***

      С момента тех событий прошло чуть больше недели. Солнце медленно пряталось за горами, распуская небосвод в розовых, красных, оранжевых и желтых оттенках. В этом уголке мира такие дни были редкостью, но вот — это был один из них, яркий и незабываемый.       Тёплый ветер тихо шептал, проходя сквозь ветви деревьев за окном. На улице темнело, а на синем небе начинали появляться белые звёзды, и в полной красе могла показать себя самовлюблённая луна.       На широком подоконнике сидела златовласая блондинка. В полумраке, под лучами бледной луны, она разглядывала узор с завитками, напоминающими языки голубого пламени, переливающегося на свету. Золотистые волосы струились волнами по её плечам, игриво переливаясь в лунном свете, а декоративные шпильки в виде хрустальных цветов искрились, словно маленькие звёзды.       Узор на её запястье, похожий на змею напоминал ей о том дне…              По земле полз серый и густой туман.              В ту роковую ночь было все точно также.       Туман сгущался, становясь непроглядной тьмой, куда даже лучик света не проникал. Манящий свет вдали, дурманил взор, заставляя забыть о счете времени. Сгустки серой массы облаком покрывали темную землю. Клубы дыма обволакивали мутное небо. Казалось, все пространство было одним серым облаком.       Из-за призрачных кустов виднелись множество пар хищных глаз, которые так и светились багровым, голодным светом.       Большие призрачные волки стаей окружили свою жертву, медленно смыкая круг. Они кружили над беспомощной девушкой, пока один из них не сорвался с места. Все вмиг застыло, а чужие зубы исчезали на глазах. Сознание уплывало и все погружалось во тьму. Еле различимый голос и скулеж собак звучал, словно под толщей воды.       Вспышка.              И снова перед глазами нездоровая серость, посреди которой стоял светлый силуэт. Мутный и расплывчатый. Он был не один… Темное пятно поменьше, в котором она смогла узнать вожака, чьи зубы почти впились ей в кожу.       — Кто тебе дал право ослушаться моего приказа? — силуэт искоса взглянул на собачонку у своих ног, блестя глазами, в которых пылал безжалостный огонь.       Волк затрясся, ещё больше вжимаясь в землю, желая раствориться. Невыносимая темная аура хозяина начинала душить его, заполняя каждый уголок тела.       — Помнится мне, ваша добыча это злые духи, а не беспомощные люди, — он поднял когтистую руку к лицу, делая вид, что задумался, надменно осматривая всех присутствующих.       — Да господин, но…       Мгновение — призрачное тело тут же рассыпалось в пепел. Прах вместе с ошметками шерсти медленно падал на серую землю, постепенно растворяясь в воздухе. Темная аура тянулась нитью в темноту, безжалостно, но тихо. Повисла гробовая тишина.       Слабые духи и волки смотрели на исчезающий пепел одного из лидеров своей стаи будто в замедленной съемке, не в силах взглянуть на хозяина.       Его вид был пугающим. Каждая клеточка его сущности была пропитана хладнокровием, вызывая у всех присутствующих трепет.       — Кто-то желает присоединиться? — его взгляд встретился со вторым вожаком, который нервно начал качать головой, охваченный дрожью, — Нет!? Тогда… Выметайтесь!       Пелена мрака тотчас смела всё и всех на своем пути. Духи тут же, без раздумий, разлетелись, кто куда, не оборачиваясь.       Девушка в полумраке, окутанная молочным туманом, смотрела на него с нескрываемым интересом и нотками отступающего страха.       Она только что чуть не погибла. Осознание ударило в голову, руки мелко тряслись. Казалось, время остановилось. Тишина окутывала со всех сторон, словно пыталась показать слух глухого.       В ушах послышался знакомый звон колокольчиков и шум листвы. Пелена серости, постепенно покидало заблудшее место, оставляя в одиночестве своего господина на произвол судьбы. Он лишь усмехнулся подходя ближе к причине своего визита, не озираясь по сторонам.       —Ты в порядке? — Он протянул ей руку.       На секунду девушка по медлила в попытке разглядеть незнакомца, хватаясь за протянутую руку.       —Кто ты? — спросила она, стараясь унять в руках дрожь. Его почти бесцветные глаза поблескивали алым, казалось, будто бы там бегали чертики. Тонкие девичьи пальцы сжимали когтистую руку незнакомца, напряженная атмосфера приобретая легкую зловещесть.       — Я же должна знать имя своего спасителя. Чем я могу отблагодарить? — она сжала чужую руку сильнее, ожидая ответа. Смелости ей было не занимать.       Этот человек перед ней не внушал и капли доверия.       Кровь начала закипать.       Атмосфера между ними казалось бы накалялась, словно старые враги встретились в одном месте, где им нужно изображать любезность. Незнакомец поморщился то ли от боли, то ли от наглости спасенного человека.       — Пожалуй, самой большой услугой будет для меня твое молчание и предотвращение возвращения сюда, — он попытался выдернуть руку из чужой хватки, но девушка продолжала его держать с невинной улыбкой.       — Что будет, если я вернусь? Убьешь меня?       — Будь моя воля, ты бы умерла прямо сейчас, — он бесцеремонно вздернул её подбородок, надавливая острым коготком на шею.       — Это так благородно с твоей стороны. Я подумаю над твоим предложением, — она ослабила хватку, ощущая, как по её шее стекает струйка крови, но не отпустила.       Незнакомец тяжело вздохнул, не желая спорить с простолюдинкой. Огоньки в его глазах погасли.       —Что ж, — начал он, высвобождая свою руку. — Тогда удачи в твоем нелегком деле, — он щелкнул пальцами, и всё тотчас погрузилось в ярко-голубой свет, который ослепил глаза, пронзив темные сгустки тумана и оставшихся монстров поблизости.       Лучи проникли во все уголки, разгоняя тьму, также быстро исчезая, как и таинственный незнакомец в танце призрачных перьев.       На тонком, девичьем запястье появился узорчатый ожог, словно извилистая васильковая нить, означавшая заключение контракта и данное обещание.

***

      Синее небо было закрыто серыми облаками. Едва пробивающиеся лучи одинокой луны падали на еле заметный силуэт.       Туман медленно уползал от дома, возвращаясь восвояси.       В темном ночном небе изредка падали маленькие точки, напоминая звездопад. Тихая и спокойная ночь окутывала умиротворением, успокаивала и навивала сонливость.       На верхушке здания гулял несильный ветер, который свистел, перебирал сухие листья, а потом шумел как листва на тонких ветвях. — Шиё, у меня для тебя новость,— внезапно крикнул мужчина из соседней комнаты. Девушка тут же отвлеклась от своих раздумий.       Она будто вернулась из долгого сна, что нежно окутывал её воспоминаниями прошлого.       Шиё спрыгнула с подоконника, не раздумывая беря со стола первые попавшиеся ей под руку ножи, которые она спрятала на поясе с ножнами.       Её персиковая самурайская одежда мягко облегает фигуру, подчёркивая стройность и грациозность её движений. От каждого её шага легкий подол её одежд поднимался, словно газовая ткань.       По дороге к нему она прикрыла голубой узор длинным рукавом бежевого хаори. Бледное сияние, слегка просачивалось сквозь ткань.       Туман за окнами скоро рассеется до конца и тогда он перестанет светиться и отдавать фантомной болью, будто совсем недавно ей порезали руку ножом. Шиё тяжело выдохнула, готовясь к неприятной встрече, собираясь с силами.       “Все пройдет гладко” — успокаивала она себя.       Войдя в светлую гостиную, в которой словно был приглушен свет, её тут же встретила пара лукавых глаз.       По телу пробежали мурашки.       — Чего тебе? — холодно бросила она, отворачиваясь от грязно-зеленых глаз. Это точно не к добру… Она медленно сжала кулаки…       — Я погляжу, ты сегодня не в духе, принцесса?       — Говори, для чего позвал.       — Даже не взглянешь на меня? — Мужчина саркастически улыбнулся, убирая газету куда подальше.       — На такое отребье пусть твоя жена смотрит, ей как раз не хватает твоего пылкого внимания.       — Как грубо.       Она слегка обернулась, покосив глаза на заголовок старой отложенной газеты. “Разыскивается демон, Акано.”       На одной из страниц было продолжение статьи:       “....Как всем известно, Акано — это демон повышенной опасности, охраняющий лес на окраине!       Если увидите светлый силуэт в тёмном лесу, где вся земля покрыта лужами крови, а на многих деревьях были надписи и трупы, Бегите!       Особо отличительные знаки: Цепи, парящие в воздухе похожие на щупальца или змей, Бордовые или ярко-красные длинные одежды. Светлые волосы. Умение превращаться в волка.       К сожалению, информация о его внешности не точная многие очевидцы и свидетели не в состоянии выдать полную информацию…”       На этом статья оборвалась…       За последний месяц, шум вокруг этой газеты поднялся не маленький. Много людей пропало в том лесу, а причину так и не выяснили. Сейчас же журналисты и важные шишки пытаются спихнуть пропажу жителей клана на местную легенду. Но мало кто знает, что этой “легенды” скорее всего не существует и, что нежелательных людей подчищает их любимое правительство, а в особенности их правитель.       Главой здесь является тот, которого она всей душой ненавидела — Курои. Переварив прочитанное, она встала напротив вышеупомянутого и недовольно фыркнула:       — Чего тебе нужно?       — Мне назвать тебе весь список? Или, что хочу именно сейчас?              — Говори! Пока не прирезала, В хрупких руках тут же появился длинный меч, лезвие которого уткнулось в горло усатого мужчины.       — Погляди, я уже весь дрожу от страха…       — Хватит этого цирка! Говори!       —Твой брат умирает, — беспечно бросил старик, вальяжно растягиваясь в кресле, подперев подбородок бледной рукой. Длинные пальцы чернели от самых кончиков до самого основания, касаясь темно-зеленых, лукавых глаз, в которых играли огоньки озорства.       Он улыбался. Улыбался так извращенно и так мерзко, трепеща от искушения увидеть всю гамму потрясения на юном личике, которое скривилось от отвращения и неверия.       Это будоражило. Будоражило так сильно разум, что продирало от самых кончиков ушей до кончиков пальцев.       — Что ты… сказал? — голос дрогнул, а в серых глазах бегали крупицы злости и недоверия.       Да! Да! Именно такой реакции он и ждал… Гнев. Ужас. Недоверие. Все — это было таким желанным.… Именно так смотрел на него ее отец перед своей кончиной, когда узнал о смерти своей жены.       Это было волшебным зрелищем. Настолько, что хотелось ощутить все эти чувства на ощупь. Насладиться каждым миллиметром, разобрать по кусочкам, а потом снова собрать, прокручивать как пластинку из раза в раз, также как и предсмертные вопли и стоны.       — Твой брат умирает, — игриво промурлыкал он.       — Я тебе не верю!       Миг и на ковер потекла алая кровь, а хищная ухмылка стала шире.       Ох, а вот это уже интереснее…       — А я ведь тебе совсем и не врал, я вполне способен устроить ему похороны, ты же знаешь, одно моё слово и…       — Чего ты хочешь?!       Человек напротив исчез. Светлая комната тотчас налилась непроглядной тьмой.       Тяжелый дым проникал в легкие. Становилось трудно дышать. Перед глазами комната начинала плыть. Плотный туман сжимался и давил. Казалось, пространство вот-вот сомкнется.       Она попятилась назад, оглядывая всё вокруг. Мгновенье и перед глазами промелькнул темный высокий фантом. Дыхание сперло.       — Помимо очевидного… — мужчина снова появился напротив, застав её врасплох, выбивая из левой руки меч, хватая правую, которая уже тянулась к запасному ножу. — Я хочу… чтобы ты сходила в одно место для меня, — Он поднял её руку вверх медленно облизывая голубой, извилистый узор на запястье, не отрывая грязно-зеленых глаз от скривившегося лица, на котором так и читалось ненависть, презрение и отвращение.       