2.

      Первым, что я увидела, заходя в дом, был просторный холл с громадной фактурной люстрой, висящей в центре. Шпильки моих туфель издали характерный звук, касаясь темного полированного мрамора. Я огляделась, замечая отсутствие натурального света — все окна на первом этаже были прикрыты плотными темными шторами.        — Кёнду, — низкий мужской голос обращался не ко мне, но я все равно оглянулась в поиске источника звука. Он исходил из открытой площадки, находившейся на втором этаже. Мои глаза остановились на владельце этого дома, который бегло наклонился через перила, вероятно, чтобы убедиться, что его новая собственность была доставлена к нему в целости и сохранности. — Покажи ей комнату.        Мужчина, сопровождавший меня всю дорогу из аэропорта, что-то ответил и указал мне на лестницу, с молчаливым приглашением сдвинуться с места. Я же продолжала стоять на месте и глядеть на пустое место вверху лестничной площадки, где еще мгновение назад стоял мой муж.        Зайдя в свою комнату, первым делом я избавилась от удушающей ткани моего гольфа, отбрасывая его на пол. Сняла ботинки и, не заботясь о юбке, упала на двухспальную кровать, которая, к счастью, была в моем полном распоряжении. Прохлада шелковых простыней заставила мою оголенную кожу быстро покрыться мурашками.С каких пор в этом чертовом доме стало так холодно?        Внезапно захотелось забраться под теплое одеяло и уснуть, на часов-так двадцать. Голова казалась тяжелой, глаза закрывались сами по себе, но я заставила себя держать их открытыми. Светлый потолок мало впечатлял, благо круговорот мыслей в моей голове вполне отвлекал мой мозг от сна. Кровать в моей родной комнате была меньше, сама спальня тоже уступала по размерам, но это не мешало мне засыпать в ней с бóльшим удовольствием. Единственным напоминанием об уюте моего бывшего дома был маленький ночник в форме полумесяца, который я забрала с собой при переезде. Я повернула голову в сторону прикроватной тумбочки, где он казался крошечным на фоне высокой лампы, стоявшей рядом. Взяла его в руки, нажимая на выключатель и позволяя теплому голубому цвету мерцать в моих ладонях. Дома он даже светил ярче.        Я отставила ночник в сторону и сделала несколько глубоких вдохов, параллельно потирая глаза. Заботиться о макияже не было смысла — его все равно пришлось бы переделывать для сегодняшнего вечера. День рождение одного из партнеров Чонгука (коллег, сослуживцев, соучастников — определения присущих в его жизни людей мало меня заботили) было первым публичным празднованием с момента нашей свадьбы, которое нам нужно было посетить вместе. В роли мужа и жены.        Мой мозг намеренно избегал мыслей об этом событии на протяжении почти двух недель. Потому что пришлось бы представлять, как он держит меня за руку. Обнимает. Трогает. Может, даже улыбается? Я громко усмехнулась собственным предположениям — наивность всегда была моей отличительной чертой. К сожалению, избавиться от нее не удалось даже после того, как мои надежды о счастливом браке с неизвестным мне тогда мужчиной разбились об его ледяные глаза.        Я нехотя поднялась с кровати и подошла к шкафу. Нашла длинное вечернее платье, предварительно спрятанное мной в самый дальний угол, и сняла его с вешалки. Плотная ткань бордового цвета приятно извивалась под напором моих пальцев. В глаза бросился глубокий квадратный вырез. Кёнду принес мне это платье две недели назад по приказу моего мужа — незадолго до того, как этот самый муж решил продемонстрировать на мне степень своих проблем с агрессией.        Я пробежалась ногтями по собственной шее — синяки больше не болели, но их присутствие все еще было слишком заметно для постороннего взгляда. Мистер Чон будет недоволен. Я швырнула платье на пол и начала рыться в шкафу, с надеждой найти что-то менее откровенное. Под руки попалась черная ткань, с высоким воротом и открытыми рукавами. Бросив платье на кровать, я двинулась в ванную. Трезветь и приводить себя в порядок.        