Глава 22: Новое правление

К завершению восьмого лунного цикла Эймма и Гейль оставили Рунный Камень, следуя каждый своему пути. За последние четыре с половиной недели Эймма заметно продвинулась в своей беременности, и о ней заботились Мира и Корра. Молодая женщина ощущала в себе достаточно сил для родов, а после четырехлетнего перерыва понимала, что у малыша теперь куда больше шансов на выживание, чем у её других детей.   Тем временем Рея успешно восстанавливалась после родов и находила радость в обществе своих подруг. Она не могла не признать, как сильно скучала по Эймме и Гейль, когда те на долгое время покидали ее. Однако ей повезло быть госпожой собственного замка и видеть, как растет ее семья, поэтому времени на мысли об одиночестве у нее просто не находилось. Вместо того чтобы погружаться в подобные размышления, она уделяла внимание своим обязанностям, заботе о детях и наслаждалась временем, проведенным с мужем.   Между тем, Деймон оставался в Рунном Камне даже после того, как Рея родила ребенка. Каждое утро он завтракал с женой и детьми перед тем, как отправится в Королевскую Гавань. В столице он исполнял обязанности командующего Городской стражей и принимал участие в заседаниях королевского совета. Вечером он неизменно возвращался в Рунный Камень, чтобы успеть поужинать с семьей. Хотя такая рутина могла показаться изнуряющей, Деймон находил в ней удовольствие. Он не уставал от своих обязательств и всегда уделял внимание своим близким.   В день отъезда Эйммы и Гейль Рея получила разрешение от Эйммы рассказать принцу-изгою о возможном прибавлении в семье — племяннице или племяннике. Деймон решил сделать паузу в делах и провести день без необходимости посещения Королевской Гавани. После завтрака, семья отправилась в сады, дабы насладиться последними теплыми днями уходящего лета. Чтобы обезопасить всех от солнечных ожогов, Рея приготовила простой солнцезащитный крем из пчелиного воска, орехового масла и оксида цинка — рецепт, который она запомнила еще со студенческих лет будучи Мелиссой.   Дама разместилась с вышивкой по одну сторону круглого садового стола, сосредоточенно трудясь над узором для зимней одежды Дейрона. На противоположной стороне стола сидел Деймон, углублённый в доработку их школьного проекта. Они уже получили одобрение короля, однако отсутствие Вейгона, который прежде направлял их работу, усложняло доработку деталей. — Муж, есть кое-что, что я скрывала от тебя, — тихо произнесла дама, поднимая взгляд от своей вышивки. Принц остановился, оторвавшись от пергамента. Его брови нахмурились, выдавая настороженность, вызванную словами жены. — Что именно ты скрывала? — Эймма поделилась со мной и Гейль новостью о том, что ждёт ребёнка. Мы решили пока держать эту новость в тайне, — объяснила Рея, её лицо озарила радостная улыбка.  Глаза Деймона расширились от неожиданности. Он моментально отбросил бумаги на стол и поднялся, чтобы подойти к своей жене. Сейчас всё его внимание было сосредоточено только на ней. — Правда? — с волнением прошептал он, бережно положив ладони на её щеки и встречаясь с её взглядом. Рея нежно прижалась к его рукам, не переставая улыбаться.  — Через две недели она завершит свою четвёртую луну, и если боги будут благосклонны, её беременность пройдёт без осложнений. Деймон слегка наклонился к своей жене и нежно коснулся её губ поцелуем. Леди тихонько засмеялась, ловя момент их единения и понимая, какое облегчение, несомненно, испытал ее супруг. Если Эймма на этот раз родит сына, многие их заботы разрешатся сами собой. Даже если окажется, что ребенок – девочка, это все равно принесет пользу. Это станет доказательством того, что Эймма еще способна рожать, если только будет проявлять осторожность. Неожиданно принц отстранился и его глаза вспыхнули от нахлынувшего волнения. Рея слегка склонила голову, глядя на него с недоумением. — Стань моей женой! — вдруг выпалил он. Она растерянно рассмеялась:  — Мы уже женаты, дорогой.  — Нет, нет. Мы заключили брак под взором кичливой Семёрки, которой ни ты, ни я не поклоняемся. Потом произнесли обеты перед твоими богами. А теперь пришло время скрепить наш союз в глазах моих богов.  Глаза Реи расширились от удивления, а рот приоткрылся: — Ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж по валирийским обычаям? — её голос дрожал от легкого волнения, но искорки восхищения в глазах нельзя было не заметить.  — Да, моя леди. Я прошу тебя соединить свою кровь с моей. Что скажешь? — прошептал принц с лёгкой, едва заметной ухмылкой.  Рея ответила без слов — она поцеловала своего мужа прежде чем тихо, но твёрдо произнести:  — Я выйду за тебя ещё раз, мой принц.   В течение следующих двух дней Деймон активно готовился к церемонии, проявляя заметное волнение. Как и браки, заключаемые Первыми людьми, валирийские свадебные обряды не требовали сложных приготовлений. Главное — наличие жреца, придерживающегося верований Четырнадцати Пламен. В данном случае это был Верховный жрец, которого Деймон привез с Драконьего Камня. Помимо этого, для церемонии нужно было присутствие как минимум двух взрослых свидетелей. На рассвете третьего дня Рею разбудил ее муж, и они поспешно облачились в традиционные валирийские наряды, передающиеся по наследству от Эйнара Таргариена. Супруги тихо покинули свои покои, сделав лишь короткую остановку, чтобы забрать Геймона и Алиссу из их комнат. Все четверо старались действовать незаметно, направляясь к богороще Рунного Камня. Их попытка уйти без внимания оказалась успешной, и они прибыли к месту встречи никем не замеченные. У богорощи их уже ожидал жрец Фауст, а рядом стояли Бейлон и Вейгон. Братья были заранее предупреждены Деймоном о предстоящем событии и охотно согласились стать свидетелями церемонии. Для удобства принц оставил двух лошадей у подножия горы накануне, чтобы Вхагар не пришлось приземляться слишком близко к Крепости и привлекать ненужное внимание. — Дедушка! — радостно воскликнул Геймон, но Деймон мгновенно приложил палец к губам, тем самым дав понять, что нужно сохранить тишину. Несколько серьезным тоном он произнес: — Не так громко, trēsy. Давай немного успокоимся. Мальчик надулся, но понимал, что противиться отцу не стоит, и слегка кивнул в ответ. Геймон подошел ближе к деду и жестом попросил поднять его. Бейлон не заставил себя ждать и поднял мальчика с видимым довольством. Рядом с матерью осталась Алисса, пока Рея не отвела девочку к Вейгону. Дети с видимым интересом наблюдали, как их родители стояли перед жрецом, держащим в одной руке чашу, а в другой — осколок черного стекла. Фауст передал Деймону драконье стекло, и принц осторожно принял его, улыбнувшись жене для поддержки. Ритуал был для Реи чем-то совершенно неизвестным, и Деймон заранее объяснил ей, как все будет происходить. Делая первый шаг в обряде, он прижал темный камень к ее губе. Рея слегка напряглась, когда острый край оставил неглубокий порез.   — Кровь двоих течет едино, — ровным голосом произнес жрец. Деймон аккуратно провел большим пальцем по порезу жены, собирая капли крови, и нарисовал символ огня на ее лбу. Затем он протянул стекло Рее, которая должна была повторить его действия. Слегка напряженная, она сделала порез на его губе и покрыла полученной кровью лоб мужа, рисуя знак крови.    — Призрачное пламя и Песнь теней, — продолжил жрец.  После этого принц сделал разрез на своей руке драконьем стеклом и вернул его Рее, чтобы она могла повторить тот же процесс с собственной рукой. Между ними была установлена чаша, куда они вместе направили свои израненные ладони, позволяя крови соединиться в одном сосуде.  — Два сердца, как угли, выкованные среди Четырнадцати Пламени, — добавил жрец с торжественностью.  Когда чаша наполнилась смесью крови, он передал её принцу. Уверенным движением Деймон поднес чашу ко рту и сделал глоток. Затем он передал сосуд Рее. Женщина медлила лишь мгновение, прежде чем отпила. Вкус оказался менее противным, чем она предполагала — жидкость была разбавлена вином.  — Будущее обещано в чаше, — сказал Фауст. — Звезды внимают клятвам, звучащим сквозь время... Тьма и Свет как единое целое.   Слова жреца сопровождали завершение ритуала. Рея поспешно проглотила жидкость, стараясь не задумываться о содержимом чаши. Заметив это, Деймон тепло улыбнулся ей. Его взгляд нес в себе нечто большее — глубокую связь и осознание важности происходящего. Рея ответила мужу мягкой улыбкой; её глаза смягчились в ответ на нежность принца. Завершая обряд, Деймон поднял руку к её щеке и бережно привлек жену ближе для поцелуя, оставив чувство торжественности и значимости в воздухе вокруг них.  

