Глава 5

В залах картинной галереи тёмный шоколад стен гармонировал с чёрным стеклом перегородок. Приглушённый свет белых светильников сплетался с тоскливыми переливами музыки, игравшей на тихих оборотах, журчали негромкие беседы. Рушащие геометрию и пропорции иллюзией хаоса плоскости салонов будто подчёркивали работы известной на всю страну Пак Джи Ын — выхватывавшие картины ночного города разводы на стекле, проведённые нетерпеливой рукой. Нун Бёль переходила от композиции к композиции и глотала восторженные ахи, чтобы не привлекать внимания других гостей. — Тебе нравится? — довольно спросил её Сон Мин. Девушка взглянула на спутника с благодарной улыбкой и кивнула с тёплым: — Очень. Сон Мин был таким же художником, как и Ын Ха, только работал архитектором в «Орионе». Нун Бёль была приятно удивлена, встретив в кафетерии коллегу, с которым ещё несколько лет назад её познакомила сестра, и в завязавшемся тотчас разговоре оба решили, что им непременно нужно провести вместе первый свободный выходной. — Мне всегда было интересно, как госпожа Пак сохраняет пропорции, — с любопытством начала девушка, вглядываясь в знаменитую «A Little Talk — Praha». — Ведь, взгляни, мы видим только часть ландшафта… — Вообще-то нестёртый белый фон можно нанести последним, а не первым, — выждав небольшую паузу, усмехнулся Сон Мин. Нун Бёль круто обернулась, моргая, затем ахнула с обезоруженным: — А ведь правда! Боже, какая же я глупая, — сокрушенно зажмурилась она. Архитектор рассмеялся и, протянув руку, слегка взъерошил её локоны с мягким: — Брось, ты просто не художник. Хочешь, принесу выпить? — предложил он. — Мне содовой, — улыбнулась девушка. Сон Мин ушёл не сразу, поглядел на неё мгновение-второе — явно любовался чёрным шифоном её вечернего платья, расшитого тонкими золотыми узорами, укладкой подхваченных на макушке красной лентой мягких локонов, тонкой цепочкой на бледной шее, чёрным ремешком часов на запястье, блеском подвесок в мочках ушей. Затем тихо, очарованно заметил: — Чудесно выглядишь, Нун Бёль. Возвращать комплименты девушка никогда не умела, потому ответила лишь смущённой улыбкой. Коллега вернул улыбку и поспешил к столику с напитками. Полюбовавшись картинами ещё немного, Нун Бёль огляделась. Музыка продолжала вливаться в изысканный вечер мягкими аккордами, ласкал взор интерьер, и, по-настоящему наслаждаясь выставкой, девушка окинула людей вокруг довольным взглядом. Её радовало чувствовать себя частью происходящего, ощущать это соприкосновение с прекрасным и ценителями прекрасного. А потом её восторг развеялся. Нун Бёль напряглась, услышав неожиданное: — Наслаждаешься вечером? — Вы здесь? — сорвалось с губ девушки тихое. Она обернулась. Стоявший всего в двух шагах от неё директор Ю сузил глаза. Выглядел он спокойным и собранным, как всегда, но девушка хорошо различила волну сдержанного гнева, выхватила взглядом как поджатые губы, так и крепко державшие бокал пальцы. Но задуматься не успела и поспешно поздоровалась: — Добрый вечер, директор. Мужчина не ответил. Скользнул взглядом к горке бокалов в середине зала. И негромко спросил: — Где твой спутник? Нун Бёль поняла. Проследила за его взглядом и поймала из толпы Сон Мина, который что-то со смехом обсуждал с кем-то из коллег. Сглотнула и ровным голосом откликнулась: — Пошёл за напитками, директор… В-вы, — чувствуя, как сосёт под ложечкой, девушка с трудом выдавила: — пришли один? Джин У перевёл взгляд с её спутника на её лицо. Девушка едва не забыла сделать вздох, парализованная безмолвным обещанием в его глазах. Они были совершенно чёрными. Догадаться, отчего