Часть 3

Как и сказала старая Тильда, через полчаса хозяйка как ни в чем ни бывало принялась расспрашивать Агнес о ее прежней жизни, даже выразила сочувствие по поводу бедственного положения семейства Крог. Открыла платяной шкаф в своем будуаре и стала одаривать бедную служанку всякой всячиной: шелковыми носовыми платками, чулками, мылом и начатыми духами в красивых коробочках. Потом велела приготовить ей теплую ванну с розовым маслом, а после тщательно расчесать ей шевелюру щеткой. Во время расчесывания неожиданно разоткровенничалась, начав с вопроса: - Как ты думаешь, сколько мне лет? - Двадцать, - выпалила девушка и покраснела. Та рассмеялась в ответ: - Святая наивность! Мне уже тридцать шесть! Но никто и не догадывается об этом благодаря уходу и гриму, который я наношу ежедневно. Только ты и видишь меня настоящей. - Ее вымытое лицо выглядело тусклым и усталым, под глазами пролегли темные тени. - Я ведь родилась и выросла в деревне, как и ты. - Вы?! Не может быть! - Да, но я была талантлива и не хотела прозябать в нищете. Мне повстречался один богатый старик- покровитель, благодаря которому я выучилась сценическому искусству и стала блистать на сцене. Я была его протеже. Он уже умер давно. Замуж я никогда не выходила и не выйду. Из принципа. Презираю супружество, это вечное женское рабство! Терпеть не могу сопливых и крикливых детей! Я создана для сцены, для оваций и почитателей! В этом вся моя жизнь! Агнес взглянула на нее украдкой с мыслью: ты можешь ненавидеть супружество и детей, но пройдет ещё немного времени и ты состаришься, поклонники о тебе позабудут, театральная слава и блеск померкнут... Кому ты тогда будешь нужна? На следующий день у Вильмы был приступ меланхолии ещё более жуткий, она каталась по полу и за что-то проклинала доктора Якобсена. Бедная девушка не знала, чем ей помочь. А вечером у них были гости, шумная богемная компания - литераторы, художники, музыканты, артисты. Агнес подавала им кофе в салон. Один из гостей принес хозяйке какой-то пузырек с жидкостью и тайком вложил в руку. Та поблагодарила его взглядом. Шум и веселье продолжались далеко за полночь: играли на рояле, пели, завывали стихами, курили и спорили об искусстве. Служанка совершенно не выспалась, а наутро ей пришлось убирать и проветривать комнаты. Госпожа Лоренсен встала после обеда, объявила, что со следующего дня у нее начинаются репетиции к новому спектаклю и уехала к портнихе. Ее образ жизни был чужд и непонятен Агнес. Вскоре ей удалось повидаться с братом Карлом. Он выглядел молодцом, весело смотрел на нее, похвалил за хороший вкус - хозяйка пожаловала девушке из своих вещей модное платье, шляпку и туфли. Как в детстве приласкал сестрёнку и сунул в карман пакетик леденцов. Сказал, что зарабатывает неплохо и кое-что отсылает матери и сестрам. Ребенок у Эдды должен был родиться в сентябре. К этому времени Агнес планировала тоже собрать денег на подарок младенцу. Но время тянулось для нее очень медленно. Однажды в середине лета, когда выдалось несколько ярких солнечных дней (что большая редкость в Копенгагене) Вильма явилась домой в приподнятом настроении и вручила служанке билет на премьеру в партере: - Не хочу, чтобы ты смотрела на меня с галерки, как всякий сброд! В тот вечер она представляла греческую царицу Антигону. Зал рукоплескал стоя. Зрители кричали "брависсимо" и вызывали ее на сцену несколько раз на бис. Это был ошеломительный успех! С охапкой цветов, шатаясь, Вильма еле дошла по коридору до своей артистической комнаты, где Агнес было велено уже ждать ее, чтобы помочь переодеться. Она удивилась, что артистка была в полубессознательном состоянии и бормотала что-то невнятное. Госпожа Лоренсен не была пьяна, но что-то с ней было не так. И разгадка крылась во флаконе с надписью "Лауданум" на ее туалетном столике. Настойка опиума, очень популярная в Британии и строго запрещается доктором Якобсеном - вот что это было. Вильма прикладывалась к этой бутылочке перед спектаклем и в антракте. Девушка уложила ее на кушетку и всем ломившимся в двери поклонникам сказала, что госпожа Лоренсен плохо себя чувствует и просит немедленно позвать доктора Якобсена. В коридоре поднялся переполох и вскоре доктора доставили к ней на карете. Вильма к тому времени уже спала. Агнес показала ему пузырек и он очень расстроился: - Я так и знал! Я предполагал, что кто-то принесет его ей! Вильма думает, что этот препарат спасает ее от меланхолии, но на самом деле он убивает ее. И однажды убьет окончательно. Как убил уже многих. - Он положил пузырек себе в карман и ушел. И даже не поинтересовался, как живётся бедной девушке.