Глава 7

Вечер. Кафе «Валенсия» в воскресенье работало спокойно. Джен надела рубиновые серьги, чтобы отметить боевое крещение подруги. И заказала вишневый сок, неосознанно привлекая к себе «красный». В свою очередь Стеша поглядывала на янтарные блики окна, лежа на локте. — Денег мало, а оружие надо. Да ещё и поставили срок до начала августа. Капец. — В Орегоне оружейные почти на каждом углу. Почему нельзя закупить оружие здесь? Так дешевле. — Потому что все продавцы имеют связь с шерифом Джонсом. Они сразу побегут жаловаться ему или он сам придет. Поэтому лучше переплатить, но в обход системы все закупить, на корабликах привезти. Это не так-то просто… — запив кофе, Джен добавила, — и стоит как Боинг. — Не задумывалась угнать какой-нибудь старый, списанный? – ухмыльнулась Стефания, радуясь выходному, компании Дженифер и не рассчитывая на положительный ответ. — Задумывалась, — Стеша не успела глотнуть, как закашлялась фруктовым соком. — Ну ты даешь. — Но там охрана у них – дай Боже, я оббегала перрон, — шатенка активно жестикулировала, обрисовывая площадь на столе, — Так они снаружи и внутри толпятся со стволами. Будто в капонире не рухлядь летучая стоит, а mister Presidente сам живет-поживает. Черные ногти стукнули по столу и Джен вызывающе оглядела зал, будто все гости поголовно виноваты в охране самолета. Кроха откололась от скорлупы замыслов - Стефания дивилась и гадала, что Дженифер пробовала сделать ещё, чтобы воплотить мечты в жизнь. Том несколько дней игнорировал Стефанию в упор, касаясь плечом, проходя мимо, держа взгляд выше, чем ее лицо. Она влюблялась больше, нагревала кудри, наслаивала помаду, открывала плечи. Изменения в Бисфорте слегка вымотали девушку, потому что у прохлады не было причин. Никаких! До обидного скрытная любовь. Уныние сменялось плаксивостью, а плаксивость – субботним весельем в кафе. Шутки Джен внезапно прервались диалогом о сенаторе. — А у него есть жена, дети? — Да была какая-то краля лет восемь назад. — Где она сейчас? — Зачем она нам? — Надавить на него, шантажировать. Пэтти так бы много его богатств забрала, а не только жизни этих «людей». — Наивная ты, Стеша. — Ну почему ты так говоришь? — Он - существо нешантажируемое. Выставишь требования, так он пожмет плечами и сделает все, кроме того, что ты хочешь. — И все же, где она? — На том свете. Опережу твой интерес: он ей помог, — прожевывая мясо, Джен цинично хмыкнула, — Неудивительно. — А Пэтти всегда выигрывала на тотализаторах? — Если сегодня День вопросов, то, где мой подарок? — Просто спросить хотелось, она любит лошадей, хоббихорсинг, но сама не занимается. — Да, только бизнес. Он нас и кормит. А про выигрыши - Стеша, ну конечно нет, Пэтти такой лохушкой была, — обхохоталась шатенка и тут же осеклась, — Ой, ее почтение просило же не понижать обзывалками ее авторитет в глазах протестантов. Но ты своя, ладно. Я Пэтти знаю уже 5 лет, она хороший человек. Но такой, конечно, хороший не для всех. — А много проигрывала? — Ооо, она в минус, помню, уходила. А потом пришлось однажды подкупить всех всадников на каких-то местных гонках, и выиграла ее лошадь. С тех пор она стала более-менее разборчива в ставках, начала зарабатывать большие деньги, — взмах рукой, — я в это даже не лезу. — Ну да, проще украсть, — улыбнулась Стеша. — Не будем об этом, — многозначные интонации Джен рассмешили блондинку. Когда спустя комфортную молчаливую паузу Стеша вздохнула, Джен тотчас заметила: — Влюбилась что ли? — Давно. — Ой, ой, не пугай меня, — театрально умирая на диванчике, Джен, — Это не эти ли сенаторские?.. — Фу, нет, конечно. Я хочу жить, — заоправдывалась Стефания. — Это правильно, — подмигнула шатенка, — Кто? Ставлю на то, что это Деймон. Вы часто тусуетесь. — Если бы этого так сильно хотели мы оба... Да и с Деймоном просто весело, он как старший брат. — С каких пор, старшие братья заглядываются на задницы и обнимают при любой возможности сестер? — Да он просто любвеобильный, ему тепла не хватает, он со всеми так дружит, — беззаботно махнула Стефания и даже пропустила тихое ехидное «Нихрена», — мне Том нравится. — Том? — тысячи выражений пробежали на юном лице, — Уф, этот сноб-чернокнижник? — Почему? — Просто так назвать хотела. — Джен, он просто замкнутый, вежливый и… — Красивый, да? Мордашкой покорил? — хитро сверлила взглядом Джен. — Он умный очень, и помогает нам дорабатывать тактики вывода средств, нападений, добычи документов. — Да че ты мне рассказываешь, я с тобой вместе работаю. — Ну... А он меня, — слова с трудом раздавались из горла, — Не замечает иногда. Что со мной не так? Волосами не удалась, — пальцы подщипнули прядку, — Или духи не нравятся? Или умом не вышла? — Умом не вышел только он, если видит, что ты питаешь к нему чувства, но ничего не предпринимает. Он чуть психопат, Стефания. Эта