Глава 10

Морской ветер холодил ноги. Короткий комбинезон облегал многообещающе — Патриция рекомендовала надеть именно его. Стеша бежала со всех ног к толпе людей на пирсе. — Мистер Либерти! Ее смущали взгляды, особенно, незнакомых мужчин, стоящих рядом с ним. Даже становилось неловко. Но надо играть дурочку, так? — Здравствуйте! Я успела. — Доброе утро. Куда? Ты не едешь с нами, — Либерти слегка сбитый с толку выглядывал другого работника, — Третьим официантом Винченсон послал Лорана, а не тебя. — Лорану родители позвонили, там что-то с семьей случилось, срочно, — звонили, конечно, протестанты, — И он просил меня заменить его. А сам поехал в Колорадо. — Может, надо было тебя туда отправить? — сыронизировал Майкл. — О, классная повязка от Джеди, — встал сбоку Феликс. — Первое, что нашла, — засмеялась Стеша, поправляя треплющиеся волосы, — Вы знаете бренды? — Дорогая, здесь все знают бренды и какого статуса люди могут их носить. — Почему он попросил тебя в обход моего решения? — Не знаю. Но там прямо плохое что-то случилось, вот он и сорвался. Но я побуду официантом, ничего страшного. — Это не прогулочная поездка на круизном лайнере, если что, — она и так знала, — А закрытое мероприятие. — Ладно, — Стеша заметила, как на холеном лице пробежала тень недоверия и явного отказа, поэтому беззаботно оглядела палубы корабля, форточки, восхитилась, — Какой большой корабль! А я никогда не ходила по морям, представляете? Карлхайнц беспощадно оборвал мечтательницу: — Традиция продолжится. Ты свободна. — Я не напрашиваюсь, я Лорана заменить пришла. — Официанты справятся без Лорана, вдвоем. Стефания отвернулась, не зная, как ещё напроситься. И тут ее заметил Дядя Рок-н-ролл. О! — О, это же Дженка, рок-н-рольная душа! Привет! — Здравствуйте. — Ты че тут? — Да хочу с вами поехать, подменить официанта. — Так в чем проблема? Стефания виновато исподлобья посмотрела на хозяина ситуации и промолвила: — Не пускают. — Берем! — вскричал уверенно мужчина и сгреб за шею Стефанию, — Берем! Иначе я никуда, Карл, не поеду, — улыбка Стеши сияла искренним счастьем, — Я черт возьми не сдвинусь с гребанного пирса, если мы ее не возьмем. — Ладно. — Но ты должна будешь станцевать со мной танец! — Да хоть три. — И не бойся, безопасность гарантирую, со мной ты как за каменной стеной, — Стефания тепло улыбнулась своему билету в важную поездку. Та могла поклясться, что Либерти закатил глаза, когда обернулся к новым лицам в своей компании. Хитрость удалась! Начался ход по морю. Там были подкупные федералы и Стеша запоминала лица, но переговоры велись строго в закрытой каюте. Огромный лайнер для тысячи пассажиров наняли специально для встречи примерно двадцати человек. Обалдеть, размахи… Когда Шон освободился, на свободной площадке он включил музыку и при любой возможности вытягивал Стешу из работы, чтобы «начистить паркет». Стефании это мешало, нежели радовало, потому что федералы секретничали с Либерти, а это куда, куда интереснее. Стеша, в конце концов, устала отплясывать и присела поесть сзади отдыхающего сенатора и приближенных. Шон разделил компанию: — Ты где научилась? — У меня подруга танцами занималась и предложила научиться. — А какие у нее танцы? — Не помню. — Как? — Ну что-то из спортивного. Мне такое не нравится, — тема Пэтти осторожно обходила слух Либерти. Он молчал, резал стейк, а значит, слушал, — И она сказала мне: если не знаешь, что танцевать, танцуй рок-н-ролл. Так и научилась. — Гениально. К вечеру мини-путешествие оканчивалось. Стефания стояла у края палубы, задумчиво глядя в даль, и волосы развевались. Небо темнотой напоминало голубику, сливалось с морем, на другой стороне спускался с косогора лес. Стефания стояла спиной к тем, кто закончил вторые переговоры. Маленький лайнер «Суинкор», горящий огнями ламп и гирлянд, пересекал романтично водную гладь. Стефания загляделась на кораблик напротив и вдруг заметила на нем лидера протестантов. Пэтти увлеченно общалась — в красивом облегающем платье, с пышным цветком в волосах. Обрабатывала человека, который мог бы поставлять по речному пути оружие, одежду — для бедных людей. Либерти как нельзя, кстати, подошел сбоку, видимо, желая понять, что так привлекло внимание его работницы. Точнее, волновало ее отсутствие на рабочем месте. Пэтти он заметил сразу и хмурился, вглядываясь в силуэты. Шатенка игриво протянула руку, чтобы моряк за нее взялся, и, когда попытался, плавно ею взмахнула, чтобы он не коснулся кончиков. Они оба засмеялись, затряслись. Если бы Стеша не знала, что моряка профессионально обрабатывают, то подумала, что у пары курортный роман. Но нет. За нее подумал так Либерти. И тут Дядя Рок-н-ролл прищурился и заорал: — Протестанты лохи! И Пэтти повернула голову, распознавая крикливого мужика на плывущем мимо корабле. Стеша удивилась, как Патриция сдержалась от закономерного жеста, да и вообще изумляло совпадение. У Либерти настроение испортилось. Ведь собеседник Пэтти был мужчина. А границ «обработки» Либерти наверняка не знал, а значит, домысливал на свой лад, чем она закрепит с ним договоренность. Парочка скрылась за каютой капитана удаляющегося судна. — Слушай, ее же отхерачили недавно? Она уже восстановилась? Карл, я думал, ее убьют. Она опять начала плести по штату интриги. — Спокойно, Шон. Все под контролем. — Ну смотри. К обеду следующего дня судно «Суиникор» было потоплено, а командный состав без вести пропал. — Ублюдки херовы. Стефания редко слышала гадости из уст забавного мужчины. — А что они сделали? — Они мою дочь убили… — Серьезно? — Стеша обернулась, но подавленный воспоминаниями Шон ушел. Работе весь вечер мешал парень, возомнивший себя королем официантов. — Я сам, — буквально он толкал Стефанию и брал ее заказы, донося до столика с федералами. Ее это сердило. Неужели, нельзя вежливо попросить? И чего он так из кожи лезет? В конце концов один усач степенно произнес: — Ах, мне бы в Вашингтон, в кафе мое хорошего бы официанта, как этот. Правда, за троих работает, молодец, — так вон оно что… Карлхайнц великодушно распорядился: — Забирай. — О! Сегодня определенно удачный день… — все вопли восхищения Стеша пропускала мимо ушей, глядя на скромно улыбающегося Леона. На кухне девушка поздравила парня, все-таки удача и продвижение по карьере делают свое дело. — Ну куда тебе до меня, так и останешься вянуть в Орегоне. Ну ничего, танцуешь ты хорошо, — самодовольно, будто он уже президент Америки, комбинировал салаты на подставке, — Глядишь, к 50 дорастешь до стриптизерши для старперов. А вот подобную чушь Стеша сносить не стала. Поэтому, когда Леон проходил мимо