***

  Через неделю после свадьбы Эймма официально объявила своей семье и двору о том, что ждет ребенка. К удивлению многих, Визерис смягчил свое обычно упрямое поведение и согласился с желанием жены остаться на Драконьем Камне в период беременности и восстановления. Казалось, что принц был готов на все, лишь бы обеспечить наилучшие условия для успешных родов своей супруги. Тем временем Рея сдержала свое слово, отправив Елену на Драконий Камень для поддержки и в помощь своей подруге.   Несмотря на радостное известие, оно не смогло залечить раны в сердце вдовствующей королевы. После потери мужа здоровье Алисанны резко ухудшилось, и за два лунных цикла королева оказалась прикованной к постели. Она с трудом вставала и едва находила силы на простые действия. Это было тяжело видеть всем, особенно ее младшей дочери. Гейль неустанно помогала мейстеру Рансайтеру ухаживать за матерью, но становилось очевидным, что дни Алисанны сочтены. В связи с этим ее дети решили перевезти королеву на Драконий Камень, чтобы она могла прожить остаток своей жизни в покое.   И только в конце десятого лунного цикла королева неожиданно обратилась к Гейль с просьбой. Девушка, как обычно, сидела рядом с ней после обеда, читая вслух строки из книги Семерых. — Моя милая tala, — прошептала старшая женщина, едва повысив голос.   Гейль оторвала взгляд от книги, посмотрела на мать и сдержанно улыбнулась. Ее успокаивающая улыбка смягчила странный блеск в расфокусированных глазах вдовствующей королевы. — В чем дело, mũna? — спросила она мягко.   — Ты всегда была самой послушной из моих детей, — сказала Алисанна. Вдовствующая королева улыбалась, но ее губы дрожали.   Гейль на мгновение замерла, пытаясь уловить смысл сказанного, а затем мягко ответила: — Я стараюсь изо всех сил, mũna.   Алисанна на на мгновенье усмехнулась, но в ее глазах мелькнуло что-то неуловимое. — И ты преуспеваешь в этом. Но… — мать запнулась, словно опасаясь, что продолжение может обидеть дочь.   Принцесса лишь осторожно подалась вперед, игнорируя возможную боль от слов матери. Для нее главное было сделать последние дни королевы как можно более спокойными. — Mũna, прошу тебя. Скажи все как есть.   Алисанна сглотнула подкативший комок, повернула голову к Гейль, хотя взгляд ее оставался рассеянным. — Ты моя младшая дочь, Гейль... но не единственная... оставшаяся.   Странная тяжесть от этих слова перехватила у Гейль дыхание. Ее глаза расширились от удивления. — Сейра… mũna, ты хочешь, чтобы мы нашли Сейру? — задала она вопрос дрогнувшим голосом.   Алисанна попыталась подавить рыдания, но сдавленный звук сорвался у нее с губ. — Да, да. Это единственное, в чем мне отказал твой отец. Даже после стольких лет он отказывался видеть ее. А теперь его больше нет… Он ушел, так и не увидев ее снова. Но я не собираюсь совершать ту же ошибку.   Гейль приблизилась к матери и нежно заключила ее в объятия. — Тогда я сделаю всё возможное. Я поговорю с Бейлоном и Деймоном. Кто-нибудь из них обязательно найдёт её, обещаю.   Как и было обещано, принцесса незамедлительно отправила воронов в Королевскую Гавань, прося своего брата и племянника о поддержке в задуманном деле. Спустя два дня один из воронов вернулся с ответом от Деймона. Мейстер Джерардис доставил его Гейль, и она прочитала письмо Алисанне вслух, предварительно ознакомившись с его содержанием. «Дорогая ñamar, пожалуйста, успокойте mũnazma. Обещаю, что через несколько дней доставлю к ней Сейру.» Алисанна, растроганная словами внука, почувствовала трепетное волнение в сердце, предвкушая грядущую встречу.   