Два часа пролетели, словно вспышка перед глазами. Водка, как и таблетки, медленно прекращали свое действие на мой организм, и я мысленно готовилась к восприятию этого мира на трезвую голову. Мерзость. Холл дома пустовал, приглушенный свет люстры подчеркивал пустоту всего первого этажа. Я толкнула входную дверь, делая жадный глоток вечернего воздуха. Ливень успокоился, на его смену пришел противный моросливый дождь. Обычно у выхода меня всегда ждал кто-то из охранников, но в этот раз крыльцо дома пустовало. Я пробежала глазами вниз по ступеням, к аккуратно вымощенной въездной территории, и поняла, почему.        На площадке перед домом стояло только один автомобиль, возле которого меня ожидал мой муж. В классическом черном костюме, белой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами и недовольным выражением лица. Порой мне казалось, что надменная суровость была для него таким же неотъемлемым аксессуаром, как для меня — кулон Cartier.       Я неторопливо спустилась вниз по каменной лестнице, пытаясь разглядеть Кёнду или Ювона, или хотя бы Тоби-Тамри во тьме двора. Никого. Только Чон, скучающе глядевший в мою сторону. Стараясь держать подбородок высоко, я прошла к автомобилю, останавливаясь на безопасном от мужчины расстоянии.        Я заметила его пристальный взгляд, предназначенный моему платью под черным пальто. Не то, что он выбрал. Не то, что он хотел. Какая жалость. Где-то в закоулках моего подсознания внутреннее “я” безумно радовалось такой мелочи, как выбор собственного наряда. И смешно, и грустно. Чонгук молчал, безучастность на его лице скрывала его истинные эмоции, если они, конечно, существовали в природе.         — Ты опоздала.        Мне понадобилось пару секунд, чтобы понять, что мне не послышалось. Я подавила желание громко фыркнуть: я стояла перед ним, словно гребанная богиня, сошедшая в ад — обычную для него среду обитания, — и все, чего он меня удостоил, был очередной упрек. Извините, мистер Чон, замазывать следы от ваших рук — дело не простое.        — Я трезвела, — мне не удалось спрятать ехидство в своем голосе. — И приводила себя в порядок. Это занимает время.        Чонгук вопросительно сузил глаза, склонив голову вбок:       — И это моя проблема?        В этот раз я не сумела сдержать недовольного вздоха. Чего он хотел от меня? Чтобы я упала на колени и умоляла о его прощении? Таким он представляет себе идеальный брак?        — Ты делаешь из этого проблему.        Чонгук оттолкнулся от автомобиля, делая несколько шагов мне навстречу и останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. Я заставила себя стоять на месте, в независимости от того, как близко он мог подойти. В голову лезли воспоминания из ночи, когда я чувствовала его дыхание на своем лице, а руки — на шее. В ту ночь мы впервые оказались так близко друг к другу, и я бы предпочла, чтобы больше подобное не повторялось.        — Почему меня никто не предупредил, что у моей будущей жены будет такой длинный язык? — выдохнул Чонгук, качая головой. Он не утруждал себя такой мелочью, как смотреть мне в глаза — его взгляд откровенно нагло спускался вниз по моему телу. — Ты им что-то еще делать умеешь, или только язвишь по поводу и без?       — Пошёл ты, — выплюнула я прежде, чем мой мозг успел сообразить, что это будет плохой идеей.       Рука Чонгука так внезапно схватила мое лицо, что я едва не споткнулась. Его пальцы неприятно, на грани боли, впились в мои щеки, вынуждая меня жмуриться.        — Мне не нравится твой тон, — цокнул языком Чон, его тихий голос заставил меня оцепенеть. Но только на мгновение — в следующий момент мне уже хотелось плюнуть в его самодовольное лицо.        — И это моя проблема? — прошипела я, уверенность в моем голосе никак не соответствовала дрожи в моих коленках.        Чонгук хмыкнул, его губы растянулись в задумчивой улыбке, которая не отобразилась в темных глазах.        — Два месяца бок о бок — и ты все никак не сообразишь, когда не стоит открывать свой рот. — Пальцы мужчины сильнее сдавили мой подбородок. Чон понизил свой голос к пренебрежительному шепоту. — Неужели это так сложно? Неужели я прошу чего-то невозможного? Просто держать свой красивый, непослушный рот закрытым.        — Мог купить себе куклу вместо жены, — мой голос внезапно охрип, слова звучали не так твердо, как мне бы хотелось.        — Я и купил, — усмехнулся мужчина, так неприятно, что у меня все слова в горле застряли. Он подергал мой подбородок из стороны в сторону, и моя, как казалось, мертвая хватка на его запястье не могла этому препятствовать. — Только эта кукла, почему-то, оказалась без манер. И инстинкта самосохранения. Бракованная, что ли?        Я резко выдохнула, чувствуя, как страх в моем желудке медленно переплетался со злостью. Сукин сын. Мне, наконец, удалось высвободиться от грубой хватки Чона, но ухмылка на его лице в момент, когда я сделала нервный шаг назад, давала мне понять, что эта маленькая победа была вовсе не моей заслугой.        Чонгук, как ни в чем не бывало, вернулся к автомобилю и открыл переднюю дверь, кивая на пассажирское сидение:       — Садись.        Я недоверчиво проследила за его взглядом, все еще пытаясь привести свое дыхание в порядок. Тишина вокруг создавала впечатление, будто мы были одни в этом гребанном мире. Стало интересно, во сколько синяков мне бы обошелся отказ от участия в сегодняшней вечеринке. Я не сяду с ним в одну машину. За все два месяца этого замужества мне еще ни разу не приходилось находиться наедине с Чонгуком дольше, чем пять минут.       — Я жду.        Громкий вздох Чонгука отвлек меня от внутреннего конфликта, занимавшего большую часть моих мыслей. Сядешь. Я снова покосилась на машину, затем, проходя мимо Чонгука, села на переднее сидение. Сердце колотилось, пока я ждала, когда мой муж обойдет автомобиль и сядет за руль. Я старалась не обращать на него внимания и переместить свой фокус на дурацкий ремень безопасности, который не хотел поддаваться моим дрожащим рукам.        Чон молча завел автомобиль и выгнал его на мощеную брусчаткой дорогу, которая вела к выезду из территории дома. Железные ворота послушно открылись, пропуская нас вперед. Я смотрела по сторонам: на смирно стоящих охранников; на то, как дом отдалялся в зеркале бокового зрения; на мелькающие в окно деревья; куда-угодно, лишь бы не на него.        — Именинника зовут Чживон, — голос мужчины в тишине движущегося автомобиля звучал непривычно низко. — Его жену — Харин. Они были на свадьбе. С остальными я познакомлю тебя лично. Разговаривать с ними необязательно, достаточно кивать и улыбаться. Никакого сарказма, закатывания глаз или ехидства, поняла?         Ответная реакция моего организма на его указания была мгновенной — я тут же закатила глаза, надеясь лишь на то, что мой муж этого не заметит. Звук шипящего под колесами асфальта казался слишком громким в назойливой тишине автомобиля.        — Не слышу ответа.        — Поняла, — наверное, недовольство в моем голосе было слишком громким, потому что я почувствовала пристальный взгляд на своем затылке.        — Откуда в таком хрупком теле берется столько дерзости? — я вздрогнула, когда его рука коснулась волос возле моего лица, небрежно убирая их назад. Все еще подпитываемая страхом, я машинально ударила Чонгука по руке, о чем сразу же пожалела. Мужчина грубо схватил волосы на моем затылке, заставляя меня взвизгнуть от неожиданной и резкой боли. — Неправильный ответ.        — Пусти! — испуганно вскрикнула я, чувствуя резкое жжение в месте, где его кулак сжимал мои волосы.        — «Пожалуйста, Чонгук, отпусти мои волосы. Обещаю, что больше не буду вести себя как капризный ребенок.» — Напускная вежливость в его тоне так резко контрастировала с грубостью его голоса и жесткостью его хватки, что я едва сообразила, чего он от меня хочет. Я пыталась оттолкнуть его руку от своей головы, дергаясь, словно рыба на суше, но голова продолжала невыносимо болеть, а глаза начинали слезиться.        — Пусти! — Больно, больно, больно. — Пожалуйста!        Чонгук мгновенно отдернул свой руку, и я врезалась плечом в дверь, которая быстро напомнила мне, что бежать особо некуда. Мысль о том, чтобы выпрыгнуть с автомобиля на ходу уже не казалась столь безумной. Я коснулась дрожащими пальцами своего затылка, бережно прижимая взъерошенные волосы.        — Видишь, это ведь совсем несложно. Все, чего я прошу, — это всего капелька уважения в свою сторону. — Я бегло опустила взгляд вниз, пытаясь вернуть дыхание в норму. Моя рука продолжала рефлекторно приглаживать укладку, на которую я потратила час своей жизни. — Я твой муж, помнишь? Дай руку.       Мои глаза метнулись в сторону Чонгука, который оперся локтем на подлокотник, разделяющий наши сидения, и поднял ту самую ладонь, которая была в моих волосах всего мгновение назад. Испытывать его терпение во второй раз за минуту не хотелось даже мне, поэтому я без особой уверенности протянула ему ладонь. Чонгук переплел наши пальцы, мягко проведя большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.        — Если кто-то будет надоедать или спрашивать неудобные вопросы — сразу говори мне. — Я едва слышала, что он говорил. Единственной мыслью в моей голове было желание выдернуть руку из его ладони. — Много не пить, всегда быть в моем поле зрения.       — Дышать мне хоть можно? — машинально прошептала я, после чего быстро прикусила внутреннюю сторону своей щеки, опасаясь ответной реакции на мой случайно вырвавшийся комментарий.        Тихая усмешка Чонгука заставила мое тело напрячься еще больше, нежное касание его пальца на моей коже вводило в заблуждение мой и без того возбужденный мозг.        — Если будешь хорошо себя вести. — Он сильнее сжал мою ладонь, недостаточно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы заставить поверить его словам. — Николь. Люди ожидают от моей жены безупречного поведения. И раз уж эта участь выпала тебе, будь добра — соответствуй. Все понятно?        Мое имя, слетевшее с его губ, прозвучало, как приговор. Я нервно сглотнула, заставив себя кивнуть, но сразу же вспомнила, что мой муж предпочитал вербальный ответ.       — Да.       — Чудесно. Теперь расслабься и перестань дрожать.        Действительно, Николь, перестань дрожать. Это ведь так просто — абстрагироваться от присутствия человека, который заставляет твое сердце колотиться от страха и просто. перестать. дрожать. Я сделала глубокий вдох, борясь с назойливым желанием выдернуть свою руку из ладони Чонгука.        Оставшийся путь мы провели молча. Пока Чонгук внимательно следил за дорогой, я пыталась расслабиться в пассажирском сидении. Мои глаза то и дело возвращались к нашим соединенным рукам, иногда поднимаясь к мужчине. Он снова выглядел незаинтересованным, словно лимит слов, которые он хотел мне сказать за сегодняшний вечер, был исчерпан.        Спустя пятнадцать минут, проведенных в удушающей тишине, мы подъехали к вилле, которая по размерам едва уступала дому Чонгука. Я вздохнула с облегчением, когда мой муж, наконец, отпустил мою руку, чтобы припарковать автомобиль.        Пока Чон забирал предназначенный имениннику подарок с заднего сидения, я открыла зеркало перед собой. Макияж был в порядке, глаза, вроде, не слезились. Поправив волосы, я сделала глубокий вдох и прокрутила в голове мои обязанности. Кивать и улыбаться. Много не пить. Игнорировать неудобные вопросы. Сброситься с крыши. Быть в поле его зрения.        Боковая дверь открылась, я повернула голову в сторону своего мужа, протянувшего мне руку. Смотреть ему в глаза не хотелось, поэтому я позволила себе оглядеться вокруг. Перед домом раскинулась ухоженная территория с зелеными насаждениями и симметричными дорожками из гладкого камня. Из окон особняка пробивался теплый желтый свет, в открытом дверном проеме даже издалека можно было заметить гостей. Я взглянула под ноги, где капли дождя блестели в свете уличного освещения.        Перед глазами снова появилась ладонь Чонгука. Он молча подождал, пока я возьму его под руку, и повел меня в сторону дома. Внутри было так ярко, что мне невольно хотелось зажмуриться. Количество люстр и декоративных свечей казалось неоправданным и очень контрастировало с полумраком, который я привыкла видеть в доме Чона.        — Напомни мне, как зовут именинника, — тихо попросила я, пока Чонгук, как настоящий джентльмен, помог мне снять пальто.        — Пак Чживон, — ответил мужчина. — Можешь спокойно его игнорировать — он говорит больше для себя, чем для кого-то другого.        