Глава 6

Тревога осела в душе. Томить себя мыслями о том, шутит ли Либерти Пэтти не могла. Невесомая угроза пугала, мешала сну. Приют надо было защитить, документально. Либерти слишком благороден, чтобы нарушать свои же указы. Была не была. Пэтти рано утром написала поручения на бумаге и пару слов близким друзьям на случай, если не вернется. Конверт лег под цветочный горшок. Это не просто Иммунитет от буйных психопатов, а практически контракт. Если Карлхайнц его расторгнет, то развяжет руки протестантам окончательно. Маркус составил договор умно, оставалась лишь подпись сенатора. Неслыханная наглость. При встрече Кристофер поморщился от фантомной зубной боли и ненависти. — У Вас была договоренность? — неохотно и уныло выяснил Крис. — Чтобы мне поговорить с сенатором, договоренность не нужна, я полагаю. Проведите меня к мистеру Либерти, он не откажет в приеме. Девушка кокетливо облокотилась на косяк, ланью выглядывая из-под ресничек. — Пожалуйста. Шатен закатил глаза и проверил ее, с отвращением хлопая по телу. Проверил металлоискателем сумку дружелюбной гостьи. Привел ее под руку, пока сенатор, держа в зубах кончик ручки, занято читал документ и покручивался на стуле. В этот раз платье негреховно отливало черным. Ему понравится. Пыша цветочной свежестью, Патриция уверенно и манерно прошла внутрь. — Мистер Либерти, приветствую. Жуть поддавливала сердце, ведь у главы Орегона было оружие, у нее – нет. Затевалась неравная игра. Гладкие черты избалованного человека смягчились, он забывал о бумаге в руке. Клатч элегантно отвелся за бедро, демонстрируя точенный стан, облегающую юбку до щиколоток с ракушечными оборками и уходящие в просвечивающие перчатки фонарики – рукава. Либерти завороженно уставился на девушку: странно видеть лидера неприятелей в своем доме. — Приветствую, — медлительные интонации сулили одобрение. Роковой королевой Патриция села на кресло, по-деловому оглядев золотистый браслет. Изящно отклонив голову, девушка заслышала команду «Оставь нас» и стреляла глазами: в угол, на нос и на Либерти. По всем правилам кокетства. Она безумно ему нравилась. Либерти выпрямил спину, галантно и невзначай. После чего коротко показал дубликат ключа у себя, и Кристофер замкнул дверь своим. И ладно. Бумаги отложились на край стола, а в пальцах сжалась серебряная ручка. Либерти пожирал гостью глазами в культурно-сдержанной манере. И естественно, замечая выверенное и природное кокетство. Пусть играет. — Необычно видеть Вас здесь, впрочем, как и любую другую женщину. — То есть я первая женщина в этой комнате? — Не хочу лукавить, — голубые глаза игриво менялись из спокойствия в радость. Он слегка отъехал от стола, чтобы свободно положить ногу на колено. — Не лукавьте. Вам не идет, — лисья мягкость едва ли не любовно окутывала мужчину. Обаянию девушки, даже театральному, можно было позавидовать. — Как Вам мои шторы? Мне недавно поменяли их на терракотовые, одно удовольствие их лицезреть. А Вам? — О, прелестные... – сомнительно тянулись ноты, — были бы малахитовые. Эти так себе. Некрасиво. — Думаете? — Да, не сочетается с интерьером, цветом стен, — Пэтти искренне коробило от нестыковки в дизайне. Стефании скрепя зубы пришлось поменять их на малахитовые, но об этом Пэтти даже не подозревала. Они поинтересовались общими делами, обменялись шутками, погоду обсудили. Но среди слов проскальзывали совсем иные мысли, двойным дном, контекстом. Головы думали одно, пока речи аккуратно располагали к себе. Отменять Судную речь «на горячую голову и резко» он не собирался. Пэтти горестно выдохнула, как бы не зная заранее, что он откажет. Затем Патриция дала разрешение на выступление ее команды на основной орегонской площадке. Карлхайнц подписал. Однако, второй документ, данный легкой рукой, рассматривал дольше, чем читал. Потом хохотнул, после чего посмотрел на Пэтти невеселыми глазами: — Я это не буду подписывать. Тяжесть понимания резко читалась во взгляде. — Это всего лишь договоренность о бессрочном и не снимаемом Иммунитете для приюта, — пожала плечом девушка, непонимающе строя глазки Карлхайнцу. Главные локации протестантов Пэтти не стала вписывать, так как сенатор обратил бы внимание на вероятные штабы врагов. Приют беречь достаточно. — Я вижу, — покивал мужчина головой, обламывая мнение, что он дурак. Но штука в том, что захудалый приют не нужен Либерти. Убежище бездомных – продуманно созданный рычаг давления на Блейдел, и она же намерена его сломать. Пальчик подцепил полоску воротника над оголенным декольте и невзначай потерся внутри. Пэтти нравилось внимание Либерти: от него ничего никогда не ускользало. — Ну так почему бы Вашим волевым решением не обезопасить это место? — Нет. Просто нет. — Можно договориться? — Да. Предлагайте цену. — Я? Мужчина лениво и самоуверенно облокотился на спинку стула, плотно обхватывая ручку в руках. — Да. — Любые деньги, возможно, есть другие предложения по оплате? Сейчас он скажет, убить кого-то. Предложит закрытие низменных потребностей. Попросит молчания о его преступлениях, а значит, он в них сознается. Давай, Карл. Давай. — Думаю, после этого предложения у Вас отпадет желание записывать наш разговор на Ваш телефон, — вдох застыл в диафрагме, — чтобы разослать во всевозможные новостные источники. Под проницательной улыбкой девушка поняла, что ловчить бесполезно. — Годы практики, — ответил на немой вопрос мужчина. Пальцы нажали на кнопку «выключить» под скрыто-насмешливым давлением извне. — Как Вы узнали? — По Вашим глазам. Вы проверяли идет ли запись, когда я заговорил об отмене Судной ночи. И оставили край телефона снаружи сумки, чтобы звук был чистым. Повременив, добавил: — Прошу выключить, а не сделать вид. Патриция, Вы сами не будете в восторге, переслушивая запись. Я берегу Ваше моральное состояние. Под пакостно-мягким наблюдением Пэтти нажала прежнюю кнопку, но уже тронув экран в нужном месте. Теперь если ее убьют, концовки не услышат. Волевой ветерок пробежался по округлым плечам, пока Пэтти досадливо покусывала изнутри губу. Волнение выдавал только опущенный взгляд. — Так что за предложение? – миг спустя карие радужки обнажились, являя силу и решительность. Очень контрастные с обрисованной недавно нежностью. Массивное кресло скрипнуло. Либерти молчал неприлично долго, что становилось неудобно. — Сколько мне нужно заплатить, если это необходимо, мистер Либерти? — Один. — Один что? Доллар? — Боги, миллион долларов?! Он с ума сошёл? — Поцелуй, — сошёл... — Либо тысяча отжиманий от пола, выбирайте. Я люблю спорт. Энтузиазм угас, когда Карлхайнц внес условие о беспрерывности отжиманий. Вот же урод моральный. Патриция уверенно склонила голову, придавливая мужчину достойным и более серьезным взглядом: — Я не буду с Вами спать из-за клочка бумаги. — Из-за такого клочка бумаги, как Вы выражаетесь, некоторые готовы свою мать продать, — нежными благочестивыми интонациями успокаивал Карлхайнц. Он слегка понедоумевал, — Патриция, это всего лишь поцелуй. Я не прошу со мной спать, это было бы не по-джентльменски. Отчего требовался девственный поцелуй вместо более извращенного способа оплаты? Родного Карлайнцу Либерти? Судя по хитрющему и спокойному взгляду: смысл испытания тяжелый. Она не в том девичьем возрасте, чтобы стесняться поцелуя. Либерти не в том мальчишеском возрасте, чтобы его просить. Тогда какого черта? Ей необходимо разрешение, а касание губ лишь физическое короткое касание. Малость — при отброшенных эмоциях. Когда Пэтти встала, Карлхайнц уставился более серьезно. Не верил. А затем вспомнил, что умеет издеваться: — Как вижу, этот приют Вам очень дорог, — и Пэтти ему смело кивнула, — Надеюсь, Вы не прячете в рукаве нож? — Надеюсь, это останется между нами? – Патриция подходила к Либерти, огибая стол. Спинка кресла утыкалась в затылок плотнее: Карл уже растёкся. С женских полных приоткрытых губ не сходил флёр недосягаемости, и мужчина пожирал глазами эту мелкую деталь. Он ответил также тихо и доверительно: — Только между мной и Вами, мисс Блейдел. Она вольно поправила тяжелые пряди, словно трофейную гриву: смело и спокойно. Обольщающе. Он безотрывно глядел как танцуют волны складок, где едва просвечивала кожа ног. Скользнул по соблазнительному животику, приподнятым вершинам груди, укрытым шифоновым декольте. Пэтти села на его колено: нога вынужденно топнула, сосредотачивая внимание на другом. На фиксации ее тела. Девушка села, беря контроль в свои руки. Не хотелось теряться в стеснении, робости - Карлхайнц никогда не введет ее в такое состояние. Он был, к счастью, обаятельным мужчиной. Она неосознанно радовалась, что не тронет старческие губы, не вдохнет мерзкий смрад вместо солнечного кедра. Сладкого как засахаренные цитрусы. Древесная смола успокаивала. В целом расклад неплохой. Так ведь? Небесные глаза изучающе вбирали в себя легкие алые румяна, безумно глубокий темный взгляд. Мужчина как наивный мальчик взирал на неё как на золотую рыбку. — Длительность? — Как можно дольше. — И Вы не упомянете про это никогда. — Как и Вы. Пришлось приподнять подбородок большим пальцем: женские руки заставили его послушаться. Ведь у принцессы изгибаться желания мало. Либерти поддался Блейдел, и не томя секунд, она вжалась в его рот. Едва прижалась к губам, как почувствовала поднимающийся по позвонкам палец. Умело лаская каждую губу, всасывала плоть и агрессивно отпускала: больно ему не было, зато оттенки злости мог почувствовать. Прихватив затылок за мягкие пряди, и оперевшись рукой на грудь, Блейдел сминала принципы. Мозг заталкивал вглубь. А Либерти похоже импотент. Словно услышав ее мысли или оправившись от согласия Пэтти, мужчина прижался губами ответно и с чуть большей силой. Выдох мученически оборвался: Блейдел пыталась подавлять звуки, издавая отрывистые и скромные. Это дразнило. Пэтти опешила: его рука воткнулась в поясницу, двигая ближе к торсу, а другая уже придерживала её затылок. Теперь её губы оказалась во власти Либерти. Поцелуй получался агрессивным, страстным, резким. Волосы придавились и под нажимом пришлось позволить углубить соитие, ввести в игру чужой язык. Пэтти старалась не терять самообладание, уверенность, поэтому придавливала лацкан, возвращая на землю сенатора и расслабляя ладонь, что хотела прильнуть к его шее. Ногти загибались, оттягивая воротник. Дистанция исчезала к черту: моталась на волоске. Мозг забыл слово «родители», намеренно. Иначе удушение сенатора пришло бы раньше Судной ночи. Он разорвал поцелуй, с жадными нотками вглядываясь в истязательницу. — Неудобно. Патриция знала, да только сломать шею ему не удалось. Досада. — Поцелуй закончен? — Нет, этого мало, — так же интимно ответил мужчина. — Вы говорили про один. Лицо Либерти вмиг преобразилось. Оно выражало явственную фразу «моя дорогая, тогда я подписывать не буду, забудь». — Вставайте, — недовольно соскочила Пэтти, и он даже не дал ей закатить глаза, поскольку встал следом, поймал за руку и нетерпеливо привлек к себе, чтобы накрыть губы. Блейдел не сразу поддалась мощным объятьям. Казалось, что ее планировали съесть. Он не обращал внимания на легкое отталкивание, ленивое и вынужденное повиновение, слабую взаимность. Ей это тоже казалось. Перед поцелуем она вздохнула. Шумное дыхание, редкие звуки занимали слух. Враждующие стороны, как же. Оба решили подойти к сделке качественно. Пэтти сознавала ценность полученной росписи и скромность запроса Либерти: сплоховать нельзя, вдруг обнаглеет от слабости наигранных «чувств»? Либерти сознавал ценность Пэтти и ничтожность бумажки, поэтому наслаждался редким мирным моментом: первым поцелуем с ней. Интересно, этот мулат Маркус имел доступ к этим соблазнительным губам? Либерти рассерженно выдохнул, придавив тело Пэтти ближе и очень умело погружая в глубоко интимный поцелуй. Развратный. Авантюрного настроения хватило ровно до этого момента: Блейдел на секунду замерла, убедившись, что все контролировал уже он. Пальцы терли ткань платья, талию, загривок. Владел губами смело тоже он. Либерти стал медлительно тянуть на себя, а ботинок ступил в сторону диванчика. Поцелуи стали длительнее и соблазнительнее... Вот ещё! Так, э, не-не. Ситуация самоотдачи не нравилась Блейдел. Первый порыв венчался протестным мычанием в губы. Звук коснулся слуха, раззадорив сенатора: он глухо посмеялся, сминая ее губы и поглядев сквозь ресницы хитро в глаза. Тоскливый комок больно сжался в груди, ладонью Пэтти уже останавливала напирающего сенатора. Грусть оказалась сильнее отвращения: мысли про семью вернулись. Цена высокая. Патриция беспомощно вязла в личной трагедии, её затаскивали насильно, даже без физической силы. Хотя, сомнения присутствовали: Либерти сжимал талию отнюдь не галантно. Вновь попытка отвести голову - развернул обратно, плотнее придавливая губы к своим. Лишил тепла, дома, покоя; он заставил оплатить поцелуем, поманив ниткой легкого достижения цели. Перетянул на себя, чтобы Пэтти ощутила себя ничтожной, продажной. Второй порыв: Пэтти толкнула лацкан, чтоб побыстрее ретироваться. Тело отпихнуло сенатора и покинуло расцепившиеся руки. Карлхайнц шагнул следом, видя лишь поалевшие губы, рождающие краткие выдохи. — Все, хватит с Вас... Ах! — он ткнулась торсом об его, притянутая за талию. Пышная шевелюра подпрыгнула в воздухе. Кисти ткнулись в грудь, не желая даже соприкасаться полно с его телом, затылок откинулся назад. Мужчина, казалось, забыл договоренность. Перед ним существовала только Пэтти. — Отпустите. — Да как же тут отпустить? — глухой к просьбе Карлхайнц пугающе сильно свел руки Пэтти за спиной. И рука, освободившись, подобралась к затылку, чтобы волосы оттянуть. Пэтти врезала ему коленом, но его нога оттолкнула ее конечность, прежде чем та смягченно ткнула в пах. — Ты сама мне отдашься. Добровольно. По собственному желанию. — Нет! Дернулась: и он плотнее прижал к себе. — Вы думаете, я сейчас не контролирую себя, мисс Блейдел? — ласково спросил Либерти, отодвигая от лица кудрявый завиток, — Вы как всегда правы. Я на грани. Его заводило всё: и эта женщина, и власть над ней, и ее краткие запутывающиеся выдохи, как у загнанной мышки. Лицо, резко приближенное за затылок, подверглось насильному поцелую, скорчилось. Пэтти жалобно хмыкнула, и только пригнувшись, шагнула назад, и с неожиданным приливом сил (помог адреналин) откинула цепкие руки и отрезвляющую фразу: — Один! — отпрянула дальше, взвывая к справедливости, — Один поцелуй, всё. Пауза нагрянула и также мгновенно исчезла. Карлхайнц странно дернулся вперед, покрытый мраком и жаждой овладеть Патрицией. Сердце застыло и в пальцы вжалась ручка. Пэтти боялась. Почти не дышала, обездвиженная голодом, жестокостью голубых глаз. Холод, могильный коснулся ног: она задрожала. — Ох, мисс Блейдел, Вы боитесь, — хитренько улыбаясь и поглядывая на сжатый кулак, нежно заметил Либерти. Она громко дышала. — Как же Вы можете бороться против того, кого так сильно боитесь? Пэтти не стала отвечать: отвернулась и слыша беззаботно-надменные смешки, взяла ремешок сумки. Пальцы охватила тряска. Сенатор решил вежливо сохранить ее достоинство: — Я боюсь Вас сильнее, не переживайте. Ваша пылкость готова снести меня океаном с этого штата. Шатенка одарила его невзрачным взглядом и дождалась, когда он утрет ухмылку и наконец подпишет. Он подобрал брошенную на стол ручку и терпеливо выполнил часть сделки. — Ни одна валюта мира не способна оплатить то, чем Вы меня сейчас удостоили, — уважительно признался он, отдавая лист девушке. — Благодарю, — сухо, очень сухо. Пэтти сглотнула. Дверь, конечно, оказалась закрытым предательским полотном. Патриции пришлось подождать издевательски медленного приближения Либерти, его многозначного прощального смешка. В конце концов, она выпорхнула из отворенного кабинета и побежала прочь из особняка. Не сразу - за это себя ненавидела - она вытерла губы от смешанной слюны. И в зеркале машины, где ждал замаскированный водитель, видела более взрослые черты. Не ее. Мамины. Деймон не доканывал с расспросами и искренне порадовался добытой бумажке, пока Пэтти обгладывала кости своей совести. Целовать убийцу родителей ради достижения цели? Покой находила в одном, что чувств никаких не питала. Подлый страх разве что... Этот миг запомнила надолго, в будущем психологически настраивая себя уверенно. В Судную ночь уже сенатор будет дрожать пред ней. Потерянность в карих глазах выдавала последнюю мысль: протестантка не понимала, что сенатор настолько одержим.

