Глава 2

Утро застало Нун Бёль на диване в гостиной её дома. Девушка со стоном перевернулась на бок и прижала ладонь к глазам, которые будто присыпало песком. Ночь была бессонной, ни мозг ни тело не отдохнули перед днём, который, возможно, станет для неё первым на новой работе. Работе, к которой она шла несколько месяцев. Проведя ладонью по лицу, Нун Бёль встала, убрала назад волосы и оправила футболку. Единственное, что она сделала накануне, вернувшись к себе в квартиру, — переоделась. Она устала вчера после долгого, насыщенного дня, но сна не было ни в одном глазу, а сознания не покидали мысли. Противоречивые эмоции — стыд, сожаление, смущение, странное предвкушение — мучили её до утра, а она всё вспоминала. Не могла не вспоминать. Её пугало то, насколько легко она сдалась незнакомцу. И она отчётливо ощущала, что не смогла бы противиться, доведись им вновь встретиться. У неё не было объяснения этой тяге. Собственному безрассудству. В прежние дни она никогда бы не зашла бы с мужчиной в его квартиру. Но вчера могла думать лишь о том, что ему плохо. А потом просто потеряла голову. Сейчас же её мучило любопытство. Ей хотелось узнать, кто он. Встретить его снова. Испытать те невероятные эмоции, которые так властно и неумолимо вызвал он один… Нун Бёль ни с кем раньше так остро не осознавала, что рядом — мужчина. Она никогда прежде и не подпускала никого так близко. Девушка насильно отвлекла себя от мыслей о незнакомце и поспешила в ванную. Проворно привела себя в порядок, набросила чёрный пиджак поверх тонкой водолазки и плиссированной юбки. Ей хотелось выглядеть безупречно. Место младшего ассистента самого президента компании «Орион» досталось ей буквально благодаря удаче. Вакансия появилась за день до того, как она оставила в отделе кадров своё резюме. И пусть такое многоэтапное собеседование она проходила впервые в жизни, в результате она получила одобрение самой Юн Се Ри — старшего ассистента директора Ю. Взрослая женщина, работавшая в компании со дня её основания, позвала Нун Бёль на встречу и объяснила, в чём будет заключаться её работа, если она пройдёт последний этап — собеседование с самим гендиректором. — Не переживай сильно, — чутко подбодрила девушку Се Ри, — директор Ю доверяет моему выбору, так что эта встреча — всего лишь формальность. — Но, может, у вас есть какие-нибудь рекомендации? — скрывая волнение, спросила Нун Бёль. Она сидела на самом краешке кресла в просторном кабинете-холле, щедро залитым солнечным светом, напротив старшего ассистента, которая что-то быстро печатала на ноутбуке. Комната была уютной, радовала взор лаконичным, строгим интерьером и сочной зеленью комнатных растений. Теплое дерево панелей и серебристые элементы декора сочетались в простом, элегантном и богатом стиле. Девушка чувствовала трепет оттого, что может стать частью столь внушительной компании, как «Орион», поглотившей не одного конкурента, и не могла поверить, что, возможно, скоро этот интерьер станет привычным. — Будь естественной, — отвлекла девушку от созерцания Се Ри. — Директор Ю не выносит лжи и притворства, а распознаёт их сразу. Так что говори по делу и не пытайся его убедить, что тебе интересен его любимый снукер — он терпеть не может Дейла Корнеги, — с усмешкой закончила женщина. Нун Бёль не смогла не улыбнуться в ответ, несмотря на напряжение, закивала, готовая в точности следовать советам. А на следующий день просто застыла перед дверьми в кабинет президента компании, в которые ей придётся не раз войти, если он примет её на должность своего младшего ассистента. Преодолела волнение усилием воли и постучалась. Ответа не последовало, но, зная, что её прихода ждут, она смело открыла дверь и шагнула внутрь. Мужчину она даже увидела не сразу, вошла в огромный кабинет, захваченная эстетическим восторгом. Ей прежде не доводилось видеть столь сдержанную роскошь. Встроенные в стены светильники за матовым стеклом, панорамное окно за просторной зоной досуга, строгие линии высоких шкафов вдоль стен, свисавшая