Знала бы она у кого было такое же лицо…       Когда-то на него смотрели почти, что такие же, только светло медные глаза…       Ох уж эти глаза…       По телу пробежали искорки тока и наслаждения.       Язык скользил медленно и мокро. В томных, зеленных глазах бегали похотливые чертики.       Чужая рука невесомо легла на тонкую талию, еле заметно притягивая. Девушка смотрела на все это с ужасом и страхом. Хотелось вырваться. Сжаться до самых малых размером в темном углу самой дальней комнаты.       Мурашки бежали по коже. Руку больно сжимали черные пальцы, а отвратительная дорожка слюней тянулась до самой ладони..       Он наслаждался. Наслаждался каждым мгновением. Каждой эмоцией всплывающей в этих глазах, которые напоминали ему золотистый топаз, описывая им полюбившийся ему взгляд...       Взгляд его прошлого, которого он больше не увидит и не прикоснется.       Когда язык добрался до пальцев, она пулей вылетела из омерзительных “объятий” в самый дальний угол, содрав кожу в кровь, судорожно вытирала её об одежду, стараясь как можно тщательней стереть чужие прикосновения.       Опускать глаза было ошибкой.       Длинные пальцы резко обхватили её лицо и больно дернули вверх заставляя смотреть на воплощение самого “сатаны”       Его глаза стали темным болотом, в котором за секунду утонули искры похоти и озорства, наполняясь искренней ненавистью и холодной злобой.       — Ты такая же, как и твой папаша, — Выплюнув это, он сильнее сжал её щеки, ближе притягивая к себе, — он был такой же испуганной шавкой перед тем как мы разминулись.       — Ты…, убил его? — сквозь зубы, как можно громче шипела та.       — Кто знает. Ну так, что? Сходишь в одно место?       — Ради тебя? Ни. За. Что. Я лучше умру, чем буду такой, как твоя женушка вечно потакающая тебе и ползающая у твоих ног.       — Ах, вот как ты заговорила…       — Это тебе за папашу и за твои омерзительные “привычки”       — Что ж… — он слегка наклонился, и горячее дыхание тут же опалило ей ухо. — Принцесса, а что если я скажу, что от тебя всецело зависит его жизнь? Ты ведь ни за что не догадаешься, где твой дорогой братец сейчас. А я скажу тебе по секрету, где он… на войне, марает свои руки кровью и все из-за тебя.       — Что ты ему наплел?!       — Ничего такого. Всего лишь сказал, что тебя убьют, если он не подчинишься.       — Тскиё же твой сын…       —Тскиё всего лишь удобный инструмент, как и все кто мне принадлежат, — он влажно облизнул ушную раковину, а затем отстранился. — Ты, в их числе…       Её тело содрогнулось. Ей хотелось кричать. Содрать с себя кожу. Содрать её там, где были мерзкие руки. Там, где были чужие слюни.       Её держали, как и тогда.. хотелось смеяться и в тоже время плакать от этого абсурда. Абсурда, который повторялся.       — Чего…, ты, добиваешься? — голос снова дрогнул, в подступающей неконтролируемой истерике.       — Я всего лишь хочу, чтобы ты нашла одну важную побрякушку.       — Какую?       — Лунный цветок, который охраняет демон.       — Он же убьет меня! — Она резко дернулась. Горячее дыхание снова обожгло ухо, это было ошибкой. Тяжелая рука на её лице сжалась с такой силой, что казалось ещё чуть-чуть и он оторвет ей голову.       — Не волнуйся, он тебя не тронет, а если тронет, постарайся не умереть. Ты знаешь, что на кону.       — Поняла.       — Вот и умница,— Он оттолкнул ее от себя, как от грязной игрушки, которой он уже наигрался. Его глаза были холодны и безразличны, как у змеи, которая уже насытилась. Шиё откашлялась, стараясь отогнать противные ощущения и подступающую к горлу тошноту.       