***

Все коридоры особняка пустовали. Важный день. Особенно для Стефании. Она решила воспользоваться масштабным заседанием Карлхайнца Либерти в главном зале и проникнуть в его кабинет. Ключ от кабинета хранил лишь строгий администратор, но хлопоты столь окружили его, что он осмотрительно оставил связку на столе. На две минуты, чтобы выбежать, но следящей Стеше хватило и их. Она тайно сняла с кольца ключ – разобрать среди связки легко. Он был со вставленным изумрудом. Девушка покивала еще заранее на поручения и вызвалась сперва на чистку картошки. В укромном месте ее никто бы не заметил, да и дела до нее не было. Бусинами нанизывались гости на места в зале, все больше и больше. Каждый требовал подход, личной встречи. Официанты бегали как на марафоне. Картошку почистила очень скоро: Стеша так выиграла время. Почти все работники покинули кухню, так как еду выносили даже повара. И ей удалось проскользнуть незамеченной на второй этаж. Стефания резво открыла дверь, боясь, что кто-то мог еще остаться на втором этаже и разоблачить ее. Обошлось. Нашла под картиной напротив окна – маленькую дверцу. «Да я Алиса в Стране Чудес» - про себя отметила Стеша, дергая на себя ручку. Ввела пароль, добытый прежним, уже мертвым, работником. Пэтти берегла числа, бумажку с коряво вычерченными цифрами - отдавать Стеше было рисково. В итоге пароль оказался верен, и Стефания смогла сгрести из сейфа все документы. Бам! И кипа шлепнулась о стол. Теперь быстро искать. Патриция предполагала, что между приближенными и сенатором было тайное соглашение. Иначе на каких основаниях он разрешал им злодействовать вне Судной ночи – когда другим строго-настрого нельзя? Стефания откладывала разные карты, флешки в сторону: важна другая информация. Слух улавливал движения шторки. Ветер залетал и гладил шелковую тюль, неся за собой солнечный свет. Еще слух напряженно ловил происходящее за дверью. Если зайдет Либерти, я умру. Причем, не в фигуральном смысле. В итоге Стефания поняла, что лучше б взяла с собой шпионский фотоаппарат Минокс. Ее руки держали досье на друзей сенатора: личную информацию, преступления, выполненные особые поручения. Выходы на их счета, на родственников. Причем, у Феликса, Киллиана, Майкла они были зачеркнуты. Стешу отвлек вопросик в пустой графе преступлений у Грея. Неужели, он чист? Стеша вспомнила, кто сбросил Лору из окна неподалеку. Девушка вытащила две зеленые папки. В первой хранились ежегодные результаты по штату со знаком «минус». Рождаемость падала, смертность дико росла. В каждом аспекте экономики производства терпели страшные убытки. Преступность, вопреки народным убеждениям, росла. Отчеты властей ужасали. — А он говорит, что все нормально! — возмутилась вслух Стеша. Во второй папке одинаковые страницы, но результаты очень положительные. Листы потерты, увешаны стикерами, углы загнуты, рабочий вариант. И все по отчетам хорошо. — Вот же... Ценные документы, шикарный компромат и ужасающий. Стефания достала из раскрытой упаковки бумагу, чтобы заполнить в сейфе пустоту. Надеюсь, сенатор сегодня не полезет за вечерней ревизией. — Да тут на десять пожизненных тянет, — изучала документы в этот же вечер Патриция, — Ты посмотри, здесь планы на убийства. Хахах, — карандаш закусился белоснежными зубами, — Меня тут нет. Странно, думала увидеть себя здесь первой. Джен помогла выписать имена, чтобы защитить до Судной ночи людей, которых наметили в жертвы. Деймон сфотографировал досье на коллег сенатора, позволив Стеше расслабиться. Но это было не все. В единичном бумажном экземпляре нашелся контракт. Догадка Пэтти подтвердилась. Стеша торопливо пробежалась глазами, в итоге, ничего не поняла, стала листать. На бумагах заплясали знакомые имена, росписи и бордовые пятна. Они отличались оттенками. Так, дорожки, выступы трения, спираль… Отпечатки! Напротив подписей были вдавлены кровавые отпечатки пальцев. — Что за прошлый век? – ошеломленно выговорила Стефания, не веря своим глазам. Ей казалось, обещание на крови пережитком древности. Патриция жадно прочла контракт, выдержала паузу, выдохнула. Она объяснила друзьям простыми словами, что коллеги сенатора поклялись соблюдать правила Судной ночи и молчать, убирать тех, кто смеет выступать против Чистки, и порядка ради в Орегоне наводить свои даже в мирное время. — Тогда никому ничего не будет. Том тоже хмуро изучал документ: — Нарушение контракта, приказов сенатора предусматривает наказание в виде издевательств и лишения жизни. — Ну конечно, только попробуй ему пять копеек вставь, — иронизировала Патриция. — А при соблюдении контракта, гарантируется продвижение по карьерной лестнице. О как! – заявил Деймон, почитывая за плечом приятеля текст контракта. — А зачем кровь нужна? – Стефанию впечатлило именно это. Но это осталось без ответа. Разве что одного: — Да они там все дебилы сидят, Стеша, ручка кончилась, решили кровью подписаться. С Джен согласились все. — Это слишком важный документ, чтобы сенатор не заметил его пропажи, поэтому снимем копию. Верни завтра на место. Молодец, Стеша. Стефания спешно сгребла часть бумаг и отправила в сейф. Все заперла, протерла стол влажной салфеткой, поправила кресло, которое случайно задела бедром. Другая часть поместилась в руке. И Стеша осторожно покинула кабинет, заперев его ключом. Спешила, волновалась. Не зря. На углу стукнулась об морковный пиджак - глазам стало больно от яркости. Сердце упало и бумаги мигом вжались в грудь. — Опа, Дженифер своей персоной, — Феликс отвесил поклон, криво улыбаясь и ставя авторитетно руку выше ее головы. Закрыл проход, — Ты всюду, я всюду, какие мы с тобой похожие. Прямо семья – брат и сестра. — Да я вот постучала к мистеру Либерти, — растерянно сообщила Стеша, — А у него закрыто. Я поговорить с ним хотела. — У нас сейчас просто скучнейшее, — он слепо взглянул в солнечные рамы напротив, цокнул языком и явно припомнил организатора, — собрание века, который тоже интересностью не отличается, — он ухмыльнулся, резко возвращая внимание к ней, — А че подходила-то? Дай гляну. Он пальцем ущипнул край листа. — Да, там личное, — девушка застенчиво накрыла угол ладонью, закрывая от любопытства и настырности шатена. — Да брось, личное не публичное. Но я публика скромная, может, че Карлхайнцу и передам. По блату, так сказать, — Стеша отзеркалила хитрую улыбку. — Да я лучше сама, это мои документы, справки всякие, не загружайте себя. — Ты хорошо подгадала момент, кстати, когда к нему надо подойти. Блюдешь каноны бизнес-выживания. Босс в отличном настроении. Да, утром сенатор, действительно, порхал. Стефания удостоилась повышения зарплаты, как и её коллеги по кухне. Он только одобрительно хмыкал, любуясь переливами новых бокалов, простил новобранцу-официанту рассыпанные яблоки и даже посмеялся над шуткой Феликса. Стеше приятно было видеть руководителя таким. Да так странно! Внезапно Феликс крякая ущипнул Стефанию за щеку. Флиртовал. — Э, стопэ, тихо-тихо, — он с огромным удовольствием поставил девушку на место, когда она аккуратно стала обходить, — Ну мне скучно. Давай поговорим про рептилий. Какая у тебя любимая ящерица? Барабанной тревожной дробью стучала кровь. — Крокодилы? — Это рептилия, а не ящер, — с упреком заявил Феликс, и наконец-то стал говорить о себе, — Вот хамелеон еще та ящерица, и если что, я сейчас говорю не про окрас глаз людей или даже лицемерие в плоскости философии, а про настоящего хамелеона. Ты должна знать такие вещи, — Стеша даже не кивала ему, он просто выговаривался, — Они зеленые и яркие как змеи, а змеи мне не нравятся, кроме ядовитых. Если б ты ответила про змей, я б тебя не упрекнул, понимаешь, — Феликс вольно болтал, — Я такой человек. Я простой. Мне часто говорят, что я свойский и свой в доску, ну а я, конечно, поддакиваю, уж такой я человек, так я воспитан. — Феликс, извините, пожалуйста, у меня работа, я буквально на минуточку поднялась. — Дженифер, — Феликс обаятельно покачал головой, — Поверь, если ты скажешь, что проводила время со мной, то у них там у всех отпадут вопросы и челюсти. Кстати, смотрела этот фильм? Блондинка побледнела. Боялась, что сейчас реально придет сенатор и придется объяснять, выдумывать, показывать его же документы. Феликс буквально сжирал своим вниманием. Спасение пришло, когда потерявшегося бизнесмена нашли. Майкл в удивлении приподнял брови, затем задержал взгляд на ни живой, ни мертвой Стеше и покашлял, чтобы Вольрадо резко обернулся к нему. — Феликс, твой вопрос будут обсуждать с минуты на минуту. Карл ждет. Потерял. — По-онял, капитан, — окончил улыбочкой ленивое ошивание по особняку, — Если я не вернусь, меня подадут в розыск? Майкл молча дал пройти приятелю, утыкая кулаки в карманы. Затем бросил прощальный, пристальный взгляд на Стешу и замкнул ход беспечного Феликса. Вот Грей-то бы документы точно посмотрел. По возвращении на кухню, оказалось, что администратор все верх дном перевернул и всполошил всех работников. Стефания спрятала в сумку все документы. Потом незаметно прошла к месту, где лежала связка, и толкнула ключ под стойку, сделав вид, что ищет. — Погодите, а как он выглядит? – сосредоточенно нахмурилась она, выпрямившись. — Золотой с изумрудом наверху, — чуть ли не рвал на себе волосы Винченсон. Потеря грозила смертью? Стеша чувствовала, что так и было. — Ой, а это не он? — и вынутый из укрытия предмет загорелся огнем в счастливых глазах мужчины. — Да! – он подбежал, ранее не выполняя столь стремительных действий. Поцеловал ключ! И закружил Стешу в руках, — Ай да ищейка! Ты не представляешь, что бы мне было, если б ключ потерялся... Как же он соскочил с кольца? – закряхтел мужчина, возвращая ключ под сострадающим взором серых глаз. Она, теоретически, могла подставить Винченсона. — Нашелся под столом, он блестел там. Вообще, как заметила? – пожала плечами Стеша. — Ты чудо! — Дженифер, тебя звал Риксон, — подбежала Беатрис, — Ты где была? — В туалете, — придумала на ходу Стеша. С Беатрис всегда легко: она сразу верила в сказанное подругой, не искала подвоха, — Что хотел? А хотел он выразить недовольство. Оказалось, в спешке она покромсала картошку так, сделав пригодной лишь половину, а надо было аккуратно почистить. — Я не повар, а официант, — спокойно защитилась Стефания и нарвалась на негодующий взор су-шефа. — Значит, не бери больше таких поручений. — Хорошо. Пойду работать в зал, — миролюбиво заключила Стефания, выдохнула уже с подносом в руке и пошла обслуживать гостей.