дверь... Закрытая, — осторожное дополнение отливало лаской. — Но мы целовались… — Что?! — казалось, что Джен готова придушить девушку. — Ну он сам начал… — И играет с тобой в «горячо-холодно»? Вот чего ты такая плакса? Су-ука, — оскорбление даровалось Тому, пока ладони терли обомлевшее лицо, — Бросай его. Бро-сай, — не давала слова вставить Джен, вредно глядя прямо в глаза Стеше, — Стешка, етить тебя за ногу. — Я сама решу, ладно? – висок тоскливо улегся на плечо вздохнувшей подруги, — И брошу. Обещание не слышала даже Стефания. Душевным посиделкам не суждено случиться: в окне мелькнула знакомая бежевая шляпа и светлое пальто. Ах! — Майкл, Джен! — сгруппировалась Стеша, видя, что он уже тянется к входной двери. — Пора валить… — но они не успели. В заведение вошли Майкл и Кристофер. Оба по великой случайности не посмотрели на их столик в углу, так как шли к бару. У Стеши вытянулись губы в форме буквы «о», и еле шевеля стылыми мышцами она ушла от столика. Блондинку на цыпочках за спиной парни не увидели, зато заметили другую. Дженифер почесала пробор, когда на нее бросил взгляд Крис. И отвела скучающий взгляд, якобы допивая вторую чашку кофе. Шатен подал сигнал приятелю, и Майкл «вскользь» заметил протестантку, однако ничего делать не стал. Стеша, не чувствуя биения сердца, прошла в туалет и спряталась. Она вела переписку с Дженифер, долго-долго не осмеливаясь выйти в зал. Боевая подруга ушла из кафе, и через 10 минут по договоренности Стеша двинулась с места. Так… двери, сиеновый из-за проблесков лучей коридор, легкая ширма. Вбирая в легкие кислород, Стеша вышла из укрытия, осмотрела зал. Их не было. — О, Дженифер, — крупное плечо отодвинулось где-то сбоку. — А? — ахнула девушка, вздрогнув всем телом. На бледной коже ни следа румянца: растерявшись, Стеша сглотнула и заметно перевела дыхание. Будто за плечами марафон, а впереди - финиш, — Ааа... — не собрана. Беспомощно выискивая помощь в его глазах (в его?!), Стеша уже стала более вменяемой, — Майкл. — Ты забыла, как меня зовут? — приятно улыбнулся юноша. — Да, богатым будете, — пошутила Стеша, для расслабления сбросив с кистей оцепенение. — Как проходит отдых официантки из Колорадо? Наши кафе тебе нравятся? — Ну, вполне, они теплые по дизайну, столы вот круглые, — девушка ткнула пальцем в первый же стол, и дед-посетитель с перевязанным глазом скривил губу, крякнув. Заметил! — Круглее ваших? — Не, не особо, — мило и наивно отвечала Стеша, пока не зацепилась за откровенно насмешливые взоры паренька. Которые, он, конечно, воспитанно скрывал для сохранения ее утонченного душевного благополучия, — Смеетесь, да? Вот сцепиться с ним не хватало. — Смеюсь, да, — Майкл уже поравнялся с ней. В зелени глаз мерцали лукавые огоньки. — Ну ладно, — величаво и наигранно равнодушно пожала плечом Стеша и обошла юношу. — Не думал, что ты так сильно любишь свою работу, что готова отдыхать на подобной, — поддел Майкл. Стеша резко развернулась, весьма обаятельно подсвечиваясь солнечными лучами. Словно ее окружала нежная золотистая аура. — А я не думала, что Вы отлыниваете от воскресной работы и ходите по кафешкам. Для меня открытие. — А я здесь по работе, — достойно отвечал Майкл, и с поджатой губой качнул головой в сторону, — Видишь Кристофера? Мы с ним сегодня выполняем поручение руководителя, как ты выражаешься... ходя по кафешкам. — А мне-то зачем об этом знать? — Чтобы ты не думала, что мы отлыниваем от воскресной работы и ходим по кафешкам. Да флаг Вам в руки. Стефания отвела взгляд, уже забыв о ранних переживаниях. Ей стало тепло: Солнце напекало спину. Пора идти домой. — Ну... Приятно было встретиться, мистер Грей, — стараясь сделать прощание мягким и воздушным, Стефания улыбнулась. — Да ты что? Правда? — хитро ухмыльнулся Майкл и прищурился проницательно. Улыбка Стеши скукурузилась: испортил прощание. И выдохнув, Стефания развернулась и дежурно махнула рукой: — Всего доброго. Скептически-саркастичное пожелание разбилось об острую шпильку: — Мне сложно вынести столько доброты, благодарю величайше, мисс Эвануэва. Девушка покивала «Ага» и с совершенно иным настроением покинула кафе. Его подколки задевали, а сам-то Майкл какой. Стефанию, впервые встретившую того, с кем приходится регулярно упражняться в остроумии, трогала самоуверенность. Будто Грей демонстрировал, что он заведомо на ступеньке выше ее. И что можно дразнить и дразнить. Возможно, он специально ее сердил. Но такая мысль вливалась в контрастную: Стеша ему не нравилась. Он не доверял. Это не школьные противостояния, где мальчик показывает симпатию, дергая пассию за косичку. И не подростковые остроты. Стеша чувствовала, что мотивы поведения глубже и вероятно, он выводил ее намеренно из любого состояния. В игре, в которую она ввязалась, всё куда сложнее, чем школьные стычки.

