители не прочли, с кем заключен договор на безоговорочную победу. Пристреливаясь к внешне более мощному белому коню, Пэтти услышала яростное ржание. — А ну, угомонись! – приземистый мужчина хлестал животное плеткой и отбегал, за что лошадь визжала, подбегая чуть ли не вплотную, - Угомонись, говорю! Божье создание. Пэтти участила шаги, даже не заметив, что пошла к ним. — Не бейте её. Конечно, она слушаться не будет! — Слушайте, она вообще неуправляемая! Свободы ей, понимаешь ли, надо, - раздраженно всплеснул хозяин руками и смешно отбежал в сторону, когда бедняга развернулась и лягнула специально место, где стоял он. — Так дайте ей, - увещевала Пэтти. И внезапно черная как смоль морда повернулась к девушке, видимо, приняв вытянутую руку за готовность к удару. Блейдел ахнула, когда громадная туша понеслась прямо на неё. Отпрыгнула в сторону. — Ей надо всыпать! — А давайте Вам всыпем и попросим что-либо сделать, - предприимчивое решение встретило угрюмое выражение лица, - Не надо ее бить, пожалуйста. — А что делать? Сзади!!! Блейдел краем глаза заметила черное пятно и отбежала к ромашкам. Лошадь промчалась рядом, довольно заржала и стала угрожающе вспахивать копытом землю, уже глядя на мужчину. Довёл. Пэтти попыталась незаметно схватить вожжи сбоку. И строптивица клацнула зубами, чтобы укусить руку. Второй раз не увенчался успехом: лошадь встала на дыбы, дерясь копытами. Предупреждая. Пэтти отпрянула, всё же было боязно. Удар копытом – билет в кому. — Какая ты боевая, да? – обходя ставшую лошадь, разговаривала Патриция. Уши дергались: воспринимали спокойные интонации, дружелюбные, - Понимаю и принимаю, представляешь? Все хорошо. Протянутые пальцы вдали заставили животное настороженно зафыркать. И когда Пэтти шагнула вперед, голова отрицательно замоталась; стукнули копыта, подорвав траву. — За что сопротивляешься? За свободу? – Блейдел умудрялась шутить, ласково глядя в темные глаза и аккуратно приближаясь к животному. Ноздри вздулись: зафыркала, но уже менее вредно. Внезапно хозяину надо было заорать: — Хватит сюсюкаться! Скотина такая! Через час забег, да чтоб я ее еще взял! Конина! Лошадь словно поняла речь дословно: развернулась в грузном прыжке, заметала гривой и принялась уклоняться от хозяина. Теперь он ловил кожаные ремешки да безуспешно. Та ржала – будто бы смеялась над неуклюжими попытками себя словить. Она играла. — Только смог совладать с ней, два дня привязанная, коза, была. Ыть! - промазал, вновь не поймал, - Да что ж такое! Сейчас забег. Пэтти с улыбкой наблюдала за вороной красавицей, поражающей высотой, мощью мышц и непокорностью. — Гроза! Мать твою… — Гроза? Отличное имя! Восторг сорвался с губ и показал еще одного человечка, на которого можно было напасть. И тут лошадь понеслась на Пэтти. Девушка отклонилась в сторону, и не упустила шанса: вцепилась в упряжь и что есть силы подскочила на бок лошади. Визжащее ржанье подсказало: та девушку сразу почувствовала. И Пэтти забралась на седло, хохоча и с удовольствием ощущая скорость ветра, да так что пряди улетали назад. — Молодец, Гроза, беги быстрей и куда хочешь, - ласковая рука затрепала гриву и лошадь вольно побежала со всех копыт. Они неслись по зеленой равнине, далеко от ипподрома, где собирался народ. Пэтти с азартом подскакивала на сиденье, почти его не касаясь, и наслаждалась непредсказуемостью. Волей, свободой. Гроза радостно ржала, ускоряясь и поворачивая туда, куда вело гриву. Патриция постепенно взяла на ней контроль, но разрешала вести себя как вздумается. Вернулись к ипподрому уже обе спокойные. — Как Вы ее угомонили? — Она не слушает приказов. Позвольте ей быть свободной и делать, что вздумается. Тогда она будет позволять Вам командовать, - пауза. Пэтти спрыгнула и подмигнула, - Иногда. — Непокорная, - внезапно появился Реймонд, оценивающе и похвально глядя на безмятежную лошадь. А затем на Пэтти. Вновь пришел на скачки. Ну куда же без приятелей сенатора! — Его здесь нет, - улыбчиво ответил на вопрос заметавшихся глаз. Пэтти погладила Грозу по мягкому белому носу, и отдала вожжи хозяину. — Радостно Вас видеть, мистер Леон. — Взаимно, мисс Блейдел. Покидать Грозу было тоскливо. Особенно, после забега - когда Патриция выиграла, в одиночестве поставив на «неконтролируемую» лошадку. Не прогадала, ведь непокорные всегда выигрывают.

***

Судьба бы шла гладко, если не камень. Стефанию узнала подруга из коллежа, которая нередко тратила время на мужчин. Ее брошенное на воздух «Привет, Стеш!» ощутимо резануло по ушам сенатора. Стефания нахмурилась, глядя на мелькающие плечи брюнетки. Приподняв одну бровь, она взялась за поднос. — Мне послышалось или тебя вновь перепутали с некой Стефанией? — Я не знаю, что происходит, - черт, заметил. Блондинка пожала плечами, выражая полнейшей смятение, - Вот видимо есть какая-то в Орегоне девушка - Стефания, - в укор, нежели в оправдание молвила она, - И на меня похожая, - забавные интонации смягчали непривычно затихшего Либерти, - Что теперь меня с ней путают. Хотелось бы познакомиться. Феликс покачал головой, дивясь невероятным совпадением в его королевско-размеренной жизни. Киллиан продолжал молча колоть вилкой салат, выбирая мясо. А Майкл отбросил на колени салфетку и оперся на них двумя руками. Его внимательно-цепкий взгляд смешивался со скукой. То изучал стол, то утомленно слушал Стефанию, то сканировал ее на предмет лжи. Как же от этого плохо... Стешу расслаблял внутренний импульс смеяться. Потому что если она замкнется от страха, то пиши - пропало. Карлхайнц неторопко начал: — Сейчас мне несколько сложно доверять окружающим людям. Так ты Стефания или Дженифер? - ядовито зеленые оттенки проступали на голубой радужке, примораживая девушку к полу. Слышать свое имя в устах сенатора - страшно. В голове опустело. — Меня Дженифер и зовут, - ясный взгляд и уверенно-недоуменная насмешка, - Я могу Вам паспорт принести, и загранпаспорт могу. И пропуск в колледж, и именную карту из кафе. — Паспорт. — Хорошо, прямо сейчас принесу, - бодро воскликнула и побежала на кухню Стефания. Либерти сфотографировал нужные страницы и дал паспорт Майклу, а сам стал читать данные через экран. Грей повертел книжку на закатных лучах Солнца, под разными углами – не поленился встать к окну. Затем сел обратно, изучил каждую страницу, пока Стеша продолжала накрывать ужин. Чем дольше юноша держал книжку, не листая, тем тревожнее становилось Ривер. Что там можно выглядывать? — У меня вопрос есть, - Либерти с интересом повернул голову, видимо, сам не найдя причины подкопаться. Стеша видела, как Майкл нахмурился, и от раскрытой страницы паспорта атаковало смутное беспокойство, - Почему на водяном знаке изображен орегонский орел, а не колорадский? В месте рождения написано же «Колорадо». — А там какая-то реставрация была, когда паспорт выдавали… — Реформация, - мягко улыбнулся Майкл. — Да-да, - убедительно врала Стеша, - Честно, я даже не различаю этих орлов. Как помню, нам говорили в то время, что сейчас все такие печатают, и что главное – сама ключевая информация. А это новые изменения. — А где ты именно делала паспорт? – включился Киллиан. Похоже, затрагивалась его область деятельности - расследовательская. — В Денвере, - сглотнула Стеша. Больно – стенки горла пересохли. — Денвер... — Что-то не то? – девушка волнительно оглядывала мужчин. — Они всегда были государством в государстве, - пришел к выводу Киллиан, донося задумчивую мысль до Либерти, - И породниться всегда хотели с нашим штатом. Может, то - первые шаги? — Все возможно, - скептически скривил губы Карлхайнц и более добродушным взглядом встретил Стефанию, - Все в порядке. Видимо, нам действительно поискать твоего двойника, Дженифер. Они обменялись веселыми смешками, и все обошлось. Патриция замерев, слушала пересказ Стеши, и потом разобралась в чем дело. Подделывали паспорт в Орегоне, и специальная блистающая печать орла здесь только одна. Колорадской нет. И рассчитывали, что «прокатит». — Ты представляешь, как нам повезло? – в руки, укрывающие рот, повержено вещала Блейдел. Пальцы подперли висок, - Невероятно. Это второе рождение, Стеша, не иначе. — Оно произошло уже тогда, когда она взяла мое имя, - добавила Дженифер. Стеша озабоченно вздохнула: — Получается, третье.