***

Звездочки бегали и догоняли друг друга на вывеске «Казино». Пышные пальмы, кусты окружали вход, всюду мигали вспышки: сюда съезжались богатые люди, даже именами неизвестные, и их снимали операторы. Кристофер проводил Стефанию к входу, и ей даже показалось, что их сочли за пару. Волосы заботливо уложенными кудрями прикрывали спину. Пэтти научила, как надо держать осанку, что надо периодически поправлять макияж, особенно помаду, о чем Стефания так и забыла. Словно светская львица, наконец вышедшая из тени, Блейдел давала советы, украшения, косметику. Апофеозом душистой прически стал черный бант. Выйдя из холла, Стефания ощутила взгляд и тотчас нашла его владельца. Майкл искоса глядел на девушку, придерживая у груди коньяк. Так, изобразить приветствие. Стеша мягко улыбнулась, кивнула и несмело прошла ближе. На пафосном особняке мерцала вывеска «Casino» и беседа началась с неё. — Мне кажется, или театр немного казино? — с сомнением высказалась Стеша, когда подошла к Майклу. — Какое казино не театр... — задумчиво закурил юноша, и даже сделал комплимент, — Хорошо выглядишь для официантки. В смысле, для официантки? — Спасибо. Вы для секретаря сенатора тоже нормально выглядите. — Думаешь, я секретарь? — пауза, проницательный взгляд, — Ну пусть будет так. — А кто? — Тебе еще рано знать. Феликс прошел рядом и резко поскользнулся. — Гребанный Авраам Линкольн, — смачный мат завершил его речь. Затем в полной тишине он прошел в следующий зал, пафосно поправляя воротник. Майкл красиво закусил губу и отвернулся, запивая смех коньяком. Стефания открыто пялилась на юношу: то, что он улыбался - сродни пришествию Христа. Отняв стакан, он продолжал удерживать зубами нижнюю губу, явно похохатывая над скольжением друга. — Пойдем, — а ей нравилась добрая интонация. Может, стоит чаще терять равновесие и шлепаться на пол? Девушке не терпелось увидеть реакцию Либерти. Стефания проходила мимо джентльменов и случайно задевала пиджаки низкими «фонариками» - под двумя облачками контрастно выделялись перчатки. Феликс уже «отжигал» с двумя дамами под рок-н-ролл в соседнем зале: Стеша подглядела и отвлеклась на громкий стук каблуков. Две алмазные вязочки, серебряные кисти плясали под ушами – Пэтти все выбирала тщательно. Стеша волновалась даже когда Майкл привел ее к Либерти. Сенатор задержал взгляд: это казалось подарком, настолько глава штата взвешивал каждый свой жест. Стефания невольно зарделась, когда голубые глаза одобрительно и задумчиво глядели на уложенные локоны. Волосы золотистой гривой обрамляли миловидное лицо, а приветливая улыбка делала его еще приятнее. Королевская прическа Пэтти выигрывала в любой войне. Вот так-то, сенатор. Названная Дженифер пришла в маленьком черном платье, Карлу понравилось. Только он обратил внимание: — У тебя настолько добрые глаза, что черный им никогда не подойдет. — Повзрослеет еще. Подойдет, — приглушенно добавил Майкл, хитро улыбнувшись и пройдя мимо согласившегося сенатора. — Я и так взрослая, — не стерпела. Юноша лишь одарил через плечо неоднозначной улыбкой и отправился за стол. Лениво-собранной походкой, словно мероприятие – лишь фон для важных событий. Сперва они слушали концерт. Честность — часть работы. Поэтому Стефания, задумчиво уткнув щеку в пальцы, поделилась с сенатором мыслью. Искренне: — Эта композиция будто бы про Вас. — Эта? Таким я тебе представляюсь? — Да. Карл медленно повернул голову к оркестру и проникся мелодией еще больше. Мрачное торжество и длинные ноты власти. Скрипки источали тьму, пока смычок резал их струны. — Lux Aeterna. Мэнселл Клинт. Он рассказывал мне, что хотел передать чувство надежды и безграничности этой композицией. — Вы знакомы с автором? — Конечно. Отвлекшись от музыки и Либерти, девушка пыталась прислушаться, о чем говорил полушепотом де Грамон и показывал в телефоне Майклу. И когда двинула голову вперед, чтобы прищуриться, Грей, якобы увлеченный сценой, резко перевел на нее взгляд. Сидел же за пять стульев! Так. Легкомысленно откинуть прядь, и сделать вид, что к туфельке припала пыль – самое то. Но когда Стефания подняла голову, юноша еще пристально наблюдал. Не в тягость ей и себе, но что-то явно думая. Дабы правая рука сенатора не надумал лишнего, Стеша больше не высовывалась. Музыкальная пауза прервалась для «антракта». Стефания слышала, как к сенатору подходили, едва ли не заглядывая в рот, предлагали сотрудничество. Но обеспечивать никого он не собирался, даже француженку – выхватившую его у Стефании. Она деликатно и скучно обрисовала их успехи (явно знакомая, но только Либерти помнил девушку слабо) и просила расширение бизнеса. — Знаете, обогащать штат непросто, — после дежурной шутки серьезно дополнял он, — И сейчас настали трудные времена. При всем своем желании финансовая поддержка Вашего коллектива не предоставляется возможной. Но душой, — он обхватил ладони замершей красавицы, — Я всегда с Вами. — Merci, monsieur Liberté, — по-французски защебетала светская львица, словно ей не отказали, а обещали сумму в два раза больше и уже перевели на счет. — Por favor, — нежнейшим взглядом он провожал ее, после чего возобновил путь в другой зал. — Они и так гребут на казино огромные доходы, — отойдя, тихо дополнял Майкл, — И им хватает наглости просить больше. Весь дух Франции. — Вот именно. Пусть продолжают, уже скоро этими деньгами подавятся, — Стеша отчетливо слышала презрение. — Она сказала, что это благотворительный фонд для поддержки популяции тигров, — ввязалась в диалог, чтобы напомнить о себе. Но о ней и так помнили, — Туда лучше не жертвовать деньги? — Да, потому что поддерживают там далеко не тигров, — покосился через плечо Карлхайнц и внезапно ее лицо озарилось, — Антонин! Какими судьбами? — Карл, ха-хах, — глубокий смех, и Стеша уже понимала, что зарабатывал человек много, — Не делай вид, что мы не договаривались о встрече, как задолжавший мексиканец. Пока мужчины обнимались, Стеша шепнула Майклу, пытаясь понять до конца: — А кого тогда поддерживают? — Это бордель под видом фонда, не обращай внимания, — и он тут же улыбнулся, пожимая руку мужчине с кудрявыми волосами до плеч. Его глаза кажущиеся львиными на миг остановились на спутнице мужчин, отчего ее немножко затрясло. Просто солидный человек, что особенного… — Предлагаю выпить, а потом пройти в игорную зону, — запонки блестели алмазами на бардовом пиджаке. Все звенело о богатстве в крепком высоком мужчине. Блестели даже обширные волны прядей, что говорить о уверенном и тяжелом блеске в глазах. К компании присоединился его друг. Сенатор обменивался пресными статными репликами, от которых утомилась даже Стефания. Майкл молчал, изредка кивая Антонину. Заиграла музыка. — Нууу, Майкл, возьми себе напарницу, — уговаривал мужчина постарше на манер давнего друга. Ухмылка, безнадежный взгляд, едва ли не с закатившимися глазами. — Я не очень люблю такую музыку. — Но этот танец ты знаешь хорошо. — Это правда. — Любую возьми, перед тобой весь цветник казино Вертего! Покажи нам класс. Майкл вздохнул и неохотно повертелся в поиске дамы. Очевидно, что его честь выбрала самый нейтральный вариант. Не-не-не... Он подошел уже к приютившейся официантке. Майкл убрал одну руку за спину и галантно протянул другую. Стефания отела было отказаться, но уловила на себе тяжесть внимания. Карлхайнц Либерти. Ах ты... — Дженифер, это танец Маула мири, он индийский. Предлагаю станцевать. — Хорошо… Это танец без касаний, правильно? — мягко замечено Стефанией. Брать за руку не стала. Лишь поднялась, пройдя мимо и задев одеждой пальцы Майкла. Он убрал кисть, неоднозначно принимая игнорирование: — Верно. Нет бы «правильно» ответить. Стеша перечила мысленно и духовно, но даже внутренний протест не уберегал от страха и напряженности. Майкл вел себя уверенно. Ладони стояли напротив друг друга, сантиметры рвали кожу рук напряжением. Стефания боялась. Взмах рукой как у дирижёра, и Стеша повиновалась. Оборки платья закружились, плечи робко сменяли друг друга. Опасно. Она боялась взглядов Майкла: от проницательности становилось не по себе, словно под ними выжигалась правда. Я не с вами, я чужая, я вру каждый день, я боюсь: таких как я, вы убиваете. Стеша мыслила такими категориями, сознаваясь и благо не вслух. Испытующие и тяжелые от ума глаза Майкл поднимал редко, но это всегда имело вес, который шпионку грозил раздавить. Но все это оказывалось напрасным. Грей - специфичный, но допытываться до Стефании у него мотивов не было. Девушка не знала танца, но действовала медленнее, чтобы понимать движения Майкла и подстроиться. Восточные мотивы погружали в сказку. Шахматный порядок соблюдали окружающие, ступали вперед, вытягивая руки на манер лодочки. Стефания решила рассмотреть чернильное платье гостьи, что алмазиками высвечивалось во мгле. Движения у девушки были очень соблазнительные: бедра водились плавно, кисти изгибались, плыли волнами. Подведенные глаза искушено испепеляли партнера, и Стеша невольно засмотрелась. Внезапно Майкл вывел спираль пальцами, чтобы овладеть вниманием партнерши. Подбородок поднялся и серые глаза с интересом воззрились на ведущего. Мужская рука стала поворачиваться то тыльной стороной ладони, то внутренней. Майкл делал это гипнотически и плавно, кружа девушку за рукой. Стеша сообразила, что нужно как-то шевелиться: руки медленно заскользили по унылым, но очень обаятельным волнам. Обаяние рисковало смениться обольщением, потому что она плавно задевала изгибы тела. — Не поворачивайся. Руки Майкла невесомо и уважительно «представляли» танцующую девушку, пока ноги плавно перемещались по кругу. Опустив ресницы, она стала водить бедрами в такт индийским барабанным стукам, при этом выглядя удивительно сдержанной. Кисть на уровне груди стала вычерчивать спирали, круги. — Так что Блейдел ждет сюрприз... Слова выбились из гула и переговоров кружащих рядом людей. Стеша прислушалась. — Почему у туннеля где-то там, не проще заявиться в дом? — перетекал в тайные интонации голос дамы. — Никто ее вычислить не может, арендует одни места, а она физически живет в других. Майкл щелкнул достаточно звучно, чтобы девушка вела танец уже против часовой стрелки. Девушка мило улыбнулась, а сама шокировано слушала секрет, внезапно раскрытый в танце. На Пэтти готовят покушение? — В четверг поймают и обезглавят. — А это зачем? — Чтоб показать ей подобным. Тяжело держать лицо равнодушным, собеседники удалились в противоположную сторону. Стефания, не задевая пальцем кружила по оси, глядя то на Майкла, то на его вытянутую руку. Он поманил пальцем, подсказывая действие, и Стефания покрутилась на месте и вперед, чтобы остановиться спиной точно рядом с Майклом. Она чувствовала его, но не касалась. Обнаженные плечи холодели от горячих выдохов. Получилось томно взглянуть на Майкла, отчего он даже задержал на ней проницательные зеленые глаза. И тут же обыграл ее в смущении: указательным пальцем обвел линию подбородка, но не тронул, и развернул все тело Стефании к себе. Было тяжело сопротивляться: Грей подчинил одним жестом, даже не тронув! Сильно давила его сильная и выверенная близость рук. Спутница оказалась на удивление удобна и смекалиста, Майклу даже понравилось. Стешу расслабили мотивы, настроение юноши, поэтому она раскрепощенно и гармонично ручками загребала воздух у пуговиц жилета. То