***

Винченсон невзлюбил дуэт блондинок, поэтому всячески пытался насолить. То обслуживание в разных залах поставит, то Либерти напрасно пожалуется, да все не впрок. Словно чья-то дружба под носом – его личное проклятие. — Вот посмотрите на них! Они продлили обеденный перерыв знаете для чего? — Для чего же? – Либерти молвил загадочными интонациями, явно забавляясь детскими упреками повара. — Чтобы покупаться! В Очиране, лоботряски! Все слышащие это засмеялись: Беатрис стыдливо прятала глаза, а Стеша ими играла, строя невинность. — Ну мы же остались на два часа после рабочего дня, отпросились. Что такого? Поплавали и ладно. — Поплавали и ладно – фраза лоботряса! — Винс, успокойся, они обе хорошо справляются с работой, — посмеивался Карл, хотя и сам удивился времяпрепровождению девушек, — Ну что ж… Вода теплая? — Да, и чистая, — его расположение вмиг расслабило Беатрис. — Судя по роже главного повара, он туда насрет, — мерзко захихикал Феликс, невидимо для Стеши сидя за Ризом. Ее прорвало. — Можно идти? — Да. Пара заплывов в приятной воде, чуть больше продленных обедов и часов… Стефания радовалась Беатрис. И такому беззаботному увлечению, пока к ним не стал прибегать Феликс, чтобы «поплавать втроем». «Рыбок» однажды настиг и сенатор со своим приемником. Пара глаз юноши внимательно следила, как Стефания накидывала полотенце, спешно прикрывая грудь, неловко смеялась на шутки хохмача и ждала Беатрис. — Так вот оно что… Хорошее место, — сенатор любовался пейзажем, ранее, не подозревая о таком обзоре на владения. Ивы укрывали тайный берег. Майкл слегка прокашлялся, ослабляя галстук и перекрывая правой ногой левую, чтобы удобнее опереться о машину: — Помнится, раньше здесь Вы хотели сделать причал. — Да… А я уже совсем забыл об этом, — сенатор перебегал глазами по платиновым волнам. — Ну давай, Дженка, — громко уламывал Феликс, — Вода теплая. — Мы наплавались, спасибо. — Ради вас трусы снимать не буду. Ну если не попросите обратное, конечно, — деловито, словно сделку в бизнес-офисе предлагал, вещал Феликс. — Очень заманчивое предложение, — иронизировала, — Но нам достаточно, мы уже есть хотим. В итоге, в плавание пустился он один, планируя застать их завтра, и девушки приняли единогласное решение: сезон купания закрыть. Но было здорово!

***

Синее небо, огни на нём и на земле. В белом пальто Пэтти вышагивала британской принцессой, выделяясь пышной гривой локонов. Проект застройки Орегона – пластиковые дома на выставке. Ей хозяин увлеченно объяснял, что будут построены больницы, школы, жилые дома в духе современной Америки. И как же тепло на душе после ответа на вопрос: — Нет, приют останется не тронутым. Архитектор – мой главрук по совместительству, — Пэтти важно кивнула, мягко обхватывая мужчину за локоть, по-деловому, и идя рядом, — строго наказал облагородить это здание, переложить асфальт и даже высадить деревья рядом. — Да Вы что… А я знаю, что там хотели построить комплекс для спортсменов. — Нет-нет-нет, — спешно и заботливо поправлял Вернон, — А с чем связано? Ну-с, связано с мнением руководства. Оно, по секрету сказать, такое непостоянное, — они оба похихикали, — И на прошлонедельном собрании аж запретили как-либо трогать эту территорию. — Аж запретили? – карие глаза умиленно округлялись в поддельном изумлении. — Да, мотивировали целями добрых побуждений. Что все-таки хотя бы одно пристанище для малоимущих в штате должно быть. — Ммм, ну то есть как должно быть решили, — Пэтти опустила его руку, получив нужную информацию. — Скажу как архитектор, здание красивое, но бессмысленное. Патриция легонько наклонилась, создавая интимную обстановку: — Это Вы уже говорите, как лучший подчиненный Карлхайнца Либерти. Вернон горделиво выпятил грудь, пригладил пиджак, улыбнулся. Вот же дурак. — Надо отметить, что новые строения будут оснащены передовой технологией безопасных щитов, — блондин оказался сзади внезапно. — Кто бы сомневался, мистер Уэйкфилд, — с любезной улыбкой проводила его Пэтти. И одним взмахом попрощалась с двумя джентльменами, даже не собираясь вступать в диалог с Ризом. Началось представление. Заиграли трубы, задорными нотами возвышаясь над толпой стоящих и ходящих зрителей. На сцену выбежал Феликс с раскинутыми руками, и начал метать шутки, говорить что-то громко-громко, ярко улыбаясь каждому. Отвешал поклон – ну истинный шут. Патрицию волновало другое. Ах, вот и оно! Либерти в окружении коллег о чем-то делился, периодически указывая на сцену. Компанию накрывал смех – выдержанный, светский. Пэтти повернула голову и ей кивнул техник у колонок. Когда юнец увидел взаимный кивок, скрылся за сценой. Время шло на секунды, пузырьки жгли нёбо. На счастье! Наконец Либерти заметил девушку, и улыбчиво слушая приятеля, застыл глазами на ней. Оценил по прохладе подобранную белую манишку, элегантное пальто с кокетливо слаженным воротником, напиток, что пили красные губы – все в один миг. Интересно. В честь чего взяла шампанское, а не свой баловный кальвадос? Пэтти милейше улыбнулась такому же улыбчивому сенатору, и его улыбка сникла вмиг. Девушка выпила бокал и довольно зрительно попрощавшись с врагом, стремительно скрылась в толпе. А затем... Побежала. — Реймонд, осмотрите территорию. Позови Киллиана, привлеките наших людей. Немедленно. И тут раздался взрыв хлопушек; рекламные вывески поперек сцены озарились белым: «Долой сенатора». Оглушительный шелест