с потолка настоящей драгоценностью люстра, чёрное дерево простых светильников, мягкая кожа диванов и кресел, кремовые абажуры настольных ламп и восхитительное сочетание тёмного шоколада и золотого перламутра в интерьере создавали такую симфонию богатства и прекрасного вкуса, что девушка ненадолго забыла про хозяина кабинета, который сидел за тяжёлым письменным столом на небольшом возвышении и задумчиво изучал бумаги. Мрамор и дерево, которыми была отделана стена за его спиной, притягивали взгляд искусной работой, но Нун Бёль застыла, едва её глаза остановились на мужчине. И машинально шагнула назад. «Не может быть, не может быть, — носилось в мыслях, — это не он…». Директор Ю Джин У медленно поднялся с огромного кресла, обитого шоколадной кожей. В чёрных глазах его, ещё вчера совершенно лишивших девушку воли и сил, засветилось недоумение, потом узнавание. Скользнула по губам циничная усмешка, и он кивнул своим мыслям. А затем бархатный голос насмешливо протянул: — О Нун Бёль… Значит, так тебя зовут? Девушка хотела было ответить, схватилась за ручку двери, ища опоры, и смешалась, наблюдая за тем, как мужчина обходит стол. От негромкого приказа у неё чуть не подкосились ноги: — Закрой дверь, Нун Бёль. Пройдя в зону отдыха, Джин У грациозно опустился в кресло, и кивнул на диван, приглашая девушку без слов. И Нун Бёль снова не смогла не подчиниться. В голове кружились вопросы, но голос отнялся совсем. Она прошла в кабинет, не понимая, как, и, сглотнув, присела напротив мужчины. Он наблюдал. Не отводил взгляда. А она не могла понять, о чём он думает, хотя сияние этих чёрных глаз ей не нравилось. Совсем не нравилось. Она не хотела читать в них такое до дрожи отчётливое: «Теперь ты моя». И в попытке отвлечься от притяжения, которое начало захватывать каждую клетку — снова, — девушка храбро проговорила: — М-мне сказали, что вы доверяете рекомендациям старшего ассис-стента… Джин У мягко, снисходительно усмехнулся, и она смолкла. Его не интересовало то, что она говорит. И Нун Бёль вдруг отчётливо поняла, что беседа затронет далеко не работу… — Ты сбежала, — только подтвердило её догадку сдержанное, до дрожи сдержанное. Девушка отвела взгляд, пусть и с трудом, нервно поправила складки юбки и решила объясниться: — Д-дело не в вас, я… — Не во мне? — перебил её Джин У. Она закрыла глаза. Собраться с мыслями было сложно, и её это угнетало. Куда легче было бы сохранять рассудок ясным, чтобы излагать мысли правильно и чётко — как профессионал, а не потерявшая голову школьница. — П-поверьте, — вновь начала она, сжав ткань пальцами, — я не планировала у вас оставаться… — Знаю, — снова оборвал он её. Нун Бёль вскинула взгляд. Ей и без того было трудно, а он продолжал сбивать её с мысли. Но лёгкий гнев немного прочистил сознание, и девушка смогла продолжить: — Меня не так воспитывали. Вы, наверное, полагаете меня легкомысленной, и у вас есть на это причины, — она виновато опустила голову, снова мучимая жгучим стыдом, — но я правда… Я… — она запуталась, пытаясь найти слова, чтобы оправдаться, и внимательное молчание собеседника немало ей в этом помогало. Так что она вновь посмотрела на Джин У и почти шёпотом призналась: — Я не знаю, что это было, со мной такого прежде не… У мужчины так потемнели глаза, что Нун Бёль поневоле осеклась. Ей было невдомёк, что с ним творило её невинное признание. А он не понимал, как смог сдержаться. Отвёл взгляд, выдохнул. Девушка не знала, что в этот миг он принял решение, о котором ей было суждено узнать много позже. Но её слова отвлекли его от безупречной схемы, которую тотчас выстроил его мозг: — Я п-пойму, если вы отклоните мою кандидатуру. Но прошу вас дать мне шанс… Нун Бёль что-то ещё говорила. Безупречно-вежливо, с уважением — к нему и его статусу. Едва ли слушавший её он подумал, что давно не встречал столь искреннего почтения. Это покоряло. Очаровывало. Снова пьянило. Так что Джин У вновь заскользил взглядом по тонкой фигуре девушки, по нежным линиям её лица и рук, по мягким