***

Летний день. Небеса выжимали капли, кислород освежал помещение. Пэтти весь день ходила сама не своя. Делилась мыслями с тишиной и немножко со Стефанией. — Семь лет прошло, представляешь? Возвращаюсь в нашу старую квартиру, - охрипший голос, дрожащая рука, - а там еще наши фотографии стоят. — Ты так и не продала квартиру? — Не могу. — Никто не покупает? — Не могу, - хрипло повторила Пэтти, и вытерла рукавом щеки. Пальцы откупорили кальвадос. Стефания обходилась ананасовым соком. Когда Патриция выпила, злостно ткнула пальцем: — Эта сука знает куда нажать. Я пью, думаешь, сейчас, просто потому что он лишил меня семьи? - сходя на вибрирующие и плачущие интонации, Пэтти закрылась ладонями, и ощутила чужое тепло. Стеша подошла, чтобы обнять - молча и значимо. Пэтти смогла совладать с голосом и дорассказала, прежде чем утонуть в слезах перед севшей подругой: — Я захожу в коридор, а он весь голубой. Господь, этот страшный голубой цвет... Я ненавижу его. Все в незабудках, незабудках. Думала, уже свихнулась. А нет: они из комодов валятся, ваз, пол весь в цветочках. Я пыталась их задавить, растереть, а они еще воняют медом. Понимаешь, на полках, стульях, в ванне - везде это ничтожество оставило след. — Там надо убраться, наверное, - впечатленная Стеша терла стакан, стараясь ровным тоном угомонить сердцебиение. — Я все убрала, до единого цветочка, - мерзло бросила Пэтти, видя в салфетке явно не салфетку. Терла, рвала двумя пальцами, - Еще и лошадь эта… Пэтти бросила доллар на очередных скачках: одна ставка на неуправляемую лошадь, вокруг лишь посмеялись. А победа озолотила карман на добрые 5 000 долларов. Патриция наказала хозяину беречь эту лошадь, пообещав, что она будет приносить одни победы. Попрощалась с животным, прислонив лоб к приклоненной голове, погладила по гриве и подала в крепкие зубы яблоко. Грозу увели. Собираясь уходить со скачек, Патриция заслышала за трибунами громкое ржание - неистовое, звучное, и побежала. А там за удила прислонял к земле лошадиную голову крупный мужлан. Проигравший, естественно. Хозяин трусливо покосился на Пэтти, запихивая связку купюр в задний карман. — Что Вы делаете?! Лошадь кричала от боли, раня сердце Пэтти. Маркус вовремя поспел за ней. — Проверяем на бешенство эффективными методами. Боюсь, у нее бешенство, - маскулинный бородач пожал плечами, отпустив животное. Лошадь вскочила и покосившись, отбежала в сторону, жалуясь на боль, - Не будем заставлять животное мучаться. Пэтти сорвала горло: непредсказуемая пуля продырявила череп Грозы. Беспомощное, яростное «Нет!» слышали даже коллеги сенатора. — Она была здоровой! - восстала Пэтти, ненавистно глядя на живодера. На карь опустилась тень. Протестантка пустилась в драку: да, с амбалом, да, вооруженным. Но на полушаге остановилась Маркусом. Колкое внимание окружения и ожидание зрелища. Патрицию хватило на холодное выражение лица, сжатые губы. — Такую лошадь загубили... — Я ветеринар, мне можно. Слезы злостные, бессильные выступили на глазах. — Поздравляю с победой, - бросил издевку. О... Пэтти запомнила каждую черту лица этого наглеца. Специально прошел мимо, провоцируя ее как акулу - кровью. Обреченная улыбка. Спустя три дня давился кровью он, уничтожаемый с особой жестокостью в подвале заброшенной школы. Виновников так и не нашли. Зато все заметили в мнимой приветливости движение губ и резкий поворот головы Патриции: отдала сопроводителю приказ. Знающим всё было очевидно, особенно наблюдающему издалека Либерти. — Первая встреча после убийства семьи - я боялась и в глаза ему глядеть. Страшно было привлекать внимание, говорить. И как помню, он все-таки обратился ко мне, поздоровался, а я ответить не смогла. И трусливо убежала. Слезы высохли. Клочья салфетки перебирались блестящими белыми ногтями: Стефания с сожалением наблюдала за ними. — Сейчас не так… На встречах он целует мне руку. И я улыбаюсь, болтаю невесть что и ощущаю фальшь его, его друзей, - знакомый холодок протек по спине, - Будто я дурочка и все вокруг пляшут, лишь бы не поднимать вопрос убийства мамы с папой. Но знают об этом. — Он руку тебе целует? – смущение прорезалось сквозь понимание. Карь потемнела. — Да! – чуть ли не крикнула Пэтти, - Всё, я готова дать пощечину, плевать на приличия, плевать на игры. Хоть сейчас поедем! — Понимаю. Гавань. И желание сорваться в особняк - отпало. — Ты всегда меня понимаешь. Он меня всегда понимает. Дженифер, Маркус, Том. Все кругом словно знают меня лучше, чем я. — И рулишь миром все равно ты. Я только не понимаю, почему народ от него не отвернется? Чем он так многим нравится? Патриция вникала в первую фразу, вытащившую неуверенность из груди. Излечение. — Очаровал своим пением во всех смыслах, - негодующая ухмылка, - Еще когда он баллотировался в сенаторы, врал, создавал связи, подсаживал «на деньги», - тонкая сигарета вынулась из пачки, и Стеша приняла, что придется потерпеть дымок, - Сейчас в Орегоне много таких людей осталось, грамотные-то уехали. И вишенкой на торте стало его выступление в одном из театров, что транслировалось везде. Женское население ликовало. А я блевала, прошу прощения. — Он актер? — Да. Но не про профессии, - вслед за шуткой и дымным выдохом пояснила, - Он играл на гитаре и пел песню про какой-то цветок, таким бархатным, - игривое воодушевление пронизывало речь, - глубоким голосом. Весь такой приятный и красивый. Ну отвратно же, - кудри взбились под нервной тряской головы, - В общем, напел себе на всю женскую аудиторию Орегона. Он любитель все мягко говорить, красиво, вот его и слушают. А кто не ведется и не слушает – умирает. Поэтому возражающих не остается. Стефания вечером посмотрела запись выступления и невольно очаровалась. Пэтти, действительно, удерживала только одна причина, чтобы не вешаться к нему на шею. Разве может композицию «Edelweiss» нежно и благородно петь жестокий человек? Или очень хороший обманщик, пользующийся своей привлекательностью? Стефания озадачилась. — Никогда не слышала, чтобы он пел в особняке. — Душа уже не поет, - довольно заметила Пэтти, - Куда ей, когда назревает восстание? Девушки помолчали, сигарета тлела в пепельнице. «Прости. Ты не любишь, я совсем задумалась». Пальцы изящно втоптали пепел в стекло. — Говоришь, он планирует закупить израильское оружие? Я ему устрою закупку, - обещание утонуло в стакане, и настроение Пэтти разительно поменялось, - Хорошо иметь связи в малопопулярном банке. После авантюрного блеска в глазах, Стеша поняла, что Пэтти стало лучше. В разы. И порадовалась, что три дня назад рискнула юркнуть за портьеры и простоять там все заседание Либерти. Планы его влились в чужие уши. — Никому не говори, что я плакала. Стефания молча подержала ладонь Пэтти как бы преданной собакой говоря: «никогда». — Стабильность. Мне кажется, я перестану плакать каждый год, когда траур коснется сенатора, а не моей семьи. — Выходит, в следующем году.