Он снова наслаждался ее страхом, как садист, который играет со своей жертвой. Знал, на что давить. Знал и делал — это. В тот роковой день Шие, как и всегда возвращалась с тяжелой тренировки. С очередными ушибами и царапинами…       Свет от единственного окна проникает сквозь грязные стекла, создавая мутное отражение на ободранных обоях, словно призраки, ожидающие своего мучительного воскрешения.       Пробираясь через темную гостиную до своей комнаты девочка услышала какой-то шум и шорох в соседней комнате. В комнате брата.       В выходные дом всегда пустовал и казался заброшенным замком. Мачеха с отцом, уезжали по делам, и они единственные оставались в доме.       Прислушавшись, она услышала стук, а после еле различимый всхлип. Всхлип брата и чей-то шепот.       Она тут же подлетела к двери, готовясь её открыть, но дорогу преградила темная фигура.       Это был отец, нависающий над маленьким тельцем.       — Ты, чего не спишь? — Сев на корточки, он по птичьи склонил голову. Тогда у них было доверие.       — Я только вернулась с вечерней тренировки и уже собиралась пойти спать... Но услышала какой-то странный звук в комнате Тскиё. Мне нужно туда! Срочно.       — Он занят, не думаю, что ему понравится, если ты зайдешь. Пойдем-ка лучше обработаем твои царапины, — Мужчина улыбнулся той самой “невинной” и “лучезарной” улыбкой, которая пленяла окружающих. Он встал с пола, протягивая руку. — Идем, я позову его, как мы закончим.       Она кивнула и пошла за ним, хватаясь за руку.       Дым от сигарет ненавязчиво витал в коридоре. Молочный туман ложился на деревянный пол.       В темном кабинете дымка сигарет ощущалась сильнее вместе с металлическим запахом.       Шиё прошла дальше, рассматривая шкафы, и зашторенные черной тканью окна. В углу комнаты светится единственная тусклая лампочка.       Под ногами было что-то вязкое и влажное. Тело пробила мелкая дрожь. Опустив взгляд на ковер, она увидела кровь... Много крови. Тело оцепенело от внезапно накатившего страха, а за спиной послышалось тихое хихиканье, а затем дверь закрылась с громким щелчком замка.       Брата той ночью она так и не увидела.       Учуяв знакомый запах сигарет, спустя пару минут она вернулась в реальность. Её начало тошнить. Голова закружилась. Тело пробивала крупная дрожь. Воспоминания о том дне навязчивой пластинкой снова начали прокручиваться в голове, вновь и вновь заставляя утопать в тех омерзительных ощущениях, заглушающие крики.       “Нет. Нет. Нет. Нельзя. Только не сейчас…”       Уцепившись за ближайшую твердую поверхность, она кинула на главного героя своих кошмаров полный ненависти взгляд, прикрывая рот рукой.       Старик сидел в кресле с сигаретой, без всякого интереса листая газету месячной давности, попутно забывая, что только что было. Человека в гостиной для него будто бы не существовало.       От его отвратительной и извращенной личности осталось ни следа. Перед ней снова был собранный и невозмутимый глава клана, чьи глаза больше не блестели. Они были покрыты пеленой безразличия и скуки.       В гостиной снова появился свет и плотный туман исчез. Стало легче дышать. Мрачность комнаты испарилась также быстро как и появилась. Ничто не выдавало их недавний разговор. Если его можно назвать таковым.       Дыхание, наконец-таки выровнялось, а крупная дрожь постепенно проходила, уходя на последний план.       Было тихо, лишь шелест газетных листов и тиканье часов изредка нарушали её. Девушка посмотрела на время.       “Двенадцать часов ночи. Если повезет, то скоро будет светать”       Плюнув на пол, она схватила из подставки с мечами катанус белыми ножнами, на которых были желтые завитки, а на гарде меча горело маленькое солнце.       Закрепила его на кожаном охотнечьем поясе, она бросила последний взгляд на старика, который вновь пялился на неё с нескрываемым интересом, а если быть точнее на меч, снова отвратительно и широко улыбаясь.       — Меч твоего папаши тебе не поможет, он даже камушек не царапнет — фыркнув, он отложил газету, выкинул сигарету и встал, отодвигая подол длинного плаща, нащупывая на черном кожаном поясе ножны среди множество похожих. — А вот этот трофей тебе точно пригодится.       