Часть 6

Гермиона быстрым шагом шла по пустым коридорам Хогвартса, направляясь в гостиную Гриффиндора. Тишина, нарушаемая лишь её собственными шагами, успокаивала. Она старалась не думать о Драко Малфое, о книге, которая лежала у неё в сумке, и о том, какие чувства вызывали последние события. Она как раз поднялась на очередной пролет лестницы, когда услышала за спиной приглушённое покашливание. — Мисс Грейнджер! — Голос профессора Слизнорта, тёплый и полный дружелюбия, раздался чуть громче. — Какая удача, что я встретил вас! Гермиона обернулась. Пухлый, добродушный профессор, одетый в тёмно-зелёный клетчатый костюм, стоял у начала лестницы. Его круглое лицо выражало одновременно облегчение и лёгкое беспокойство. В одной руке он держал свёрток, завёрнутый в ярко-золотую бумагу, а в другой — волшебную палочку. — Профессор, добрый вечер, — вежливо сказала Гермиона, притормаживая на ступеньках. — О, добрый вечер, моя дорогая, добрый вечер, — отозвался Слизнорт, подходя ближе. — Какая радость встретить столь надёжную студентку, на которую всегда можно положиться. Гермиона слегка смутилась от неожиданной похвалы, но сдержанно улыбнулась. — Чем я могу вам помочь, профессор? Слизнорт тяжело вздохнул, как будто это было неизбежное бремя, которое он вынужден нести. — Ах, вы даже не представляете, сколько у меня сегодня дел! Бумаги, совещания, а ещё эти эссе ваших однокурсников, — он многозначительно поднял бровь, но затем добавил мягче: — Ваше, конечно, как всегда, было образцом для подражания. Гермиона кивнула, не понимая, к чему он ведёт. — Но, к сожалению, мои обязанности оставляют меня прикованным к этим стенам, — продолжал он, театрально вздохнув. — А мне так нужно передать мадам Розмерте небольшой, но крайне занимательный презент. Я собирался лично отнести его, но… Увы, это невозможно. Он помахал свёртком в руке, ожидая её реакции. — Вы не могли бы сделать это для меня? — спросил он с надеждой, его взгляд был почти умоляющим. Гермиона опешила, ведь явно не ожидала такой просьбы, но отказывать профессору, который был столь любезен с ней, казалось нечестным. — Конечно, профессор, — наконец сказала она, выпрямившись. — Это не составит труда. Слизнорт просиял, как будто её согласие стало самым приятным событием дня. — Вы просто чудо, моя дорогая! — воскликнул он, протягивая ей свёрток. — Берегите его, это очень… редкая вещь. Настоящий шедевр магического искусства, уверен, мадам Розмерта оценит. Гермиона приняла свёрток, отметив, что он был неожиданно тяжёлым. Что бы там ни было, это явно не просто сувенир. — Хорошо, профессор. Я передам это. — Благодарю вас, моя дорогая, — торжественно произнёс Слизнорт. — И если вы будете в «Трёх метлах», возьмите себе что-нибудь за мой счёт. Гермиона вежливо кивнула, стараясь скрыть лёгкую неловкость. — Конечно. Слизнорт, довольный, махнул ей рукой, а затем исчез в одном из коридоров, оставив Гермиону с её новообретённым поручением. Она пошла дальше, сжимая в руках свёрток. Мысли о книге и её недавнем столкновении с Малфоем слегка отступили, уступив место любопытству. Что могло быть в этом свёртке? Впрочем, это совсем не ее дело. Достигнув портрета Полной дамы, она произнесла пароль, и картина распахнулась, впуская её в общую гостиную Гриффиндора. Внутри было тепло и уютно. Гарри и Рон сидели у камина, споря о чём-то. Когда Гермиона вошла, Рон тут же заметил её. — Ты что, опять весь день в библиотеке провела? — спросил он, заметив её серьёзное выражение лица и свёрток в руках. — Не весь день, — ответила она, усаживаясь рядом. — Это что? — Гарри кивнул на свёрток. — Просто поручение от профессора Слизнорта, — уклончиво сказала она. — Мне нужно передать это мадам Розмерте. В принципе, я уже готова, только возьму немного денег и оставлю вещи. Потом можем идти. Гермиона быстро сбегала к себе в спальню и оставила сумку с книгами. Мельком посмотрела в зеркало и ужаснулась — глаза лихорадочно блестели как у какой-то наркоманки. — Великолепно, — пробормотала она себе под нос, пытаясь пригладить волосы. Как только люди вокруг ещё ничего не заметили? Или они просто не решаются сказать? Гарри и Рон, дожидавшиеся её у выхода из гостиной, тут же поднялись с мест, когда она вернулась. — Ну что, готовы? — спросила она, прижимая свёрток к груди. — А мы всегда готовы, когда дело касается развлечений, — с улыбкой сказал Гарри, надевая мантию. — Да, Рон? Рон закатил глаза, поправляя шарф. Все трое покинули башню Гриффиндора, проходя через пустынные коридоры Хогвартса. Замок в это время дня выглядел величественно: закатное солнце заливало мраморные стены золотистым светом, а лёгкая тишина делала пространство особенно уютным. Их шаги гулко отдавались под сводами, нарушая спокойствие. Дойдя до ворот, они пересекли мост, ведущий в деревню, и тут же окунулись в зимнюю сказку. Воздух был свежим, с лёгким морозцем, но не настолько холодным, чтобы пронизывать до костей. Под ногами хрустел снег, оставляя чёткие следы на белоснежной дорожке. В