18. Утренник

— Борь, я гулять хочу! — ныл Лева, нарезая круги по квартире. За окном лил дождь, банальнейшая причина для отмены прогулки. — Там дождь. Простудишься, — в третий раз со вздохом отозвался Боря. — А папа в дождь гуляет со мной! — Ну вот с папой и пойдешь, я тебя лечить не умею. — Нуу, папа не скоро приедет, а дождь может будет прям до его приезда. — Не будет. А скоро-не скоро это да… Работает папа. — Борь, а у тебя есть девочка, которая нравится? — спросил Лева, запрыгнув на диван рядом с другом. — У меня есть жена, Лев, — усмехнулся тот. — Но я не знаю. Она уехала. — С Бутчем? — Да, Левчик. С Бутчем. Лева вздохнул и поджал ноги к груди. — Да и жена она бывшая, знаешь. Совсем не подходит под твое определение. — Нет, а именно, кто нравится? — Да. Есть. Аленка, красавица. Я потом вас познакомлю. Лева понятливо закивал. — Боря, а папа… Помнит обо мне? — тихо спросил Лева. Боря удивлённо поднял брови. — Ты чё, Левк? Конечно помнит. Он тебя каждый вечер видит, в лоб целует и одеялко поправляет. — А он работу любит больше меня? Или вдруг у него там девочка-которая-нравится появилась… — Левчик, папа тебя любит больше жизни. А чтобы потом у вас с папой было больше свободного времени вместе он делает все дела сейчас. Лева ответом удовлетворился и кивнул. — А девочка? — Я за него ручаюсь, нет, — Боря посадил малыша на колени. — Пойдем мультики смотреть? — Только чур, не Том и Джерри!

***

Хлопнула дверь иномарки. Гитарист уронил голову на руль и зажмурился. Голова раскалывалась после трудной недели, а впереди маячил месяц отпуска. Сначала, разумеется дорога домой и мягкая постелька. И ещё пара выходных, а потом в планах было сгрести Левчика в охапку и не отпускать от себя. Проводить время с ним и Мартишками. Видимость была отменной, видимо гитарист просто привык к ночному мраку, по которому он ехал на работу и с работы. На студии он отказался появляться, как минимум полгода. Дома сейчас его ждал Лева, как раз должен был вернуться из садика. Полчаса поездки под хеви-метал, страховка от засыпания за рулём, и Шурик уже стоит около двери квартиры. — Боря, а скоро папа? — послышалось из-за нее. — Лев, даже если ты просидишь ещё час около входной двери, он раньше не придет. Вставай, идём кушать, — отозвался барабанщик. — Нет. Я папу буду ждать. Шурик с ласковой улыбкой повернул ключ в замке. — Привет. Левка запрыгнул на руки без предисловия. Вцепился мертвой хваткой в шею Шурика, смял и сжал ткань толстовки в кулаках. — Я тоже соскучился, мое солнышко, — прошептал Шурик и перехватил сына поудобнее. — Как ты? — Хорошо. Шурик улыбнулся и зарылся в волосы Левы. Втянул запах, родной, Левкин. — Папа, а у меня утренник на следующей неделе, ты придёшь? Боря сказал, что он придет. — Конечно, шкодик. Как иначе-то? — Хочешь покажу, что я нарисовал, пока тебя не было? — радостно спросил Лева. Шурик лукаво прищурился, он видел. Боря показывал. — Давай я разуюсь, сядем на диван и покажешь, хорошо? Левчик закивал и сполз с рук. Несколько минут спустя Шурик очутился на диване. — Вот это мы в садике делали, — Шуре пихнули поделку из листочков и веточек. — Сегодня закончил. Это Афоня. — Еж Афоня, — усмехнулся Шурик, разглядывая творение. — Оригинально. — Все. Ты другое все видел уже. А, пап…— Левчик помялся и протянул рисунок. — Это тебе. Это была самая обычная аппликация, машинка. Однако на табличке, где обычно написан номер, было выведено «Папа», а на лобовом стекле красовались два лица. Левчика и Шуры. — Ого. Спасибо, мое солнышко. Шурик чмокнул сына в макушку. — Шур, я поехал, — крикнул из коридора Боря, до этого умиленно улыбающийся. — Не останешься на ужин? — Не. Там Аленка наготовила, я помчал. — Ну давай. Пока-пока, спасибо, что с Левой посидел. — Не за что. Пока. Пока, чертенок. — Пока, Боря!