влекла, то останавливала. Одобрение светилось в очах: даже словесное выражение восторга теряло краски. Поэтому Грей умно молчал и наслаждался. Сферой обведя ее голову рукой, словно принимая ее решение отвергнуть, он попытал удачи покружить. Завораживая зрителей, Стефания следила, чтобы кружиться аккуратно и эффектно. Кончики пальцев едва задевали поднятые ввысь мужские фаланги: видимость опоры. Затем все движения закольцовывались: возврат к началу. Меж поднятыми ладонями уже тлело спокойствие. Так, они кружили еще мгновения восточной музыки, и завершили на скрещении рук. Изящное сплетение выдержало паузу, поражая тем, что даже в таком положении их руки не касались друг друга. — Это подобие брудершафта или что? — приподняла бровь Стефания. Не хотелось делать танец интимным, имелось желание пошутить. — Это просто потрясающая презентация твоих возможностей, Дженифер, — предприимчиво улыбнулся Майкл. Они недолго смотрели друг другу в глаза. Танец вышел не стыдным, а даже красивым, потому что официантка чутко и медленно двигалась за юношей и подсматривала у здешних танцовщиц легкие движения. — Спасибо. Антонин хлопал, наступая на пляшущие круги на полу. — Браво, — его голубые глаза плотоядно взирали на Стешу и невольно толкнули к Майклу, — Спасибо за удовольствие. Девушка выдавила из себя поклон головы, невинную улыбку, но всю дорогу до игорного зала держалась Грея. Тот, кто ее напрягал, задал вопрос: — Давно я не играл в этих местах… Блек-джек, покер, рулетка? На чем ты хочешь разыграть сию прелесть, Карл? Золотистые ободки столов, наряженные крупье, окруженные публикой. Обилие сосредоточенных или наоборот веселящихся игроков. Веселое треньканье из колонок ободрило Стешу. — Мой выбор пал на карты, едва я их увидел. Ну и, — он насколько мог скромно показал часы, — Странно полагать, что я выберу иное. «Часы — не его прелесть, а моя»: шутливо подумала Стефания. Странно, что они перемахнули этап разыгрывания денег, и сразу перешли к вещам. Кто их поймет? Антонин одарял ее особыми продолжительными взглядами и улыбками. Стефания понимала, что по фальшивому паспорту и макияжу ей дадут 18 лет. Но как донести, что при таком исходе уже ухажеру дадут 8 лет? А донести хотелось. Оставалось «зеркалить» любезность как паинька ради довольства Либерти. — 18 есть? — У меня работают только совершеннолетние, — напомнил Карл, протерев руками угол столешницы, когда они заняли места свободного стола. Гадает, можно ли мне тут сидеть в солидной компании да у фартунного колеса. Ну-ну. — Проблем тогда нет, на первый взгляд 16. Предлагаю сыграть в покер. — Как пожелаешь, Антонин. С нами будет играть Майкл. Крупье деловито и изящно раздал по паре карт. Стефания подглядела у Майкла: туз и шестерка. И что это дало? Ничего. Мужчины осторожно отогнули уголки карт и абсолютно спокойно выдвигали ставки. Без понимания правил, Стеша вдумывалась в противоречие: Майкл каждую раздачу ставил по одной фишке. В то время как сэр выдвигал глыбы. Грей не всерьёз прикладывал кругляш к своим двум, но игроков и дилера устраивало. — У нас сильная ставка, не смейтесь. — Могу поспорить, если сводить к буквальности. Юная леди явно держать в руках кирпич не может. — А должна? — нашлась Стефания. И все посмеялись. Тихо. Крупье по центру клал свои карточки для сравнения игроков. Ставки повышались, выращивая горы фишек. — В воздухе веет непониманием, Карл… С ее стороны, — Антонин мягко ухмыльнулся, — Как бы недоразумения не вышло. — Место Дженифер на кухне, как у любой женщины, это природой заложено, а вот разбираться в характере ставок – это наша прерогатива, джентльмены. Не обременяйте юный разум. — Что? — дерзко поморщилась Стеша, — На кухне? Майкл насмешливо покосился и потасовал две карты в руках. Он приоткрыл рот, поглощая твердый ответ: — Расскажите про ставки, и я пойму, о чем речь. — Все просто, — елейно заключил Антонин, уделяя внимание своим фишкам больше, чем Стефании, — Если проигрывает Карл или Майкл, то ты переходишь в мое свободное часовое владение. Блондинка от ужаса перестала дышать. На неё играют! Я не хочу. Страх больно ущипнул сердце: ее ведь без сожаления продадут чужому незнакомцу, который испугал с первого взгляда. Швырнут на зверское съедение мгновенно. И протестанты ничем уже не помогут. Стефания резко ощутила одиночество, люди вокруг пугали. Их мысли, мотивы. Она совсем не знала Либерти и Грея. Словно себе уже не принадлежала. Существовали только карты, выпивка, цинизм и деньги. Как сговорились: считали это нормой. Наплыв осознания, страха стал настолько силен, что возражение грохотом колокола повисло над столом: — Этого не будет, – и все мужчины уставились на нее. Распылял огонь ещё образ, не допустивший бы этого. Деймон. Стефания мечтала, чтоб он был рядом, и Том, и Пэтти, и Джен. Последняя бы им «снесла крышу». С языка рвался аргумент, что ей лишь 17 - но тормозил: это будет начало конца. Все происходило за две секунды. Из ярости и страха Стефания запулила фишки в крупье. — Я не лот. Не надо на меня играть. Друг Антонина поморщился и повел рукой, отлипшей от карт: — Ты думала тебя пригласили сюда просто так, за милую душу? Похлопать ресницами? — Да, — просто и искренне, — Просто так, — а не «похлопать ресницами». — Дженифер, — игриво пропел Карлхайнц, улыбаясь неудобству, которое она доставляла. — Не переживайте, я люблю строптивых. — Ты еще не выиграл, Антонин, — подмигнул Майкл. — Я не позволю на себя играть. Потому что я человек, — Стефания возмущению не видела предела. Поэтому смело вышла из-за стола, стукнув стулом за собой. В коридоре ее словил за локоть Карл: — Это не совсем запланированная вторая передача концерта. Если ты сейчас уйдешь, я тебя уволю. Стеша гордо вырвала руку и прошла в прихожую. Либерти сурово прищурился, глядя вслед, и чинно ушел. Не станет же бегать за ней. Каблуки топтали ковер. Понятно, что Стеша — кукла, трясущаяся в руках сенатора. И что мнения иметь не должна, только слушаться. Но Стефания при всем участии к действу, пожелала показать, что может дать отпор. Может отказать. Вот только забывала, что она не Патриция Блейдел. И рядом с Либерти даже не имела родного имени. Эмоции побеждали, затмевая «пользу» от всплеска и делали из Стефании самовольную истеричку. Все больше и больше она сердилась, как ее обставили. Разыграть хотели в покер. Сволочи. Она уже достигла пустого холла с красной дорожкой, ведущей сквозь приглушенный свет к выходной двери. — Дженифер. Майкл неожиданно пробежал за ней. И выхватил за локоть. Что за манера у них такая? Не разворачивать грубо за плечо, а джентельменски придерживать рядом с собой. — Я выиграю, уходить нет необходимости. — Откуда такая уверенность? — Он сдулся, — в очевидности моргнул юноша, — я бы не стал играть на тебя, понимая, что проиграю. Сейчас последний раунд, он в отчаянии пытается вернуть свои деньги и делает ставки, которые впоследствии поставят его на колени перед Либерти. Пройдем со мной. — Это дико, — потянула безуспешно руку Стеша. — Я понимаю. Он понимал. Да, она видела в дымчатых глазах. — Тогда зачем размениваться мною как вещью? Он молчал, скептически моргая. Видимо, намекая на очевидность: «такова жизнь». Взбесило снова. И Стеша попыталась резко вырвать локоть из хватки, чтобы наконец гордо уйти восвояси, но Майкл не позволил. Вопреки своей расплывчатой мягкости он настойчиво и резко приблизил девушку к себе. Стеша сперва испугалась за свою целостность, затем смутилась близости. Она чувствовала, как он выдыхал никотиново-древесный воздух, и нотки островатого одеколона. Взгляд, повидавший многое, поменялся на беспринципный и холодный. — Знаешь, как увольняет своих работников Карлхайнц Либерти? — тихо начал Майкл, любуясь всеми оттенками внимания к себе и ее скованности, и даже слегка ухмылялся, — Он не рвет договор руками, не дает двухнедельную отработку, не выплачивает денег за месяц работы. Он предлагает работников своим друзьям, нередко мне. И если за день они не исчезают из Орегона и не дай Бог обладают информацией о Либерти, становятся без вести пропавшими, — Стеша с трудом сглотнула, во все глаза глядя на изменившегося Майкла, — А они остаются в его особняке, представляешь? Разделенные по частям. Боже… Стеша отвернула голову, в красках представляя зверскую картину. — Не надо меня пугать, — голос дрожал, — Я успею пожаловаться в трудовую инспекцию… — Что? — улыбнулся Майкл, — Ах, это да. Если доживешь - конечно, — забота прервалась суровой реальностью, — Но никто не встанет на охрану твоих прав, скорее, лучший исход – посадить тебя на пожизненный срок в тюрьму. Имей в виду, у Либерти нет времени ходить по судам, поэтому тебя просто убьют. Зуб прорезал мякоть губы. На шее словно завязывалась удавка. — Поэтому лучше выполнять свою работу. Стеша развернулась так, что волосы полоснули по пиджаку юноши. — Вот почему Вы со мной танцевали. Чтобы ему подороже продать, да? — Думала, эта Шехерезада для твоего увеселенья? Я тебя презентовал, потому что Антонин придирчив к выбору девушек. Но ты набила приличную цену, если он не отказался от тебя на первом знакомстве. — Я не вещь, мистер Грей! Майкл лишь сочувственно глядел в глаза. — Это отвратительно, — злость выветрилась, оставляя лишь жалость к себе. Только у Стефании она и была. — Так ты сыграешь? Теперь? – Майкл вежливо приподнял брови, словно не озвучивал ранее ужасные вещи. И Стеша вспомнила, зачем вообще окружала себя такими людьми. Очнулась от эмоциональности. Неплохо бы и спокойствие Майкла перенять. Мысли судорожно засуетились: отреагировала все же грамотно, как обычная оскорбленная девушка. Про протестантство им ни за что не узнать. А вот если теперь шагнет за порог - конец. И что ее так накрыло самолюбием? Стеша досадовала, но по большей части принимала свое достоинство. Главное, сейчас не ошибиться. — Теперь, — его взгляд упал на полненькие губы, но лишь на миг, — да. Но играть будете Вы? — Разумеется. — А если проиграете? — Я прострелю ему башку. Звучит до ненадежного пафосно. — В мирное время без преступности? Майкл мягко отвел взгляд и вернул его обратно. Железо уверенности и без того накаленное, передавалось Стефании. И как он так смотрел, что ему хотелось доверить жизнь? — Думай. Шаг назад и взмах ладонью. — Дверь там, но не вздумай возвращаться на работу, Карл не простит тебе этого. По этой же причине тебе лучше вернуться в Колорадо. Выбирай. Очевидный выбор сопроводился его довольной улыбкой, и Майкл сложил локоть так, чтобы Стефания могла вложить в него руку. А вот это уже слишком! Стеша сделала вид, что не обратила внимания на галантный жест и прошла смелым шагом обратно в казино. Именно потому она восседала на кресле красивым дополнением расчётливого юноши и наблюдала за победой. Либерти продолжил беседу как ни в чем ни бывало: — У нас через три недели забег с мексиканцами. Приглашаем сорвать куш. — Ох, ну мы подумаем, Карл, — беззаботно вещал Антонин, переставляя фишки, — Гарантии обозримы или эфирны, как осознание ситуации этой юной леди? – Стефания простодушно глядела на руки Майкла, игнорируя чужую речь и смех. — Обозримы. У нас бежит подающий надежды юный талант Альфард Керн, он достоин. Я ручаюсь за него. Антонин зрительно взвесил краткое обещание, судя по всему, весило оно тонну. — Там настолько большой куш? — Огромный, — тихо и