прядям, которые целовал совсем недавно… Нун Бёль снова смолкла, смущённая явной жаждой в его глазах, машинально сжалась, готовая вскочить и выбежать из кабинета в любой момент. Она вдруг подумала, что, если она провалила собеседование на последнем этапе, в этом нет ничего страшного. Перспектива работать рядом с Джин У пугала не меньше, чем манила. Он покачал головой, и она поняла, что он уловил её мысль. Спокойное обещание вызвало у неё и испуг и сладкую дрожь: — Ты больше не сбежишь от меня. Мгновение-второе девушка глядела на него — беспомощно. Растеряно. Затем озвучила очевидное: — Вы принимаете меня на работу, директор Ю? Джин У неторопливо подался вперёд, сцепив пальцы в замок. Девушка отодвинулась, вызвав у него кривую усмешку. И сглотнула, когда он вкрадчиво проговорил: — Я уже сказал вчера: я тебя не отпущу. Нун Бёль поняла, что работа в компании «Орион» станет для неё настоящим испытанием. Мужчина встал, заканчивая разговор, повёл подбородком на двери и обронил, зашагав к своему столу: — Можешь приступать к работе, ассистент О. Передай Се Ри, чтобы занесла корреспонденцию. — Хорошо, директор Ю. Против ожидания, из кабинета девушка не выбежала, а, поклонившись, спокойно вышла. Джин У поглядел ей вслед, снова усмехнулся. Затем опустился в своё кресло и подтянул отчёт, который изучал до её прихода. К своей работе Нун Бёль привыкла быстро, хоть её и было много. Поручения сыпались порой по несколько за раз, и девушка не успевала за временем. Так первая неделя на новом месте пролетела, как комета, подарив ей много новых впечатлений и знакомств. — Так, получается, ты как бы помощница помощницы? — спросила Нун Бёль её двоюродная сестра в субботний вечер. Девушка кивнула, удобнее устраивая племянника на своих коленях: непоседливый ребёнок всё время ёрзал, пытаясь дотянуться до красок, которыми его мама писала очередную картину. Светлая просторная студия пестрела разноцветными, яркими холстами на стенах и многочисленных мольбертах, высился вдоль одной стены огромный стеллаж, полки которого были завалены красками, палитрами и карандашами. Выскобленный деревянный пол был чист, сочился сквозь распахнутые окна жаркий летний вечер. — Я думаю, должность появилась как раз потому, что ассистент Юн уже не успевала выполнять всю работу сама, — задумчиво протянула Нун Бёль. — Меня могли направить в один из отделов, но мне, можно сказать, повезло, — улыбнулась она. — Тут не поспоришь, — хмыкнула сестра. — Ты практически новичок, а уже работаешь под началом самого президента компании. Не сложно? — Как сказать, Ын Ха… — Нун Бёль склонила голову и аккуратно вытерла с лица мальчика пятно краски. — Я стараюсь не охватывать всю картину целиком, а решаю проблемы по мере их поступления. Как ты и учила, — с улыбкой добавила она. Ын Ха любовно провела кистью по холсту, закрасив козырёк кепки на рэпере, которого рисовала, и медленно закивала: — Всё правильно. Не торопись увидеть результат, а наслаждайся процессом — только так и напишешь хорошую картину. — Когда у тебя выставка? — поинтересовалась Нун Бёль. — Хочешь прийти? А время найдёшь? — добродушно поддела её сестра. — Постараюсь… Отдай, Мин, — девушка мягко выудила у племянника открытый тюбик. — Ты же запачкаешься… — Оставь, — бросила ей Ын Ха. — Он всё равно вымажется, — усмехнулась она, подправила несколько контуров на рисованной золотой цепочке и грустно пробормотала: — Моя самая своевольная картина… Нун Бёль отвела от сестры взгляд и неловко поправила племяннику воротник тенниски. Она знала, что Ын Ха снова вспоминает. Любимого мужа. Пожар в студии звукозаписи, который унёс его жизнь. Тяжёлую беременность. И рождение ребёнка, который стал для художницы солнцем. Ын Ха перебралась в Сеул давно, работала с известными на всю страну реперами, которые были для неё источником неиссякаемого вдохновения, и так познакомилась с будущим супругом. Картины её в первые месяцы после свадьбы были настолько яркими и солнечными, что ныне за них сражались именитые галереи. Но трагедия