***

Поле, банки, хохот состоятельных людей. Джефферсон и некий мужчина стреляли на скорость и точность. Выстрелы гулко били по ушам, но Стеша уже не вздрагивала. — Может, опять попросишь своих официанток пострелять? Беатрис спешно ретировалась за гору бокалов с шампанским. Стеша не успела. — Да, они у меня многосторонне развиты, - точно заметил Либерти и ткнул пальцем в сторону Стеши, - Дженифер, покажи, как ты стреляешь. — А я не умею. — Я же не спросил, умеешь ли ты, а попросил всего лишь показать. — Мое неумение? — Да хоть что-нибудь, Дженифер. Несмелый шаг вперед. — Апха-ха, так это я тебе в мае навалял? — Оборжаться можно, - любезно улыбнулась и словно подхватила занятную историю гостя. Снимала фартук с юбки. — Не дуйся. Я под градусом иногда буяню. — Поэтому этому господину - не наливать, - деликатно вставил сенатор. Друг посмеялся от души. Игнорируя Рида, Стефания приблизилась к Либерти. — Да я не попаду, даже если банку на стол поставить. — Ты так говоришь, будто не в первый раз оружие в руках держишь, - сенатор даже не поленился обернуться. Стефании всучили автомат, тяжелый как ледоруб. Она глуповато пожала плечами, взяла ружье и пригнулась. — Ой, тяжелое… Я просто знаю, что не получится. — Какая разница? Стреляй и все, - и шелковисто добавил, - Это приказ. Джефферсон играючи направил пистолет в ее хвост. Механизм тряхнулся. Стеша повернулась, но мужчина уже высматривал в оружии изъяны. Стефания попробовала стрелять, долго целилась, спрашивала, как нажать на курок, в общем, делала все, что наносило на ее образ оттенок нелюбителя. Промазала. Шесть раз. Рид оборжался, и когда получил дозу презрения (также по иным причинам), успокоил Стешу: — Ну не дуйся, был бы я женщиной, наверняка бы стрелял также. Зачем такое говорить девушке, стоящей с оружием наперевес? — Дай сюда. Я натренировался на человечьих тирах в Судную ночь. Ты тоже можешь. Стефания немо одной рукой отдала автомат, уже чувствуя, что плохо контролирует ненависть. Благо, можно свалить на уязвленное самолюбие. ..И ни в коем случае, не на злость из-за упущенной возможности отомстить за людей, которых тот нещадно собирал в тире и отстреливал. Дурная слава о Риде гуляла в округах. Стефания собиралась уходить и Карлхайнц ее остановил: — А знаешь, Дженифер, я выпишу чек. За смелость. Рука начертила на бумажке вензеля с именем чужого человека, и Стеша благодарно приняла приз. Обмахнувшись чеком от душного воздуха, девушка еле удержалась, чтобы скомкать. А потом вспомнила, что может подарить его подруге. Которая скомкает, затопчет и сожжет чек только по причине того, кто его выписал. День перетек вечер, а безмятежное состояние Беатрис – в слезы. Она на кухне плакала, разрезая клубнику. Стефания, видя, что это не лук, обеспокоилась: — Почему плачешь? Беатриса? — Я убирала блюда, а он пригласил друга, с которым вечно на что-то спорит... - ясно: речь о Карлхайнце. — И что? - рука тепло коснулась плеча. Неравнодушие успокаивало. — Ну и я мимо проходила, а этот... Своей дочкой хвастался, - захлебываясь слезами, Беатрис норовила уже разрезать палец. Стеша забрала нож себе, положив пальцы на влажную руку, - И Либерти сказал, что даже любая из его здешних официанток способна обойти дочь в катании на роликах. Взял меня за запястье, потряс и сказал, что даже я. — Да… Самомнение выше Башен-близнецов, - приподняла бровь в возмущении Стеша. Нарекала сенатора разными степенями отвращения. Хорошо, что в своей голове, - И что дальше случилось? Они поспорили на крупную сумму денег, что Беатрис сможет «обкатать» спортсменку. Плакала девушка навзрыд, так как не умела даже стоять на роликах. Повторила задание сквозь давку слез. — А я на роликах с 10 лет не стояла, - заревела Беатрис, закрывала глаза ладонями и облокачиваясь на стойку. Кухня пустела, уведя работников на вечерний перерыв, - У меня они сломались, я падала сто раз, координация ни к черту... - и завершила отчаянным, - Она меня размажет, а Либерти в лучшем случае - уволит после моего и своего позора. А в худшем... Судя по удвоенной порции слез и всхлипов, Беатрис ждало наказание. Неприятное и страшное. — Погоди. Повтори-ка задание. — Официантка Либерти должна победить в споре, в этом соревновании. — Официантка любая и безымянная? И Стефания мгновенно кое-что придумала, уцепившись за фразу «одна из официанток».