конфетти. И кадры из его личных расправ, которые снимала Хлоя — погибшая первая протестантка. Феликс поскакал на сцене: — Гребанные программисты! Вот сейчас вы можете видеть чудеса нашей науки по замене лиц, дат, да? А все благодаря развитию нашего штата! Отвлекаясь на звучную болтовню, посетители все-таки недоверчиво поглядывали на запись расправ. Вот, глава штата — чинный и благородный — держит кого-то за челку, тихо что-то говорит, и замерев, втыкает в кадык острый, пугающий нож. Патриция понимала, что за ней уже гонятся. Пусть люди видят правду. И атакуют мерзавца, если смелости хватит. Но все случилось не так. Карлхайнц выпучив глаза и после - хмурясь, ужасался картинам на экранах высотой в два дерева. Рука зачем-то прижалась к груди, а потом вопросительно отклонялась. Он растерянно искал поддержки. — Все знают, что наш сенатор добрый и справедливый гражданин. А вот кто сделал это непотребство, — защищал Феликс и тыкал в пиксели пальцем, — Бессовестный разбойник! Тут же дети, — чуть ли не заплакал, искривился он, — Маленькие детки, — театрально щурясь налево и направо, он умилительно улыбался, — Разве они достойны таких видеофрагментов? Скажем искусственному интеллекту нет! Часть толпы заорала «нет» — подвыпившие. — Он губит наших детишек! — тыкал пальцем в общество Феликс. Уже в шутку заорали подростки, поддерживая шквал безумства. В это время Либерти расстроенно глядел в сторону, как бедный родственник. Не как провинившийся, а как несправедливо обвиненный. — Думаю, Вам стоит покинуть это место, — заметил Киллиан. — Нет. Так я дам повод для перетолков, пусть считают меня озадаченным данной... Несуразицей, — затем в голосе скользнула хитрая твердость, — Ничего у нее не выйдет. Киллиан приподнял брови, вздохнул, уложив руки на ремень. И ни с того, ни с сего по-простому сказал: — Я бы ее уже давно убил. — Знаю, — уважительно и приветливо согласился Либерти и прошел мимо шерифа. Пэтти протискивалась и проскальзывала меж тел, торопясь и убегая мимо пассивно наблюдающего Майкла. Друзья Карла ее хватились однозначно. И завершающим аккордом прогремел похоронный марш, делая фотографию сенатора темнее, мрачнее. Лента образовалась с краю. «Да будет так!»: гласила курсивная, изящная надпись. Джен настояла на такой концовке, и на шарах, что тянулись от столов, бордюр, фонарей... Они враз лопнули и рассыпали блестящие бумажки кровавого цвета. Стефании не показывались кадры расправ, потому что она не смогла бы работать с Либерти. Его спокойствие и резкие убийства не пугали разве что его коллег. Хотя Пэтти могла бы поспорить. Он дает им фору. Оценивая ход протестантки, Карлхайнц одобрительно хмыкнул, рассматривая свою фотографию, что менялась на оранжевые неоновые кубики. Починили аппаратуру. Через плечо дал безмятежный приказ Джонсу: — Узнай имена организаторов и ответственных за внешний вид представления. Надо будет поговорить. — Думаю, имя организатора уже известно. — Но ведь она как-то связалась со здешним управлением, имен у них достаточно. Я только прошу узнать все.

***

Через три дня сенатор впервые за пять лет явился на бейсбольный матч. Пэтти, поглощенная тысячным вниманием, заметила мужчину из-за усилившейся тревоги. Она в этот момент мило улыбалась на щебечущую пустяки Геллу, но покоя не давало чье-то тяжелое внимание. Специфическое. Одно среди миллиарда. Либерти, перевесившись через перила особой ложи над всеми зрителями, глядел пристально именно на нее. И, кажется, улыбнулся. Улыбка Пэтти смеркла. И с ней — ожидание выступления. Именитые мелодичные мотивы, чистое поле, гул от восхищенной тишины. Патриция четко отстукивала носками ритм, скача по траве в приветственном заходе, но в голове тасовались варианты пакостей. Уж не застрелить ли ее при всех решил? Серебристые шары мерцали на руках. Роскошная копна упала на землю в наклоненной голове, улыбчиво-дежурной, и отнятой у травы. Пэтти танцевала в последний раз? Тревожно выдыхая, стала забираться на ладони девчонок под восторгом зрителей, ее любимых зрителей. Печаль и страх. Пожалуй, со вторым можно совладать. Патриция выполнила элементы изящно, вздернув ногу. И когда настал момент спускаться, раздался хлопок. Два хлопка. И чирлидерши на среднем этаже поддержки качнулись сильно-сильно, падая навзничь. И Патриция с упавшим сердцем полетела вперед, на траву, где даже людей не было. Мягко не получилось: отбив ладони, Пэтти крикнула в рое криков других на стадионе. Ударная волна плеснула к плечам, как бы отнимая руки. Блейдел часто задышала. Она не встала. Никто ранен не был, как выяснилось позже. Но травматическим пистолетом пущена пуля из толпы — однозначно. Болючие шарики дезориентировали танцовщиц и заставили пирамиду свалиться, и что самое главное — уронить капитана команды. Перепаниковала. С сильными ушибами Патрицию все-таки увели с поля, матч закончили, ища «террориста». А Либерти давно покинул элитное ложе. Зачем задерживаться, когда цель визита достигнута? О сорванном мероприятии и поисках хулигана Пэтти узнала уже во врачебном кабинете. Оказалось, из-за сильной тревоги нос пошел кровью. Девушка обмякла на стуле, пока доктор ходил за ледяным компрессом. Представление не сорвалось, а ее матч – да; родители в могиле, люди в Орегоне бесследно пропадают, сенатор изображает праведника и спокойно рушит жизнь Блейдел. — Всё. Мне надоело, — нервно отдернула от носа ватку Пэтти и швырнула ту на дно ведра.