предприимчиво сенатор взглядывал над придавливающим губу пальцем, по-деловому качая ногой под столом. — Мы в деле, — быстро согласился улыбчивый донжуан и выбрал карты. Майкл выиграл первую игру. Последнюю, вторую — нет. Вскрылись карты. И Антонин с грустнейшим выражением лица разложил самую редкую комбинацию: от десятки до туза. Флеш-рояль – подарок даже среди опытных игроков, ценный для них и ужасный для Стефании. — Вы сказали, что выиграете, — шепнула Стеша. — Я не сказал, что во второй раз тоже. Слух не воспринимал пресные переговоры, расчет. — …Вы выиграли её, а мы проиграли, — посмеялся Майкл, — Ну бывает. Досадно выдохнув, он взял за подбородок окоченевшую девушку. Обещал победить... — Веди себя спокойно, — ей, — Ну забирайте, — приветливо улыбнулся он расслабленному Антонину. Майкл видел, как испуганно на него воззрились серые глаза. Молящие. И изничтожал надежду прохладой. — Я верну ее Вам, — пообещал Антонин, остро взглядывая на соперников, — тут гостевые комнаты есть, думаю, нам понадобится час. — Да, разумеется, — Грей мягко вытягивал Стешу из-за стола. Её ведь могли убить. Вполне. А вернуть в качестве трупа. Ладонь панически останавливала руки Майкла. И внезапно он потянулся внутрь своего пиджака, Стеша ожидала удара… Под лацканом скользнуло что-то черное. Резь выстрела оглушила слух. Стеша подпрыгнула. Антонин отлетел головой, дернул рукой и словно уснул на стуле. Гул от выстрела эхом отрезвил Стефанию. А другому игроку Грей попал прямо в глаз. Проклятое казино! Стефания ненавистно швырнула фишки в сенатора. Крупье могильно глядел в центр стола, пальцевым замком у ремня заявляя о покладистости. И даже... Подготовленности? Но от этого действа даже у него глаза на лоб полезли. Наблюдатели сзади шокировано глядели то на трупы, то на оправляющегося от неуважения Либерти. Все оттенки омерзения мелькали на утонченном лице. Стеша прилипчиво уставлялась на текущую кровь. Здесь, рядом. На выскочивший блестящий белок, висящий на жиле. Антонин безжизненно пялился в потолок, с жуткой неотрывностью встречая смерть. Согнулась от рвотного рефлекса. Чтобы не стошнило – надо убежать. С самоконтроля сорвало клапан. — Ненормальные. Стефания сильно толкнула Майкла в плечо, жестко выплескивая нервы. Да чтоб он свалился на Либерти! Лжец. Юноша аж притих, опасно покосившись на девушку. Стефания удрала в проклятую гостевую. Все равно же бы тут сидела. Закрылась на замок, села в кресло. Ждала. Она сжала подушку, дыша холодом на стоящие дыбом волоски на руках. Ждала. Когда дверь подергали, не открыла. Ждала. В последний миг спряталась за кресло. Замок прострелили - он вылетел - и хлопнули дверью. — Так, выходи, — это Майкл. Руки трясло как в горячке, тогда пальцы сжали запястья. Стеша скованно вслушивалась в шаги, бессмысленно снующие по комнате. Каким-то чудом тень уберегала. Мужской вздох, шаги вдаль и дверь стукнулась. Тогда Стеша выглянула из-за кресла. В углу показалась макушка и иcпуганная пара глаз. И они расширились еще больше, когда никуда не ушедший Майкл скептически поднял бровь. — Тебя обхитрить как пальцем о палец ударить. Садись. Стеша скользнула, стараясь стать невидимой, и села в кресло, обхватив подушку как щит. Замерла. Червячок холода кусал, потому что по гостиной юноша шел молча и быстро. Слишком угрожающе… Легким шагом он миновал расстояние и вцепился в подбородок, приподнимая. — Спокойно, — на запуганное опережение пошла она. — Ты, значит, настолько ничтожная? Бешеное лукавство и серьезность мерцали в его глазах. — Что? — в ее глазах плескались целые моря, о суше можно не мечтать, — Да м-мне страшно, страшно, — заикаясь объяснялась Стеша, после чего крепче обняла подушку, начав нервно раскачиваться. Золотая пряжка ремня, безупречно выглаженные брюки, тусклый блеск ботинок. Майкл резко вырвал подушку и с размаху швырнул от кресла. Девушка ахнула, но вместо того, чтоб посмотреть место приземления, сжалась. Он всего лишь переменил положение руки на колене, чтобы быть ниже к Стефании, а рука уже дернулась. Ладонь предстала перед взором Майкла во всей красе: дрожащая, с тонкими фалангами. Внутренности сжались, потому что ждали удара по телу. — Перед тобой была поставлена задача: вести себя спокойно. Кажется, я так говорил, да? — обманчиво тихо и мягко вещал Майкл. Он медлительно облокотился на ручки кресла: с серого жилета свесилась цепочечная дуга, успокоительно звякнув над ногами Стеши. Игнорировал ладонь. — Я старалась, Вы просто жестокие... — Зато ты оказалась редкостной истеричкой, от которой нет толку, — рука показала в сторону, — Ну разве что пол вымывать. Серая трусливая мышь, — размеренно цедил юноша, прекрасно понимая, как западают в уязвимое сердце слова, — Что внешне, что внутренне. — Почему Вы так говорите? — оскорбленная, бедная Стефания закрыла веки руками, — Не имеете права… — Господи, ему даже в лицо страшно поглядеть. — Потому что давно искал повод, чтобы сообщить всеобщее мнение о тебе. Внимательно наблюдая, Майкл услышал всхлип и с силой хлопнул по дубовому подлокотнику. Стеша подскочила от грохота, уткнувшись руками в сидушку. — Какого черта ты швырнула в Либерти проклятые фишки? — Извините! — Нет. Дальше, — спокойной патокой Майкл переключался на другой вопрос, — Почему ты. Так. Не сдержанно. Заорала? Ты должна была сидеть спокойно и тихо. Стефанию с каждым словом придавливало. Она не сомневалась, что на лице мешанина блеска и потеков туши, но плевать. — Ну закричала, — жалобно начала Стеша, не в силах остановить слезы в голосе, — От этого никому плохо не стало... И никого не спасло. — Да, особенно тебя, потому что как приносимая жертва по регламенту ты должна молчать в тряпочку. А так, теперь все в зале думают, что у Либерти мягкий нрав, если позволяет подчиненным так вольно себя вести. Протестантка молчала. Дороже обойдется самозащита. Покой гладил нервы, пока по ним не звякнула память. Картинки отброшенной головы и стекленеющих глаз так явственно вспряли в сознании, что девушка скорчилась, приложив ладонь к виску. — Что опять? Ноющие нотки раздались из раствора губ. — Нельзя убивать, да еще так... — задыхаясь от слез, добавила, — Жестоко, — разрыдалась. — Это еще мягкая расправа, — возразил Майкл в паузе ее рыданий, — без пыток. Ты же не знаешь еще, да? Пальцы подхватили подбородок, поднимая его наверх. Такой Грей пугал сильнее, чем вооруженный пистолетом. Безвольным кроликом Стеша позволяла себя трогать, потому что боялась шелохнуться. Хоть как-то встревожить настрой Майкла, потому что он подозрительно спокойно балансировал на бездействии. — Я не понимаю... — Пытки - частый инструмент общения на данных вечерах. Но сегодня Либерти экономил свое время, и решил вопрос легко. Быстрой смертью отделались, здорово, Дженифер? Не здорово... — А ведь можно и тебя попытать... — Пожалуйста, нет, — внезапно взмолилась Стеша. Он молча улыбнулся, наслаждаясь живительным эффектом. Страх бурлил, светился, тлел в дымке серых глаз: Стефания их не сводила. И обхватила рукой его запястье. — Почему «нет»? — У меня мама дома ждет. Она болеет, я у нее одна. — Пытать еще не лишать жизни, — безжалостно и убежденно молвил Майкл, — Так почему? — Я не смогу работать нормально, — надавила на запястье и стала выдергивать подбородок Стеша. Получилось. Юноша выровнялся, но с целью вынуть телефон из жилета. — Ты работаешь, как выяснилось, посредственно, а боль активизирует работу, — телефон крутанулся в руке, являя хозяину контакт приятеля на экране, — Я предлагаю позвонить Киллиану. — Нет! — Да почему? — Потому что Вы пожалеете, — на немое удивление – ответ, — Да, я одна из сотен официанток в его подчинении. Но выбрал мистер Либерти меня, и я, действительно, хорошо работаю. Я никогда не видела, как умирают люди. Если бы Вы мне сказали, предупредили, я бы отлично справилась и с этой ситуацией. Правда. Коллега Либерти верил. — Учись себя вести сдержанно, если не хочешь испортить репутацию нашего сенатора, либо сразу же вали с работы, если не выдерживаешь. Жестокое окончание, надменный взгляд. Но он, черт возьми, верил. — Это просто н-ненормально, — клохтала Стефания, подбираясь на кресле, поправляя платье. — Что именно? — Он бы приставал ко мне! — Ооо, дорогая, и не только, — поправляя цепочку на жилетке, молвил Майкл, — Ты играешь не с подростками, а со взрослыми мужчинами. Добавь к этому их обеспеченность и богатую фантазию ввиду безнаказанности. Нравится? — Нет, прошу только... больше не играйте на меня никогда. Грей не ответил. — Я бы не пошла с ним. — Ты бы пошла с ним, — приняв как будто за оскорбление этот ультиматум, Майкл вспрял, — Еще как пошла. Не будь он конкурентом Либерти, тебя бы туда силками потащили. А точнее, сюда. — Вы люди или дикари? Стеша заткнулась сразу, когда юноша, не сводя с нее глаз, медленно прислонил ладони к своим коленям, тем самым, нагнулся. — Милая, ты на кого работаешь? Серые радужки дрожали, не выдерживая давление зеленых. Стеше дышалось тяжело, вот оно, о чем говорила Пэтти. Не смогла уберечь. Стефания покосилась вбок и пробормотала, желая, чтобы Майкл на нее так не смотрел. — На сенатора Карлха.... — На сенатора, — твердо, уничтожающе вторил Майкл. От тихих нот хотелось плакать, лучше б он орал, — На уважаемого политика, бизнесмена и правителя, известного в очень широких кругах. Ты и близко не стоишь с этим человеком, его приглашение сюда - большая честь, которую ты заслужила за каких-то четыре месяца, — он прав, он прав, — и все, что ты сегодня сделала вместо гребанного уважения - возразила, ослушалась и кинула в его лицо фишки. — Я извинюсь, мистер Грей. Грей закатил глаза, пока Стефания подбирала извинения. Весомые. — И Вы извините, что толкнула Вас. — Я не извиню. Майкл с силой нажал на ключицы и воткнул Стефанию в диван. Та изумленно уставилась: его касания представлялись мягкими. А тут ни черта! Даже ожидаемыми не являлись. — Я всегда возвращаю, — чуть улыбнулся он, приуменьшив удар. Он, однозначно, мог ударить сильнее и жестче - воздержался. И потом Майкл нежно коснулся носа девушки, призывая самой поднять подбородок. Стеша удивлялась новому повороту в его настроении: — Первую половину вечера ты хорошо держалась. Трупы и кровь видеть будешь часто. За казино не переживай, тебя сюда вряд ли еще раз пригласят. Он говорил так, будто они сто лет знакомы и связаны дружбой, где старше и мудрее он. Зеленые радужки плавно водились слева-направо, обратно и отливали теплом, рассудительностью. Как… у наставника? — Когда будешь извиняться, делай это максимально искренне и замолкай, когда начнет говорить Карлхайнц. И вообще, болтай поменьше. Работай над тем, чтобы вовремя молчать, — и спустя долгую паузу рассматривания юного лица, Майкл саркастично осклабился, — Умница. Стефания, отходя от игры «злого-доброго» телохранителя, следила, как Грей уходил. Дождик серебра в ушах, заколка банта, плотный зажим серебристых колец – все чувствовалось тяжелым и осязаемым. И все же от перемены в настроении Майкла стало легче и ей. Грей деловито обернулся. — Веришь в Бога? Кивнула, осторожным взглядом провожая юношу до двери. Он снисходительно улыбнулся, словно Стефания дала ответ на давно волнующий вопрос и подтвердила догадку. — Тогда помолись ему, чтобы Карлхайнц не уволил тебя. Или чего лучше, не грохнул, — простодушный кивок, бодренький тон. Вышел.