***

К счастью, домашние ролики пришлись по размеру. Диафрагма радостно подпрыгивала в нетерпении: скорее бы ощутить ветер в волосах, дух свободы, счастье от гладкой езды. Выбор пал на костюм: легкую белую юбку, свободную кофту с сюрпризом под ней. И в тон ему алые, гротескные губы, которые, впрочем, ничуть не портили образа. Палец ткнул блестками в матовость помады и Стеша ощутила себя волшебницей. Да будет так. Пригодился образ, придуманный ночью! Осталось сделать дело. Некоторые пайетки откололись. Вид сносный. Пока никто не сел за столы, Стефания испытывала ролики на заасфальтированном корте: среди зелени травы и деревьев. Падала, неуверенно скользила. Поднималась, с силой отталкивалась от воздуха, ехала увереннее. Наполнялась силами. Газон, усыпанный нарядными столами, наполнялся людьми. — Стеша, это ты? - удивилась Кларисс, к счастью, неслышно. На идеальном асфальтовом полотне. Оборот: и в средневеково-нарядном фиолетовом платье легко катилась стройная девушка. По коленям струились легкие ткани. Обведенные черным глаза уставились на блондинку, пока заколотые темные волосы разлетались по плечам. Цепкость уступала нежности, и не от белых вуалей на платье, а от узнавания соперницы. — Стеша… Мне не снится, нет? Стефания запуталась в выборе эмоций и решила предупредить Кларисс сразу, незатейливо проскользив круг. — Привет, не ожидала, что тут будешь ты. В общем, просто прими, ладно? Я Дженифер Эвануэва и ты меня никогда раньше не видела, только сейчас впервые. — Что-то серьезное? Все в «Роллере» скучали. Мы думали, ты умерла. В соцсетях исчезли все страницы, на тренировки не ходишь... — Нет, я работаю на протестантов под прикрытием. Никому не говори. — Никому и никогда, - Клариссе можно довериться: один преданный взгляд чего стоил, - Ого… ты с протестантами!.. — Спасибо, Кларисс, - она, правда, восхищается? - И я скучаю. Сделай вид, что мы дружелюбные. Но, - ладонь витиевато покрутилась, - все же конкурентки. Девушки напялили на лица улыбки, даже искренне - от смешного указания и прокатились по корту. — Ты с папой, да? Он меня ещё не узнал? — Папа мой - главный фанат, но он не интересуется, кто меня обыгрывает. Увы, только давит, когда приношу серебро. Может, и к лучшему, что с другими не сравнивает. Ему просто дико важен результат. Кларисс придала гладкости локонам. Выглядела идеально, каталась изящно и хорошо. Но недостаточно. — Короче, не переживай. Он тебя даже не узнает. Стефания первая вернулась на площадку, немало удивляя сидящих жюри. — О, это Ваша Беатрис? — Это наша Дженифер, - любезно представил ее Либерти, а для девушки повел рукой в знак вопроса. — Я катаюсь чуть лучше, чем Беатрис, - беззаботная ремарка и подъезд к столикам на поляне, - Думаю, ничего, если я посоревнуюсь, - с хитрецой поддела мистера Саффера. Вечная игривость - для чужих глаз, зарытый страх выдать себя мелочью – для себя. Девушка нервничала. Надо выиграть для Карлхайнца пари, чтобы нанизать бусину доверия на нить. Хлипкую, истрепанную мнительностью сенатора. Но победить, не выдав, что у Стеши на домашней полке стоит пять желтых кубков. — Ничего, если ты действительно катаешься лучше, - поднял за нее бокал Карлхайнц. Поддел в своей манере, пригрозил без угрозы. — Разве это честно? – высказался Феликс, одаривая всех лисьей улыбкой. — Насколько я знаю, спор заключался в том, что может победить любой официант. Вот, - комично развела руками, - Я. — Но выбрали-то Беатрис, стрекоза, - сенатор пригубил напиток, молчаливо следя за ответами девушки. Эдакий серый кардинал среди цветника выразительных «лидеров». — Мы переизбрались, - застенчиво улыбнулась Стеша, убрав назад носок ролика. — Да какая разница, Карл! - встрял отец Кларисс, - Моя любимка все равно любую твою порвет, ахах! Стеша не чувствовала неприятия. Скорее, забавный интерес и волнение. Сенатор замялся, словно от его разрешения зависела судьба всего мира. Подыгрывал. — Ну Вам нужна победа, мистер Либерти? - непосредственно выпалила Стеша. — Разумеется. — Тогда буду кататься я. Пообещала сенатору победу. — Откуда такая гарантия? Меня она излишне подкупает. Неужели ты заплатила Кларисс? — Нет, почему? Просто я наглая, - весело и беззаботно посмеялась Стеша, - или как сказал один человек, уверенная в себе. — Хотел бы я посмотреть на него. — Это Вы. Прокат Клариссы выдался поистине королевский. Его стать испортило лишь падение на третьем прыжке, где она коснулась пальцами асфальта. Концовку украшала ее спортивная злость. Знакомая неудача – с отливом серебра. Кларисс выступила по-королевски, чинно, торжественно. Стефания заметила восхищение эстетов и откровенную скуку выпивох. Зачем их собрали здесь? А затем наступила ее очередь. К огромной черной колонке бежал кудряш. Стеша сделала рупор из ладоней и беззаботно крикнула, напомнив Рею: — Toxic. И с видом, словно прокат волновал ее в последнюю очередь, Стеша делала одолжение и дарила редкие игривые улыбки зрителям. Даже когда заиграла музыка: самоощущения усилились. Гости почти не смотрели, наслаждались приемом пищи. Во все глаза следила за Стефанией Кларисс. Она брала размахи больше и каталась по огромной площади, чтобы прокат не выглядел жалким на клочке асфальта. Беатрис, закусив ноготь, болела за Стешу позади гостей. Гордая соперница сидела спиною ко всем, позволяя любоваться только распущенными черными волосами и ниспадающими каменьями. То лиловыми, то лунными – по цепочкам меж волос. Диадема отвлекала от серьезности самой Кларисс. Чем больше Стефания улыбалась гостям и плавнее извивалась, тем заинтересованнее на нее смотрели. Она кружила по полю, закручивалась и вращалась - без фанатизма. Волосы беспорядочно выбились из пучка, а наклон за подносом вытянул восхищенные вздохи. Или возмущенные? Выпрямившаяся Стеша, показавшая бедра в шортах, не разобралась. И ей вмиг так стало весело! И когда она стянула в приседе пиджак, обнажая рубиновый топ, услышала долгожданное «ого» и свист публики. Спина чуть не стерлась: благо, Стеша вовремя откинулась вперед, поднялась. Когда она игриво изгибалась, стреляя глазками на зрителей, Феликс поправился на месте, тронув бабочку: — Них… реново жить поваром. Конец проката, Стеша на подъеме. — Какое самообладание! Какой артистизм! Gracias! - и все это очень помогало врать шайке сенатора, - Тебе бы у Дженифер поучиться! Не хлопали только: Киллиан, Карлхайнц (кто бы сомневался), Майкл. — Это моя будущая жена, - радостно орал в поддержку Феликс, и провоцировал всех на аплодисменты, - Да, Джена?! Прилипли липкие взоры. — У меня жених, - смутилась Стеша, развязывая шнурок и скрывая выражение «Не дай Боже», - в Колорадо. Отлипли. — Я этому жуку колорадскому-то усы поотрываю! — Угомонись, Феликс, - педантично предложил Риз, и его приятель тут же показал зад в трусах. — Фу, Вольрадо! - завизжало сразу несколько девушек, а Риз обреченно закрыл глаза, будто увидел самый страшный сон в своей жизни. — Да че? - натянул штаны он и возмутился на уходящих женщин и мужчин, - Можно подумать у хахолей своих поп не видели. Скажите спасибо, - уже кричал им вслед, - Что в трусах был! Иначе бы спали ваши! — У лошадей манер и то побольше, - все, на что хватило сенатора. Как ни странно, Феликс прекратил баловство и спокойно улегся на стол. Как хитрющий кот. — Победитель очевиден, господа! Дженифер Эвануэва! Кларисса сделала три прыжка с вращениями. А вот Стефания четыре, благодаря чему дала сенатору победить в споре. — Технически было полно ошибок у нас обеих, - заметила Кларисса, равнодушно глядя перед собой, - Но выступление ярче и без падений у Дженифер, - она удостоила Стешу уважительно-одобряющим взглядом, - Ты молодец. После проката ее попросили выполнить еще раз какое-то движение, пришлось зашнуроваться снова. Стефания лебедем выгнулась, красиво раскинув руки, и прокатилась по окружности. — Ух ты, внушает-внушает, - хлопал Норман вновь подъехавшей Стеше. От счастья свободы она покивала, беря из рук Майкла принесенную бутылку воды, - Знакомая школа! Откуда ты? — Из Орегона, - опомнилась, - ой, из Колорадо, я недавно приехала в Орегон. Как дом родной, - праздно вещала она, отдыхиваясь, а сама краем глаза следила за подходящим Либерти. Твою мать. Она запила панику ледяной водой, после чего аккуратно убрала волосы за ухо. — Так ты из наших краев! Вот я и думаю. Нечестно, Карл. — Не хитри, Норман, - весело пожурил тот, пожимая руку. — Эх ты, - и пришлось отдать деньги, - Мне кажется, ты была бы талантливой фигуристкой, Дженифер. — Благодарю, но я всего лишь любитель, - после проката отвечала она и робко улыбалась, прекрасно понимая сама, что будущее было в этом, а не в шпионских играх. Но... Будучи фигуристкой, все равно бы ее настигли подобные люди как сенатор. И «по приколу» бы ее уничтожили. Глядя на внушительную, тяжелую связку купюр, Стефания стала отъезжать. Но Норман её зацепил снова: — А ты не хотела бы принимать участие в чемпионате Колорадо? Моя девочка постоянно там участвует, прочное серебро! Как же, не хотела. Стефанией из года в год добивалось прочное золото. Но с Клариссой никогда не враждовала: к счастью, у брюнетки только спортивный интерес и доброта в душе. — Да я для себя катаюсь, просто, когда хочется, - зная, что ее слушают все неприятели, Стефания невозмутимо пожала плечом. Мол, скучны эти соревнования... И не надо ей, - А Кларисса талантлива, - оборот на плывущую в воздухе брюнетку, - У нее все шансы на золото, - пируэт, прыжок и легкое продолжение проездки. — Это да, - отвлекся мужчина на свою дочь. Гордился. В этом году Стефания явно не поедет в Колорадо. — Дай-ка мне автограф! – он сунул ей маленький блокнотик. Рука уверенно и легко вычертила букву «С» с вензелями. Профессионально - словно раздавала фотографы с завидной частотой. Стеша вмиг остолбенела и чиркнула прямую с закруглением, чтобы получилась «Д». Намеренно замешкалась. Потом отец Кларисс попросил: — Можешь потом научить мою девочку вашим этим пируэтам? В этом году у нее соревнования снова. — Думаю, в этом году она выиграет, - потому что Стеша обменяла эту жизнь на шпионаж. И она верила в Кларисс, - Она талантливая. — Талантливая ты, - тыкнул в нос, словно на кнопочку, мужчина. — Спасибо. — А еще красивая! — Ну мне однажды сказали, что я чуть красивее обезьяны, даже не знаю, кому верить, - игриво и воздушно реплика хлопнула сенатора по щеке. — Какой придурок тебе это посмел сказать? - недоуменная фраза так сердечно сотрясла воздух, что Стеша рассмеялась и сказала: «Неважно». Либерти отреагировал никак. Пил чай, - Понарожают же дебилов отмороженных. Стеша развернулась, чтобы не прыснуть, потому что глядеть на сенатора сейчас - жизненно опасно. — Вау, девушка, - раздался низкий голос. Все фибры невольно затряслись от обволакивающей вибрации, - Где Вы так научились? Мускулистый мужчина оперся о бортик, сверля ее пронзительным взглядом. Хищническим. — В школе каталась, - свой голос задрожал, - 15 лет было, - отчего-то Стеше стало не по себе. То ли потому что после жаркого проката поймала нежелательно вожделенное внимание, то ли от раздевающих взоров. Ох, да это одно и то же. — Мне гадалка подсказала, и я говорю сейчас серьезно, - развел руками, разгоняя воображаемых скептиков, - Что мне по судьбе суждено встретить блондинку с серыми глазами и с именем Дженифер. Стеша заливисто засмеялась. Причину никто не поймет - она точно на обочине его линии жизни. Буквально по причине сворованного имени. — Ну так на планете полно Дженифер, и куда-а больше блондинок. — И в итоге я понял, что мне нужна только одна. — Мне гадалка, Вы не поверите, тоже предсказала партнера. Но Вы не подходите, - играючи пожала плечами Стеша, пока вдруг незнакомец не перепрыгнул барьер. Улыбка слегка спала с губ. — Одна из них лгала. Явно ведь, - подшагивал мужчина, упрятав руки в карманах. Стоял напротив Солнца, но девушку словно придавливала его тень. — Ваша, - с огнем в глазах отвечала та, и как можно спокойнее застегивала кофту. — И кого же тебе твоя нагадала? — Честно ответить? — Разумеется. И Стеша вложила в звуковые сачки слушателей искаженную истину, в которую тайно верила все годы. Она описала образ избранника, цитируя цыганку. Вкратце и противоположный стоящему мужчине. Но отнюдь не правдивый, за который Стеша отдала золотую цепочку. — Он тень самого Дьявола, и он темный. Но не внешне, нет. Он хитрый, изворотливый, расчётливый. Ум богатствами глубок. А внешне.... Вижу твой нетерпеливый взгляд, девочка. Но остынь. Потому что он тебе не принесет радости, только горе. Да! Горе! Он будет любить единственный раз в жизни и потеряет тебя за все грехи свои... Желаешь внешность знать, чтоб не обжечься? Не получится убрать начертанное судьбой... Раз просишь, таки ладно, дам тебе зацепку. Шрам. У него шрам на подушечке указательного пальца. А сам он смазанный, потому что кажется несколькими людьми, по меньшей мере, хочет ими казаться. У него много лиц. И ни одно ты не будешь любить, только в самом конце увидишь настоящее. Печально. Наступит день и смерть настигнет двух одновременно, не смогут вместе быть, не суждено. — Этот блондин может и судьба, но меж серьезным этапом и сейчас есть пара шансов изменить будущее, - уже откровенно подкатывал мужчина. — Гарри, не совращай моих девчонок, - махнул салфеткой сенатор, и деловито стал подписывать бумажку, - Официантов и так мало. Еще один декрет я не вынесу. Гарри кротко посмеялся. Знойная тьма ткнулась в декольте, а потом утонула в оленьих глазах Стефании. — Сколько тебе лет? — 18, - как можно ровнее ответила Стеша. По фальшивому паспорту 18. Румянец явно позабавил всех наблюдателей. Облачко воздуха робко сорвалось с губ, и потупив взгляд, Стеша отодвинулась. Ужас. Как же пугала настойчивость. Хотелось отойти прочь. Всё это безумно смущало... — Ну я подожду год, - голова красавца склонилась, пока внезапно он не добавил, - Или до Судной ночи. Бровь неиронично взметнулась вверх. Тут Стеша не стерпела. — Вот даже как? — Я шучу, расслабься, - но милость не сгладила легкой угрозы. Он прямым текстом дал понять, что может взять свое, вломившись к ней в дом и не тратя энергии на разговоры. Все просто и дико. Только в специально отведенное время. Лучше раньше, чем через год. Стеша взяла поднос, тяжелым взглядом одарив мужчину. Даже не замечала, что ее легкому изображаемому нраву чужда такая сила и строптивость. Задам я этому Гарри, когда домой приду. Всю душу вывернул. Ну и родственники у Мишель! Ах… Мишель… Блондинка захотела проехать кольцо вокруг особняка, как ее окликнул Либерти. — Да, ты умеешь удивлять. — Приятно? - осторожно и по-доброму уточнила Стеша. Сенатор молчал, долго-долго. Его рука выписывала на позолоченном листке какие-то цифры, вензеля. Но разговаривать одновременно был способен. Значит, молчал, обдумывая ответ. — Приятно. И Стефания зарделась, осветлившись и лицом, и глазами. Карл с нечитаемым вызовом покосился, но наткнулся на ее добродушие и смягчился. В этот же миг золотая ручка щелкнула о стол и изящно улеглась рядом с билетом. Бумажный чек. Мужчина вручил: — Но награда все равно принадлежит Беатрис. Ах, вот отчего недовольство... Воля не исполнена. Приличный чек на имя подруги ютился меж пальцев. Стеша выразила удивление, напоровшись на полное выдержанное спокойствие Либерти: — Урок тебе, Дженифер. Никогда не покрывай других, даже будучи уверенной в победе. — Ладно, - Стеша отлипла от бортика, смиряясь и с сущностью сенатора, и с несправедливостью, и со всем на свете. Чек оставила лежать на столе. — Но катаешься талантливо. Этого не отнять, - слова осыпались, пока их хозяин поднимался с места. Блондинку обрадовали добрые нотки в голосе мужчины и, кивнув, она поехала дальше. Выходные начались также потрясающе, ведь счастливая Беатрис потянула Стешу в торговые центры. И купила все, что хотелось подруге, имя которой она даже не знала.