хохотком давая фору снобам за стенкой, она выдвинула носок ноги. С грохотом разбитой посуды парень повалился на месиво подливов и овощей, и Стеша быстренько засеменила в зал. Она плюхнулась рядом с Шоном и приветливо улыбнулась на его оборот. — О, Джена пришла. Свет очей моих! — ох, он изрядно выпил и утер мокрое лицо, что свидетельствовало о том, что танцор плакал. Сенатор взглянул исподлобья, намекая, что «свет» немного лишний, Майкл также. Остальным все равно. Леон пробежал, но, когда заметил, что Стефания в безопасности, многообещающе зыркнул в ответ. — Что у вас там за грохот? — возник Либерти. Девушка доброжелательно взглянула на грязного парня и опередила: — Да Леон от счастья уронил половину заказов, которые повара сейчас переделают, — добавила громкости, чтобы федералы слышали, — Но с кем не бывает, с ним вот только три раза было, как вспомню. Ну это же вообще не показатель. Леон посмеялся очень неуверенно, заправляя пряди задернутой головы. — Это смешно. — Смешно ему, — покачала головой Стеша, — а вот Вам, Шон, — в голос примешалось театральное сострадание, — принесут том-ям через минут так 30. — Да плевать, — грустно шмыгнул мужчина, пропуская мимо ушей диалог, — Не нужно ничего. — Молодец, Леон. Как чувствовал, — твердо и спокойно воззрилась на покрасневшнего парня и злорадно улыбнулась, когда он отправился на кухню. Так ему! Находясь с Шоном на одной волне, Стефания выявила причины слез — нападение на дочь. Леон забылся надолго. Теперь переживания серьезно затрагивали и ее чувства. — Там у протестантов есть одна дикарка. И она просто взяла, мою воспитанную дочурку и за кафе забила ломом, — мужчина снова зарыдал за столиком. Стефания утешающе гладила по спине, сострадая искренне. — А имя той девушки знаете? — Нет, только что волосы длинные, темные такие. В хвост завязала сволочь. Там повар — очевидец был. — Вся суть протестантов. Главное, жестоко напасть, а цели не имеют, плюют на семьи родных… Стеше хотелось Либерти стукнуть за столь воодушевленно-понимающий тон. Но ограничилась спокойным тяжеловатым взглядом. Изменила на сострадательный, покачала головой, глядя, как подковыривал в зубах Майкл и наблюдал. — Да не раскисай, Шон, поймаем мы эту девчонку, — Киллиан пил виски и ему надоело слушать всхлипы. Стефания лицезрела полное равнодушие. Складывалось впечатление, что сочувствовала здесь Шону только она. — Главное, в чужих судьбах они непременно находят соринку, а в своем поведении и бревна разглядеть не могут. Они первые нападают, мы просто вынуждены защищаться, — сенатор определенно где-то обронил нимб. Стефания сжала зубы. — Так хорошо защищаете, что до сих ее не отловили, — вредно шмыгнул Шон. — Конкретно эта — неуловима. Даже личность установить трудно. Есть беспроигрышный способ ей отплатить за гибель Алии — искоренить вообще всех протестантов. Среди них попадется она, однозначно. — Ужасно… — болела сердцем за погибшую Стеша, прильнула к Шону, — А почему Вы думаете, что она именно за протестантов? — Потому что, когда она била Алию, передавала послание от Блейдел для Карла. Вот только моя девочка умерла в скорой, а врачи дословно и не запомнили ни черта, — он заплакал в салфетку как ребенок. Стеша застыла. И Пэтти всерьез озадачилась при пересказе. — Обо всех моих указах ты знаешь. Я бы никогда на такое зверство не пошла. Тогда вопрос переадресовался. Дженифер пожала плечами с весьма воинственным видом. Ее обвиняли и ей это не нравилось. — Что, я всех зарубленных помнить должна? Патриция убедилась по одному взгляду, что Джен причастна. — Ее отец просто посмеялся над нами на вечере, Дженифер, и ты этого не отпустила. Шон не убивал никого и никогда. Что он в шайке сенатора забыл, я до сих пор не знаю! Как ты могла? Алия приехала из Оксфорда, я ее, оказывается, знала… — Да помолчи ты, Пэтти, — поморщилась Джен, уже с ленью вынося истину. Блейдел вскочила, здорово напугав внезапностью Стешу. И гордо подступила к креслу. — Я замолчу, когда посчитаю нужным. А тебе, Дженифер, спасибо большое, что дала повод Карлхайнцу думать, что мы им ровня. И что он очень эффективно использует против нас в СМИ. — Так он говнюк, че я-то? — Я была уверена, что Карлхайнц сочиняет все эти небылицы на ходу. Но он, оказывается, говорит правду, — Пэтти развела руками, — Правду, Джен! — Эта Алия капля в море, — равнодушие купалось в острых зеленых глазах. — Да, а еще вода камень точит. Что ты еще сделала? Я должна знать все полностью. Правду. Нельзя давать сенатору повод для обвинения нас. Джен неохотно выдала еще пару убийств и грабежей. Стеша втайне подумала: хорошо, что она за нас. — Впредь не действуй в обход меня, Дженифер. Пожалуйста, давай принимать решения вместе, — Пэтти сдерживалась, чтобы не стукнуть по твердой поверхности и выбирала дипломатию. — Есть, сэр! — уничтожающая пауза, — Да поняла я, поняла. Всю ночь мужчины выпивали, Шон расхохотался и забыл о боли. Так забыл, что в порыве шутки шлепнул по попе официантку, не признав в ней Стефанию. — Ой, ема… Я думал, ты сестра твоя… Оскорбленно бросила: — Какая? — Ну Беатриса эта беленькая… Молю, прости, Дженифер… Воспоминание ударило. — Она мертва. Как Ваша дочь. Пока Карлхайнц заинтересованно посмотрел на Стефанию, ее зубы больно закусили язык. Шона ранило дополнение, но отошел он быстро, рискуя дружбой с единственным эмпатичным человеком на корабле. Стефания холодно брала заказ, пока он стелился в извинениях и не танцевала, хотя музыка на лайнере призывала развлечься. Круиз окончился. Шон выхватил у Стеши туфельку сзади, придержав ногу рукой. Посмотрел цифры. На подошве с воткнутыми камнями от утренней пробежки были выдавлены цифры «38». На следующей неделе Шон в особняке подарил полупрозрачные высокие кроссовки тридцать восьмого размера. Извинился. Камни блистали так ярко, будто белый свет выкрутили на максимум. А рядом на столе стояли цветы: в квадратике пакета ютились ромашки, обсыпанные мягко сверкающей крошкой. Листья папоротника эстетично пронзали букет. Восхищает. Майкл отрешенно глядел прямо перед собой, после чего оценивающе на радостную девушку и ухмыльнулся. Стефания не хотела, но явственно ощутила посыл данной улыбки. «Так мало нужно для прощения». А плевать! Рискуя жизнью, имею право делать ее богатой. Стефания простила Шона, и он уже более внимательно и уважительно относился к ней. Кто еще послушает о его личном горе, когда приятели реагируют нейтрально и даже бездействуют? Слежка на круизе помогла протестантам обратиться к другим федералам США — неподкупным. — Спасибо, теперь мы хотя бы знаем, кто там за Либерти. Значит, обращусь к другим.