***

Фото. Лесной массив, райская дорога дальнобойщика и синие, нежные цветы на вывеске ларька. Разгневанный Карлхайнц. Хранящий могильное молчание Майкл. Говорить жутко. Сложно сказать, что рассердило Либерти больше: потраченные до цента личные деньги, безвкусный дизайн магазина или картонная фигура его самого. Руки галочкой указывали на вход, вводя в безумие любого проходящего улыбкой из реклам зубной пасты. К стенке ларька прилегали пустые коробки: в одной из них стояла картонная копия сенатора, только без головы. Добивало фото сзади, где в объектив попал бомж неряшливого вида, решивший справить нужду рядом с ростовой фигурой Либерти. Стефания считала это перебором. А именно: склад мусора у симпатичного ларька. Все-таки кругом чистый лес, а начинать обуздывать природу помойкой странно. Но экология волновала протестантов меньше всего. Это Деймон беспощадно подрался с картонкой, поэтому пришлось заказать новую, а нести на помойку Либерти желающих не оказалось. Из зала, не наполненного гостями, раздавался стеклянный треск. Стеша пришла на звуки битого стекла и чуть не улыбнулась, услышав настоящую мужскую истерику: — Она, знаешь, куда потратила эти деньги?! Она до копейки вложила их в цветочный магазин. С этим дебильным детским названием! «Незабудка». Либерти впервые себя не контролировал. Вокруг рассыпались вазы, сервизы. Он сжимал губы, силясь себя успокоить, но досадный злой взгляд метал искры. Успокаивая себя, взрывался больше: вот и еще одна ваза подлетела к ногам. Стеша подскочила, увернулась и только тогда Либерти ее обвел чуть более осознанным взглядом. Патриция украла его денежный поток. Знакомые как раз работали в Богом забытом банке - ещё в старом, где сенатор по молодости открыл счёт, складывал взятки. На деньги этого банка он планировал крупные закупки оружия: Ривер подслушала это за шторами, затем передала Пэтти. А дальше Патриция решила стать предпринимателем-флористом. И всё спустить на жалкий киоск ему на зло — за всё «хорошее». — Извини, уберешь здесь всё, — дерзко и совсем не сострадательно бросил Либерти. Отдернул пиджак. Окунул одним взглядом в смесь отвращения и гордыни. Стеша кивнула, а затем чуть ли не расхохоталась, увидев фотографии на столе. — Найди того, кто сделал банковскую операцию. Найди его. И собери всех работников «Галатея», с сегодняшнего дня они банкроты. С израильтянами еще есть возможность договориться. — Они не любят, когда их подводят. — Да знаю я, — Либерти дернул кулаком, а затем более сдержанно потер лицо, покрасневшее от прилившей крови, — Ещё не поздно, — сердился. — Первое задание или сделка – всегда проверка. И проверяют один раз, боюсь, мы потеряли их доверие, — успокаивающие нотки голоса Майкла привели к результату. Сенатор разбил кулаки о посуду: — Черт. Стеша испуганно вздрогнула. И сильно-сильно забоялась, будто следующей будет не тарелка, а ее голова. Поэтому под суровым наблюдением Майкла скорее пошла за веником и совком. На следующей встрече Пэтти была уже с незабудкой в волосах и в голубом свободном платье. Покрутившись у зевак, девушка наконец дошла до владельца кафетериев, где можно помещать оппозиционные рекламки. Хоть обаяние уже и влекло к себе статного мужчину — он заинтересованно покосился — Патриция не дошла: заметила виновника маскарада. Она сомневалась, что Киллиан узнавал в ней ту растерянную девочку в полицейском участке. И смотрел он всегда изучающе, но очень пассивно. Словно не решился бы даже на диалог с Патрицией. Сейчас же брюнет издалека следил за прыгающим облаком волос, скептически опускаясь к броши с незабудкой. Джонс находился с сенатором. Взгляд вправо: и выражение лица Либерти стылой маской впечаталось в памяти. По глазам Пэтти поняла, что лучше уйти. Без игр. Просто скорее уйти. Глядел Карл так пристально и зло, прожигая дыры, что Пэтти решила ретироваться. Скрылась за перипетиями штор и массой человек, чувствуя каждым нервом, что Карлхайнца тянуло ее вырвать из толпы. На следующий день «Незабудка» взлетела как сортир: ее подорвали.

***

Время взращивало мирные отношения. Либо клеило ненадежный пластырь на холодную войну. В скором времени его содрали. Патриция увиделась с сенатором на одном из благотворительных вечеров. Там она договаривалась с организаторами на направление всех-всех вырученных средств в нужную стезю. А именно: на будущее вооружение протестантов. Под плакатами «спасем погибающих» и «Орегон на выручке бедных слоев населения» покоилась ложь. Но Блейдел радовалась, что эта ложь её, а не хваткого сенатора. Вечер обеспеченный народ посещал специально: чтобы очистить свою репутацию (и чтобы в Судную ночь обратно ее запятнать). Отметиться в бумажках, пофотографироваться для отчетности. Поставить мысленную галочку в строке «я порядочный и сострадательный». Выпить. Пэтти тошнило от окружающих лиц. Средний класс, в основном, заполнял мероприятие, но нынче разошлась молва о вечере среди богатых. Вот тут-то Блейдел терялась в эмоциях. Они оставляли на столах пачки, наспех скрепленные золотыми пластинами. Кто-то комкал свои купюры и игриво забрасывал в вазу: будто пожертвовал. Алкоголь пился медленно и избирательно, смешки стали степеннее и глубже. Вечер преображался на глазах: глумливое веселье и манеры топили привычный спокойный мир. Пэтти шествовала среди дам и джентльменов, чужеродно сверкая кристаллами своего платья. Помощники благодарно складывали поданные деньги в коробки. Деньги кровавые, но зато сыграют против этих же пешек сенатора. Превратятся в горячие пули, заряженные бомбы и навестят дома каждого «сострадающего». Ладно. Печально поведя плечами, Патриция проходила по залам и кожей ловила холодок оценивающих