Часть 2. Мир другими глазами

***

— Тоня, вставай. Ну сколько можно, безобразная девчонка! — знакомый голос его матери доносился с кухни нижнего этажа. С закрытыми глазами Антон зевает, пытаясь выпутаться из назойливого одеяла. Казалось, что то не так, но он яро пытался игнорировать это чувство. Когда попытка вылезти из кровати снова не увенчалась успехом, он стонет, и на мгновение расслабляется на кровати, разбрасывая руки в сторону. Непослушная челка лезла в глаза, и он фыркает, причем странным голосом. Он что, осип? Успокоится не получилось. С низу были слышно ругания Карины и препирания Оли. Опять поссорились. Они делали это редко, и если и делали, то только в особенных случаях. Ох и не легкий день сегодня будет. Еще с матерью мирится, и со всеми. Противные мысли то и дело лезли в голову, на давая лежать спокойно. Он вздыхает, и резко стягивает с себя одеяло, садясь на кровать. Антон ничего не видел без очков. Точнее видел, но настолько размыто, что можно было бы сказать что и нет. Попамяти дотягивается до тумбочки с правой стороны от кровати, и натягивает из на переносицу. Знакомая тяжесть вызвала в нем родное чувство, и он тихо мычит от удовольствия, рассматривая комнату. Его новую комнату. Пустые коробки покоились в углу около двери, голые стены без рисунков встретили его тихим молчанием и завыванием ветра из щели окна. Переводя взгляд на окно, он замечает серое, но светлое небо. На улице явно был день. Он что, проспал вчера так много, и мама ему ничего не сказал? Антон поражено замер, наблюдая за просветами мрачных туч. Интересно, если он спустится в низ, то что с ним будет? Мгновенная смерть от мамы, и сначала ругань, а только потом смерть? Он сглатывает, и все же решительно встает с кровати, ступая босыми ногами на скрипучей пол. Лежать просто так уже надоело. Распахнув дверь, Антон спускается по знакомой лестнице, не задерживая свой взгляд ни на чем. Он спускается быстро, заходя на кухню, и видит заплаканную Олю и разгневанную мать. — Да не можешь ты остаться дома, Оля! Сколько раз повторять, что ленится тебе не получится! Что за лентяйка у меня выросла! — она шипела, придерживая девочку за плечо. Та гневно смотрела на нее сквозь слезы, показывая тем, что не согласна с ее мнением. Погодите. С каких пор Оля ходит в школу? Да еще и ленится в нее идти? Она же в жизни такой не была. Да и никогда бы так себя не вела. — Я не хочу туда идти! Там ужасные одноклассники, они противные! — она буркает, крепко моргая, пытаясь сдерживать слезы. — Если они так к тебе относятся, то значит есть повод, — с надменно поднятой головой она хмыкнула, что заставила Олю чуть ли не реветь на месте. — Ты ужасная мать, — она процедила хриплым голосом, и крепко сжав руки, развернулась и ушла на верх. На мамином лице не было эмоций. Чистое, как полотно. Она не ругалась как обычно, не истерила, невидящем взглядом смотрела в одну точку, в какой то момент обратив его на него. — Надо же, соязволяла явится. Где ты была? Не видишь, что тут происходит? Почему я с этим одна должна разбираться? Твой непутевый папаша опять шатается где попало, — хмыкает она, совершено неожиданно для Антона. Антон показательно молчал, опустив взгляд в пол. Ну вот. Еще одна причина для ругани. Ей что ли предыдущий не хватило? Или она питается истериками как вампир? — Прости… — Казалось бы, все как обычно. Вот он извинится, вот она его ругает. Вот они более менее мирятся, Антон завтракает и собирается в школу. Но он поверить не может в то, что совершенно не узнал свой голос. Он был девичьим. Чертовый девичий голос! Да, этот голос был нежным, спокойным, льющийся как ручейок воды. Но он был женским. Антон распахивает глаза, и только до него дошло осознание, что ему мешают смаргивать белоснежные ресницы, которых у него с роду не было. — Ты чего замерла, Тонь? Случилось чего? — мать, все-таки скверным характером, но на удивление заботящиеся о его здоровье. Антон замер с раскрытым ртом, с широкими глазами смотря на вроде бы знакомую комнату, а вроде уже и нет. Он уже вообще не уверен, был ли он Антоном.