мужчина злится, было нетрудно: завидя, что на выставке она не одна, он вполне закономерно решил, что его обществу предпочли общество другого мужчины. Нун Бёль вдруг отчётливо вспомнила бархатное: «Ты сама пришла ко мне. Не отпущу». Только хотела ли она, чтобы он отпустил? Ей стоило усилий скрыть, сколько радости ей дарит один его вид. Восхитительно-стройная фигура в чёрном костюме, уверенный шаг, живой взгляд. Сдерживаемым, но сильным желанием покалывало кончики пальцев от порыва шагнуть ближе, коснуться чёрных волос, прижаться щекой к тёмно-серой рубашке… И ей казалось, что Джин У читает все эти эмоции в её глазах. Он не отводил взгляда. И горевшее в нём пламя — ответное пламя — едва не сводило её с ума. — Что у тебя с ним? Резкий вопрос будто вырвал её из тумана. Нун Бёль отвела взгляд, чувствуя себя уязвлённой, и прохладно проронила: — Это личное. В действительности ничего личного, кроме дружбы, её с Сон Мином не связывало. Но её слишком сильно задел тон Джин У. Он был её начальником на работе. За пределами же офиса она была вольна сама распоряжаться своим временем. — Личное? — повторил мужчина так, что у Нун Бёль мгновенно пересохло в горле. Кажется, эта борьба характеров отнимает слишком много душевных сил. Справившись с волнением, девушка ровным тоном выговорила: — Именно так, директор. — Значит, корпоративная этика распространяется только на меня? — спросил Джин У с насмешливым снисхождением. Девушка вскинула голову. То, что директор Ю узнал в Сон Мине сотрудника «Ориона», её почти шокировало. Она знала, что по-настоящему хороший начальник знает каждого подчинённого не только по имени. Читала, что многим римским политикам было известно даже о семейных проблемах своих избирателей. Последних она уважала за компетентность. А сейчас ощутила волну восхищения, которое чуть не смыло собой всё её недовольство, вызванное его насмешливыми словами. Поняв, что её лишили аргументов, Нун Бёль потупилась и признала: — Мы просто пришли на выставку. Казалось, долгая минута протекла в томительном молчании, прежде чем до неё донеслось сухое: — Поговорим в салоне. — Н-но… Сон Мин будет искать меня, — беспомощно пробормотала девушка вслед удаляющейся мужской фигуре. В том, что она последует за ним, Джин У будто не сомневался. Волна спасительного гнева придала Нун Бёль сил; сжав губы и глубоко вздохнув, она решительно направилась следом. Мужчину она нашла в одном из V.I.P.-салонов — он сидел, расслабленно устроившись в кожаном кресле, и терпеливо ждал её прихода. К сожалению девушки, в округлой комнате, убранной сталью и шоколадом, больше никого не было. Интерьер был лаконичным: в углу стояло разве что залитое золотистым перламутром бра пианино, да приютились в нише два мягких кресла. Оглядев салон, Нун Бёль нехотя посмотрела на своего начальника. Ей хотелось поскорее закончить разговор, но его статус не позволял ей начать беседу первой. — Никаких интриг в моей компании, — прозвучало наконец сдержанное. Девушка подавила даже порыв вскинуть недовольный взгляд и с безупречной вежливостью склонила голову: — Как скажете, директор. Но Джин У её сговорчивость не обманула. Прищурившись, он окинул её с головы до ног внимательным взглядом и тихо спросил: — Что ты задумала? Впоследствии собственные слова девушка объяснила себе тем, что была вне стен компании, которая деловой атмосферой и роскошным интерьером никогда не позволяла ей подойти к запретной черте или шагнуть через неё. Но сейчас, прежде, чем она задумалась о том, что собирается сказать, она невозмутимо откликнулась: — Ничего особенного, директор