***

Шурик открыл группу с воспитательницей. «Внимание родители! 7 мая у детей состоится утренник, посвященный дню Победы. Оденьте детей в удобную одежду. Прошу приходить к 12:30, чтоб помочь им переодеться в праздничную. Начало утренника в 13:00. Просьба не опаздывать. С уважением, Кононенко Н. В.» Шурик улыбнулся и переслал сообщение Боре с подписью «Приходи в 12:55, на 3 эт. Спроси где музыкальный зал, тебя проводят». В ответ тут же прилетело «Ок». Шурик глянул на Леву, который, старательно пыхтя, собирал конструктор. — Сына, ты в чем на утренник пойдешь? — Нам сказали рубашка или футболка. И брючки. — В черных джинсах пойдешь. А верх сам выберешь потом, ладно? Левка повернулся к Шуре, кивнул и вновь занялся сборкой конструктора. — А ещё мне стих выучить надо…— между делом обронил младший и тут же стушевался. — Тааак, ну-ка поподробнее… — Ну там, в папке для логопедии, лежит. Неважно, па. — Важно, Лева. Неси. Левчик со вздохом поднялся из-за стола и принес папку. Чуть-чуть покопался и нашел листик, маленький совсем. «Никто не забыт и ничто не забыто — Горящая надпись на глыбе гранита. Поблекшими листьями ветер играет И снегом холодным венки засыпает. Но, словно огонь, у подножья — гвоздика. Никто не забыт и ничто не забыто.» Шурик выдохнул и широко раскрыл глаза. Затем выразительно прочитал вслух, специально для слушающего Левы. — Давай повторяй. Никто не забыт и ничто не забыто, — горящая надпись на глыбе гранита. — Ничто не забыт и никто не забыто… Надпись на граните. — Нет, Лев. Ещё раз слушай. Никто не забыт и ничто не забыто… Ты. — Никто не забыт… И…— Лева напряжённо нахмурил лоб. — Ничто…— подсказал Шурик. — Ничто не забыто! — выкрикнул кудрявый. — Горящая надпись на глыбе гранита. — Горящая надпись на глыбе гранита, — в точности повторил малыш. — А теперь две строчки сразу. Час спустя Лева торжественно декламировал стих широко улыбающемуся Шурику. — Ну наконец-то, — выдохнул Шурик. — умничка. — Пап, а ты правда придёшь? — Лева залез папе на колени, там мягче чем на табуретке. — Правда.

***

Шурик смотрел на сына гордо и по-отечески улыбался. Боря, ни разу не видевший друга в таком виде, его шуганулся и тихонько спросил: — Шур, все хорошо? — Тшшш, дай послушать, — одернул тот и нашел сына в толпе детей. Боря улыбнулся другу и отвернулся к импровизированной сцене с детьми. — А сейчас детки расскажут стихи. Давай, Федя, начинай, — объявила музыкальная руководительница. — Пусть пулеметы не строчат, И пушки грозные молчат…— начал мальчик монотонно читать стих. «А чё, надо было без выражения учить?» — промелькнуло в голове Шурика и он улыбнулся Леве. Тот достал его с «Нет папа! С выражением! Как ты! Ну расскажи, как ты это делаешь!». — Похлопаем Феденьке, — родители похлопали. — Мишенька. — Письмо я старался Писать без помарок: «Пожалуйста, сделайте Деду подарок…» — также монотонно зачитал парень. Шурик едва заметно вздохнул. — А теперь Марта с Артёмом хотят что-то сказать… Шурик оживился и покосился на подругу. Та тоже чуть встрепенулась, прищурилась и улыбнулась. — Что такое День Победы? Это утренний парад: Едут танки и ракеты, Марширует строй солдат. Что такое День Победы? Это праздничный салют: Фейерверк взлетает в небо, Рассыпаясь там и тут. — бодро оттарабанил Артем свою часть, широко улыбнулся и глянул на сестру. Та приняла атаку на себя, продолжая: Что такое День Победы? Это песни за столом, Это речи и беседы, Это дедушкин альбом. Это фрукты и конфеты, Это запахи весны… Что такое День Победы? Это значит… И все пятеро детей, включая крайнего Леву, закончили: — Нет войны! — И Левчик. Левка приосанился, улыбнулся и с выражением и искренними эмоциями начал: — Никто не забыт и ничто не забыто, — горящая надпись на глыбе гранита… Когда прозвучало последнее слово, в зале на мгновение повисла звенящая тишина, а потом родители всех детей изо всех сил поаплодировали Леве. Лифшиц и Арбенина-старшая глянули на друга с одинаковым недоумением. — Сам попросил так выучить, — пожал плечами Шурик и снова гордо улыбнулся. «Мой маленький умничка», — добавил про себя.

***

— Папа, как тебе выступление? — спросил Левка, вприпрыжку приближаясь к машине. — Очень здорово, сыночек. Вы все большие молодцы, — ласково отозвался Шурик. — Боря, а тебе? — И мне тоже очень понравилось, — улыбнулся барабанщик. — Мам, а тебе как? — поинтересовался Артем, бегущий неподалеку. — Круто. Левчик, здорово стих прочитал, молодец, — похвалила Диана и потрепала по волосам Умана-младшего. Мартемки чуть поникли. — Чего загрустили, Арбенины? Вы тоже шикарны, — подбодрил Шурик. Те вновь заулыбались. — Пап, а можно мы на площадке погуляем? — Мам, пожалуйста, — заканючила Марта. — Ну, мы с Шурой собирались на аттракционы… Но если хотите на площадку… — Нет! — единогласно отозвались дети. — Аттракционы круче, — добавил Тема. Лева кивнул, а затем осторожно поинтересовался: — А Боря? — А я домой, меня Аленка ждёт, — улыбнулся Лифшиц. — Ладно, Динька, безумно рад знакомству. Марта, Артем, и с вами. Всем пока! Дети помахали Боре и разбежались по машинам. Взрослые прежде обменялись с ним рукопожатиями и последовали за детьми.