2. Обуза

      Их она увидела с вершины холма, в синеве надвигающегося вечера, два или три дня спустя после встречи с торговцем. Она забралась далеко на восток от тех мест, где повстречала торговца, у которого обменяла всю оставшуюся у неё еду на патроны. Местность здесь была неровная, холмистая, изрезанная впадинами и оврагами, и облаков здесь было и впрямь меньше – они не висели так низко над головой, грозя вот-вот пролиться ядовитым кислотным дождём. Она поднялась на очередной холм, который обрывался неровной зубчатой стеной – и увидела в низине, между двух холмов, весело пылающий костёр, повозки, стоящие полукругом и защищающие людей от ветра, и тёмные фигуры вокруг костра.       Она замерла. Не ожидала никого здесь встретить, и намеревалась тихо их обойти. Но её заметили прежде, чем она успела спуститься с холма – чётко очерченный силуэт на фоне синего неба – и один из людей, встав, приветственно помахал ей рукой. Она услышала голос, зовущий её, и, сама удивив себя, вдруг начала спускаться в низину. Она могла бы молча уйти, обойдя караван стороной – но вместо этого спустилась и подошла к людям. Мужчина, что махал ей, с приветливой улыбкой протянул руку:       – Добро пожаловать! Караван «Надежда» всегда рад гостям. Проходи к костру!       Она, застыв на границе темноты и света, озарённая всполохами пламени, стояла неподвижно, подняв руку к ремню винтовки, и только переводила взгляд с одного лица на другое. Караванщики сидели около костра широким кругом, мужчины и женщины, закутанные в тряпьё, чьи серые от вездесущей пыли лица и тёмные блестящие глаза были обращены к ней. Она уловила в их взглядах любопытство и лишь у некоторых – настороженность, некоторые приветливо улыбнулись ей. Высоко подняв брови, она посмотрела на мужчину, что по-прежнему протягивал ей руку:       – Вы это серьёзно? А вдруг я из банды?       Мужчина покачал головой:       – Бандиты никогда не ходят поодиночке.       Это было правдой – банды носились по пустошам большой толпой, сбившись в стаи, как волки, и нападали на всех, кто имел несчастье привлечь их внимание. Никого и ничего не боялись, их было слышно издалека – они носились на мотоциклах, привязав к ним жестянки, с таким звоном и грохотом, будто где-то разверзся портал в ад. Поговаривали, что бандиты на самом деле – одна огромная объединённая банда, во время Апокалипсиса они захватили хранилище бензина, и поэтому до сих пор на колёсах. Но она знала, что банды на самом деле враждуют друг с другом, дерясь за ресурсы и территории жестоко – до тех пор, пока не вырежут последнего члена вражеской банды.       – А вдруг я замануха? Ищу такие караваны, как ваш, а моя банда сейчас притаилась за холмами? – не унималась она. Мужчина, поняв, что руку она ему жать не будет, с улыбкой покачал головой и сел на землю возле костра.       – Бандиты никогда не начинают такие разговоры, – ответил он. – Они сразу же нападают. Я Майкл. Садись, у костра ещё есть место.       Люди подвинулись, уступая ей место. Настороженность прошла – все с любопытством глазели на неё. Смерив их взглядом, она наконец сняла винтовку с плеча и села, скрестив ноги, прислонила винтовку к колену. В ряду людей возникло движение, караванщики передавали друг другу плошку с едой и ложку, сидевшая ближе всех женщина обернулась и протянула ей тарелку. Она встретила её взгляд.       – У меня ничего нет.       Женщина сделала движение плошкой – бери, мол.       – У меня ничего нет, – повторила она громче и посмотрела на Майкла. – Совсем ничего нет, чтобы обменять на вашу еду.       – А нам ничего и не нужно, – ответил он. – Еды у нас достаточно, и мы готовы поделиться ею с тем, кто в этом нуждается.       – Серьёзно? – тёмная бровь скептически изогнулась. – Что-то вы подозрительно добрые. К бандитам вы были бы такие же добрые?       – Для бандитов у нас есть другое угощение, – спокойно сказал Майкл и кивнул в сторону повозок. – Ешь, пока не остыло.       