***

Стефания представляла себя принцессой, идя по роскошным коридорам второго этажа. Вот только живущие в комнатах таких принцесс не признавали. Одну из них вызвала к себе дама средних лет, чтобы ей налили шампанского. И попросила она Регину. Стефания заменила подушки, принеся плотные для гостя в дальней комнате. На обратном пути до ее ушей донесся душераздирающий вопль. — Аааа, извините меня, я больше не буду, не буду! Стефания сорвалась с места. Регина кричала протяжно, плакала, и Стеша бездумно ворвалась в комнату. Женщина в красивом платье, аккуратной укладкой свирепо удерживала девушку за волосы на коленях и просила повторить. — Я не буду лезть к Вашему мужу, не буду. — Так-то, — надменно съязвила она, отбрасывая сломанный бокал. Стефания увидела кровь. Даме было мало. И когда она наотмашь дала пощечину Регине, опрокидывая на пол, Стеша подбежала и с кулака ударила ту по подбородку. Женщину оказалось легче остановить силой. Вряд ли Феликс или Киллиан так же упали бы на пол и ошарашенно хлопали ресницами, боясь последующего удара. — Вы не имеете права нас трогать, — сказала Стефания и развернула к себе Регину, чтобы помочь встать. В серых глазах засел ужас: по левой стороне, от лба до щеки кровоточил порез. Регина безуспешно его закрывала рукой, безудержно плача и боязно поглядывая на леди Де-анжело, — Что Вы наделали?! — Ты меня ударила? — Да, если Вы еще не поняли. И злоба всколыхнулась во всем теле. Не дав рассерженной леди встать, Стефания с силой толкнула ту в плечо. Неуклюже свалившись, та закричала: — Да как ты смеешь?! — Пойдем, — заботливо и беспокойно Стефания подняла Регину и они поскорее удалились из комнаты. Стеша боялась, что психованная побежит за ними и воткнет острый предмет в спину уже ей. Кровь бусинами сыпалась по красному ковру, впитывалась в ткань формы и окропляла белые руки. Стеша помогла обработать рану перекисью. — Я теперь совсем уродка, — боль передавалась Стефании. Вот тебе и конец смены и жизни принцессы… — Нет, это не так. Шрам заживет, затянется. Тем более его можно убрать насовсем косметологическим путем. Твоя красота при тебе же, Регина, не бойся. — Правда? Спасибо, — эти слова ее действительно успокоили, — Боли-ит… Регина скомканным рассказом донесла, что дежурно улыбалась бизнесмену, даже не зная, что он женат. А госпоже, что к нему присела, это ох как не понравилось. Стефания догадывалась, как могла улыбаться Регина, знала. Она мечтала найти мужа и даже осесть в золотой клетке. Но ни что не оправдывало в уме протестантки целенаправленное уродование лица. — Не волнуйся, на нее найдется управа, — обещание. — Мистер Либерти не вмешивается и не защищает нас, когда что-то происходит. — Я знаю. Но наказание ее найдет, не переживай. В итоге леди Де-анжело пожаловалась на групповое избиение. Вызванные официантки, деловой стол с оставшимися на ночь коллегами, Карлхайнц и вытирающая слезы актриса. Регина оправдалась, от волнения половину защищающих ее фактов позабыла, спутала. Ривер дополняла. Первая выглядела ужасно подавленно, и шрам продолжил кровоточить, несмотря на ледяное полотенце. — Регина, разве гость бывает когда-то не прав? — тонкий холод проникал в сознание той. — Нет, никогда. — На него можно нападать? — Нет, — новый поток слез, и тихое отрицание, волочащееся на поводу вопросов Либерти, — Это была не я. — Она вцепилась мне в руку, Карл, — на запястье заиграли гирляндой синяки. Регина в первый раз успела защититься, но не во второй, когда женщина сильнее ее начала наносить удары, — Пыталась вывернуть. Какая жертва! Жалкие томные интонации взывали Карлхайнца к человечности. — Ты уволена, — Стеша почувствовала, как у той упало сердце, стукнувшись об пятки, — А теперь Дженифер, — меж словами он успевал пройтись, откупорить бутылку, выбросить за бар пробку, — Ты нанесла несколько ударов по нашей гостье? — Я защитила Регину. — Зачем? Неужто взыграли понятия морали и чести? — Ей было больно, и она кричала, — объяснялась Стефания, плотно удерживая скрещенные руки за спиной. — Она еще ногами пинала, представляете? Какая жестокость… — Перестаньте лгать, этого не было, — грубо отрезала Стефания. Дамочка проглотила воздуха порцию для ответа, но девушка опередила, — как и то, что Регина Вас хотела порезать из-за Вашего мужа. — Это была оборона, Карл, однозначно, — отмахнулась у груди женщина, демонстративно не слушая девчонку. — Вы не в целях безопасности оборонялись, а из-за ревности хотели испортить лицо. Леди Де-анжело рассмеялась, а Стефания флегматично улыбнулась, дожидаясь, когда фальшивые ноты утихнут. — Поверьте, вы замучаетесь устранять так конкуренток, потому что с такой самооценкой Вы будете их видеть даже в детях и бездомных, не говоря уже об остальных окружающих Вас женщинах. Феликс комично раззявил рот, ища одинаковую реакцию у друзей. Обалдели и они, только чуть менее выразительно. — Пытается меня задеть, ха-хах, примитивно, — и тут она деловито осеклась, — но пинки были. — Покажите тогда синяки. — Милая, ну ты же в живот меня пинала, — зеленые глаза ядовито заискрились, будто в женщине сидела змея, готовая к броску. — Удар по челюсти был? — спокойно спросил Карл, даже не цепляясь за обвинения леди. Его волновали факты, а не навязываемая ложь. Хотя бы за это Стефания была ему благодарна. — Был. — Толчок в плечо? — Был. — Пинала? — Нет. — Список не послужной, но уже список, — расстроенно повел головой мужчина, — Можно было спокойно пройти мимо комнаты. Зачем вмешалась? Блондинка молчала, и выглядела не как герой, а как упрямый подросток, которого наказали. Сенатору не известны понятия, им озвученные, как донести? — Почему не говоришь? — А что сказать? Если скажу, что спасла Регине жизнь просто потому, что иначе не могла, то Вы ответите, не имела права, стоило пройти мимо и… вообще надо хорошо выполнять свою работу. — Ты не имеешь права отвечать за меня, — заметил он, проницательно сжигая ее взглядом. Выдержал паузу для новости дня, — За это и за нападение ты уволена. — Что? — Стеша замолкла. Страшное слово спустя столько месяцев игриво-строгого отношения сенатора не могло прозвучать. Стефания была уверена, что ее никогда не уволят. Уверена! Либерти жутко поглядел на нее исподлобья, затем смягчился и полным презрения голосом сообщил: — Вы обе уволены. Завтра доработаете последний день, упакуете вещи и сделаете так, чтобы никто в Орегоне не знал о Вашем существовании. Бедная Регина. Мало того, получила ранение, так еще и уволили за это. Я и её подставила… Стеша тяжело дышала, осознавая, что ее задание закончилось. Подвела… — Мы извинимся перед леди Де-анжело, — слабо, аккуратно начала заискивать… — А еще с теплом напоминаю о ваших же родителях, которых лучше забрать из штата. О зарплате не мечтайте: вместо нее даю возможность уехать обратно в Колорадо, иначе за избиение отведете пожизненный срок в отделении полиции, — выплюнул фразу сенатор, после чего отпил из бокала мартини, словно вокруг — пляж Майами, а не ложно обвиненные подопечные и коллеги. Стефания слушала гул в ушах, не до конца веря в увольнение. Глупить не стала, хотя хотелось переубедить мужчину или уязвить «а в тюрьме расправитесь в ваших лучших традициях, да, Карл?». Выпендриться: пусть попробует найти ее маму, которой по факту не было. Вместо этого девушка в прострации покинула зал вслед за официанткой. Регина пусть и плакала, но нашла силы поблагодарить Стефанию. Обняв девушку, она несчастно поплелась переодеваться и умывать лицо. А на Стешу давило беспокойство. Она потеряла не деньги, а мир, полезно связывающий с сенатором. Если нет слежки, значит в Ривер нет протестантской пользы и не было никогда. Но что увидели некоторые приятели Либерти — ее многообещающий, немой, запоминающий детали взгляд на довольную женщину. И ножкой мотала, и кокетливо потирала пальцем ключицы. Ведь она, подумать только, среди лучших мужчин штата, которые за нее заступились! Они тебя разложат на столе, ты и поблагодарить их не успеешь. Стеша дала данные о мерзкой леди — Дженифер, поэтому неудивительно, что скоро ту обнаружили повешенной в своей вилле. Было больно за Регину. Поэтому месть оказалась напрасной лишь наполовину. — Завтра я буду дорабатывать последний день. Будем действовать завтра, — жалобно втолковывала наедине Стефания, боясь реакции Пэтти. Та воздержалась от осуждения подруги, сосредоточенно кивнула. — Хорошо, так даже лучше, не переживай. Ускорим план и вернем эту работу. Об увольнении среди протестантов больше никто не знал.