воздухе витал аромат зимы вперемешку с дымом из каминных труб. Белоснежное одеяло покрывало крыши и улицы, сверкая в свете закатного солнца. Лёгкие огоньки светились в окнах домов, а над магазинами висели таблички с вывесками, украшенные зимними гирляндами. — Обожаю Хогсмид зимой, — сказал Рон, вдохнув полной грудью и расправив плечи. — Здесь уютно. — Если не считать огромных толп студентов, — пробормотала Гермиона, уворачиваясь от группы младшекурсников, бегущих в сторону магазина сладостей. Гарри усмехнулся: — Помнишь, как мы сами были такими же? Они пересекли центральную площадь деревни, где уже начал собираться небольшой рождественский рынок. Лавочки с глинтвейном и пирогами источали аппетитные запахи, а с другой стороны толпа окружила мага, который жонглировал огненными шарами, заставляя их вспыхивать разными цветами. — Может, заглянем сюда по пути обратно? — предложил Рон, не отрывая взгляда от прилавка с пирожками и пирожными. — Если останется время, — ответила Гермиона, поджимая губы. — Нам нужно передать сверток и вернуться до комендантского часа. «Три метлы» были такими же шумными и оживлёнными, как всегда. Тепло камина смешивалось с запахами масла и мёда. Золотистый свет от ламп и свечей отражался на полированных деревянных столах и барной стойке. Бар был почти полон: студенты, взрослые маги и несколько местных жителей громко обсуждали последние новости. — О, вот это я понимаю! — сказал Рон, входя следом и чувствуя, как тепло сразу обволакивает его. — Я ждал этого момента весь день. Гарри, Рон и Гермиона прошли к одному из свободных столиков в углу. Гарри заметил, что у барной стойки стояла Джинни, болтая с парой девушек с их курса. Он поднял руку, чтобы привлечь её внимание. Джинни сидела за столиком с Лавандой и Парвати, обмениваясь какими-то секретами и время от времени хихикая. Увидев их, она помахала рукой и жестом предложила присоединиться. — Лучше не надо, — пробормотал Рон, глядя на Лаванду с недовольным видом. Джинни усмехнулась ему, взяв свой бокал сливочного пива, после чего направилась к ним. — Привет! — бодро сказала она, подходя к их столу. — Уже не думала, что вы придете. — Я сейчас подойду, — сказала Гермиона, держа свёрток в руках. Оставив друзей, которые тут же углубились в обсуждение рождественских подарков, она поднялась на второй этаж. Сердце её тревожно колотилось, хотя она не могла точно сказать, почему. Коридор был тихим, лишь слабый свет свечей освещал стены. Подойдя к двери, ведущей в покои мадам Розмерты, Гермиона заметила, что она приоткрыта. Это показалось ей очень странным. Её рука замерла в воздухе, не решаясь постучать. Наконец, внутренний голос, острый и предостерегающий, сказал: Так быть не должно. Она осторожно толкнула дверь, которая бесшумно отворилась ещё чуть шире. Внутри было темно, но воздух был густ с едва уловимым запахом магии. Гермиона на цыпочках прошла внутрь, стараясь не дышать слишком громко. Свет от окна едва выхватывал очертания мебели. Она услышала приглушённые голоса и свернула за угол. То, что она увидела, заставило её резко замереть. Малфой стоял к ней спиной, его волшебная палочка была направлена на мадам Розмерту, сидевшую в кресле с отсутствующим взглядом. Гермиона едва успела отойти в соседнюю комнату, прижавшись к стене. Сердце бешено стучало, горло сдавливало от ярости и шока. Она прижалась к двери, оставив едва заметную щель, через которую могла видеть и слышать. — Ты ничего не помнишь, — лихорадочно бормотал себе под нос Малфой, глядя на Розмерту. Малфой окинул напряженным взглядом комнату, проверяя, всё ли в порядке, затем потрясывающимися руками спрятал палочку и вышел из квартиры. Гермиона ещё несколько секунд стояла неподвижно, пытаясь осмыслить то, что только что произошло. Она чувствовала, как кровь стучит в висках, а гнев заполняет её до краёв. Он обманул её. Использовал. А она повелась, как наивная идиотка. Её кулаки сжались до боли, ногти впивались в ладони. Губы дрожали от сдерживаемого рычания. Она хотела броситься за ним, столкнуться лицом к лицу, выместить на нём всю свою ярость. Но она понимала, что это глупо. Еще и эта клятва, из-за которой она никому ничего не может сказать. Но ничего, она сама во всем разберется. Ты ещё пожалеешь об этом. Она медленно вышла из своей укрытия и взглянула на мадам Розмерту, которая теперь мирно спала, будто ничего не произошло. Гермиона вздохнула, оставила сверток на кофейном столике, вместе с запиской от профессора. Нужно успокоиться. И мыслить трезво. Маленькая улыбка появилась на ее лице. Она сделает вид, будто все же повелась на его лживую, слезоточивую историю. Она будет мила с ним, как с жалким маленьким щенком. И раскопает все дерьмо, что в нем есть. Я сыграю в твою игру, Малфой. Так гнусно ее доброту еще никто не использовал. Она восприняла это как личное оскорбление, и стерпеть — значит не уважать себя. С этими мыслями она тихо вышла из покоев, закрыв за собой дверь. Её лицо было спокойным, но в душе разразилась буря.