***

Вечерний проезд с Кларисс грел лучше любого американо. Волосы развевались умеренным приятным ветром, легкость от победы, спасения подруги - торжественно подгоняла колесики. Сливовые и светло-желтые наплывы полонили небо. Обеим было хорошо. — …Мы, конечно, конкурентки, но речь сейчас не о спорте. И я вроде должна радоваться, но мне грустно. — У Пэтти все схвачено, Кларисс. Не грусти. Наоборот, в этом году золото будет твоим и это здорово. — Я боюсь, как бы в следующие годы эта традиция не продолжилась. — Скучаешь по серебру? - улыбчиво поддела Стеша под шорох роликов. — Не про это я... Если Стеша погибнет, то конкуренция закончится. Придет конец и протестантам. Обе девушки всё понимали, но вслух не говорили. — Послушай, я выполню свою работу, вернусь к семье, возобновлю тренировки. Разница будет колоссальной: мы все станем жить в мире, а не как сейчас - рискуя нарваться на приятелей сенатора. Орегон кишит ими, а они и рады предоставленной безнаказанности. Это ведь сидят самые-самые доверенные лица, «лучшие» люди штата. А так... Их куда много и связи куда запутаннее, чем можно представить. — И вы планируете убрать Либерти и их? — Пэтти хочет, да. А там уже мелкие связи сами оборвутся, на шестерок заведут уголовные дела и Орегон станет мирным штатом, без Судной ночи и преступлений вне ее. — А можно, чтобы моего отца не убирали? - осторожно просила брюнетка, вычерчивая пяткой дугу и плывя по асфальту. — В списках Пэтти он есть, - огорченно и честно молвила Стеша, - Он... — Я знаю, его прошлое далеко не чисто и свято. Не надо, я понимаю. — Но ты можешь в Судную ночь опоить его снотворным и не дать приехать к сенатору. Тогда его не убьют. — А потом? - в синих глазах блеснула надежда. — Потом с ним будут разбираться по закону, полагаю. Уже после Ночи, а это важно, - заметила девушка, - Значит, его никто не лишит жизни. Ведь мы боремся за справедливость, странно нарушать свои же принципы. Все обойдется, вот увидишь. — Спасибо, Стеша, - печаль в улыбке, опущенные ресницы, - Я люблю папу, каким бы он ни был. И не могу прощать его зверств тоже. Поэтому мечтаю стать известной, богатой, чтобы наконец стать от него независимой, уехать отсюда. И сменить имя, возможно. Ведь когда все вскроется, клеймо его прошлого нацепят и на меня. Вот и приходится вкалывать каждый день на катке, в спортзалах, лишь бы скорее добиться… признания, понимаешь? — Я понимаю тебя. Закатная тишина долго вбирала в себя шорох роликов над молчаливым длинным серым полотном. Тени падали с деревьев, пока лучи выхватывали части тел девушек. — Тебе не страшно быть с ними рядом каждый день? Стефания оценивала свои чувства, перебирала их картотеку, но находила страх лишь в первые дни работы. — Сперва боялась, что меня раскусят. А потом привыкла. Они вполне сносные, если знать, чего от них ожидать, не удивляться и поддерживать. Играть в глупую блондиночку на побегушках. — Знаешь, тебя по глазам легко вычислить, - Кларисс, смущая девушку, всмотрелась в глубокую серость радужек. Она усмехнулась и серьезно призналась, - Они у тебя очень вдумчивые. Но твоя личная мягкость явно прячет это. — Ой, ну явно, - застенчиво отвела глаза Стеша и отъехала дальше, - Не переживай, мы с тобой еще не раз посоревнуемся за первое место, - легко управляла ногами, руками и роликами Стеша, повернувшись лицом и опережая приятельницу, - После этой Судной ночи я скину все обязанности шпионки, встану на коньки и вместе с тобой отдам заявку на соревнования. Вот увидишь. Кларисса бодро улыбнулась и участила ход, чтобы догнать отвернувшуюся Стешу. — Ты лучшая соперница на свете. — Мне приятно, потому что я явно первая признанная тобой конкурентка. — Ой, остальные вообще в сравнение с тобой, а уж тем более со мной, не идут, - гордо откинув прядь волос за плечо, Кларисс важно выпятила грудь. Стеша рассмеялась, вновь встречая знакомую и не отталкивающую надменность Кларисс. Ведь это... напускное. А настоящей брюнетка была только со Стешей. Они приехали к сенаторским. — Девочки, вы так долго катались где-то. Я уж подумал, моя дочь тебя убивать начала где-то вдалеке от чужих глаз, - подал голос отец Кларисс, оторвавшись от виски. — Ничего себе, какая фантазия, - проезжаясь, крякнула Стеша, и беззаботно стала снимать ролики. — Ну, зная характер моей дочери... Брюнетка криво усмехнулась. — Нет, пап, все в порядке, мы обсуждали технику Дженифер, и я кое-что для себя взяла на вооружение. — Это верно! Приезжай к нам в Колорадо, Дженифер… Будем ждать!