***

За шесть месяцев до Судной ночи сенатор выступал перед публикой. Собрание очередных компаньонов. И ему было суждено всполошиться, потому что Пэтти наняла неизвестного стрелка и предупредила подругу. Стефания хвостом следовала за Карлхайнцем, дарящим «улыбняки» то тем, то другим сливкам общества. Словами прощупывал почву, взглядом изучал настрой собеседников. И едва он зашел на площадку, с которой сверху можно оглядывать поле и леса — раздался выстрел. И крик сбоку: — Влево! Стеша толкнула плечо мужчины, чтобы он упал влево, и сама скрылась за перилами. Либерти отклонился, но потом поспешно спрятался за укрытие, потому что выстрелы лупили прямо по стеклам, шторам и покрытиям картин. Стефания в первый и последний раз увидела страх на сенаторском лице. Побелев, он позволил себе дать секунды передышки. Всполохи громких хлопков утихли вмиг. Беспокойство сменилось на удивление от действия Стеши, а потом — на агрессию. — Поймать стрелков, поймать! — в бешенстве брошенный приказ активизировал остальную часть охраны. Собрание, конечно, пришлось свернуть, как и пение скрипок в особняке сенатора. Сухая благодарность развеялась вслед чуть ли не убегающему Либерти, чего Стеша решительно не поняла. А как же план?.. Он обязан… — Дженифер, кто стрелял? Ты видела? — отвлеклась. То был подбежавший Киллиан. — Он стоял в тени лиственниц, на полянке той. Лицо смазано видела, и кажется, оно в маске было. Но стрелял мужчина, точно по виду. Стефания волнительно оглядывала разруху, стекла, понимая, что ей это убирать. Кусала губы, и словно не замечая Киллиана, бросилась к перегородке. Смотрела, куда мог убежать нападающий, «боялась», что вернется обратно. Ничего. — Как ты вообще заметила, что сенатору грозит опасность? — с легким напором и недоверием нажал брюнет. И поравнялся, сурово глядя на поляну, к которой подбегали охранники. — Я видела силуэт человека с ружьем. Это вообще волшебным образом случилось, быстро, очень быстро, — делая вид ошеломленной девушки, Стеша пригладила макушку и выравнивая дыхание, — Ужас, нас могли убить, — чуть ли не слезно обернулась к залу девушка и сделала то, чего от себя не ожидала. Обняла руку Киллиана и заплакала. Сжимая сильнее неуязвимую опору, Стефания выдавливала правдоподобные рыдания, изредка успешно подавляя смех. — Это… лишнее, — тише обычного заметил Киллиан, искоса глядя на гладкий блестящий хвост. Погладил холодно по спине и отодвинул сам девушку. Салфетка из официантского пояса тотчас приняла на себя слезный потоп, а Стеша извинилась за нарушение личных границ. — Я испугалась просто. Трогательный облик растопил сотую часть айсберга в синих глазах мужчины и Киллиан пообещал, что они разберутся с преступником. И единственный теперь, кто будет в округе стрелять — только он и приятели сенатора. Стеше незамедлительно вернули работу. День закончился более человечным «Спасибо» со стороны сенатора и предложением отдохнуть пару дней. Глядел на Стефанию он как на дочь, с глубочайшим вниманием и искренним желанием помочь. Ведь теперь оказался в долгу. Стеша отказалась, чем заслужила уважение к своей персоне. Колба недоверия пустела, а склянка с почтением заметно пополнилась. Сенатор стал ее ценить. И выразилось это чуть позже. Регину вернули к работе, по скромной просьбе блондинки. Та прыгала от счастья, не веря, что возвращается к жизни (которой могло бы не быть). Анонимного стрелка так и не обнаружили. Но глупо считали его неметким: такая задача. Не попасть, а дать Стефании спасти сенатора. План Патриции Блейдел дал свои плоды. Либерти публично отблагодарил Стефанию, так и не прекратив праздный образ жизни. На вечере, поглощенном в океанные оттенки окружения и белых подсветок, он представил официантку. — Приятно, когда люди вокруг нас выполняют работу хорошо. Тогда их невольно хочется наградить или как Дженсон говорил: одеть, обуть в лучших традициях Америки, — под разномастные хохотки Карл не преминул остро взглянуть на бежевые балетки. Стеша застенчиво усмехнулась, — Но когда эти же люди спасают жизнь, рискуя своей… — Ого, — невзначай удивление от преувеличения. — Эта пуля вполне могла попасть и в тебя, — значимо отметил сенатор, — Хочется дать куда большие блага. Проси, Дженифер, что хочешь, и это будет исполнено вмиг. И, дорогие друзья, осмысливая те секунды покушения, я понял, что могу доверить жизнь ей. Дженифер Эвануэве. Гордо вознесся бокал, сенатор ласково и искренне оглядывал маленькую девушку. Гордое молчание, звенящее от восхищения других, оборвалось робким: — Спасибо. Я это ценю, мистер Либерти. И я готова спасти Вам жизнь еще раз, если случится что-то подобное. — Прелесть, — заключил сенатор, с привычной предприимчивой хитрецой оглянул зал и продекламировал, — Давайте поприветствуем моего нового друга, хранителя жизни и прекрасной девушки! Дженифер Эвануэва, — и зал разразился аплодисментами и воем. Кто бы мог подумать, что скулы сводило от взятой победы и искусного обмана, а не от сладких речей? Чувствуя свербящую сладость, Стефания еще больше заулыбалась, скромно опуская глаза. Идиоты… И когда подняла глаза, увидела, как Майкл равнодушно отпивает виски: один в толпе. Без смеха, гордости, со странным спокойствием. Облизывает губы и устремляет взгляд в скатерть. Флегматично. Цеплял именно он взгляд Стеши, потому что на всех лицах — улыбки. Может, лицемерные, может, преувеличенные, а где-то искренние. Но на его брови упала тень. Видимо, задумался о своем. И едва Стеша сошла с мини-сцены, Карлхайнц спустился и очень тихо сказал, тепло взяв ее ладонь: — Это не для их праздного увеселения. Я, правда, счастлив, что вокруг меня преданные мне люди. Их мало. Оттого я дорожу тобой. Достойно качнув головой, Стефания растеряла уверенную улыбку. Мягкие нотки ткнулись прямо в сердце, отдавая одиночеством мужчины. Ведь его ненавидели по сути… все. А преданность коллег — явление шаткое, наверное, до первой не выданной премии. Чувствуя, как голубые глаза видят ее особенной, Стефания положила пальцы на его руку. — Вы приняли меня на работу в важный момент жизни и дали возможность освоиться в Орегоне. Благодаря Вам, моя мама живет, — трогательный баш на баш, — Я Вас во всем поддерживаю, мистер Либерти. И тоже дорожу. Простите, что свела всё это к деньгам, но то, что Вы не выгнали босой на дождь — уже говорит о том, что у вас доброе сердце. Жаль, что этого никто не видит. Мне, правда, жаль. — Я привык, — скупая улыбка. И почесав бровь, мужчина отвлеченно предложил, — Можешь не работать сегодня. — Нет-нет, все в порядке! Я люблю эту работу. Не будем менять привычный нам порядок. Улыбчиво окончив достаточно интимный диалог, Стефания продолжила ходить по залу, выслушивать комплименты и приносить еду гостям. И нет, сострадание не коснулось ее души: разве что легким, воздушным рукавом. Зато внутри все злорадство в честь обмана враз поутихло. Потому что любопытство заставило подойти к Майклу, чтобы убрать пустые тарелки. — Вам что-нибудь принести? Юноша вынул скрутку из портсигара, бросил его на стол и зажег сигарету. Расслабленно приняв позу на стуле, Майкл втянул никотин, коснувшись губами фильтра. После чего медленно выдохнул витиеватые языки дыма. Эффектно. — Откуда такая реакция, словно ты тренировалась на корте отталкивать потенциальных жертв? — Вы видели тот момент? — Я всегда за всем наблюдаю. — Ну… всплеск эмоций, адреналина. В критической ситуации Вы бы также поступили. — Я? Да ну, Дженифер, — с легким оттенком насмешки осадил Майкл, — Разве стал бы я бросаться под пулю, чуть ли не роняя другого человека на пол? Проще же вынуть пистолет, опередить и застрелить нападающего, чтобы он не убежал. — Ну… — осанка стала прямее. А серые глаза прытче, — Выбора тогда, как и пистолета, у меня нет и не было. — Тебе он нужен? — Не думала. А он нужен мне? — Думаю, да, если Карлхайнц вывел тебя на всеобщее обозрение, значит, у тебя скоро появятся враги. — Кто, например? — Протестанты, — пронзительно глядя в глаза, Майкл медлительно и плавно выдохнул терпкий дым. Плечи легонько пожались, подтверждая также невинное неведение Стеши. Его же клетчатый пиджак смотрелся очень плотно, тепло, что невольно навело на мысль. И Стеша ляпнула: — Вам не жарко тут? — Пока не намечается заварушки с протестантами, жарко быть не может. Палец ткнул сигарету, осыпая пепел в стекляшку. — Понятно, — покивала истуканом девушка и повела рукой, — Так Вам принести что-нибудь? — Принеси неалкогольный напиток. Только прошу, — пауза и пальцы остановили поток ее мыслей, — Не кофе. Вот же мерзавец. Стеша не знала, что эту мысль юноша прочитал, как в книге предложение. Оттого сдержанно улыбнулся, а когда официантка отошла, рассмеялся, качая головой. Лучше бы не подходила. Этим же вечером Карлхайнц Либерти пригласил Стефанию в закрытый зал, чтобы приближенные бизнесвуменши, помощники шерифа и менее именитые лица присутствовали на мероприятии. Она не могла отказать под взорами огромного количества людей. Врагов. Он предложил ей расписаться в контракте. Чтобы она работала на него. — Кровь это нечто более важное, чем чернила. Это значимое обещание. Я пойму, если ты откажешься… Стеша знала, как дорог шанс получить доверие сенатора — целиком. Поэтому не стала упускать возможность. — Я согласна, мистер Либерти. Ручка вычертила надпись «Дженифер Эвануэва» и подобие подписи. Стефании аккуратно проткнули пистолетом-иглой большой палец. Она поморщилась, но сенатор ободряюще улыбнулся, словно разделил ее боль своим пониманием. Стеша подождала, когда капля станет полной, увесистой, после чего прижала к бумаге. Сенатор торжественно представил Дженифер своим коллегам, после чего Джефферсон ей осторожно закапал перекисью рану и заклеил пластырем. Когда Пэтти узнала о контракте, словно рухнул весь мир. — Отказать, я так понимаю, ты не могла? — Он вынудил. Все будет нормально, Пэтти… — Нет, не будет. Она дала сенатору оружие. Пэтти встала, еле волоча ноги, отошла: голос, эмоции отняли. В отличие от Стефании, сознавала, что подруга может убивать своих. Стеша сжала губы. По сути, она повелась на манипуляцию Либерти. Но изнутри подсказывала упрямая интуиция: отказать было нельзя. Карлхайнц чутко наблюдал за реакцией и «нет» без внимания бы не оставил. Пэтти привела примеры его заданий, чтобы мало-мальски подготовить подругу. «Убийство протестантов» осталось на горький десерт. Она ждала от протестантов радости во имя завоеванного доверия, а не... этого. — Я постараюсь избегать ситуаций, где нужно убивать кого-то. — Ты уже не сможешь, Стефания, — осознание смешалось с печалью, — Это уже нам придется избегать компанию сенатора. Когда про контракт узнала Джен, Стефания выучила новые матерные слова. Остальные приняли ситуацию как данность, но насторожились. Ривер очень любили, ценили ее шпионские риски — и все же общая печаль накрыла протестантов. И только Блейдел четко понимала, что Стефанию будут целенаправленно ломать.