Она подняла голову, слегка сощурила глаза и в сгустившемся мраке различила проступающие под полотнищами, натянутыми над повозками, силуэты стрелкового оружия. Крупного стрелкового оружия.       – Пулемёты? – спросила она деловито, помешала ложкой варево и подозрительно принюхалась. Пахло на удивление вкусно. Майкл бросил на неё острый взгляд.       – Есть и пулемёты, – уклончиво ответил он. – Есть и другое для бандитов. Твоя винтовка?       Она наконец решилась попробовать и едва не проглотила язык – так оказалось удивительно вкусно. Желудок требовательно заурчал – она ничего не ела все эти дни после встречи с торговцем. Она умела справляться с голодом и обходиться без еды достаточно долгое время, но и ей нужно было поддерживать силы. Она мигом набила рот и в ответ только промычала:       – Угу.       – И патроны есть?       – Угу.       – Много?       – На вас всех хватит, и ещё останется, если полезете, – усмехнулась она, отставляя опустошённую в один миг плошку. Люди зашептались, глядя на неё.       – Мы не собираемся причинять тебе вред, – спокойно ответил Майкл – очевидно, лидер каравана. – Я просто пытаюсь понять, как ты выживаешь в пустошах одна.       – Кто сказал, что я одна?       – Вас, одиночек, видно.       Она не ответила. Дальше сидели в молчании, глядя, как пляшут языки огня и выстреливают в тёмное небо искрами. В пустоши выл ветер. Её изумрудные глаза не отрывались от костра, и в зрачках отражалось пляшущее пламя.       – Где ты берёшь патроны? – подал наконец голос Майкл.       – В пустошах много торговцев ходит, – отозвалась она бесцветным голосом. И не выдержала: – К чему все эти расспросы?       – У нас к тебе просьба, – прочистив горло, произнёс Майкл.       Ну, вот и плата за приют и еду. Как будто она не знает, что ничего и никогда не делается просто так. Не та это жизнь.       – Я не езжу с караванами и не охраняю их, – отозвалась она.       – Наша просьба не касается охраны каравана, – произнёс Майкл и замолк, выжидающе глядя на неё. Она бросила на него острый взгляд. Промолчала. Подождав и поняв, что спрашивать она не собирается, он вздохнул и продолжил:       – Я так и не спросил твоё имя. Как тебя зовут?       – Неважно.       – Послушай. Один наш товарищ повредил ногу и не может идти дальше. Мы вынуждены оставаться здесь, пока он не поправится. Но и остаться здесь надолго мы не можем – скоро в этой пустоши начнутся бури, нам нужно успеть добраться до нашей стоянки. Да и бандиты могут прознать и налететь. Мы хотим попросить тебя остаться с нашим товарищем и защищать его, пока он не поправится. – Её губы презрительно дрогнули, и Майкл поспешил: – После того, как он поправится, он отведёт тебя на нашу стоянку, и мы с радостью примем тебя в караван…       – Нет.       Майкл уставился на неё так, будто не верил своим ушам.       – Ты не поняла. Мы примем тебя в наш караван.       – Не горю желанием присоединяться ни к одному каравану.       – Но…       – Одно я точно поняла: вы хотите бросить здесь своего товарища на произвол судьбы, на попечение человека, которого видите впервые в жизни. Потому что вам ждать недосуг, и вы, видите ли, боитесь бандитов. Это я поняла прекрасно.       У костра повисла тишина. Люди молча смотрели на неё.       – Это не так, – раздался новый голос, молодой и сильный. – Они не хотят оставлять меня. Это я приказал им уходить.       Караванщики разом обернулись к повозкам, замыкающим становище с севера. Она вытянула шею, пытаясь разглядеть, затем легко вскочила. В два шага выйдя из кольца людей возле костра, она оказалась между ними и повозками. Там, на земле, на шкуре какого-то зверя, лежал молодой парень, чья нога была вытянута, зафиксирована двумя досками и перебинтована в лодыжке. Рядом на земле стояла пустая плошка и кружка с водой. Приподнявшись на локте, парень смотрел на неё, и его волосы, удивительно светлые (даже вездесущая серая пыль не забила их), сияли золотом в свете костра.       Она наклонила голову к плечу, разглядывая его. Потом кивнула на его ногу:       – Сломал?       – Растяжение. Заживать будет не месяц. Если ты останешься со мной…       – Нет, – сказала она и повернулась к нему спиной. – Мне ни к чему обуза.       Она вернулась к костру, закинула за плечо винтовку, подняла мешок. Посмотрела на небо и с минуту что-то рассчитывала, беззвучно шевеля губами. Потом посмотрела на Майкла:       – Если хотите убраться из Мёртвой пустоши до бури, вам нужно поторопиться. Выдвигайтесь с рассветом. Бури налетят через два дня.       Развернулась и пошла в темноту.       Рассвет наступил поздно – едва заметный из-за низко нависших туч. Караван к этому времени был готов: собраны все разложенные с вечера котелки и плошки, в две повозки запрягли каким-то чудом выживших волов (и ей было очень интересно узнать, чем все эти восемь лет их кормили – но не узнала), в остальные впряглись люди – и караван с поскрипыванием, шорохом тканевых навесов и топотом ног людей двинулся на запад, оставляя после себя лишь выжженный круг на земле, в котором исходило дымом большое полено.       Парень, подвернувший ногу, проснулся уже после ухода каравана. Ночи в пустошах холодные, и его закутали в ещё одну шкуру, пока он спал. Открыв глаза, он не сразу понял, что случилось. Была договорённость – раз незнакомка отказалась охранять его, он едет с караваном. Его повезут в повозке. Да, людям будет тяжелее, караван будет идти медленнее, нога будет заживать дольше – но не бросать же его? Бросив взгляд вокруг, он резко сел: он всё ещё был в холмах. Один. Караван исчез. Его бросили.       Ужас ожёг не хуже пламени. Опираясь на руки, он подтянул повреждённую ногу повыше. Никого. До самого горизонта. Они ушли, не оставив ему ничего – ни оружия, ни еды. Неужели его караван, те, с кем он был столько лет, бросили его?! Уму непостижимо. Неужели человечество так быстро скатилось к первобытному строю, когда раненых и старых оставляли позади, чтобы они не замедляли миграцию племени?       – Проснулся?       Он резко обернулся. Она стояла совсем близко, поставив одну ногу на камень и облокотившись на неё, и смотрела на него в упор. За плечами – винтовка. Взгляд невероятно ярких изумрудных глаз непроницаем. На ветру развевается огненная прядка.       – Ты? – изумлённо выдохнул он. Она сошла с камня и направилась к костру.       – Как видишь.       Она присела рядом с костром, пошевелила бревно палкой, затем подбросила в костёр ещё ветки. Они рьяно занялись, взметнулось вверх и затрещало пламя. Она достала откуда-то из-за камней треногу и котелок, установила их над пламенем, налила из бутыли воды (он узнал – в таких его караван хранил воду). Он с изумлением наблюдал за ней – она хлопотала деловито и молча, то и дело подбрасывая в костёр ветки – чтобы быстрей закипело.       – Но ты же не хотела оставаться! – воскликнул наконец он. Она даже не подняла глаз.       – Значит, передумала.       Он поразмыслил с минуту.       – Они заплатили тебе?       Её лицо исказила презрительная гримаса.       – У них нет ничего, что было бы мне нужно.       – Тогда почему?       – Я так решила.       Больше он не задавал вопросов и только наблюдал. Вода быстро закипела, и она бросила в неё пачку спрессованного супа. Тот быстро приготовился, и над низиной поплыл дивный аромат. Она сняла с костра суп и поставила другой котелок с водой – для питья. Когда суп остыл, налила в плошку и поднесла ему.       – На.       Он молча принял из её рук тарелку, глядя на неё всё ещё изумлённо. Она тут же отвернулась и отошла к костру, где села, следя за водой. Он начал есть, потом опомнился.       – А ты?       – Я не голодна.       – Но ты ела ещё вчера!       – Мне хватит на три дня.       Он молча доел и поставил плошку рядом с собой. Она по-прежнему сидела у костра, упершись подбородком в колени и глядя на огонь. Неподвижная, словно статуя.       – Кстати, меня зовут Ник.       Она не шевельнулась. Никак не дала понять, что слышит.       – А как зовут тебя?       Вот тут-то она на него взглянула. Ну, как взглянула – приложила взглядом.       – Это неважно.