Часть 4

Обнаружив пропажу, Вильма вела себя на удивление спокойно. Видно, что-то задумала. А на следующий вечер у нее в салоне вновь собралась богемная компания. Весёлый шум не смолкал до рассвета. Наутро Агнес не спешила наводить порядок. Она задумала уйти от такой хозяйки и почти решилась сказать ей об этом. Разве нет порядочных домов в Копенгагене? Пусть только даст ей рекомендации. Пусть только отпустит без скандала. Однако только в четыре пополудни Вильма вызвала ее звонком. Она лежала в своем будуаре на софе с мокрым полотенцем на лбу и вид у нее был как у умирающей. Рядом на столике лежали курительные принадлежности, привезенные из Шанхая - трубка, досточка и круглая расписная коробочка с порошком. - Пойди прогуляйся по городу, дитя, - притворно ласково сказала госпожа Лоренсен служанке, - погода такая чудесная, пусть у тебя будет выходной! Агнес не стала возражать, быстренько собралась и ушла бродить по улицам. Лишь бы только не в доме, лишь бы подальше от него! Сначала она заглянула в кондитерскую, выпила там чашечку кофе с пирожным у окна за столиком. Затем отправилась в скобяную лавку к брату, но его на месте не оказалось. Хозяин сказал, что у Карла выходной и он должно быть гуляет со своей невестой Карен по саду Тиволи. У Карла есть невеста? Отчего он ничего не говорил ей об этом? Бедная, бедная Агнес! Личико ее погрустнело, уголки губ опустились. Какой-то весёлый подвыпивший студент на улице продекламировал в ее честь стихи о розочке в саду, и приколол к ее шляпке белый бутон, украденный тайком у цветочницы. А шарманщик заиграл для нее вальс на своей старой разбитой шарманке. Девушка улыбнулась им сквозь слезы, немного утешилась и бодро зашагала в тот знаменитый столичный парк аттракционов. Там она нос к носу столкнулась с братом. Он приоделся, приосанился - настоящий щеголь, жених! Тут же познакомил со своей невестой - Карен была пухленькой, миловидной девушкой восемнадцати лет, одетой недорого, но модно и со вкусом (ее мать была портнихой). Они вместе катались на каруселях, ели сладости, болтали и смеялись. Карл сообщил сестре между делом, что получил прибавку к жалованью и осенью намерен жениться, они с Карен очень любят друг друга. Агнес порадовалась за них. В веселой кутерьме она почти позабыла свою печаль. Но когда часы на башне пробили десять, спохватилась, что уже поздно, темно и пора возвращаться. Брат посадил ее на извозчика и очень скоро она очутилась у порога ненавистного ей жилища. С тревожным чувством поднималась юная служанка по лестнице. И с тяжёлым сердцем. Как на каторгу. В гостях у хозяйки был только один человек - молодой красавец, литератор Хольм Клаузен, ее воздыхатель. Это от него она получила тогда Лауданум, а позднее Шанхайский курительный набор. Он тоже был пристрастен к опиуму. Вильма сидела в кресле с поникшей головой, а господин Клаузен метался по комнате из угла в угол. И все бы ничего, если б он оставался в салоне. Но едва Агнес успела оказаться в своей комнатке и по своему обыкновению запереть дверь изнутри на задвижку, как Хольм стал яростно стучать и ломиться к ней. Дверь буквально ходила ходуном и трещала под таким натиском. Девушка в страхе придвинула к ней сундук и открыла настежь окно, чтобы звать на помощь. Но тот неожиданно угомонился и ушел. Нет, оставаться здесь дальше было немыслимо! На утро доктор Якобсен пришел проведать свою пациентку Вильму, та ещё спала и буркнула спросонок, что чувствует себя неважно, но не желает, чтобы ее осматривали. Однако доктор все равно настоял на осмотре. Агнес наливала ему кофе на кухне и руки ее дрожали, она пролила немного на стол. - Я здесь не останусь! Пусть даёт мне расчет! - говорила она ему в отчаянии, - Уеду к матери и сестрам! Ну и пусть теснота и бедность! Все лучше, чем здесь! Доктор сочувственно покачал головой и ответил: - Вильма серьезно больна. Я обнаружил у нее признаки начинающейся чахотки. Ее неправильный образ жизни способствует развитию болезни. Правда, я не знаю, что убьет ее быстрее - чахотка или опиум... Она сегодня же даст Вам расчет. Ей нужна взрослая опытная сиделка. Вам и в самом деле нельзя здесь оставаться. Однако я считаю своим долгом принять участие в Вашей судьбе. И потому предлагаю стать компаньонкой и помощницей моей супруги Мии. У нее больные ноги и она плохо ходит. Это добрейшей души человек. Вы нисколечко не пожалеете, что станете жить в нашем доме!