***

Карлхайнц Либерти демонстративно игнорировал девушку, пока она на выходе из казино не решилась построить глазки и искренне задобрить сенатора. — Извините... Он жестко оборвал. Шаг назад в прогрессе, доверии и уважении. Стеша пожалела об истеричной реакции сто раз. Острота фраз тесаками полосовала самолюбие девушки, но снесла она гордо. Пусть отчитывает, главное, чтоб не уволил. — Надеюсь, нас никто не слышал. И больше никому ни слова о гибели наших неприятелей, — закончил он, приятно улыбнувшись уходящей француженке. Стефания тихо пошла к дверям, взяв клатч. — Дженифер, а я... не понимаю твоей реакции. — Я Вас слышу. — Я не люблю предателей, — мягко пригрозил без угрозы сенатор, — Болтливых тем более. — Мне некому рассказывать, я же недавно в штате, — развела руками. Нет ничего надежнее людей, связанных общей тайной. — Полиция любого района моя. Прокуратура моя. И ФБР мое. Подумал, что следует донести это до твоего понимания, — повел рукой Карлхайнц, зажимая в локте свое пальто. — Я понимаю. Я не собираюсь Вас подставлять или препятствовать, — искусственный голос (в сознании Стеши). Девушка выдержала проверяющий взгляд и кивнула в знак прощания, на ватных ногах покидая уже вправду кровавое поместье со звездной вывеской «Казино».