взглядов. Чем холоднее были одни, тем горже поднимался подбородок и нахальнее, вольнее становилась походка. Здесь хозяйка она. И глупцы заплатят не только сейчас, но и одной весенней ночью. Девушка застыла. Третий зал в серебряном оформлении подарил очень неожиданную встречу. Стешу выдернули из официантского бытия скоро и одной фразой: — Погнали вместе, Джен, сними форму только, — грызя яблоко, забежал на кухню Феликс. — Она нам нужна, — буркнул повар Говард, вытирая о подол влажные руки. Поручения за поручениями. Стеша устала. — А? Че? – удивленный вид глухонемого воспринялся правильно. Говард кивнул на свесившегося с угла Феликса, разрешая Стеше убежать. Вольрадо активно дожевывал яблоко, дождался девушку, и они поехали за машиной Либерти. В салоне сидели Киллиан и Джефферсон. Первый перекидывал пальцами карты своей любимой колоды, вновь жонглируя, а Джефферсон что-то печатал в телефоне. Стефания обновленная, свободная, обдуваемая ветром из окон отдыхала. Не узнавая районы Орегона, озадаченно оглядела мужчин и только на пол пути решилась на вопрос: — А куда мы едем? — На блядки. — Феликс. — Ну ты расскажи, я сам не понимаю, нахрена мы туда едем. Лучше б шары погоняли. Ахах, — резко понял шутку, посмеялся, угомонился, — В бильярде имею в виду. Подмигнул Стефании, а она заинтересованно обернулась к Джеффу. — На благотворительный вечер, посвящённый помощи нуждающимся орегонцам. Там должны побывать все благосостоятельные люди, работающие на Карла. — Прямо все? — Ну да, он обязал в этом году помогать пострадавшим от Судной ночи. — Ого, — неподдельно удивилась Стеша. Киллиан резко поднял на нее задумчивые глаза и усерднее начал тасовать карты. Вольно перевернул к себе пиковый туз, — А зачем там я? — Да я видел, что ты сегодня заманалась. Вот и решил спасти, — лениво бормотал шатен, глядя на дорогу и отвлекаясь на стакан кофе в подлокотнике, — Заодно оценишь нашу щедрость, которую протестанты в упор не видят. — Спасибо, — обдуваемая волосами, Стеша благодарно улыбнулась Феликсу. Он самодовольно зарделся и покрутил колесико радио. С чего вдруг Либерти официально помогает врагам? Надо сообщить Пэтти. Встреча с Пэтти произошла неожиданно. Половина скрытых садистов рассосалась в мероприятии, а Стеша с нарастающим страхом вспоминала, как Пэтти о нем рассказывала. Краски в памяти ляпали голос подруги и обрисовывали образ недалеко сидящего Тома. Засмотрелась, прослушала. Образ стройного стана, облаченного в дорогое бордовое платье, возникло как по волшебству. Резко и неожиданно. Майкл внимательно оглядел Патрицию и устремил взгляд в стол. Стеша тяжело выдохнула и с усилием продолжила есть канапе. Они сидели, пока Либерти вел стоя разговор с Киллианом и Феликсом. Обернувшись, Карл чинно поклонился. Ведь все взгляды в комнате могли принадлежать только Патриции. Повисла пауза. Блейдел ее заполнила плавным входом внутрь зала. — Приветствую, Патриция, — глаза заблестели малопонятным счастьем, и Пэтти, конечно же, ответила фальшью. — Как приятно видеть здесь все руководство нашего штата. Мягкая поволока могла растопить даже сердце Киллиана. — Какими судьбами? – приподняв брови, Блейдел удовлетворяла светский интерес, — Забота о поданных, наверное? — Ах, к моей досаде, меня вечно опережают в этом другие сердобольные и отзывчивые орегонцы. — Ну а как же без помощи, мистер Либерти. Ведь в каждом из нас есть что-то человеческое, правда? — Безусловно, — крякнул Феликс, опираясь локтем на круглую подставку. Трикстерски перекрестив ноги, чуть ли не ковырялся в зубах от скуки происходящего. — Во-от, — рука поддерживающе обвела костюмчатую фигуру. Феликс опешил, — Пример человечности и доброты. Ну… нас не заставляют, в любом случае, помогать, это все добровольно. — Знаю. Мужчина, симпатично улыбаясь своим мыслям, величаво достал двумя пальцами чек и круговым движением вручил девушке. — Это немногое, что я мог бы дать от себя. Но, надеюсь, это поможет нашим людям в тяжелой жизненной ситуации. — Деньги собираю не я, мистер Либерти. Они мне незачем, — Пэтти обернулась к полупустой корзинке, — Кладите сюда, организаторы потом соберут. — А разве Вы не организатор? — Нет. Я сама пожертвовала деньги. Ему хотелось, чтобы она оценила сумму, вычерченную на чеке. Поэтому одарив ее ароматом одеколона, приблизился и аккуратно вложил в бумажные завитки позолоченный билет. Цифры свернули ярко и четко. У Блейдел отпала челюсть. На короткий миг; восхищение раздалось выдохом и уже более выдержанно подняло голову. — Сколько?.. Мистер Либерти скромно улыбался, довольный произведенным эффектом. — Я просто очень хочу помочь малоимущим. — Все-таки какой Вы хороший человек, — как лиса из сказки молвила Пэтти. И сама ликовала от щекочущего предвкушения трат на одежду приютелям и на оружие. — Ой, не льстите, мисс Блейдел, — в тон ей плавно вошел в интонации Либерти, — Вам это, к слову, к лицу. Совладав с собой, девушка осторожно передала проходящему волонтеру корзинку. Полную слитков золота: фантазии рисовали так. — Вот и свадебку роскошную сыграете, — подсказал Феликс, блистая вместо ума алмазной посыпкой пиджака. Обе головы чуть не свернули шеи. Карлхайнц с Патрицией поморщились, выдав одновременно: — Что? Он заухмылялся, прижал пальчики к губам, робко подняв плечи и опустив. — Феликс, ты куда-то шёл? — предупреждающе промолвил Либерти. Игнорируя кокетство друга, недоумевал о неуместности фразы и ее абсурде. — Да я шучу, — почти серьезно возмутился он, — Но чур я буду свидетелем с Вашей стороны… Пэтти от ужаса уставилась круглыми глазами на шатена, слегка утратив контроль над упавшей челюстью. Либерти резко вынул из зажима на столе плотную салфетку, и хлестнул ей по