Ю: всего лишь отвечу на приглашение господина Ю Ги Джуна, — мягко проговорила Нун Бёль. — Насколько мне известно, сотрудником «Ориона» его вряд ли можно полагать. У Джин У желваки заиграли на скулах: девушка не догадывалась, к какой огненной яме себя толкает неосторожными словами. Сдержанно выдохнув, он спросил так, что у Нун Бёль чуть не подкосились ноги: — Ты играешь со мной? — Вовсе не… Девушка осеклась, когда мужчина поднялся на ноги. Он не сделал это резко или разгневанно, но у неё всё внутри сжалось так, словно она увидела бегущего на неё ягуара. Огромной силы воли стоило не выбежать из салона и проследить за каждым неторопливым шагом, неумолимо сокращавшим и без того ничтожное расстояние между ней и Джин У. Он поднял её лицо за подбородок. Заставил встретить его взгляд. Слова его были спокойны, но Нун Бёль не могла не чувствовать прятавшуюся за ними ярость: — Если тебе вздумалось играть, ты сделаешь это на моих условиях, Нун Бёль. — Я не играю! — возмутилась девушка, отступив на шаг. Директор Ю против ожидания не стал настаивать, лишь кивнул с холодным: — Тем лучше. Нун Бёль отвела взгляд. Она не умела выигрывать в волевых битвах, а со столь несгибаемой волей ей ещё не приходилось сталкиваться. Девушка понимала, что проиграла уже в тот миг, когда Джин У только решил, что она пытается противопоставить его воле свою. Осознание было неприятным, и Нун Бёль с трудом уняла порыв выбежать из салона, услышав неумолимое: — Передай своему спутнику, что у тебя поменялись планы. Жду тебя в лобби через несколько минут. — Постойте! — еле дослушав, воскликнула девушка. Джин У прищурился, завидя искреннее негодование в её выразительных глазах, и вскинул бровь в ответ на обезоруженное: — П-почему вы решили, что я уеду с вами? Изумление в голосе Нун Бёль было столь неподдельным, что мужчина вернул откровенным: — Вряд ли ты обрадуешься, если я повезу тебя силой. — Н-но я… — девушка запуталась в словах и упрямо продолжила: — Мне нравится эта выставка, директор Ю. Если вы хотите, чтобы мы провели вместе немного времени, может… — в глазах Джин У появилось такое явное снисхождение, что она закончила почти машинально: — я покажу вам остальные экспозиции? — Меня не интересует современное искусство, — сухо заметил директор Ю. — Однако с вами сложно договориться! — всплеснула девушка руками. — Тогда… — она оглядела салон в поисках спасительной идеи — уходить ей не хотелось, и она надеялась, что мужчина всё же позволит ей насладиться выставкой. — Хотите, я вам сыграю? — предложила она. Джин У посмотрел на пианино вслед за ней. Вспомнил, что в резюме его ассистентки говорилось о том, что она училась в музыкальной школе несколько лет. Размышлял он недолго. Девушка была права: он действительно просто хотел провести с ней больше времени, и ему было всё равно, как. Коротко кивнув, директор Ю вернулся к креслу. Нун Бёль устроилась за инструментом, подняла клап и слегка коснулась клавиш, раздумывая. Но тишина в салоне не продлилась долго, и Джин У нахмурился, узнав в капели высоких нот «Весенний вальс» Шопена. Мелодия была нежной, тоскливой, лёгкой, касалась их взаимного молчания россыпью капель, спадающих с листьев после дождя, тянула в сердце невыразимой печалью, и, лаская слух звонкими переливами, будила трепетные воспоминания. Мужчина смотрел на Нун Бёль, удивляясь тому, как легко и с явным наслаждением она играла сложный в исполнении вальс, и отчётливо видел её такой, какой она была в ночь их первой встречи. Остро захотелось встать, подойти и обнять её, заключить в объятия её стройный стан и ощутить под щекой