***

Вечером с протестантами. — Так тебе удалось?.. Как? — Я умею быть убедительной, — лениво и эффектно Патриция прошла к графину, — Просто договорились, что приют не тронут. Он за мое присутствие рядом, кажется, даже деньги готов платить, а тут подпись на бумажке. Пустяки. Стефания во все глаза смотрела, как вода булькает в стакане, наполняя его. — Этот договор последнее, что я подписывала, — выдавила Пэтти, но не стала пить, а набрала воды в рот и с отвращением выплюнула в раковину, — Я ничего у него не попрошу. Никогда в жизни. — Да нам и не надо. Сам предложит, — умудренно выглянула из армейского журнала Джен. Фантик засветился, зашуршал. Пэтти подсластила диалог и бросила обертку в мусорку, уцепившись взглядом за разорванный в клочья конверт. Она вернулась живой, что может быть радостнее? Когда Стефания сообщила новость про покушение, Блейдел махнула рукой, как ни в чем ни бывало, и даже хитренько улыбнулась. — Это нувориши, они волей случая попали на скачки, где мы их слегка подорвали, помнишь? Пусть планируют, лучше нас уже не придумают засады. Деймон решил их устранить прямо у туннеля. — Ты знала о покушении? — Да, это мелочи. Не переживай за меня, Стеш. Белого света им не видать. — А кто рассказал тебе? — Джими, — ааа… — он близко общался с ними и все выведал два дня назад. — А если его найдут и отомстят за это? Том скучающе мотал ногой, опираясь щекой на палец. И хладнокровно сообщил: — Мы решили избавиться от всей компании, а не двух зачинщиков, чтобы никто не тронул нашего шпиона. Тогда Стефания расслабилась. Нашла музыку и стала в шутку показывать Деймону, как танцевала в казино. Партнером уже был он. Но от грации и выдержанности Майкла в Деймоне было ровно... Ничего. Предплечья словно пустышки. Стеша меняла стороны руки, из раза в раз сверкая ладонью, пока мужчина крутил своей, обходя ее и наслаждаясь процессом. Наконец Деймон не выдержал и закружил ее в руках над полом с издевательским «бэ-э-эм». Стефания закатила глаза, засмеялась и еле выбралась. — Не танцор ты, Деймон, мы не так танцевали. — Ой, тогда это тупой танец. Какой смысл? — поморщился он, выразительно взмахивая рукой. Стеша смешливо наблюдала за его мимикой, — Не трогать и не касаться друг друга. Зачем тогда танцевать вообще? А затем с полуоборота подошел к Стеше вновь, надавив на ее выставленные ладони как бык. Оба посмеивались: Деймон пробовал девушку на прочность. Затевалась борьба. — Маула мири этим и волшебна, что в ней если есть любовь, надо показывать терпение, трепет. Когда даже коснуться любимого не можешь. — Брееед... — Ты когда с телохранителем сенатора танцевала, тоже о любви думала? —Том поднял свои спокойные жгучие глаза, а Стефания думала: какая же любовь, когда я не с тобой танцевала. Представляя, как у нее дрожали бы руки, проводили электричество до всех позвонков, как бы испытывала желание его коснуться... Стеша ответила: — Я думала только о том, чтобы скорее Пэтти рассказать о подготовке покушения, — экономя внимание, заканчивала играться с руками брюнета. — Странно, что их планирует не сам сенатор, — заметил Деймон. — У меня полно неприятелей, а он управляет далеко не всеми. Да и к тому же, они лелеют надежду его обрадовать моей головой. Но он так хочет сделать все сам, что полетят их головы, если с моей упадет волосок. — Да он влюблен тебя, — с ухмылкой на расстоянии примостился брюнет. Он уважительно поглядывал на кудрявую шатенку, и принимал ее умудренную хитрецу из-под ресниц: — Он собственник и любить не умеет никого. Но то, что он испытывает, надо использовать, верно? — она достала кипу бумаг из сумки и вздохнула, — А мне надо дописывать программы выступлений в церкви. Лидер протестантов начинала просвещение с самых светлых мест и умов. И менее публикуемых. — А почему ты не выступишь на телевидении? Почему начинаешь с очных встреч в каких-то странных местах, ну... Непопулярных? — подступилась Стефания. — Умами надо овладевать постепенно. — Ммм... Хорошая тактика. Терпеливая и надежная. — Это тактика Карлхайнца Либерти, — хитро улыбнулась Пэтти. — Ну попляшите вы еще, а то мне скучно на досуге вечера, — промямлила Джен. Ей прилетело подушкой в голову, бодря ту, затем Деймону пришлось кругами носиться по комнате от резвой шатенки. Стефания под «шумок» любовалась Томом и теплом его ноги: сидели рядом, будто незнакомцы. Юноша обходительно останавливал на ней большие темные глаза. Но насладиться переглядками не дали громкие друзья: весельем снова заразили Стешу. Она и Деймон уже баловались, вытанцовывая из себя адекватность. Потом партнерша вспомнила, что устала. — Я умираю от любви, — слишком спокойно бросил Деймон шутку и отпустил руки, — Что за глупая песня… — Стеша лениво похлопала мужчину по плечу, ткнулась головой и плюхнулась на диван. Вскоре все ушли, тоскливее было видеть уход Тома. Посасывая через трубочку малиновый лёд, Пэтти дописывала слова в речь и слушала Стефанию. — Я вчера тебя видела в особняке, представляешь, — она не заметила, как Блейдел поперхнулась. Так, «вчера» - не «сегодня», — А потом Тати – там... особа одна, повернулась и я удивилась. Кудри как у тебя, — загибала пальцы, — Макияж как у тебя, она даже линзы вставила в голубые глаза, чтоб они были карими, — Стеша хихикнула, — у нее выпали там вставки… — Я поняла. — Ну она вернула в грудь и пошла за стол к Либерти, а он один сидел. И так долго на нее смотрел, — изумилась Стеша, — а потом расхохотался. Она, видимо, пошутила что-то интеллектуальное и села к нему. — Интеллектуальное? — запахло поджаренными грибами и укропом. Патриция ушла в кухню, — А, его такое прельщает? — Ну да, по крайней мере, когда Феликс шутит, он никак не реагирует. — Ого, это главное достижение ума, — скепсис не помешал разложить на круглые тарелки жаркое, — Думаю, он всего лишь смеялся над ее преображением. Такое больше в его характере. — Ооо… согласна. Вот ты всё сразу понимаешь! Патриция посмеялась, устраивая ужин в гостиной. — И что было потом? — Я не могла долго наблюдать, но смотрел он неприязненно на Тати. Я научилась различать это, даже когда он улыбается. — Отверг или пригласил на деловые переговоры в кабинет? – последние слова, заетые вилкой с грибами, двузначно намекнули на желание посплетничать. — Отверг. И Пэтти хмыкнула, прикрывая рот пальцами. Смеялась, качала головой. Это тешило самолюбие, безусловно. Как он слепо любил и не допускал даже интрижки. — Какой-то он… — карь задумчиво обвела потолок, — не мужчина. — Вообще… там такие красотки ходят! — Ты про коллег сенатора? Комната наполнилась звонким и иным - размеренным смехом, отдаленно напоминающим смех Либерти.

***

На следующий день Стефания не смогла проникнуть в кабинет сенатора обычным способом. Винченсон держал ключи подле себя, зацепив кольцо к ремню и накрыв связку передником. Картошку и морковку Стеше бы теперь не дали – поэтому она обслуживала гостей в большом зале. Там выступали балерины, играла классическая музыка. Винсент наслаждался организацией мероприятия, деликатно облизывая ложку от десерта. Безупречно выглядя, не позволял ходить пред собой официантам: взмахом руки остановил Стешу. Все его внимание поглощало культурная постановка. Девушка понятливо кивнула и осторожно заменила его тарелку на чистую, подойдя сбоку. В зале находились бизнесмены города, помощники шерифа, видные люди. И самое главное – Карлхайнц Либерти. Значит, кабинет пустовал, ждал шпионку. Стефания кружила меж столами, забирая блюда, отдавая новые, принимая просьбы. Но думала она совершенно об ином. В итоге резко пришла идея, достойная мгновенного воплощения. Абсолютно спонтанно Стефания ушла из зала (мало ли за новым блюдом) и выбежала из особняка. Никто не видел, даже Кристофер увлекся просмотром бесплатного балета. Заметила, что балкон Либерти приоткрыт. Ветер колыхал молочные занавески, освежая помещение. Стеша прокралась в кухню, чтобы достать документы из своей сумки и с непринужденным видом унесла их оттуда. Вопросов не возникло: повара шинковали продукты, жарили мясо на шипящем масле. Стефания призраком юркнула в проход. Рядом с комнатой сенатора находилась другая, похожая на гостевую. Но в ней никого никогда не было. При этом горничные приводили в порядок постель, зеркальный шкаф, мыли там полы. Стефании казалось, что здесь жила раньше какая-то женщина. И самое примечательное: эта комната никогда не закрывалась на ключ. Поэтому Стеша беспрепятственно промчалась по комнате, отворила окно и перешагнула порог. Благо, выступ в стене вел к балкону сенатора. Волосы щекотали шею, плечи, и Стеша завязала их в хвост. Девушка бесстрашно ступила на выступ, лицом к штукатурке. Свежий воздух, теплое Солнце, затененное зданием, манили на природу, но Стефания вынужденно пробиралась туда, где была вчера. Она перекинула ногу через перила и заскочила внутрь. Память подбросила цифры для сейфа. Стеша подумала, что забыла бумажку в сумке, и счастливо ввела пароль. Чистые листы вернула в упаковку, а контракт, досье и прочие документы сложила в сейф. Первозданный вид. Отлично. Девушка еще раз проверила комнату, протерла как вчера ручку сейфа и перелезла по выступу в соседнюю спальню. На бегу она распустила волосы, вспоминая, как должна выглядеть для гостей, отряхнула юбку от известки и очень скоро вернулась к работе. Дело сделано. Быстро и незаметно.

***

Балет окончился, но стало напряженно. Либерти демонстративно не замечал ту, что вчера его подвела, но спустя пару часов позвал к себе через Кристофера. Оставила улики? Бледнее художественного полотна Стефания шла за наглым парнем. Заметив в мелькнувшем овале зеркала лицо, пощипала щеки. Успокоиться. Наигранно бодро и легко зайдя, Стефания села перед своим трудовым договором. Либерти предложил перечитать условия, напечатанные мелким шрифтом. Итак, она «обязана посещать мероприятия и выполнять на них все, что прикажет сенатор». Мужчина участливо спросил, встав рядышком: — Так разрываем договор? Как же стало легко! Он из-за вчерашнего бесится… Стефания изобразила взгляд несчастной девы и помолчав, призналась: — Не надо. Все... нормально. Я работаю здесь ради денег, мистер Либерти, Вы знаете о моей сит... Он дернул ее пальцами за подбородок, хладно протыкая нутро Стеши: — Так работай ради своих денег. Резкость брякнула и по нервам - она вздрогнула. Тиски небольно, но твердо сжали нижнюю челюсть. Пауза. Неожиданный физический контакт сбил с толку обманщицу. Затем Карлхайнц отошел, продолжительно глядя на девушку. — Извините, — запуганно обронила Стефания. Мужчина, как ни в чем ни бывало, поправил пиджак и беззаботно уселся в своей кресло. Довольный результатом, стал водить ручкой по бумаге. — Ты свободна, Дженифер. — До встречи. Пространное прощание и Стеша пулей покинула кабинет. Какие мы нервные. Еще лицо теперь мыть. И облегчение сотрясало радость – её не уволили, и более того, Карлхайнц не заметил ее присутствие в кабинете.