***

Кафе. Угол. Шум завсегдатаев и тихое место для влюбленных. Спокойным глазам в машине это не очень нравилось, но они упрямо смотрели, как Том целовал костяшки Стефании, одаривая ту желанным взглядом. Сбоку раздался хлопок дверцы. Патриция вышла из такси Деймона, чуть ли не споткнулась об черную машину напротив витрины и зашла в кафе. Том тронул волосы льнущей к нему Стефании. Она превращалась в ленивого зайчика, поэтому приказ лидера взял на себя Бисфорт. Силуэты пошевелились. Том за талию вывел Стешу, самодовольно поглядывая по сторонам. В двух машинах скрипнула кожа стеснённого руля. С этого дня им запрещалось обедать в общественных местах. Урок с Дженифер, когда Майкл их чуть ли не застал в кафе, не пройден — пора исправить. Да и девушка уже не могла расслабляться: её лицо примелькалось.

***

Вечером команда Патриции боролась за золото в самом ярком, зажигательном танце для родного штата, но штаб без нее не пустел. Протестанты работали. Многие из них. Дженифер демонстративно молчала, ломая шоколадку и отправляя кусочки в рот. Искала в соцсетях новости, нужные делу, подчищала информацию о протестантах, отправляя заметки купленному совладельцу. Фото Стефании они давно убрали из Интернета. Ее молчание долго не замечали, хотя стоило напрячься. Вместо этого Деймон путал бумаги, специально, чтобы Стеша угадывала под какой спрятана бумажная звездочка. Если не угадывала, получала один шелбан, а если он — три. — Ух ты, — осклабился мужчина, — А ты с бумагами на «ты». Стеша робко посмеялась, вертя у лица звезду. — А ты подсунь ей еще брачный контракт, она подпишет. — Кстати, идея, — приподнял он бровь, загоревшись едкой подсказкой Дженифер. — Нет-нет, не дождешься, — мягко, но емко отрицала Стефания. — А что так? Недостаточно убедительно или стоит мягко надавить? — М? — беспокойство от интонации заставило заинтересоваться состоянием Дженифер, — Тебя не отпускает та ситуация с контрактом? Джен... — жалобно позвала Стеша и миролюбиво сложила руки на коленях, и тут же содрогнулась от злости подруги: — Стеша, да что за херня?! Ты зачем подписала? Деймон присвистнул и щелкнул с характерным «Эй», дабы угомонить шатенку. Но Джен завелась. — Все в порядке, Дженифер, Либерти меня ни о чем таком не просил. Будто не существует контракта. Все нормально. — Это сейчас. А потом?! — Стеша чуть ли не плакала, осознавая: Джен права, — Когда он помашет вот так вашим поганым контрактом, — схапала первые бумаги и помяв, встряхнула в воздухе, затем швырнула на стол, — и попросит прикончить нас? Пэтти? Что делать-то будешь? — Я никогда на это не пойду, — стараясь унять дрожь, Стеша беспокойно щупала рукав свитера. — Пойдешь! Еще как пойдешь! Иначе он тебя прикончит, потому что право, собака такая, имеет. — Ты че завелась, женщина? — в серьезно-ироничной манере развел руками Деймон. Его сердили выпады в сторону Стеши, он словно ощущал их на себе, — Ну-ка. — Да бесит. Я уверена, ты могла отказаться, — улыбка страшным оскалом полоснула по сердцу, — Могла. Уйти от этой подписи, сказать «ой, извините, я тут только ради денег, хочу просто работать официанткой». Но ты повелась, глупо и тупо. Стеша расплакалась. Всё, потому что Дженифер была права. — Хватит, — мрачно взглянул на нее мужчина, — Если бы отказала, он бы ее всю жизнь преследовал, потому что его предложения предполагают только согласие. Помнишь? — Деймон подошел к Стефании, опустившись перед коленями. Погладил по рукам, прилегающим к лицу, плечам, — Все, что ни делается, к лучшему. Мы все знаем это. Тепло оборвалось скрипом дивана и громким, дерзким: — Вот именно. Что «не» делается. По шагам Стефания поняла, что шатенка покинула комнату. — Что бы ни было, я тебя поддержу. Ты не одна. Хочу, чтобы ты знала это, — тихо и уверенно вещал Деймон, с состраданием глядя в мокрое лицо блондинки. Либерти был честен, его коллеги тоже. Их выпады скорее носили смертельный характер, опасный, нежели морально опускающий. Стеша бы смирилась. Дженифер также не лгала. Но именно ее слова ранили больше всего. — Хочу, чтобы все закончилось поскорее. — Полгода осталось. Всего лишь. — Деймон, — она уткнулась в его плечо, не думая ни о ком. Благодарно принимая поглаживания и обещания, что все станет хорошо. — Сходите в кино? — вальяжные интонации, брошенные билеты на стол, шаги, которых они даже не слышали. — Том, привет, — Стефания встрепенулась. Деймон вздохнул и сел рядом, вытянув руку поверх дивана, — Сходим, конечно. Ты на завтра взял? Хорошо, у меня выходной. Где встретимся? — Это билеты для вас, — заметил он, надменно поглядывая именно на девушку. Черные пряди челки лежали аккуратно, словно Том заходя внутрь поправил их назад, вороша прическу. — А..? — рука неоднозначно указала на свою грудь и его. Белая цепочка светилась на фоне черной футболки и в блестящих глазах дрожали искры. Том поджал нижнюю губу обезоруживающе: и Стеша резко не захотела слышать дальнейших слов. — А я вежливо уступлю, — он ехидно улыбнулся, возбуждая в Стеше протест, оправдания, отрицание, — Ха-хах, — Том впервые с насмешкой поглядел на Деймона, — Ну удачи вам. Береги её. Карие глаза выжгли в непринужденном Деймоне глубокую дыру. Мужчина сбоку опустил ресницы, отчего-то невесело. Казалось, от «передачки» должен ликовать, хотя бы пошутить, Стефания не поняла реакции. — Том, брось. — Я уже, — улыбка красиво и подло заиграла на привлекательном лице, и юноша счастливо поднялся на второй этаж, чтобы доработать с Маркусом проект особняка Либерти. Стеша потерянно потупилась. Серость глаз. Вздох. Пол, стены, выход. Одинокие афиши на столе. Ветер, свежесть, хрустальные звезды. Асфальт. И мысль была одна: Как же не хватает Пэтти.

***

Календарный разворот заменил пройденную неделю. Отношение сенатора к Стефании изменилось. Он ее защитил. Гость бросил в нее купюрами, расплачиваясь за на минуту «опоздавший» суп, и Стеша, с толку сбитая грубостью, начала поднимать. Она, честное слово, планировала бросить пачку в надменное лицо, но Карлхайнц изменил ситуацию к лучшему: подошел, остановил сборы. После угрозы лишиться работы в Конгрессе, гость побледнел, ведь крайнюю зарплату не хотелось получить также — невежественным броском в грудь. Вместо Стеши в сборе денег ползал на полу уже он. Девушка благодарно глядела на Либерти. Он начал меня уважать. С Региной не сближалась, потому что предательство далось тяжело. Друзей здесь быть не должно — и Стефания это усвоила.