Темный меч с приглушенным грохотом упал к её ногам, обрамленный золотом и черными бриллиантами.       Металл был холодным, но в то же время испускал волну опасной силы, похожей на хватку зверя       На ножнах красовался небольшой светлый месяц, позади, которого была цветущая веточка персика.       Шиё медленно подняла его, на этот раз не спуская глаз с улыбающегося лица напротив.       Он улыбался, широко и надменно, но с места не сдвинулся, продолжая внимательно наблюдать за недоумевающим лицом девушки.       Шиё не понимала, откуда такая щедрость от такого человека.       “Что ты задумал?”— подумалось ей, как тут же до неё дошло. Мечами в клане обменивались те, кто обещал, обещал вернуться или убить своего врага. Не нужно было гадать, что бы понять, что имел в виду его хозяин.       От этой мысли губы невольно расплылись в такой же противной улыбке — это был вызов.       “Я сделаю это первой” — пообещала она самой себе, вытянув его перед собой почти на уровне глаз в немой клятве, а после закрепила оружие рядом с мечом отца. Белый меч не был настолько уж плох. Он вполне был способен убить слабого демона, а с её способностями даже разрубить целое дерево.       Для того чтобы обездвижить крупную жертву будет достаточно.       Но вот “черная жемчужина” так назвал этот меч его хозяин, прошел через кучу войн, в которых массово вырезал вражеских солдат. Этот подарок воистину был символическим и в тоже время не понятным. Он дал ей не какой-то рандомный меч из своей коллекции, а именно тот который любил всей душой и не доверял никому.       “Неужели, ты, настолько сильно меня ненавидишь?” — хотела сказать Шиё, но вместо этого выдала:       — Ты, так сильно “беспокоишься” за меня, что решил отдать мне свою ласточку? Которую даже своей “любимой” жене не отдал, когда она тебя так слезно просила? — не удержавшись от сего абсурда прыснула она, ещё сильнее расплываясь в омерзительной ухмылке почти смеясь. И не зря. За углом гостиной блеснула черная макушка и знакомая синева.       Да, да — это была та самая вышеупомянутая женушка. Интересно сколько ей удалось подслушать?       Её синие мрачные глаза, блестевшие из-за угла, наливаясь гневом, а тонкие костлявые руки сжимались в кулаке.       Похоже, услышала и увидела она много.       Мужчина чужого присутствия не заметил, он лишь с ещё большим откровением пялился на фигуру перед собой, с наслаждением подмечая все детали и изгибы, которые подчеркивала его так называемая “Черная жемчужина”       Липкий взгляд скользил по её телу, пока она украдкой поглядывая на реакцию “Царицы”, смотря как её лицо искажается, и показываются острые акульи зубы.       — Ты не она. Этот меч выглядит на тебе куда лучше, чем на ком либо ещё, поверь я знаю в этом толк, — он сказал это таким будничным тоном, словно в этом не было ничего такого. Будто он не пытался облапать её взглядом, убеждаясь в своих словах.       — Что ж, раз, ты, обезоружен то тогда убить тебя будет слишком просто, но не пойми меня неправильно, я, как ты и сказал, не твоя жена, чтобы покушаться на беззащитных. Поэтому будь так добр, прими и ты мой скромный подарок на прощание.       В её руках тут же появился белоснежный меч с черными завитками и узорами у рукояти, который вмиг упал в руки уже другого хозяина.       “В лезвие меча есть яд. Надеюсь, ты будешь безумно счастлив”.       Грязно-зеленые глаза округлились от удивления и неожиданности. Его вызов был принят.       Бомба замедленного действия начала свой обратный отсчет. Этот уверенный взгляд светло медных глаз. Хитрая, озорная ухмылка и его меч на светлом поясе контрастирующий с нежно-бежевым ханьфу…       Он мечтал увидеть эту картину снова.… Прикоснуться к каждому миллиметру.       