***

Феликс надел новый блистающий каменьями костюм: пиджак, брюки, бабочка – шоумен! И «невзначай» он крутился вокруг гостей, задавал липкие вопросы, склонялся. Потом довольный изучающими одобрительными взглядами следовал дальше, приставал к остальным. Чтобы самого свет алмазов не слепил, напялил черные очки. В один миг Феликс поравнялся с дамами, расстегнув пиджак. — Ну как Вам?! — с маниакальностью эксгибициониста покрутил торсом он и купался в комплиментах. Улыбка давила щеки, Вольрадо сиял. Покрутился у женщин как у зеркала, чтоб обзавидовались и шатко-стервозной походкой, отгибая руку назад, а вторую держа у головы, прошел к бару. — Дженка! — весело орнул Феликс, как всегда, никого не стесняясь, — А налей-ка мне лимонада! — Сейчас, — бодренько ответила она и понесла графин. Пальцы машинально поставили рядом стакан и в графине зазвенели ледяные кубики. Сам он затрясся, и Стеша с усилием воли протянула твердую руку, чтобы налить Феликсу чертов лимонад. — Джени, а что у тебя вчера за документики были в руках? Прятала, не давала посмотреть… — после беззаботного обращения мужчина выпил лимонад в один заход. Стефания ощущала, что Феликс хитрый по-животному, по-лисьему. Мягко стелет — больно падать, несмотря на все его шуточки, улыбки и певучий голос. Нельзя дать ему докопаться до истины: даже носом в эту землю ткнуть. — Я Вас стесняюсь, честно сказать, Феликс, поэтому мне Вам все неловко показывать, — обольщающе и мило осклабилась девушка. — Ну ты мне еще ничего не показала такого, что могло бы быть неловким, — осмысленно тараторил он, продолжив собирать из брошенных карт башню, — Это всего лишь бумажки. Тут видишь, ситуация какая.. — он аккуратно подобрался, удостоив девушку пристальным вниманием, — Вокруг сенатора водятся протестанты, и даже недавно, на кухне, уже избавились от одного, — Стеша понадеялась, что ее фальшивая маска скрыла подурневшее состояние от слова «избавились», — Мы очень внимательны должны быть к любым мелочам... — Я понимаю. Это были документы на оплату маминого лечения, — прервала девушка, проявляя полное понимание ситуации, — Но, к сожалению, мистер Либерти вчера был занят, и я не успела их у него подписать. Думаю, будет здорово, если маме будет быстрее приходить часть моей зарплаты. Из-за графика я мало ее вижу… А так хоть будет гарантия, что все дойдет. Мне немного неловко говорить про эту часть жизни, вот. Пожатие плеч и глубокая серая тоска в глазах, неподкупная: как и мягкость во взгляде Феликса. — Сочувствую. Но сегодня ты их подпиши, — задорно ткнул в нее пальцем и распорядился Феликс, — Мамино здоровье важно. По правилам бизнес-выживания сегодня к начальству лучше не соваться. — Вы правы, спасибо, — выдавив печальную улыбку, Стеша взяла графин и кивнула на прощание. Пронесло. И едва он развернулся, как тихонечко проходящий поодаль Риз замер и мученически закрыл глаза. — Риз, мать твою, любимый публикой и мною белобрысик! — Можно я просто пройду? – бурчал и медленно отходил от Феликса, трусливо косясь на оживленного друга. — В смысле? – задорно выпятил глаза шатен, — А че с лицом-то? — и стервозно зашагал за ускорившим ход Ризом. Как прилипала. — Да твой наряд глаза слепит, — Феликс совсем не обижался на пессимистичную манеру друга, — Очки все же нужнее мне, дай. Они помахались и Риз победоносно водрузил затемнения на переносицу. Друзья ушли из зала, и Стефания облегченно выдохнула. — Кофе… а хотя, нет, зеленый чай. Следя за странностями чужих, Стеша не заметила подошедшего Грея. — Как самочувствие? — Лучше вчерашнего, — девушка не замечала, как симпатично выглядела при своей любезности. Она расценила его выбор и мягкое поведение как сглаженные иглы. Поэтому начала подкусывать сама: — Наверное, что было вчера – незаконно. — Наверное, — он положил подбородок на руки, выпятив подбородок. — Неужели никто из игроков еще не пожаловался на вчерашние выстрелы? — Нет, они привыкли. Стефания искренне не понимала, что Майкл такой спокойный как удав. Кипяток лился в прозрачную чашку. — А Судная ночь тогда для чего? — бросила ухмылку. — Судная ночь помогает, просто иногда надо предпринимать ранние меры. О которых ты не знаешь, не слышишь и не видишь. Блондинка осторожно покивала. — Интересно, а все так заранее заботятся о себе перед Судной ночью или только Вы? Майкл промолчал, внимательно рассматривая лицо Стефании. Она ощутила, что сказала, что-то не то. Розовый зефир лег к чашке. — Просто по-человечески жаль людей, даже которых не знаешь. А когда погибают массово – это как-то… не по себе от этого. Пахнуло инфантильностью. Грей почесал нос, беря другой рукой поданное блюдце. — В Колорадо это происходит ежедневно. Там каждый день – Судный, только почему-то об этом молчат. — Не знаю. Но играть вне Судной ночи на людей незаконно, что там, что здесь, только тут во время Ночи снимается запрет. — А что, в Колорадо так много проходило Судных ночей, чтобы ты узнала, что на людей можно играть? — проницательно нахмурился он, вводя ту в тупик. И Стеша тут же нашлась: — У нас ни Судной ночи, ни казино, жители в Колорадо нормальные. Потому что на людей не играют. — За всех колорадцев отвечаешь? — недоверчиво и обезоруживающе ухмыльнулся Майкл, — Кем же ты там была, если всё про всех знаешь? — Не знаю, я выросла в спокойствии и мире, преступления по новостям звучали, но как-то фоном. И все было хорошо. — Да, наверное, именно поэтому Колорадо занимает почетное второе место по преступности в Америке. — А Орегон на каком? — На последнем, Дженифер. Стеша фыркнула. Несдержанно. Черт. Просто вспомнила реальный отчет по преступности, спрятанный в сейфе. — Это не шутка, это факт. — Да нет, я просто подумала, в чем смысл Судной ночи, если неприятелей можно убирать в обычные дни? — Так убирают далеко не все и по делу. А нападения шерифа Джонса на девушек – тоже по делу? — Клетки живого организма отмирают и рождаются новые. Без старых клеток он становится сильнее. И ты понимаешь эту чертову аллегорию, — пафосно бросил Майкл. — Я поддерживаю Судную ночь, — на всякий сообщила Стеша, — Просто вчера все… было тяжело вынести. — Привыкнешь, — взмах рукой с зажатой меж пальцами сигарой, — Так, ну в любом случае, понравилось быть в казино до игры? — Да, — радуясь отходу от темы, Стеша живо добавила, — До того момента, как Вы сказали, что мое место на кухне. — А что такое? — смутился Майкл либо сделал вид, что смутился, — А, надо было добавить, что еще у бара. Но прости, я думаю, им уже это неважно знать. Пока Майкл ёрничал, Стефания вставила вопрос, заданный вчера Пэтти: — Почему вы их устранили? — Они конкуренты в бизнесе нашего приятеля Риза и ходил слух, что Антонин планировал избавиться от Карлхайнца, дабы занять место сенатора. — А почему в казино на людях? Разве не страшно, что кто-то пожалуется? Поднимет шум? — Не поднимет, — уверенно выбросил сигарету в пепельницу, перегнувшись через бар, — И если умирать, то в красоте. В этом наш сенатор преуспел: он всегда дает возможность человеку насладиться жизнью перед уходом. Хотя я тоже считаю, что достаточно выстрела в подворотне. — Вы не правы. — А кто по-настоящему прав? Светлый взгляд прорезала проницательность, и под ним Стеша застывала. Майкл смотрел долго, терпеливо ждал ответа. Какие мысли скрывались за стеклами одухотворенного, флегматичного взора? Девушка понимала, что они есть, и направлены на нее, но распознать не могла. Телепатия — не ее конек. — Сенатор прав, — покорность шилась ковром не только пред ногами Либерти, но и, конечно, в умах его коллег. — Сенатор? — как-то странно улыбчиво повторил Майкл, словно дал ей подумать еще раз. — Вы думаете, он не прав? — и тут Стеша позволила себе накидку из недоверчивых нападок. Еще добавила надменности, чтоб надавить на юношу. — Как быстра влиятельность главы нашего штата. Дивлюсь, — спокойно рассуждал Майкл, — Мне понадобилось энное количество лет, чтобы понять, что он прав. А тебе каких-то... Четыре месяца? — С половиной. — А как же! — согласился Грей, — Все-таки правильно говорят, что девушки становятся умными быстрее, чем парни. — А Вы опять стереотипами мыслите, — дерзанула Стеша, беря поднос, — Девушки умными не становятся, а рождаются. — Да. До чего дошел прогресс, можно только подивиться, — по интонациям - не придраться, но Стеша буквально чувствовала, что её только что профессионально пожурили. — Быть сексистом не очень хорошо, чтоб Вы знали. — Когда я предстал сексистом в твоих глазах? — Когда сказали, что мое место на кухне. — Так быть на кухне действительно твоя работа. Ты буквально сервируешь там и относишь оттуда еду, — чуть заметно усмехнулся Майкл, чувствуя себя в своей тарелке. Стеша намерена ее разбить: — Но звучало все действительно сексистски. Никто о моей работе и не подумал, все просто поняли, что я женщина и место мое на кухне. И посмеялись, — обида вскользь мелькнула в словах, отчего Майкл рассмеялся. Тихо-тихо, можно было понять, что он смеется по медленным скачкам плеч. И это смех длился так долго, что Стеше стало неловко. И что более важно: злостно. Тряпка мигом полетела в ящик под баром. — Хах, Дженифер, я думаю тем, кто смеялся, уже совсем все равно, где ты и что делаешь, — успокоился и вернулся к глубокой флегматичности Майкл. Его пальцы стукнули по столу в такт мысли, — Поменьше думай о том, что думают о тебе другие. Жить станет проще. — Спасибо за совет, мне все его дают, кому не лень. — Тогда, может стоит прислушаться? — не насмехаясь и не наседая, простодушно произнес Майкл и поглядел на Стешу. Она отвела взгляд, и он ухмыльнулся. Шляпа накрыла голову, утонченно подчеркивая классический английский стиль. Грей под пальто проверил пистолет – Стеша не сомневалась – и ушел, словно разговора никогда и не было.