её мягкие волосы, заглянуть ей в глаза и утонуть в их ласковом сиянии. В тишине, когда вальс закончился, долгую минуту осязаемо дрожали его ноты; Джин У не сразу заметил, что девушка сидит, опустив голову и чуть ссутулившись, словно без слёз плачет о чём-то. Вопрос его, может, был неуместным, но задал его мужчина интуитивно: — Почему ты не поступила в консерваторию? У тебя талант, Нун Бёль. Ему ответили глухим: — Спасибо, директор. Догадаться, что девушка не хочет отвечать, было несложно, и мужчина не стал настаивать. Позволил ещё нескольким минутам пройти в безмолвии и спросил: — Ты помнишь что-нибудь… из Рахманинова? Голос его будто вырвал Нун Бёль из раздумий; встрепенувшись, девушка выпрямилась на стульчике: — Вы хотите, чтобы я сыграла какую-нибудь его композицию? Джин У впервые за вечер тепло улыбнулся: девушка ответила с таким энтузиазмом, что напомнила ему студентку на экзамене. — Если помнишь ноты «Вокализа», — проронил он с мягким снисхождением, — я был бы рад послушать. Задумчиво закусив губу, Нун Бёль оглядела клавиши. Закрыла глаза, вспоминая… Шуберта, Рахманинова, Шопена и Моцарта она знала на память ещё со времен школы. Она не перепутала ни одной ноты, пусть и играла впервые за долгие месяцы. Не подозревала, что, не могущие войти в V.I.P.-салон без пропуска, некоторые гости выставки наслаждаются её игрой в вестибюле. Не догадывалась, какой подарок сделала живым исполнением своему слушателю. И какой подарок он почти тотчас решил сделать ей. Девушка почти не удивилась, ощутив его тёплые ладони на своих плечах. Сердце подсказывало, что он непременно подойдёт, когда стихнет мелодия, унесшая с собой горечь и разочарование не случившейся ссоры и оставившая лишь нежность и тонкую печаль. Нун Бёль закрыла глаза… Нервные окончания после игры будто стали ещё более чувствительными, каждое лёгкое касание мужских пальцев отзывалось в ней такой острой, пусть и еле ощутимой дрожью, что она делала глубокие вздохи, инстинктивно пытаясь унять эту дрожь, сохранить ускользающую ясность мысли, удержаться… Сейчас она ощущала только, как медленно, до безумия медленно мужские руки отводят её волосы от шеи, перекладывая их на другое плечо, как пробегают кончики пальцев вдоль жилки, как бережно и неумолимо скользят и скользят ладони по её плечу, лопатке, изгибу спины. Тёплое дыхание, запутавшееся в её волосах, грело кожу так же, как прикосновения, в какой-то миг, сама не понимая, что делает, девушка просто запрокинула голову. С губ будто против воли сорвалось тихое: — Вам понравилось? Джин У в ответ лишь болезненно сжал её плечи, и она поняла, что её удержали только его руки. Повернула голову, совершенно не соображая, что делает, и лишь втянула в себя воздух, когда её губ едва-едва коснулись его губы. Смешавшееся дыхание — горячее, прерывистое, рваное — сводило с ума сильнее самого крепкого поцелуя. Всё правильное и неправильное ушло, растворилось в воздухе, забрав с собой все её причины… Она с трудом сдержала желание притянуть его ближе, обняв ладонью его затылок, но не стала настаивать, покоряясь его неожиданному желанию не позволить себе большего, чем коснуться дыханием. Пусть и хотелось встать, обнять мужчину за плечи и позволить ему сжать её в объятиях, как прежде, вновь ощутить его здоровую, крепкую силу и потеряться в пучине его страсти… Ей казалось, что Джин У её не отпустит. Но он уехал, пожелав ей хорошо провести время — она не знала и не могла понять, почему он так решил. Сон Мину, которого встретила чуть позже, она с застенчивой улыбкой сказала, что ей захотелось немного поиграть на пианино.