Через десять дней после получения письма над Драконьим Камнем раздался знакомый свист Караксеса. В это время Гейль сопровождала мать за обедом, а рядом сидела Эймма, также наслаждаясь трапезой в покоях вдовствующей королевы. Звук приближающегося дракона заставил Гейль и Эймму взглянуть друг на друга с пониманием, в то время как Алисанна заметно напряглась.   — Я пойду и поприветствую их, — сказала Гейль и поднялась с места, не дожидаясь возражений. Эймма тоже решила встать. Фасон ее платья явно подчеркивал округлившийся живот и она направилась к бабушке, чтобы поддержать и приободрить ее. Время тянулось мучительно долго для оставшихся в ожидании женщин, но вскоре их внимание привлек стук в дверь. В тот момент Алисанна крепко сжала руку внучки.   — Войдите, — с напряжением произнесла Эймма, не отводя взгляда от дверного проёма. На пороге появилась Гейль, её лицо выражало уверенность и строгость. За ней следовала Сейра Таргариен — изгнанная принцесса наконец вернулась домой. Её одежда притягивала взгляд своей элегантностью: брюки чёрного цвета обтягивали длинные ноги, а шелковый верх сиреневого оттенка выглядел утончённо и роскошно.   Уникальные детали наряда принцессы создавали впечатление дерзости и изысканности. Верхняя часть умело подчёркивала её фигуру, закрывая грудь и плечи, а длинные рукава со множеством разрезов добавляли смелости образу. Талия была украшена поясом из золотых колец, завершавших ансамбль, будто намекая на её уникальный статус. Шелк мягко струился вниз, создавая видимость платья.   Волосы Сейры были уложены с необычайной тщательностью. Замысловатые косы и свободно ниспадающие локоны обрамляли её лицо, добавляя шарма её внешности. В свои тридцать четыре года она всё ещё могла затмить красотой множество юных дев. Её пленительный взгляд и хитроватая улыбка лишь подчёркивали всё ещё живую озорную натуру, словно заявляя о непоколебимой личности этой женщины.   — Боже мой, прошло уже много лет с тех пор, как я последний раз была здесь. Mũna, ты выглядишь ужасно, — сказала Сейра с легкой усмешкой, как бы пытаясь скрыть волнение.    Дыхание Алисанны стало прерывистым, а слезы навернулись на глаза при виде ее изгнанной дочери. — О, Сейра, прошло слишком много времени, — выдохнула королева, поддавшись эмоциям. В душе бывшей принцессы всё смешалось. Образ матери, лишённой прежних сил и прикованной к постели, воскресил воспоминания об их последней встрече. Раньше обе казались совершенно другими: Сейра жила мечтами о свободе, а её мать оставалась непоколебимой опорой семьи и государства. Но время изменило их — одна обрела зрелость, другая приблизилась к Незнакомцу.   Хоть Сейра готова была напомнить о своих старых обидах и спорить, она подавила это желание. Сейчас не было места для прежних упрёков. Женщина осознала одну простую истину: отправление её к Безмолвным Сестрам было не жестокой прихотью матери, как она считала когда-то, и тем более не выражением желания избавиться от своей дочери. Королева всегда стремилась к пониманию и примирению, но юношеская горячность Сейры мешала ей увидеть правду.   Сделав глубокий вдох, Сейра приблизилась к кровати и присела на её край. — Мне жаль, что я не отвечала на твои письма. Моя гордость взяла надо мной верх, — прошептала она.   Алисанна горько усмехнулась. — Пусть это тебе тяжело признать, но ты так похожа на своего отца, — произнесла она. —Упрямство и гордость — то, что всегда стояло между вами.   