согнувшемуся приятелю. — Ёперный театр, уже пошутить нельзя, — побито и трусливо жаловался он, убрав в штаны руки и убегая от сенатора как нашкодивший кот. Либерти сдержанно не закатил глаза и отработанным движением вернул салфетку в зажим, после чего швырнул ту на стол. Пэтти успокоилась. Категоричная реакция врага радовала. — Эй, погоди! – махнул пальцем Феликс. К нему подошел паренек и ждал, пока мужчина достанет замызганную долларовую купюру. Та пыльной зеленцой упала к чеку, Феликс шмыгнул носом, — На мороженое, — и авторитетной походкой пошлепал к фуршету. Киллиан с усмешкой последовал этому примеру. Пред этим чуть ли не прошелся по туфлям Блейдел: пришлось отойти на шаг. Неуважение пахнуло в лицо вместе с внушительной силой и уверенностью мужчины. Едва ощутив на себе этот набор, Пэтти ощетинилась. Бровь надменно взметнулась над охладевшим красивым взглядом: гордость пробежалась по обнаженным плечам. И в ее след глядели нежно-голубые глаза Либерти. — Я решил поддержать фонд от всех моих коллег. — А я так и поняла, — дружелюбие так и сочилось презрением к двум наглецам. Стефания боялась вздохнуть: вдруг еще подруга посмотрит на нее и сдаст всю «контору». Поэтому спокойно касалась рукой пиджака Майкла, а он словно этого не замечал. Молчал, слушал, наблюдал, ел кубики апельсина. Классический набор действий Грея. С ним легче слиться в одно целое. — Но за щедрость нашей полиции отдельное спасибо, — съязвила весьма великодушно и правдоподобно Пэтти, так и не увидев обращенный к ней угрюмый взгляд, — До свидания. — Погодите. Ладонь возникла прямо перед животом девушки и коснулась его так, словно балом правил Либерти, а не Блейдел. Та спешно отдалилась от руки. Ответить не дали: — Здраустуити. Я рад быть здесь, видеть здесь вас, — афроамериканец в черном костюме улыбчивым туристом поклонялся парочке, — Я Мэйтата Ао из «Варивари» — журналичик родной в Африке. Я из Африки. Орегон – мой город мечта. Акт вежливых приветствий увенчался шуткой на провокационный вопрос о здешней преступности. Ведь весь Интернет говорит о том, что Орегон – номер один в безопасности! — Ого, разве преступления совершаются вне Судной ночи? Сложно представить себе такое, — приподняла плечи Пэтти, удивленно поглядев на сенатора. — Невозможно, — с сомнением протянул тот, как бы впервые слыша слово «Судная ночь». — Но я слышал, — корявый акцент мешал пониманию речи, — что быть много, очень много фото и статей различных преступностей. — Злые языки, — томно прошелестела Пэтти, трогая и вытягивая золотую цепочку на шее. — Патриция Блейдел совершенно права, из ее уст льется только правда, — подхватил медовые интонации Карл, предлагая другу шампанское. — Пасиба. Но я смотрелся видео! Судной ночи нету, а люди… ыть, — руки показали жест, видимо, означающий драку. И отпил напиток. — Ну что Вы? У нас после сирены все сразу складывают оружие! — певуче убеждала Пэтти, — круглый год в участок поступают жалобы о пропаже сбежавших собак, а преступлений нет. И нет наркооборота в орегонских лесах, и махинаций в казино, и кровавых расправ. При правлении Карлхайнца Либерти — это просто трудно представить. — Правда? – карие глаза в слегка желтых белках наполнялись такой ребяческой верой, что Пэтти позавидовала, что сама не репортер журнала «Варивари». Престижный и правдивый, наверное. Сенсационный. — А как же? — Надо записать, — значимо закивал Мэйтата, — Надо бы записать. — Риз Вам даст ручку, — вежливо указал на коллегу Либерти и тем самым, отослал вмешавшегося человека подальше. Пэтти обворожительно сняла маску жеманности, чтобы в полном бездушии уйти восвояси. Но Карл остановил девушку рядом с собой, высверливая в ней правдивое отношение к себе. — Мы видимся не так часто, как хотелось бы. — Вам хотелось бы? – миролюбиво и просто. А за этим «Вам» — океан ненависти. Стефания покосилась и заметила взгляд неравнодушного мужчины, который гарантированно защитит от любых врагов, но однозначно станет серьезной персональной угрозой наедине. Патриция тяжело вздохнула. — Думаю, Вы бы хотели со мной побеседовать, мисс Блейдел. Дела в штате, несмотря на то что я открыт к диалогу, несколько ухудшаются. И все цепочки ведут к одному человеку. — Правда? — хищноватый блеск засел на дне карих глаз, устремленных наверх: в очень умные, непроницательные и уже серьезные глаза Карлхайнца. — Правда. Не даете Орегону процветать и обогащаться, — придавливал тоном улыбчивый сенатор. Хотелось стянуть эту бабочку и затянуть посильнее. — Да Орегон бедствует из-за ваших нападений. Хватит вводить всех в заблуждение, — попросила Блейдел, уверенно и легко взглядывая в ненавистное лицо. Объясняла напрасно, как мальчишке, — Вы уничтожаете дома среднего класса и люди не успевают восстановиться за год, как вы их снова бьете просто за то, что они вынуждены оказаться в бедствующем состоянии. — У Вас есть доказательства? Наш штат лучший по показателям. — Да-да, на бумажке. — Лучше расскажите про людей, которые медленно, но верно сыскали Ваше расположение за два года после нашей беседы? И почему их действия в моем отношении можно трактовать как подрывные? — Это Вы про каких людей, мистер Либерти? Про живых или уже мертвых? Ой, извините, не так, — кисть кокетливо изогнулась в сторону, — Погибших, — четко выговорила Пэтти, постепенно меняясь в напускной доброте. — Про всех сразу. «А вот за такие улыбки и по роже можно получить» сказала бы реальная Дженифер. — Рассказ короток, как наша беседа за столом в Вашем штабе. И результат вряд ли принесет. Но я абсолютно ничего не делаю. Ровным счетом, как и Вы. — Тогда почему у задержанных людей, так или иначе желавших нанести мне вред, в контактах мелькает Ваше