***

В торговом центре неуместно среди бродящих курток, джинсов, свободно накинутых сумок, красиво и элегантно вышагивал Майкл Грей. Деловым ассистентом казался и лощенный Джефферсон: девушки заглядывались то на распушенный аскот, то на привлекательную внешность. На их фоне Стеша смотрелась дочкой богатого магната, которую он дал поручение оберегать. Их компания села на фудкорте. Выжидая неизвестность, Стеша рассматривала текущих мимо людей. Напряженность умело пряталась: те, кто мог ее выдать, не появлялись. — Чего мы ждем? — Время, — спокойно отвечал Майкл, глядя прямо в глаза. Глотнув исчерпывающий ответ, Стеша с его разрешения взяла себе милкшейк. Мило попивая жидкость, обхватив трубочку, она рассматривала Джефферсона в такой обстановке. Симпатичный и неуместный. Для непринужденности не хватало мотать ногами под столом; Стеша характеризовала от скуки мужчину. Непривычно видеть солидного и элегантно одетого доктора в условиях фудкорта: сзади как раз кидались едой подростки, крича «Эщкере!». Майкл наблюдал за всем одновременно. За не обремененными умом головами, за ремонтниками в мармеладном отделе, продавцами за прилавками с пышными булочками. Стеша понимала, что он чувствует ее взгляд, и намеренно обделяет вниманием. Поэтому могла читать с виду безынтересных глазах думы о каждом проходящем. Видимо, сочтя пристальность за бестактность, Майкл все же демонстративно уставился на девушку. Долго-долго и не мигая. Фыркнула. Уткнулась в стакан, улыбчиво посасывая трубочку и наблюдая, как переливаются блестки на туфельке. Какие мы резкие. Посиделки окончились бодреньким заявлением Джеффа. — Идём. Стефании дали поручение отвлечь владельца нелепым разговором, пока Джефферсон и Майкл расставляли в бейсбольном клубе камеры и прослушки. Душевно поговорив, она заметила только разогнувшегося Грея, якобы почистившего свой ботинок, и махнувшего ей без зрительного контакта. Улыбчивое прощание смазано поторопило к ушедшим на приличное расстояние мужчинам. — А зачем мы пришли? Что вы делали там? — Стефания взяла Майкла за руку, чтобы стать поближе и дать проход семейной паре. — Что сегодня входило в карпаччо, которое ты принесла нам утром? — Я… ну… — не помнила. Я официант, а не повар, — А зачем Вам это? — А зачем тебе знать подробности нашей работы? — манерно пожал плечом Майкл. — Ясно, — руки расцепились, и троица остановилась в затененном углу. Пока мужчины писали что-то в смартфонах, Стефания скучающе повернула голову. Кардиган, печальная походка в платье в цветочек, старый джентльменский костюм… Глухая волна плеснула по сердцу, и оно упало. Мужчина невесело брел рядом, заботливо ведя жену вдоль витрин. Мама и папа. Тихо, словно вокруг гасла попсовая музыка, они переговаривались. На когда-то подтянутом лице проступили подглазные тени, кожа утеряла здоровые оттенки. Худые руки истончились еще сильнее. Стеша поняла, что мама больше не красилась. У них мало поводов для радости. Перманентная печаль затормозила деятельность мозгов, зато, когда Стеша сообразила, что родители идут к клубу, локоть ткнулся в Майкла. Напарники услышали только «ух ты» и молниеносную перебежку. Носки чуть касались полов. Так быстро Стеша сквозанула в магазин мужской одежды. Он был рядом. Среди вешалок ее нашел Джефферсон. Рубашку искала. — Не понял? — Сейчас модно носить мужские, но мне тут ничего не нравится, — задумчиво передвигала вешалки, — Вспомнила просто, — с маниакальной жизнерадостностью улыбнулась Стеша, — Хотела носить платье и завязать рубашку, ну знаете, — Джефферсон уставился на предлагающую мысль ладонь, помотал головой и вытер лицо ладонью. — Так… Представляю, — выдох, оглядывание ярких фасонов, — Это у вас всегда так? — Как? — она уже просто тянула время, чтобы родители ушли далеко, — У кого у нас? — Женщины. Он сказал это так, словно обрушил на Стефанию огромную глыбу ответственности за поступки всего женского рода. И словно ему женщины оставили неизлечимую психологическую травму, всем коллективом. Майкл вышагивал степенно, уже догадываясь о странности побега и слушая их диалог. — Вот белая хорошая, — палец указал за спину Стефании. Девушка послушно обернулась, рассмотрела ткань. — Мммм… не, пуговицы странные, мне не нравится. — Я ношу точно такую же. — Так она мужская, конечно, Вам идет. — Так сейчас же мужские рубашки для вас в моде, уже нет? — подначивал юноша, сопровождая девушку на выход. — Оцените наши раздевалки? — поинтересовался консультант на выходе. — В другой раз, — обнадеживающе улыбнулся и галантно пропустил Стефанию. Просьба странная, Майкл же не администратор. Отойдя и убедившись, что родители прошли, Стеша озвучила недоумение: — А что особенного может быть в раздевалках? Зачем их оценивать? — Имелось в виду, что мы могли там с тобой уединиться. А они бы профессионально делали вид, что ничего не слышат, и не отвлекали бы нас. — Ааа… — А потом ждали бы чаевые за поддержку программы повышения демографии. Покраснев, Стефания отвлеклась на желтые, розовые и рыжие огни. Среди них дружно сидели игрушки, так и завлекая в яркий, приятный магазин. — Смотри-ка, — Майкл кивнул на радужную выставку, — Это тебе больше по душе. — Мне не нравится, — буркнула Стефания, просто чтобы ему поперечить. — Воздержись от вранья, — его спокойная улыбчивость преследовала Стешу до конца коридора. — Майкл, а Вам может туда сходить? — нашла зацепку. Грей проследил, куда указывает палец. Салон спа-процедур. Раз он так зациклен на стереотипах, то от этого предложения должен взбеситься. А его бешенства Стеша уже боялась мало. Сенатор на ее стороне, да и Джефферсон более-менее адекватный спутник. Защитит. — Ну кстати, надо, — юноша легонько провел пальцем по плавной линии подбородка. Затем вздохнул, совершенно непринужденно потерев глаза, — С таким графиком усталость большая накапливается. Массаж не помешает, — кивнул он Стеше, — Приятно получить рекомендацию. Закусив губу, та, ничего не говоря, продолжила обратный путь. Стеша аккуратно следила, чтобы семьи не было. — Мы немного подождём. — Чего? Мужчины промолчали. Стешу раздражало их вальяжное игнорирование, раз уж она часть задания, будут добры рассказать! Если бы родители не пошли на выход, она бы мысли высказала. Стеша взялась за руку Джефферсона и поманила в сторону, чтоб он ее закрыл. — У Вас такая красивая рубашка, Джефферсон. Майкл смотрел на него и на неё, стараясь понять причины возникшего интима. — Да ты что? — шагнул Джефферсон, приятно улыбаясь. Чувствуя, как завязывается игривый диалог, Стеша пошутила: — Дадите поносить? Модное все-таки. Майкл выглядел между ними максимально непонимающим человеком. К счастью, от замешательства Грей ступил вправо и загородил Стефанию. Но менее проясненным взор его не становился. — Нет, это моя рубашка. Но если ты зайдешь ко мне завтра утром, я ее отдам. Мама повернула голову в сторону обступивших девушку мужчин. Стеша знала, что у мамы обостренное чувство справедливости, а партнеры обступили ее двусмысленно, словно зажимали. Поэтому отвернув голову от выхода, девушка обняла Джеффа за шею. А он ее в ответ — кто бы сомневался. — Спасибо. Двери застучали друг о друга. Родители ушли, успокоенные тем, что напряженности никакой не было. Кислота разоблачения разъедала всё: Стеша чувствовала облегчение, но вместе с ним и страх. А что если бы… — Нам пора идти. Они здесь, — сделался строгим Майкл, получив информацию из сообщения, — Дженифер, смотри. Видишь того мужчину на парковке? — Вижу. — Твоя задача притвориться, что у тебя что-то случилось, неприятность там. Придумаешь, в общем, — поленился фантазировать мужчина, — И приведешь его к нашей машине. Стеша пригляделась. В солнечной туманной пелене