Сейра тяжело вздохнула, признавая правоту сказанного. — Возможно, именно из-за этого он оттолкнул меня. Думаю, ему было непросто видеть в дочери отражение собственных черт, особенно тех, что он воспринимал как недостатки. Разговор длился до глубокой ночи, оставив яркий след счастья в глазах королевы Алисанны — впервые за долгие годы она ощутила умиротворение. Блаженство оказалось кратким: той ночью вдовствующая королева приняла приход Незнакомца с готовностью и спокойствием.    Утром следующего дня в комнату королевы вошла Гейль с завтраком на подносе, но остановилась, как только ее взгляд упал на неподвижное тело матери. Алисанна лежала спокойно, глаза её были закрыты, а на лице застыла светлая тень улыбки. Гейль почувствовала внезапный укол в сердце — мгновение растянулось для неё в вечность перед тем, как она бросилась за помощью мейстера и сестры. На следующий день дети Алисанны собрались на Драконьем Камне для прощания. Погребальный костёр зажег дракон старшего сына, торжественно завершая путь женщины, чья любовь и сила оставили неизгладимый след.  

***

  После смерти Алисанны возникло новое препятствие, которое Рея и Деймон предвидели с самого начала. Лишь две недели минуло после кончины вдовствующей королевы, как Малый совет начал убеждать короля взять новую супругу. Королева для королевства, которая будет править рядом с ним. Несмотря на то что Бейлон имел двух наследников, у которых также уже были свои дети, советники утверждали, что большее количество потомков никому никогда не мешало. Особо упорствовали лорд Персиваль Хайтауэр и мейстер Рансайтер.   — Посмотрите на пример вашего отца, ваше величество, — заметил мейстер. — Король Джейхейрис имел девятерых детей, но за десять лет до своей смерти успел потерять пятерых из них.   — Мейстер Рансайтер говорит верно, ваше величество. К тому же ваш единственный оставшийся брат — мейстер, принявший обет безбрачия, — добавил Персиваль. Вейгон одарил старика сердитым взглядом, но не стал возражать на его замечание.   — Я искренне ценю ваши советы. Но мои родители ушли из жизни с разницей всего в пять лун, — ответил Бейлон строго, хотя его лицо оставалось невозмутимым. — Если я и стану рассматривать возможность женитьбы, то не ранее чем через год или два — из уважения к их памяти. В этих словах сквозила определённая безапелляционность, которая заставила Деймона спрятать ухмылку. Он всегда наслаждался моментами, когда его отец проявлял твёрдость на этих заседаниях. Принц-изгой искренне надеялся, что подобное поведение станет для Визериса уроком и научит того быть мудрее. Помимо лорда Хайтауэра и грандмейстера, лорд Корлис также заметил шанс для своей дочери, которой недавно исполнилось девять лет, претендовать на место королевы. Морской Змей не торопился выражать свои мысли вслух, однако при упоминании о новом браке Бейлона в его фиолетовых глазах зажглась искра амбиций, которую Деймон легко уловил. Наряду с этим принц снова вспомнил Лейну — свою жену из прошлой жизни. К ней он относился крайне оберегающе, возможно, даже более трепетно, чем к Рейнире. Её смерть продолжала быть его внутренней болью, ведь он не раз задавался вопросом, мог ли он быть виновен в её уходе. Его желание иметь сына, несмотря на сложности её беременности и тяжёлые роды близнецов, оставалось болезненным напоминанием. — Если позволите, ваша светлость, — заговорил лорд Бисбери, привлекая внимание присутствующих. — Думаю, стоит вернуться к обсуждению этого вопроса после рождения ребёнка принцессы Эйммы.   