***

Дождь крапал по листьям лопуха у леса, играл по крыше и стеклам особняка. Набирал силу. За окном ни души, гости спрятались в особняк. Но от них остались чашки и блюда на столе. — Дождь вымоет, - Стеша фыркнула. Беатрис расслабленно улыбалась, оперевшись плечом на белый косяк. — По-до-ждём, - вдумчиво и мило резюмировала подруга. — Let's dance in style, let's dance for a while… - один из гостей включил на втором этаже музыку. Кажется, по радио и раскрыл окна. Поэтому ноты и мягкий мужской голос слышались с улицы. Насладиться не дал надутый Винченсон. — Нам не хватает посуды, быстро на улицу! — Так дождь, - жалобно протянула Беатрис, и нарвалась на властное шипение: — Быстро. И он, грузно покачиваясь, ушел на кухню. Стефания выловила пару заинтересованных глаз, бросила фартук на свободный стул и радостно прошлась к окну. — Давай! «Forever young» играла громко и свободно. И девушки побежали под дождь, хохоча и веселясь от трепета и легкости. Стефания бежала по мокрой траве. И еще одна девушка – заливаясь смехом вместе с ней. А под каплями прекрасно: бежевые небесные разводы, остатки туч и нежное, светлое солнце. Девушки бежали под семицветную арку, яркую, выжигающую глаза. Влажно и свежо. Наперегонки они приносили посуду и выбегали вновь. И потом просто бегали по полю. Ноги плыли в балетках, ухоженные волосы липли к вискам, щекам, губам. Ткань платья облепляла тело. И им было хорошо! Радуга теряла цвета, блистая от бесконечных капель, свет разгонял тучи. Голову очищал ясный запах мокрой земли, листьев. — Foreeeveeeer youuung! – не успела протянуть Стеша, как смеющаяся от ситуации Беатрис схватила ее за кисти, а затем ладони и покружила вместе с собой. Бескрайнее поле и лес мелькали блестящей темной зеленью. Блондинка прыгнула в сторону, и покружилась вокруг себя. Беззаботно и беспечно, и закончила в великолепном па. — Побежали! – путь стремительно вел к лесу. Быстрее оказалась Стефания, к удивлению Беатрис. Ведь она посещала зал ежедневно! А Стеша… — Это мне музыка сил придает, - взмах рукой непринужденный и смиренная улыбка собеседницы. Деймон не зря гонялся за ней, когда удавалось выкроить свободную минуту. Боль осадила радость. В сердце вошла игла. Ой-ё... Стеша скорее отвернулась, чтобы подруга не заметила мученической гримасы. Не сейчас… Ах, ненавижу, хватит… - Что такое? - Не переживай, пожалуйста. Вот сама драму устраиваю, - усмехнулась Стеша, переводя дыхание и поворачиваясь обратно, - У меня с детства проблема с сердцем. Болезнь сложно произносится. Когда бегаешь или испытываешь сильнейшие эмоции, бывает, что сильно прихватывает. И нет, я не старая! Беатрис поддалась хохоту Стеши, но в общем-то понимала, что такой недуг омрачает жизнь. Сочувственно улыбалась красиво жестикулирующей девушке. Ладонь провела по влажному виску и Стеша расслабленно оперлась на правую ногу. Отпустило и стало также легко, как понимание, что им обеим конец. — А теперь давай обратно. Нам сейчас таких вставят, - с азартом молвила Беатрис, очень даже храбро для себя, - Вон, вижу, как мистер Либерти и Грей стоят. Смотрели. - Давай. Стефания стараясь не дышать, тихонечко набирала скорость. Шаг за шагом, хлюп за хлюпом. В итоге, боль, охватившая сердце, прошла, а мелодия длилась, вновь повышая настроение. К счастью, на последнем столе завалялись подносы и в качестве прикрытия их прибрали официантки. Беатрис прокашлялась и очень невозмутимо прошла мимо мужчин. Выжила. Стеша вернулась позже, прибежала. И улыбалась сенатору так, потом Майклу, словно говоря «ребят, как классно, бегите сами, что стоите?». И внезапно отвернулась, поглядев на природу и продолжая быстро дышать. — Давно я такого не видел, - философски протянул Либерти. — Хорошая погода. Майкл рассматривал мокрое, блестящее лицо и одухотворенный взгляд. Стефания ощутила пристальное внимание Майкла, только когда он заметил воду на полу и прилипшее платье к талии и груди. — А запасная форма есть? Грей медленно подал пиджак в своей прохладной, молчаливой манере. Эдакую тяжелую броню, свеянную из дорогих тканей и пуговиц. Стефания приняла как почесть, хоть и настороженно. — Я сегодня уволил одну официантку. Кажется, в свободное личное время она занималась профессиональным бегом. Думаю, можешь взять ее комплект. — Вы же не про меня? – сомнительно протянула Стеша, кутаясь в пиджак. Карлхайнц мягко улыбнулся, весьма хитренько качнув головой. — Слушай, ты мне подаешь прекрасные идеи… — Нет! Иду, – вспряла она как маленький генерал и добавила Грею, - я верну. — Спасибо, - кивнул он так, словно иного исхода событий и не могло быть. Опять издевается! Незримо! «Переодеться и вернуться к должностным обязанностям» звучало как приговор, после счастливой и, казалось, бесконечной пробежки под солнцем. Беатрис в раздевалке удивленно уставилась на пиджак, понимая, кому он принадлежит. — Не спрашивай, я верну сейчас же, - пробурчала Стефания, как можно скорее сбрасывая теплый элемент одежды, - Что? Огоньки заиграли в по-прежнему удивленном взоре Беатрис и она заулыбалась. — Беатрис, как думаешь, что стало с той рыжей девушкой месяц назад? – ура, сбила с мыслей! — Ой, выпала она. Жуть, не вспоминай, - мокрое платье комком улетело в стиральную машину. — Ее сбросил Майкл Грей. Я слышала это, Беатрис. И принимать от него вещи – не очень приятное занятие. — Прости, - Стефания не давила, просто напомнила о сущности Грея. — Все в порядке. …стало только тогда, когда она оставила пиджак на стуле позади Майкла, который беседовал с гостем за стаканом виски и заметил вещь уже без Стефании.