Снова увидеть эти светло-русые волосы, которые тянулись до самой талии. Ровную спину, которая почти всегда была перед глазами. Длинные статные ноги в военных сапогах, на которые глазела вся округа. И самое главное. Голос. Крики, стоны, предсмертные вопли. Все это было словно божественная песня. Столь желанная и невыносимая, как вид черного меча на талии.       Это жутко искушающее видение, пробегало искрой электричества от кончиков ушей до самых кончиков пальцев, заставляя глубоко и слегка прерывисто выдохнуть от наслаждения.       Этот омерзительный звук похожий на “вымученный” вздох, стал последней крупицей терпения.       — Ты! Маленькая дрянь! Да как ты смеешь!?       Женщина не выдержала этого цирка и ворвалась в гостиную, круша все на своем пути.       — Ты хоть понимаешь что творишь?! Ты хоть знаешь…       Мужчина, не оборачиваясь вмиг, вскинул правую руку перед ее лицом, призывая заткнуться. Мерзкой улыбочки и след простыл, а его лицо стало бесстрастным. Женщина остановилась, впиваясь взглядом на поднятую конечность.       — Пусть идет, — холодно отозвался он, не отрывая взгляда от фигуры напротив, крутя подаренный меч в другой руке.       “Царица” ещё больше закипела, переводя взгляд на причину своего раздражения. Её глаза так и наливались кровью, а руки так и чесались вырвать пару светлых волос с ненавистной головы.       Шиё ехидно подмигнула ей, как бы намекая “видишь, твой муженек позволяет мне спокойно уйти, как тебе такое?”       Пазл в голове женщины сложился, и громкое неконтролируемое шипение вырвалось наружу:       — Курои… ты, что с ней?! Сначала со служанкой, а потом с ней?! С этой малолетней дрянью?! Да как ты…       — Многоуважаемый глава, — поспешно перебила её та,— Угомоните свою бешеную псину, а то боюсь, не сдержусь и вам к столу подадут жареную собаку.       — Ах, ты, сволочь…       — Ступай, я разберусь.       Блондинка повернулась на пятках и пошла прочь, покидая — это слащавое место. Мужчина оставался позади, уже с нескрываемым интересом облизывался белую сталь, смотря ей вслед. Его глаза были полны удовольствия и злого удовлетворения. Он уже представлял, как она будет мучиться от яда, но как же ему было плевать… Женщина рядом что-то неразборчиво стала орать и истерить, обвиняя мужа во всех грехах, а в особенности ту дрянь, которая по её мнению пыталась его соблазнить и он это позволял.       Курои терпел её крики и почти не слушал, стараясь ещё сильнее сжимать лезвие черными пальцами. Он не думал о ней. Не думал о той “дряни” которую “Царица” поливала грязью примерно десять минут подряд. Он думал лишь о том, как будет наслаждаться реакцией призрачно-стеклянных глаз, и их обладателя. Как снова увидит безэмоциональное лицо, в котором застыла жизнь, как будет любоваться изящной талией, на которой должен был красоваться его меч.       Как снова попытается прикоснуться и…. — Ты слушаешь меня?! Не говори, что она похожа на ту белобрысую шавку в честь, которой были вырезаны те цветы персика!       И… все случилось очень быстро… Сталь у лица. Тело у стены. Почти насквозь разрезанная скула, и кровь.… Много крови.       Спусковой крючок сорвался с места.       Разъяренная пара зеленых глаз с безумием смотрела на полу окровавленное лицо, на котором отчетливо виднелся страх и ужас. На изуродованном лице эти эмоции были тошнотворными, перемешанные с грязью косметики и бледностью мертвеца. Это было противнее гнилых трупов. В синих глазах застыли слезы, а хрупкое тело пробила крупная дрожь.       — Курои, я же…       — Сгинь с глаз моих, пока этот меч не оказался у тебя в глотке, — с холодной ненавистью произнес он, разворачиваясь, уходя прочь, оставив меч торчать в стене и отчасти в чужом лице, постепенно покрывающееся волдырями от яда. Он ушел, не оборачиваясь, оставляя омерзительное зрелище позади. Такое же омерзительное, как и этот проклятый дом, в котором его когда-тобросил отец.