Визерис оживился от этих слов и с гордой улыбкой взглянул на лорда Бисбери. Деймон испытывал желание стереть эту улыбку с лица брата. Ему необходимо было научиться сдерживать эмоции, особенно когда дело касалось таких вопросов, как наследники. Очевидно, что слабость Визериса открыла путь Алисенте и ее отцу к его сердцу — его желания были слишком легко читаемы. Несмотря на свою собственную вспыльчивость и темпераментность, Деймон видел всю сложность в том, чтобы скрывать истинные чувства, и ценил этот навык у тех Таргариенов, кто владел им в совершенстве. Именно это делало таких фигур, как Бейлон, Вейгон и Джейхейрис, еще более впечатляющими в его глазах.   — Если Эймма родит сына, возможно, женитьба уже не понадобится: у обоих моих сыновей будут достойные наследники, — заметил Бейлон, чем лишь усилил довольство Визериса. Деймон же едва сдержался, чтобы не закатить глаза, но даже он признал, что это был более разумный план, нежели бесконечные отсрочки без всякой причины.   — Но ваша светлость… — собирался возразить мейстер Рансайтер, но Вейгон его перебил.   — Даже если она родит дочь, брат, я все равно не вижу необходимости в твоей женитьбе. При всем уважении, ты уже не юн, — сухо произнес архимейстер тоном, источающим скуку. — Если ты все же решишь жениться, то я предложил бы кого-то, кто будет скорее твоим помощником в правлении, нежели просто женщиной для продолжения рода. Эти слова повисли в воздухе неловкой тишиной — никто в зале не ожидал, что с подобным заявлением выступит именно брат короля. Бейлон лишь бросил на Вейгона равнодушный взгляд и спустя мгновение слегка усмехнулся. — Ты читаешь меня как открытую книгу, брат. Я как раз собирался руководствоваться этим принципом, если все же наступит момент выбирать новую супругу.   Неожиданно тишину разрезал глухой звук — Деймон прочистил горло, заставив даже самых собранных членов совета вздрогнуть. Все взгляды мигом обратились к нему, а он только хищно усмехнулся, наслаждаясь произведенным эффектом. — Могу ли я также напомнить вашей светлости о важности того, чтобы наша кровь оставалась почитаемой, даже в случае вашего нового брака.   В глазах Бейлона мелькнуло подозрение. — Это само собой разумеется. Даже если я не женюсь исключительно ради рождения наследников, возможность их появления все равно остается. Следовательно, моя супруга должна быть валирийской крови.   Лорд Корлис выпрямился, словно рассчитывал, что его дочь имеет шанс стать королевой. Между тем мейстер Рансайтер и лорд Хайтауэр выглядели откровенно недовольными сказанным. Однако Деймон сосредоточился на реакции своего брата. Его комментарий имел двойное предназначение: с одной стороны, убедить Бейлона следовать традициям, возможно, тем самым самым подтолкнуть его к Гейль; с другой — дать понять, что женитьба Визериса на женщине невалирийского происхождения, если что-то случится с Эйммой, абсолютно нежелательна.   К концу 101 года от З. Э. Вейгон оставался в хорошем здравии, а беременность Эйммы протекала благополучно. Деймон и Рея ценили свою удачу, стараясь не принимать её как должное. Несмотря на то что их путь впереди был полон испытаний, они сохраняли надежду на то, что смогут обеспечить всё необходимое для выживания своей семьи и драконов. Однако облака начали сгущаться, когда на 27-й день 12-го лунного цикла Рея получила известие от мейстера Орлиного Гнезда.   Леди занималась планированием запасов зимних провизий, когда мейстер Лионель прибыл в ее солярий с письмом в руках. — Ваша светлость, это только что прибыло из Орлиного Гнезда, — сообщил мейстер. Рея взяла свиток и осторожно развернула его. Прочтя содержание, она ахнула, охваченная изумлением и тревогой. — Ваша светлость, случилось что-то серьёзное? — с обеспокоенным видом спросил Лионель, заметив, как лицо леди побелело.   