разделила жизнь художницы на до и после, и только любимое занятие не позволило ей соскользнуть в чёрную депрессию. Для Нун Бёль двоюродная сестра была самым близким человеком на свете. Она убедила девушку переехать из провинции в столицу, помогла найти жильё и поддерживала всё время учёбы. Не живи Ын Ха всего в паре кварталов от квартиры, которую снимала Нун Бёль, консервативные родители ни за что не позволили бы ей жить в Сеуле практически в одиночку. — Про начальника сама расскажешь? — отвлекла и её и себя от воспоминаний Ын Ха. — Или мне начать пытать тебя вопросами? Наблюдавшая за тем, как Мин вырисовывает в альбомчике какие-то каракули прямо пальцами, Нун Бёль обезоружено улыбнулась: — Не нужно пыток, конечно, расскажу. — И какой он? Старик с пузом, который вечно ворчит, или самовлюблённый надменный зануда, которому никогда не угодишь? Девушка рассмеялась от ярких характеристик, устроилась на полу, подложив под себя ноги, и взяла из стаканчика карандаш: — Нет, он… профессионал. Да, я бы так сказала, — закивала она своим мыслям. — Профессионал? — повторила Ын Ха, внимание которой было поглощено пёстрым портретом. — Пять очков в его пользу… Строгий? — Ужасно, — призналась Нун Бёль. — И дотошный. Так внимателен к деталям… — Подчинённым от него, наверное, покоя нет? — догадалась сестра. — Ну-у-у… А! — нашлась девушка. — Помнишь Миранду Пристли? Вот директор Ю, как она: никогда не ругает, но опустить может одним взглядом, да так, что перепроверишь отчёт сто раз, лишь бы снова под этот взгляд не попасть. Ын Ха рассмеялась: — Миранда Пристли — это сильно. В компании все по струнке ходят? — взглянула она на Нун Бёль. Та закивала, рассеянно рисуя с Мином в альбоме. Художница развернулась на табуретке — портрет она закончила — и подалась вперёд с заинтересованным: — А внешне? Красивый? Нун Бёль отвлеклась от рисунка, выпрямилась и встретилась с сестрой глазами. У них никогда не было друг от друга секретов. Вот и сейчас Ын Ха закивала со знающей улыбкой, когда девушка, слегка покраснев, чуть слышно призналась: — Очень. — Он тебе нравится? — негромко спросила Ын Ха, бросив взгляд на сына. Нун Бёль отвела взгляд, подумала, затем снова посмотрела на сестру. Пересела поближе, оставив племянника увлечённо рисовать, и почти шёпотом рассказала: — Меня тянет к нему так, что это пугает. Это так непрофессионально, Ын Ха, — смущённо повела она плечом. — Я даже думала, может, стоит сказать, что не справляюсь, и попроситься в другой отдел… — Хорошая идея, — рассудительно протянула Ын Ха. — Что тебя останавливает? — Я хорошо справляюсь, на самом деле, — застенчиво пояснила девушка. — А директор Ю не любит, когда обманывают… Ему невозможно солгать — он это сразу понимает. Придумаю причину — меня, возможно, просто уволят. Сестра подтянула колено к груди и невозмутимо предложила, почёсывая кисточкой за ухом: — Так скажи в лоб, в чём дело. — Ты же шутишь? — рассмеялась Нун Бёль. — А что твой начальник? Догадывается? — с интересом спросила Ын Ха. Нун Бёль ответила не сразу. Вспомнила ночь, когда помогла Джин У добраться до квартиры. Вспомнила его твёрдое: «Ты больше не сбежишь от меня». И со вздохом взъерошила волосы: — Знает точно. — Ого, — сестра вскинула брови. — Не успела устроиться на работу — а репутация уже под угрозой… Ты справишься, милая? — ласково спросила она. — Постараюсь, — тепло улыбнулась Нун Бёль. — Ну, смотри, если что — я всегда рядом, — утешила её Ын Ха, подхватывая своего мальчика на руки и начиная целовать в пухлые щёчки. — Что, маленький хулиган, опять весь вымазался? — беззлобно спрашивала она, забирая у сына перепачканные кисточки. — Пойдём, Нун Бёль, это недоразумение купать нужно, — зашагала она к выходу. Нун Бёль поспешила следом, не переставая улыбаться. Сестре не нужно было говорить, что она поддержит, — девушка и без того знала, что у неё есть родной человек, который всегда подставит плечо. Оттого, наверное, она и была так спокойна. Она не догадывалась, что её испытания только начинаются.