силуэт медленно двигался с тележкой по заполненной парковке. Рядом с ним прыгал кто-то маленький. Больше на открытой местности ни души: только крайняя машина уезжала восвояси. — Зачем? — Мы ему кое-что отдадим, — таинственно заверил Джефферсон, — Это наш старый друг и все надо провернуть незаметно. — А почему Вы не можете тогда сами отдать? — недоумение осело на нахмуренных бровях. — Сюрприз. Он давно не видел Майкла и, наверное, уже подумал, что тот погиб, — бархатно посмеялся Джефферсон и добро ей сообщил, — Он наш армейский друг. Мы устроим засаду, как в старые добрые и посмеемся. — Мне надо подарок достать, кстати, — вспомнил Майкл. — Сейчас. Дженифер, ну ты поняла? — Ну поняла, — сомнительно протянула Стефания, поправляя лямку кофты. Внутренне настраиваясь на двойную волну вранья. — Спасибо, — ощерился Джефферсон и радостно присел, — Мы его щас, — хлопнул в ладоши, как ребенок, подначивая к счастью и Майкла. Грей ухмыльнулся и указал в сторону. Молчаливое приглашение унесло обоих мужчин за здание, и Стеша осталась в одиночестве. Хоть в мираж солнечный сбегай, правда. Когда девушка приближалась к черному жуку, мужчина с тронутой сединой головой взмахнул рукой. И мальчишка подпрыгнул, хохотнул и с криком «Ща, пап» убежал. Видимо, в торговом центре забыли что-то купить. Пока тот выгружал из тележки полные пакеты и складывал в багажник, Стефания часто дышала. Быстрее и быстрее. Слезы заведомо застилали глаза, в немой голос примешивалась дрожь. — Извините, кто-нибудь?! — покружилась она в соседнем ряду, — Боже мой, — причитая, вытерла щеку. Хлопок. Багажник закрылся. Мужчина хмуро щурился, и когда закрыл ладонью Солнце, Стефания обернулась в нему. — Мужчина! Белая рубашка, серо-бежевые брюки, плетенные сандалии. Лет 45. Запинаясь, Стеша подбежала к нему. — Мужчина… моему дедушке в машине стало плохо, — Стеша не находила себе места, чуть ли не плакала, — Вы можете ему помочь? Палец резко нажал в ключницу: раздался сигнал. — Конечно. Где он? Успокойся, пожалуйста. Стеша покивала и спешно указала пальцем за здание: — Он там. Сидел в машине, а я пришла, а он без сознания… Тревога нехило нагонялась и на самообладание человека, но держал он себя хорошо: — Так, это может быть тепловой удар. Веди меня. Выдавливая стоны и слезы, девушка касалась машин. Вела, уводила, даже не поя песни серены. Отзывчивый мужчина в годах не секунды не сомневаясь торопился помочь. Подспудно рассматривая парковку на предмет лишних глаз, Стеша убеждалась, что больше никого не было. — Спасибо Вам, — робко оборачивалась она, блистая светлой копной волос. — Ага, — он с отдышкой поспевал, — Но я еще ничего не сделал. Поможем твоему дедушке. — Вот здесь! — воскликнула Стефания, завернув в чистый проулок в тени. Деревца, пустая аллея. Несколько новых машин. Не зная, что делать дальше, и слыша сзади его бег, Стеша опешила. И поддалась к машине Майкла. Раскрыла дверь и вышел он, одновременно наперев на дверь. — Молодой у тебя дед, однако, — совсем не обозлился, а даже позабавился мужчина. Ожидая шутливую потасовку и радость от долгожданной встречи, Стеша подыграла: — Такой он у меня. Грей, конечно, хмыкнул, но вопреки ожиданию, захлопнул дверцу и безэмоционально оглядел друга. Не двигался. Из незнакомой черной машины вышел Киллиан. Стефания во все глаза глядела на его пружинистую, волевую поступь. Не ожидала она также увидеть тени, касающиеся ее издалека. Веселость ощутимо сдулась из голоса человека, которого она привела. — Здравствуй, Киллиан. — Мистер Джонс, — поправил брюнет, щелкнув раствором зажигалки и закурив сигарету. До этого Стеша не видела, чтобы он курил. — Мистер Джонс, — почтительно склонил голову мужчина. Сзади закрыли выход двое незнакомцев в форме полицейских. Заметив это, он взглянул на Стефанию. Ресницы опустились, — Зачем же ты учишь врать подрастающее поколение, будучи шерифом Орегона? — «Вы». — Вы молоды, мистер Джонс, а я не на службе. Причем здесь эта девочка? — Ты мнителен, Росвард. И стоит отдать должное, следователь из тебя толковый. Видишь насквозь всех, особенно сомнительных парней, а мои приятели, увы, не сильны в актерской игре. Поэтому девочка, — Стеша отвела взгляд, — с удовольствием и успешно проложила путь в актерское будущее. — В путь беспросветной лжи и жестокости, — отстранено молвил Росвард, и обеспокоенно обратился к ней, — Лучше беги, пока не поздно. Маску равнодушия на маловидном лице ничего не пробило. Растерянность глушилась неподвижностью ресниц. Лучше помалкивать. — Как это? — мягко возмутился Джефферсон, выходя из машины Киллиана и надевая на пальцы кастет, — Она с нами и служит сенатору. В отличие от тебя, наш уважаемый друг. Любезность подсказала: никакие они не друзья. И сейчас произойдет что-то страшное. Его обвинили в том, что он выдавал секретную информацию протестантам и дал наводку на Киллиана в тот день, когда его сбили. Стеша начала выстраивать связь. Пэтти о нем вскользь упоминала, но также говорила, что это единственная ниточка с шерифским штабом. Заново разглядывая сердитое лицо, Стеша поняла, что подвела не просто человека, а главного источника информации протестантов. У них не было экзамена по фотографиям всех противников режима! Я не знала, что на парковке — сам Росвард Мэр. Как шакалы, совершенно по-скотски они опрокинули мужчину, нанося удар за ударом. Жестокость возрастала. — Назови имя девчонки за рулем. Удар. Росвард беззащитно закрывался руками, вскрикивал. Возраст давал о себе знать. — Можно я не буду присутствовать… — закатив глаза, обернулась Стеша. Дурно. Она случайно воткнулась в грудь Грея. — Стой здесь, — бесцеремонно за плечо развернул ее Майкл. На лице не дрогнул ни мускул. Приказ слышала лишь она. Спокойными были только Майкл и Стефания. А все остальные — как с цепи сорвались. Их зло и жесткость, растущая с каждой секундой, ранила сердце. Какое везение, когда эта жестокость направлена не на тебя… Джефферсон остановил полицейских Джонса, видимо, отыгрывающих недовольство в адрес сопротивляющегося коллеги. Ставил палки в колеса их безнаказанности, и они мстили. Доктор не из жалости нагнулся к кровавому лицу. — Мы прекрасно знаем, насколько хорошо и послушно ты отчитываешься Блейдел. Как крыса, — Росвард выхаркнул кровь, задыхаясь, — Но нам это не нравится. Под мерзкую улыбочку он движением пальца приказал поставить измученного на колени. Стефания лила слезы, не в силах остановить жестокость. Допрос с кастетом был на удивление коротким. Они выбивали из него сведения о протестантах, но сообщил он об одной. — Элисса Норвен, Элисса, — гаснуще он назвал имя сбившей Киллиана девушки, — Отпустите… Джефферсон принял поданный Киллианом нож. Стеша не хотела смотреть. — Вот так умирает справедливость, — и злорадно, довольно приставляя клинок к шее, Джефферсон резким движением полоснул так, как умел именно он. Задевая жизненно-важные артерии и дыхательные пути. Стефания выдохнула. Ветер пронес сквозь взлетающие волосинки чужое последнее издыхание, душу. И унес единственные частички справедливости. И тут она услышала тонкий голос на углу: — Папа… Мальчик с покрасневшим лицом, вытер нос, и оробело качался на месте. С металла стекали капли. Джефферсон сперва похрамывая, затем нормально отошел от тела. Стефания вытаращилась, теряя силу в коленях, и самообладание. — Задержать его? — спросил коп. Мальчик услышал это. Сердце прыгнуло в пятки: он ахнул и убежал. — Не надо, — недобро улыбнулся Киллиан и побежал за мальцом. — Пойдем, — спешно сказал Майкл, открыл Стефании дверь, и та в малоосознанном состоянии упала на сиденье. Кажется, машина тронулась… Стеша до крови закусила губу. Едва Майкл закрыл окно, послышался истошный