***

Вечер окрасился в винные краски: Винченсон принимал крупную поставку древнего алкоголя. И пара вымытых бутылей уже на столе красовались зеленью стекла. Одна откупорена. — Поставщик вина Густаво, но он мой давний враг, - над голубыми глазами плыл граненный изящный бокал. Вино как кровь оплывало стенки, мучая голову своей густотой и терпким ароматом, - Встал на тропу искупления, но мое доверие шатко… Стефания осторожно протирала рояль, слушая изречения сенатора. «Да пейте уже» подмывало сказать. — Двухвековая выдержка, - терпче вина текли слова мужчины, - Жаль, что не удастся попробовать с вольностью доверчивого человека, - он скосил губы в робкой улыбке. — А Вы дайте попробовать, - совершенно неожиданно предложила Стеша, вытерев поднос и обернувшись через плечо, - Проверим, отравлено или нет. Может, нет? Он бы не стал рисковать, зная, что поставляет вино именно Вам. Это глупо. Мягкое вещание Стеши явно нравилось сенатору. Он открыл. И налил бокал. Стеша взяла. — Ты хочешь выпить? — Ну да. Вино иначе не проверить. Сенатор внимательно посмотрел на Стефанию, долго-долго и кивнул: — Пей. И Стеша выпила свой первый хмельной бокал. Оскомина на языке не нравилась, но приглушенный вкус виноградин – сладких и зрелых – хотелось ощущать глубже. И мозг реагировал адекватно: мыслил трезво. Значит, стереотип, что «улетают» от первого бокала? Надо размусолить тему с Джен… Блондинка мягко хохотнула, коснувшись губ. — Вкусно. — Ничего не чувствуешь? — Нет, - приятные наплывы тепла разве что, и полное безразличие к наблюдающему Майклу, - Все в порядке. — С тобой хоть на войну идти, Дженифер, - достойно заметил сенатор. И похвала глубоко проникла под ребра, вплоть до самого сердца. Девушка ограничилась вежливым кивком, демонстрируя преданность и повиновение. Но рабочий день Стеши не окончился на дегустации. Думая о зеленых листьях винограда, завитках, Стефания радовалась, что закончила день на ещё одной ситуации. И уверенно бросила ту в копилку доверия Либерти. Уже уходя под покровом сумрака, остановилась. Вечерний мюзикл. Нередко за домом устанавливали площадку с искусными декорациями, и самые богатые могли созерцать мюзиклы. Музыка приманила и бабочку в белом платье. Покружиться - и юбка легко разовьется в воздухе. А это так хотелось сделать! Песня витала кругами и лилась из уст поющей девушки. Стефания оперлась плечом сбоку от поставленных стульев. И завороженно глядела на изящно водящую руками леди. Вокруг танцевали, окуная в благородную сказку, какой, казалось, больше не осталось в мире. Стеша романтической натурой склонила голову, и на ее платье играла ярко светлая подсветка. Сквозь пушистую россыпь волос проникали серебристые лучи. Она - словно сказочная лебедь. Даже, казалось, певица одобрительно глядела на это нежное чудо. Беатрис собралась домой и нашла девушку. Стефании так не хотелось уходить, отрываться от высокого... Пока не заметила озадаченно-испуганного взора подруги. Всему виной обращенные на Стешу взгляды сенатора и Майкла. Уйти захотелось. Досада выдавила вздох, и Стефания понуро улыбнулась Беа. — Пошли. Нам же нельзя без билетов или оплаты тут находиться… — О, они нас зовут. Пара спокойно освободила место по просьбе хозяина мероприятия. И Стефания села рядом с Майклом, пока Беатрис как к мине замедленного действия присела у локтя Либерти. Ветер воспоминаний о выступлении сенатора Орегона. Наслаждение. Актеры пели также величественно и мягко. Плечи поджались. На них словно пшикнули холодящей пыльцой: Стеша едва заметно дрожала от холода. Мужчинам хорошо: есть теплые пиджаки. У женщин есть мужчины и запасные пиджаки. Стеша не готовилась к вечернему уличному мероприятию: в машине Беа тепло. Страдания Стефании прекратились ровно тогда, когда Майкл галантно стянул пиджак и накинул его на плечи девушки. Тепло тотчас укутало торс, и Стеша шепнула «спасибо». Убрав руку от правого плеча, юноша взглянул в глаза Стеши и улыбнулся уголками губ. Ей нравилось кутаться, незримо для других, но Стеша, погружаясь в звуки музыки, купалась в горячем пиджаке. Нагрел, однако! Она счастливо улыбнулась. Прыгнувшие пряди скрыли эмоцию, но ликованьем Стеша упивалась. Пахло... Грушевым сладким виски. Приятно, алкогольно, и дымчато из-за сигарет. Стеша тяжело задышала: никотин забивал легкие, это не нравилось. И все же весь мюзикл она просидела спокойно и счастливо. И, главное, бесплатно. Мысль о дежавю светлую голову так и не посетила. И даже о Лоре… Настолько прекрасно возносила музыка. И в конце постановки «Звуки музыки» сенатор спросил: — Тебе нравятся мюзиклы? — Да, очень, мистер Либерти. — И театры? — Да. — В таком случае, приглашаю тебя завтра в театр, куда поеду и я. — Да Вы что? – самозабвенно прошептала девушка. Позиция искренности выгодна: пусть думает, что он ей открывает мир. Отчасти так и было. — Мистер Либерти, спасибо… — Надень что-нибудь элегантное и классическое. Внезапно сзади ее обхватили за плечи и медленно стянули пиджак. Флегматично и миролюбиво Майкл вернул себе вещь, не удостаивая девушку приятным взором. Стефания сложила руки на груди: холодок пробежался по обнаженным плечам. — Элегантное и классическое я надену, хорошо. А встретимся… — Здесь, твой рабочий день сократим. Довезет до нужного места Кристофер. Так, они договорились о встрече. Стефания окончательно проникла в его душу. Ну точно. Возврат домой – счастливая дорога. К иного рода радости, в штабе сидел один Том. И Стефания поведала о насыщенном дне самым желанным ушам. Диван, дружеская близость, цепляющиеся и похвальные комментарии Тома. Говоря ему, рассматривала его лениво поданную руку. Безымянный палец рассекал шрам. Может быть, гадалка ошиблась? Детские переминания своей ладони Том сносил терпеливо, его больше волновала работа Стефании. Темноволосый, умный… И умереть вдвоем не страшно. — А если бы вино было отравлено? – радужки чутко вглядывались в наивно воззрившиеся глаза. Боже правый… Стефания что-то отвечала, но завораживалась давящей, погружающей в себя карью. — Я бы отравилась. — Чудесно, - посмеялся он, мягко склонив голову. Стеша желала, чтобы этот миг длился вечно и никто бы не заходил в штаб. Рука за шеей, внимание юноши, аромат вишни, - Рискуешь ради общего дела? — Конечно, - решила добавить того, чего Бисфорт так ждал, - Это очень важно. Важнее всего. Том удовлетворенно закусил губу. Смотрел пристально, не разрывая зрительный контакт. Что… повторяется? Нет, нет… Я не буду его целовать, на крючок больше не попадусь. Он сам поцеловал - страстно и горячо. Надавливал, привлекал к себе, буквально подавил силой первый порыв отстраниться. Дальше девушка сдалась. Дождалась его инициативы. Пальцы неосознанно и глупо давили на его плечи, потому что внезапность и страсть пугала. Но она и очаровывала, поэтому Стеша позволяла парню покусывать губы, болезненно проводить руками по волосам, чтобы взяться за пряди и отклонить голову, чтобы проникнуть языком глубже. Прилив тепла захлестнул затылок: девушка старалась показать, что ей хотелось нежного поцелуя, поэтому мягко касалась скул юноши, медленно целовала в ответ. Из-за того, что Том продолжал по-своему, Стефания привыкла и стала постанывать от тянущих импульсов и от его руки на своем животе. — Нравится? – с лисьей усмешкой отвлекся он, наблюдая за уязвимой и изнеженной девушкой. Влюбленной. — Да, нравится, - испытывая давящее желание крепко обнять его, и ухватиться сильно-сильно, Стефания плотно перекрестила свои пальцы с его. Дыхание рывками покидало грудь. — Уже почти девять. Сейчас все придут. — Том… — Будем держать это в секрете. — Ото всех? И от Пэтти? — Да. — Так ты любишь меня? Все-таки любишь? – и болтающая Стеша не дождавшись ответа, ликующе шлепнула его по коленке, - Как знала, - гордилась догадками, - Ах, зачем тот спектакль устроил тем вечером? Мне было ужас как обидно. — Дураком был, - пальцы под аккомпанемент скучающего выдоха потерли уголки глаз, - Сейчас поумнел. Принял чувства. Стеша издала придавленный визг и кинулась на шею красавчику. — Спокойно, Стефа, - манерно закатывал глаза Том и сдержанно поглаживал спину, - Мы не можем на виду обниматься, сейчас придут наши… - и при этом, он покрывал теплыми поцелуями ее щеки и шею. Голова совсем пустела, оставляя себе только одно слово «люблю». — Да, прости, - отольнув от самодовольного юноши, Стефания обратила внимание на имя, - Так… тебе нравится называть меня «Стефой»? — Стефания – претенциозно, - значение осталось проглоченным, но по интонации ясно: нечто величавое, - Стеша – простенько. А Стефа… - он поднял угольную бровь и убрал волосы за ухо, - Это только для меня. — Для тебя и моих родителей. — М? — Меня только они так зовут. — Мило. — Вот и я говорю, петушок на палочке, - Джен с пинка вошла в дверь, уже брызгая недовольством и дерзостью, - И тут не без петушков. — Прости? – изумился Том, расширив свои прекрасные темные глаза. Нога по-хозяйски отдавливала колено и покачивалась, едва ли не задевая грязной подошвой Стефанию. Блондинка встала, чтобы помочь Деймону донести пакеты с продуктами. — Привет, - нежно обрадовался он, пока та делала вид, что не целовалась с мужчиной мечты. — Привет, Деймон. Как дела? – бодренько щебетала она. Брюнет расцвел. Сегодня было собрание. — Надеюсь, мы будем смотреть «Черепашек-ниндзя»?! — Нет, мы будем смотреть на работу наших ребят в телебашне и что там напридумывал наш сенатор, - величаво убирая волосы назад, Патриция медлительно заняла свое место с края дивана. — Нуууу! – сперва обидчиво, а потом с ором Гадзиллы «уааа» Дженифер закинула голову назад. — А потом Черепашек! – заглушив крик, успокоила Пэтти, уже мысленно выжидая сорванное обращение Карлхайнца Либерти. Джен сникла и сползла к середине дивана, уплетая чипсы. Буркнула: — Уры. Передача про Киллиана вышла чудесной: правда, ее прерывали картинкой «технических работ», но в прайм-тайм кусочки репортажа просочились в умы людей. Пэтти самодовольно улыбалась. Ее связи в телевизионном бюро работали изумительно. — О да, видали? Обращения не будет! – под одобрительный гул заключила Дженифер. — Думаю, Карл перенесет его, - проницательно заметила Пэтти и заняла время планированием подрывательных операций. Ей приходилось с болью выслушивать о пропаже людей, краешком затрагивающих их деятельность. Сердоболие диктовало советы и Пэтти говорила уезжать, охранять, защищать помогающим лицам. Через час на основном канале выступал Либерти. Редкое явление для прямого эфира и прибежал с этой вестью Деймон. Совещание не успело распустить протестантов, поэтому обращение сенатора смотрели все. Этим вечером глава с трибуны заявлял всему штату о потрясающих результатах благодаря выгодной кампании Судной ночи. Глядя на экран, Пэтти с отвращением качала головой. — В связи с успехом, я объявляю о принятии второй Судной ночи в году, - что? - чтобы вывести штат Орегон на первое место по отсутствию преступности и экономическому росту. Вперед, Америка! Гордимся тобой, - славная улыбка и стеклянный взгляд стукнулся об ошарашенное лицо Патриции. Реклама. — Вторая Судная ночь? – глаза заслезились. Приказ себе «не плакать» увенчался успехом. Но на душевную бурю Пэтти внимание не обращали: протестанты ругали власть, шумели, морально готовили вилы. — Надо ускоряться, Пэтти, - твердость голоса как земля под ногами. Маркус тронул ее за руку, не теряя самообладания, как остальные, - И нападать в этом году, больше копить ресурсы нельзя. Он хочет организовать осеннюю Судную ночь в следующем году. — Ах, в следующем, - голос дрожал, - В следующем, да? - Маркус вежливо делал вид, что Пэтти не растеряла самообладание, - Я упустила эту информацию… — Есть время. — Время есть, - Пэтти печально отвела глаза, понимая, что если не революция, если не эти активисты, то Либерти принял бы больше Ночей. И всё бы уничтожил. Как же так…