Рея подняла взгляд на собеседника, и ее дыхание стало поверхностным. — Это... мой отец. Он скончался два дня назад. Рыцари скоро привезут его тело... — леди замолчала, когда осознание сказанного пронзило ее, и глаза наполнились слезами.   — Мне искренне жаль, моя леди, — произнес мейстер, голос его был полон сопереживания. Рея медленно покачала головой: — Это было неизбежно. Он прожил долгую жизнь... Я счастлива, что он успел увидеть моих детей. Но все равно чувствую себя потрясенной. — Это вполне естественно, ваша светлость. Никто не хочет столкнуться с утратой родителя, как бы неизбежна она ни была. Леди кивнула, соглашаясь. В глубине души она давно знала, что дни ее отца сочтены. Ежегодные визиты в Орлиное Гнездо только подтверждали ухудшение его состояния. Она просила его вернуться в Рунный Камень, но Йорберт твердо отказался, считая своим долгом оставаться регентом для Джейн.   Начало нового года в Рунном Камне выдалось мрачным — вместо праздников жители отметили его похоронами ушедшего из жизни лорда Йорберта. Хотя он перестал быть главным лордом много лет назад, память о его правлении и заслугах оставалась живой в сердцах людей. Старшие рыцари оплакивали его, некоторые даже решили завершить свою службу после известия о его кончине. Такие проявления скорби стали для Реи своего рода утешением, ведь она осознала, что утрата отца тронула не только её семью. Геймон и Алисса также горевали многие дни, пытаясь смириться с мыслью, что больше никогда не увидят своего дедушку.   После похорон внимание Реи переключилось на подготовку к предстоящим родам Эйммы. Женщина из рода Ройс прибыла на Драконий Камень вместе с тремя детьми, чтобы поддерживать Эймму в последние недели ее беременности. Богам было угодно даровать будущему младенцу здоровье — он активно рос и энергично двигался в утробе матери. Сама Эймма, хотя и ощущала определенные трудности, переносила эту беременность заметно легче, чем предыдущие.   В тот момент, когда наступила неделя празднования именин Деймона, малыш Эйммы решил, что пора появиться на свет. Женщины укладывали детей спать, когда Эймма вдруг нахмурилась, чувствуя первый дискомфорт от схваток. Рея еще занималась тем, чтобы устроить молодого Дейрона, когда Эймма крепко схватила ее за руку. Улыбнувшись сначала, Рея вскоре заметила тревогу на лице подруги и нахмурилась сама.   — Это уже началось? — с волнением спросила Рея. Эймма лишь отчаянно кивнула в ответ. — Хорошо, хорошо. Мы медленно дойдем до ваших покоев, а я отправлю слугу за мейстером и повитухами, — добавила она, стараясь сохранять спокойствие. Рея поддерживала подругу, положив руку ей на поясницу, одновременно мягко направляя ее вперед.   Путь до покоев Эйммы показался бесконечным, но они все же добрались. По дороге они встретили слугу и поручили ему передать сообщение Елене и Джерардису. — Все будет хорошо, ты со всем справишься, вот увидишь, — тихо произнесла Рея, когда новая волна боли охватила Эймму. Она помогла подруге снять платье и занялась ее волосами, заплетая их в ожидании помощи.   Спустя несколько мгновений в комнату вошли мейстер Джерардис и Елена, каждый неся с собой необходимые вещи. Елена принесла воду и ледяные кусочки, а мейстер держал маленькое зеркало и разлитую дозу разбавленного макового молока. — Ваша светлость, мы сделаем всё возможное для вас, — уверенно сказал Джерардис с ноткой тепла в голосе.