детский ор. Неосознанно Стефания подскочила, стукнула стекло, оборачиваясь к повороту. Птицы бьются также. Частые вдохи, твердый взор прямо, зубы сжаты. Машина тронулась. Грей мягко прокашлялся, будто ничего не было и включил радио. Пальцы то нервно сжимали, то разжимали верх руля, и юноша поправлялся на кресле чаще обычного. Молчал. Спутница сверлила не сознательным взглядом шершавую панель и слушала то нарастающий, то убывающий шум мотора. Продолжение расправы выяснилось вечером, когда Стеша полноправно сидела с джентельменским кругом во главе с сенатором. Копы по приказу Киллиана убрали два трупа. — Меня не устраивает ваша работа. Почему не выбили имя стрелка? — напряженно побрякивал пальцами сенатор, сверля глазами больше Киллиана. — Молчал. — Майкл, допрашивать все-таки стоило тебе. Почему про протестантов информация только касающаяся тебя, Киллиан? Вот на это он был рад ответить и разговориться. Я ведь верно… понимаю? — Он работал во внутренних органах, а там закон: в таких ситуациях молчать до последнего, — твердо и успокаивающе вещал Джонс, редко поднимая глаза на Карлхайнца, — Он назвал имя Элиссы Норвен, потому что надеялся, что мы его отпустим живым к своему сыну. — Словом, последняя надежда утопающего, — художественно дополнил Майкл. После ремарки юноши Либерти смягчился — самую малость, Стеша это заметила. — Следов нападения не осталось, причастных наказали, — продолжал отчет Киллиан, хладнокровно улыбнувшись в конце, — От пацана избавились сразу. — Так не ребенок дал наводку, — со скепсисом огрызнулась Стефания. — Да плевать, от него ничего не осталось, — равнодушно отвечал Киллиан. — Мелочи жизни, — обронил Либерти. — Причем тут ребенок? — повысила голос девушка: умеренно, но мощно. Твою мать… На нее все посмотрели. — О, мы задели чьи-то материнские инстинкты, — жуя конфету, поднял палец Феликс и внес свои обязательные пять копеек. — Да не в этом дело. Зачем было убивать? Напугать, заставить молчать недостаточно? Обязательно надо добить? — Ты им сострадаешь? — поверхностное, неприятное удивление просквозило в интонации сенатора. Прямо как у Майкла, когда он наседал на Стешу после покера и предлагал ее попытать. Бешенство от «проваленной миссии» и догадок крутилось волчком, словно Либерти искал предателя в каждом. Ненависть в голубых глазах пугала, но Стеша уже сильнее. — Как я могу сострадать тем, кто в Вас стрелял? — оскорблено возникла Стефания и поднялась с места. Дух смелости сам толкнул с кресла. — А он не стрелял. Он всего лишь дал наводку на Киллиана, — любовно молвил сенатор. Мерзкая хитреца мешалась с жестокостью. — Тем более. Да все они стремятся вас убить. — Так какого черта жалеешь его? — Я просто слабовольная, и мне больно видеть любую человеческую смерть перед собой, — признавалась девушка, взмахивая руками, — Любую. Но я не жалею их. Не в этом проблема. — Слабовольные драчки с Ридом в начале работы, значится, не устраивают, — крякнул Феликс, уплетая монпансье. — Он напал на меня. — Да мне пофиг, — хихикнул шатен. Майкл взглянул на нее из-за замка пальцев. — Ты подписала контракт. — Я знаю! — Проблема, значит, в том, — продолжил диалог Либерти, — что ты слабая? А тебе известно, что слабость рождает сострадание? Логично думать, что ты жалеешь эту мерзость. — Это они мерзость? — вновь вспряла Стеша, — Вот этот мальчик, который видел как Джефферсон отрезает голову отцу? Мальчик, который слабее и вряд ли стал бы болтать о вас? Заметьте, я про Росварда Мэра вообще молчу, — она раздраженно развела руками, и получалось так, что Стефания не отчитывалась, а отчитывала. — Он бы стал болтать, Дженифер. Ты не знаешь сколь сердобольны и держатся друг за друга протестанты. — Из-за чего? Может, из-за Вашей жестокости? — она хотела сказать равнодушно или со злом, но вышло жалобно. Либерти раздраженно повел головой и вобрал побольше воздуха, чтобы совладать с нервами: — Сплошное разочарование. На черта мне в окружении люди, которые боятся обычной жестокости? На ней построен мир. И боятся, и не понимают этого только тупые, — сенатор посмотрел точно на нее для ясности, про кого ведет речь, — ничтожные муравьи, которых давят, а они в мирное время плачут об отмене Судной ночи. Стефания снесла это достойно по виду, внутренне — тяжело. Опус тронул точки ее жизни. Сам того не ведая, Либерти попал в точку. «Тупые». Вот же… Неблагодарный. Либерти раздраженно поиграл пальцами в воздухе, вновь обращаясь к ней, даже не глядя: — Кофе. Лунго. Быстро. Я Вам жизнь спасла. Стефания не двигалась. Ждала. И когда наконец Карл на нее вопросительно поглядел, все её негодование, злость, усталость выразились во взгляде. Глубоко оскорбленном, остром и тяжелом. Да, я тоже умею так смотреть — сурово и немо отвечала Стеша. Сенатор сменил вопрос на внимательность, но вынужден был лицезреть, как блондинка ушла, громко хлопнув дверью. Она сегодня подставила человека, отвлекала владельца клуба ради этих мерзавцев. И в ответ — грубость? Черт то с два она приготовит ему вонючее кофе. Кажется, они молчали все время, пока Стефания дышала на балконе и все же неспеша приготовила кофе на кухне. Так, словно она богатая леди, времени нет счету, а за окном визжат детишки, брызгаясь водой. И все вокруг делают служанки, пока она может предоставить время себе. Абсолютно также медленно и чинно она внесла кофе. Поставила чашку перед Либерти. И встала неподалеку. Поймала себя на мысли, что сейчас жила, а не играла. — Самопожертвование, конечно, здорово, но оно не дает карт-бланш на истерики, — заметил Киллиан, стрельнув проникновенным взглядом из-за челки. — Стерпеть можно, но… — Джефферсон многозначно замолчал, давая понять, что Стефания перегнула палку. Ее поведение напрягало, вскрывало крышку с очень ядовитой сущностью сидящих. — Вы так реагируете, будто она не типичная малолетка со страхом смерти, крови, — проницательно заметил Майкл. С выдохом он добавил, облокотившись назад, — Она же женщина. И это словно враз смягчило всеобщий настрой. Стефания обомлела, но не стала возникать: потому что зашоренность Майкла, возможно, спасла ее жизнь. Прямо сейчас. — Извини, — а вот и причина обомлеть второй раз. Либерти попросил прощения? У неё? — Сядь, — мягкое предложение и Стефания села, все еще опуская взгляд и показывая свою обиду в потирании пальцев, — Извини, Дженифер. Ты многое сделала для меня, для нас. Рисковала жизнью. Просто то, чем мы занимаемся — занятие не по каждым зубам. И перед Судной ночью остались месяцы и каждая миссия важна. И это нисколько не обесценивает твой вклад. Опираясь на локоть и потирая пальцы у лица Карлхайнц выглядел чуть более милосердно. Он извинился перед Стефанией и перевел занятой взгляд вбок. Завышенные ожидания от малолетки — простительно сошли на нет. — Молодец, ты хорошо выполнила свою работу, Дженифер. И ты, Киллиан. Джефферсон. Да, так иногда бывает. Даже безупречную работу можно сделать лучше,— почтенное принятие было взаимным. Девушка с опущенными плечами мысленно сидела в объятьях Деймона. Белым шумом слышала возмущение Дженифер, холодный сарказм Тома, осуждение менее известных ей активистов. Голоса беспорядочно менялись. Она ждала, что так отреагируют протестанты. Но все приняли это молча. Потом — грустно, и затем — сострадательно. В том числе, потому что Стешу намеренно сделали свидетелем расправы. Дженифер обозлилась, пообещав Джеффу устроить трепку. Заразила настроем остальных. Одинаково молчаливой была только Пэтти. Подобрав со стола оранжевую бутылку кальвадоса, она ушла в неизвестном направлении. Стеша видела в несчастном образе не столько терпение неудачи, сколько горе от куда большей и глубокой потери. Причина озвученной так и не стала.