***

Обход церквей венчался завершающим: осталось посетить самую крупную в Орегоне. Направляясь к главному служителю, Патриция осторожно проходила по бархатному бардо. Свечи уютным теплом отдавались вокруг, люди молились. Тишина и пение хора умиротворяли. Она увидела служителя, в облачении из сверкающих нитей. Он склонил покрытую голову, улыбнулся и мудро качнул головой. Перед ним стоял... Пэтти остановилась. Уместный деловой лощенный пиджак, зачесанные назад волосы с большим объемом и манерный кивок с отведенной в сторону рукой. Красиво, мягко, располагающе. Карлхайнц Либерти. Пазл сложился во вражескую картину. Он сотрудничал. Пэтти поняла, что войти в доверие и расположить к себе батюшку вряд ли получится, отвернув его от влияния Либерти. На что она надеялась, идя смело в достаточно известный местный храм? Пэтти как можно незаметнее шагнула назад, пряча и себя, и свои утонченно подчеркнутые достоинства. Ведь если священник был не свят, то можно было договориться обаянием. Но стоило коснуться толпы, как Карл легко развернулся и сразу заметил Блейдел. Так... Чутье подсказало остановиться. Либерти не скрыто изучил бриллианты на гладких ключицах, чернеющий шелк, обхватывающий стан скромно и соблазнительно. Остановился как всегда на ногах: Пэтти смекнула, что по обуви считывалась информация. О достатке, внимательности, чистоплотности человека. Любил Карлхайнц без слов делать выводы. Судя по теплой расцветшей улыбке, умозаключение о жизни Пэтти ему понравилось. Плечи у мужчины распрямились. — Мисс Блейдел, - кивнул. Приветствовал негромко, но в зале крайним людям было слышно. Пэтти шагнула к иконам, сдержанно кивнула в ответ. Скрываться бессмысленно, а убегать она не станет. — Рада Вас видеть, - доброжелательный голос понравился, судя по теплой улыбке мужчины. Гребанная вежливость. — Взаимно. Приятно видеть столько людей, не потерявших веры в Бога. — Ещё не успели, - шутка сожглась в свечи. Девушка взяла свободную, поставила и помолилась про себя. Только после этого давление ушло, всё равно на сенатора. Карлхайнц поставил свечу рядом с её, но молиться не стал. Пока прихожане преклоняли головы у икон, Пэтти гордо держала подбородок. Будто ничего святого в ней не было. Либерти преклонял голову, но не перед святыми образами. — Что с Вашей рукой? – чутко заметил бинт, обмотанный вокруг ладони. — Порезалась случайно, когда резала салат, - придумала Пэтти. Вчерашний погром сервиза в отдельной комнате увенчался уборкой. Чтобы подавить слезы от злости, девушка вжала стеклышко в ладонь крепче необходимого. И только подбежавший Том смог остановить Патрицию от сильнейшего повреждения и истерики. — Если Вы готовили салат на кухне под аккомпанемент основного канала, то могли услышать важную новость. Вы рады? — Что за новость, мистер Либерти? Я не смотрю передачи, сильно устаю после работы. — О принятии второй Судной ночи, которая выдвинет… - бла-бла-бла. Пэтти покивала, пропуская мимо ушей идеально выверенную речь. — Не скупитесь Вы на Судные ночи, мистер Либерти, - как можно спокойнее и дружелюбнее подчеркнула она. — Я действую исключительно в интересах орегонцев. Вы счастливы? — Безмерно, - ангельски чистые карие глаза плавно поднялись к надменному лицу. Либерти словно снисходил до Пэтти, раскусывая ложь и даже не скрывая самодовольства, - Хотя одной было вполне достаточно. Уничтожал её морально. Но он желал впитать остатки вчерашней истерики, страха, отчаяния, да только Пэтти их пережила. Поэтому врала волшебно и мягко, контролируя мимику. В диалог вклинился старец в серой одежде, выбранной из старого затхлого гардероба. Узнал сенатора, оставил молитвы. — А это, это правда, что вот говорят про вас и наших правителей разных там, что они не по-божески к людям относятся? Вчера видел репортаж про шерифа... Сенатор деликатно посмеялся, искусственно, но правдоподобно: — Это банальная фальсификация. Всё происходило Судной ночью, коллеги подтвердят. Но записи выставляют под другими датами, и даже умудряются видоизменять их под дневное оформление. Властей подставляют, думаю, эта деятельность также подогревается извне. — Какие негодяи, - тихо пожурила Патриция, перекидывая шелковую ткань и равняясь у локтя Либерти. — Спасибо, господин Либерти, - раболепно заулыбался завсегдатай церкви, собиратель сплетен. Пэтти глядела надменно, пока он не скрылся за дверями. Знала Роджера Флицаберта, терпеть не могла. Он всегда играл на стороне сенатора, а привязывался к ее приятелям. Да послан всеми был. — Одна ложь кругом, мистер Либерти, - блаженно пели губы, а глаза смотрели понимающе и грустно. Он даже не подозревал, что она терла кремень много лет. И искры стала выбивать в этом году, обхаживая орегонцев, ища союзников. Огонь в штате разжигался, но дыма он еще не видел. — Кругом фальшь, дезинформация. Ну вы же не верите в эти слухи? — Конечно, нет. Я их распускаю. Пэтти улыбнулась, пока темные глаза блестели, очерченные шоколадными тенями. — Как дела в приюте? На одной из прошлогодних встреч Пэтти подарила роскошь. Во время антракта в Большом Орегонском театре провела беседу наедине. Карл рассматривал, слушал, галантно кивал, словно джентльмен, внимающий капризам своей дамы. А девушка робко ткала договоренность между ними. Диадема рубиновая, прикрывающая гребень волос, и строгий взгляд. Бордовое платье. Эстетическое наслаждение – о, он любил, когда женщины красиво одевались. Готовясь к «случайной» встрече, Патриция вылепляла из себя королеву, зная, что чем эффектнее она выглядит, тем покладистее Либерти. Так, Пэтти попросила восстановить приют для обездоленных. И сенатор пошел навстречу. Потому что «втихаря» реставрировать целое здание нельзя, а под предлогом дружбы с игривым Либерти можно! Пэтти старалась для людей, сострадала им, так как денег бедным не хватало, а свои кровные уходили на революцию, оружие и оплату шпионам. И сенатор пошел на глупость… Осознанную, как и то, что декольте опущено ниже для его сговорчивости, а блеск увеличивал губы для обольщения. Сенатор видел Патрицию насквозь. — Все хорошо, спасибо, - копировала учтивые интонации Пэтти. И мужчина в сантиметрах от нее стал проходить мимо, как бы медленно обходя. — Не устаете навещать чужих людей, чтобы помочь им, даже не зарабатывая цента взамен? – не сговариваясь, оба встали перед иконой, в позолоте и светлом лике выглядывая спокойствие. Сердца, какие бы ни были, им наполнялись. — Ну что Вы, им нечем платить. Они дают последние вещи, чтобы меня поблагодарить, но разве это можно принять? – честное вещание на миг прервалось от пристального взгляда Карлхайнца, - Я помогаю, приют поддерживает их жизни, чтобы они почувствовали себя обыкновенными. — Тратите время, Патриция. — Поддерживать – это не ломать, конечно, времени уходит много, - алый платок спускался на плечи, глаза Девы смотрели печально-печально, - Жаль, что многое ломается. Потом долго восстанавливать. …семью даже через миллион лет не собрать. Тяжесть легла на грудь: как он мог любоваться картинами, думая о том же? — Сдается мне, Вы достойны лучшей жизни, Патриция. — Должно быть, Вашей? Она отличалась, значимо, сильно. От осанки до выбора одежды. Пэтти была культурной и светской. И Либерти считал, что она достойна лучшей жизни, чем таскаться по низам с шайкой бедняков. Ее существование не на той стороне задевало. Блейдел ошиблась, и как на ладони, Карлхайнц наблюдал, во что развивается ее ошибка. Корни крепли, взмахом цветок не сорвать. Но ему ничего не оставалось, кроме молчаливой досады и вполне оправданной конфронтации. — Своей. Но лучшей, - он медленно отвернулся от иконы, сверкая умудренной улыбочкой. — Вы не в приюте, меня там нет. Разве этого недостаточно, чтобы считать себя счастливыми людьми? – Пэтти в любопытном ожидании, повела головой. Либерти был единственным человеком, имеющим мнение, отличное от ее, но при этом подкрепляющим его аргументами. Она в них верила. Это не блажь его коллег, агитация ее друзей. А сформированное мнение, которое вело его к себе такому. Отвратительному, уверенному и влиятельному. — Как, однако, удобно. Когда все люди штата, лишенные благ и способности их заполучить, собраны в одном месте. Меж пальцами образовался квадрат. — В такой маленькой относительно башни в Централ-парке коробке. Ведь странно подумать, стоит по ней хлопнуть раз, как цель Отцов Основателей будет достигнута. — Если это странно, то старайтесь об этом не думать, Вам не идет, мистер Либерти, - хитрая несмелая улыбка. — У Вас там живет 450 человек и Вы каждую неделю навещаете там своих знакомых, верно? Следил. — Да. И любуюсь прекрасной работой, которую я выполнила благодаря Вашему вкладу, - воздушно поправляла волосы Пэтти, избегая того самого конца диалога. Она - в поисках мирной ноты, но Либерти лишь искушенно улыбнулся, глядя на лики святых над головой. — И погордиться не менее важным Вашим взвешенным решением приберечь копеечку на сомнительные нужды, чтобы я растратился на тех, кто и цента не стоит, а Вы вложили только душу. Истина? Конечно. — Нам нужна площадь для… - мужчина поравнялся, заглядывая смущенной девушке прямо в глаза. Думал, вспоминал, придумывал, - Спортивного комплекса. Подняли проекты на днях, а оказалось, его строительство запланировали прямо на территории приюта. Что же делать? — Построить в другом месте, Орегон большой, а на окраине малоосвоенный. — Нет, что делать с людьми внутри него, когда я решу снести его? Комплекс важнее, знаете, молодое поколение любит спорт, - голубые глаза ласково сновали по оголенным плечам, выступам ключиц и мягко вопрошали саму девушку, - Бейсбольные клубы увеличиваются, танцующей поддержке нужны условия лучше. — Не надо, - приходя к жалости, Пэтти представила, как его люди калечат тех, что прикованы к койке, - Нет. Хорошо? Не надо. Тонкие намеки удовлетворения расслабили лицо Либерти. Он хранил молчание, невзначай поправляя бабочку, поглядывая на прихожан. — Вы же не опуститесь до такого? - теряя шутливость, пронзительно уставилась в его глаза Пэтти, - Чтобы достичь цели Отцов Основателей? – то есть, изничтожить слабых, превознести сильных. Ей даже в голову не пришло переселение приютелей (и ему). Хотелось наивно верить в благоразумное в сенаторе. — Даже птицам высокого полета нужно снисходить, чтоб утолить голод. Будем наблюдать, что будет происходить в штате. Но знайте, Патриция, - он внезапно наклонился, чтобы шепнуть и насладиться напряженной близостью, - Иммунитет забирается также быстро, как дается. Блейдел переживала. За пожилых там людей, что еле удерживали ложки в руках, за детей, что кричали ей то «мама», то «Тетя Пэтти». Это не те, кто с ней боролся, но те, кто нуждался в защите. Его угроза ощущалась в скрытой дрожи. — Прекращайте обход церквей в греховно-обаятельных одеяниях, мисс Блейдел, - не дав ей сообразить, он добил, уже отходя, - Бойтесь наказания Божьего. Улыбка: глаза запомнили каждую оборку платья, каждое шевеление мягкой груди в декольте. Белоснежные тонкие пальцы. И мужчина ушел уверенно, не позволяя прихожанам погрузиться в свой мир: они все рассыпались в стороны во имя его свободной дороги. Кто бы говорил. Пэтти осела на пустую скамью, сжимая в руках шелковый палантин, и слушала пение церковного хора.