прелестное имя? — У «задержанных»? – Пэтти приблизилась к Карлхайнцу и понизила голос, — Теперь мы меняем «убитых» на «задержанных»? — А ведь могло быть иначе, если бы одна защитница не лезла и не подставляла этих глупцов ради своих целей, — также тихо проговорил Либерти, — Прекращай. — Отменяйте Судную ночь и уходите со своего места, нечего Вам и другим править Орегоном. Это единственный вариант прекратить механизмы, которые запущены давно и не мной. — Так вот чего ты хочешь добиться, — хитро усмехнулся Карл. Покачал головой, — О втором забудь, и на первое не надейся. Надейся лишь на то, что все твои шестерки, которых ко мне подсылаешь, выживут, — и слово за словом добавил, меняясь во взгляде, — Я их всех убью. — Только попробуйте, — преспокойно, могильно разложила перед мужчиной слова девушка, — Процесс не остановить. Вы продолжите лицезреть зеркало всех Ваших действий, и ничего не прекратится. — Храбрости полное сердце. Милая, не боишься, что все закончится на тебе? — Ну убейте меня, здесь. Под камерами, давайте, — безмятежно предложила Пэтти, — Вам не привыкать убивать, Вам не привыкать быть снятыми. Правда? Он взглянул на махрово-бардовые губы, выделяющиеся на фоне ровной светлой кожи. Сколько надо за собой ухаживать, чтобы выглядеть так роскошно? Тяжесть взора подтвердила: он знает о том, что фото его коллег давненько вирусятся на страницах журналов. Едва он успевает «закрывать» протестантские конторы и «убирать» нежеланных журналистов. — Лучше официально обезглавить на главной площади моего суда и в Судную ночь, — предприимчивая выверенная улыбка осела на губах, — Я лишь даю шанс отступить, чтобы сохранить свою репутацию, здоровье, — пальцы слишком быстро, чтобы Пэтти среагировала, поднялись на уровень горла. И без касаний очертили воздух у сережки и изгиба шеи, — много здоровья, острый ум, — исследовательски качнул головой, — жизнь. Пэтти вздрогнула, как-то неприязненно и секундно зажмурив глаза. Он коснулся ее пальцами. Вены забурлили в венах и наконец Пэтти начала размеренно дышать. Чужое тепло непривычно гладило кожу. — Я не боюсь Вас, — недовольно отстранила от себя руку, что уже мягко примостилась к шее, — Не боюсь казни. — Зря. Стефания сидела рядом с Майклом, забывчиво рассматривая оборки на шторах. Они оба находились за соседним столом, но даже не слышали разговора. Грей скучающе перебирал пальцами виноград, одну ягоду даже предложил Стеше. Она не отказалась. И приняв из пальцев виноградину, блондинка услышала смех Джефферсона и Филиппа. — Мы оба не остановимся. Ну что ж… Желаю Вам от всего сердца, чтобы мозги в этой прелестной голове приняли правильное решение. Давление обаяния и многозначности напоролось на: — Ну у меня они хотя бы есть, а вот о Вас такого не скажешь. Пэтти выразительно улыбнулась подходящим из другого зала коллегам; обернулась к Майклу и скользнула по Стеше каким-то чужим взглядом. Карь вспыхнула ненавистью и ресницы резко поднялись и опустились. Так молниеносно, что Блейдел мягко качнула головой и исправилась: — Ну что ж, мистер Либерти, до новых встреч. Очень необычно было видеть Вас в этом году на благотворительном вечере, — и «сучесть» просто не могла излиться в колком окончании, — и вас, кстати, тоже. Спустя паузу суть фразы дошла до коллег. По их эмоциям считывалась ох какая надменность и враждебность. Сохранял лицо лишь сенатор и отстраненный Майкл. — Мы исправимся, мисс Блейдел. Да, да, конечно. — Всем нам надо быть на каплю сострадательнее. — Это уж точно, — значимо покачав головой, она деловито прошла мимо и беззаботно сгребла по пути с подноса вино, — ровно с такими же bona mente, как у вас, прощаюсь, — почтительно кивнула с легкой улыбкой, — Было приятно побеседовать, мистер Либерти. Он улыбнулся и проследил, как девушка, обольстительно ведя бедрами, царственной походкой покинула помещение. Так ушла протестантка, запивая выдержанный диалог красным напитком. Улыбка неохотно спала с лица. — Это Патриция Блейдел, она мастерски плетет интриги у меня под носом и уверена, что я ничего не знаю, и что это просто сойдет ей с рук. Пояснение даровали Стеше. — Она такая… уверенная, — хватило ума на задумчивый комментарий. Этот взгляд воткнулся в сердце. Как будто Стеша – мерзость. Карлхайнц промолчал, потягивая вино из бокала. — Первое впечатление – уверенность, а второе? — любопытствовал подошедший Феликс. — Не знаю, она просто так на меня посмотрела… — пространно пожаловалась Стеша. — Конечно, ведь ты со мной, значит и мысли мои разделяешь, и решения, — логичное объяснение далось с неохотой: Карл размышлял о другом. И играл с вином в бокале, отчего-то легкомысленно ему улыбаясь. — Она всегда на меня смотрит как на шваль, поэтому не расстраивайся, — хлопнул ее по плечу Феликс. — Она, наоборот, Вас похвалила же, за доброту и человечность, — началась игра наивной овечки. — Кто? Она? Хахах, она меня терпеть не может и это видно, — хрюкнул шатен, — Кстать, взаимно. — Странно… — Вести игру фальши всегда очень странно, — растеряв флер напыщенной гордости и необъяснимой радости, Карл остался наедине с меланхоличными мыслями, — А в этой игре Блейдел мастер, но не победитель. Не обманывайся, Джен. Она просто хорошо играет. Стефания понимающе кивнула и тихонечко отольнула от Майкла, наконец заметив, что касалась его плеча. Тот спокойно поправил шляпу на голове, вопросительно глянув в ответ. Робкая улыбка – и отдых на мероприятии продолжился. Сегодняшняя встреча разозлила Патрицию. Хватило ума принять деньги сенатора, а не выбросить их в ведро. И спустя неделю, девушка собрала всю информацию на Либерти, чтобы вложить ее в нужные уши. Давно пора перелистнуть страницу их взаимоотношений.