Я кивнула, снова беря Чона под руку. Мы двинулись в сторону залы, где располагалось основное действо. Одного нашего появления в холле было достаточно для того, чтобы Чонгука заметили. Не успев даже моргнуть, я уже здоровалась с незнакомыми мне людьми и выслушивала поздравления и комплименты в честь нашей свадьбы. Кивать и улыбаться. Несколько раз мне даже пришлось похвастаться обручальным кольцом. Сброситься с крыши.               — Я подойду позже, — послышался голос Чонгука, он обращался к компании трех мужчин, которые пытались удержать его внимание последние минут пять. — Нам все еще нужно найти именинника.       Я молча улыбнулась, позволяя Чону себя увести в сторону. Водоворот светского вечера затянул меня так быстро, что я едва успевала соображать, кому он меня представляет. Всё, что я могла слышать в потоке бессмысленных бесед о бизнесе, была фраза “моя жена”. Руки чесались безумно, я едва сдерживала порыв вернуться в свою комнату, где меня ждала кровать, полупустая бутылка коньяка, спрятанная мною пару дней назад и таблетки. Мне нужны были мои таблетки.        Щеки болели от натянутой улыбки, на которую никто не обращал внимания. Люди, при разговоре с моим мужем, удостаивали меня до того безразличного взгляда, что хотелось исчезнуть. Дома было по-другому. Дома я чего-то значила. Дома мне не приходилось терпеть касания руки Чонгука к моей пояснице, талии, бедрам. Дома Чонгука вообще не существовало. Я хотела домой.        Полчаса прошли, как в тумане: десятки мелькающих лиц, бессмысленных слов и приторный запах табака — казалось, каждый уголок этого гребанного дома был им пропитан. Я едва отреагировала на неприятное касание Чона к моей талии — он намеренно крепко сжал кожу под тонкой тканью моего платья, заставляя меня завертеть головой в поиске очередной жертвы нашего жалкого спектакля.        — Чонгук! — темноволосый мужчина появился перед моим лицом практически из неоткуда. Обычный праздничный костюм-тройка хорошо облегал его мускулистое тело, светло-серые глаза характерно блестели, а широкая улыбка выглядела более искренней, чем любая другая, увиденная мною за последние двадцать минут. — Слава Богу! Я уж думал, вы не придете.        Именинник, вероятно, нашел нас сам. Я бросила взгляд на Чонгука, стоящего ко мне слишком близко,  лицо которого неожиданно смягчилось.        — С днем рождения, — даже голос моего мужа прозвучал теплее, чем я привыкла слышать. Чон протянул, как я поняла, Чживону небольшую темную коробку перед тем, как обнять его.        — Ты посмотри на него, даже коробочку принес, — Чживон засмеялся, похлопывая Чонгука по плечу. Его глаза метнулись в мою сторону, усмешка на мужском лице казалась подлинной. — Сразу видно женщина в доме появилась — в прошлом году он просто отправил мне банковский перевод.        Едва я успела обрадоваться свободе от прикосновений Чона, как тот быстро вернул свою ладонь на место — его пальцы сжались у изгиба моей талии, заставляя все мышцы моего тела вернуться в состояние напряжения. Мне пришлось снова безосновательно улыбнуться — не говорить же имениннику, что я понятия не имела, что мы ему подарим. Чонгук не то, что не вспоминал о подарке — он не разговаривал со мной на протяжении последней недели. Конечно, не считая особых инцидентов.        — Ни разу еще не встречал человека, которому бы это не понравилось, — хмыкнул Чон где-то возле моего уха.        Чживон рассмеялся, отмахиваясь от беззлобного упрека моего мужа. Затем его взгляд снова уперся в меня, и я ощутила необходимость что-то сказать.        — Мои поздравления, — мои губы растянулись, как мне казалось, в убедительной улыбке. Щеки болели, губы обветрились даже со слоем увлажняющей помады. Чживон благодарно кивнул.        — Вы представить себе не можете, насколько я рад вас видеть. Харин пригласила людей, которых я не то, что видеть не хотел бы, но и знать желанием бы не горел.        Я понимающе кивнула — видеть незнакомую женщину во второй раз в жизни ведь было намного приятнее. Клоун.        — Раз в году можешь потерпеть, — усмехнулся Чонгук, отвлекая меня от налюдений за его другом.        — Это говорит мне человек, который последний раз праздновал свой день рождения в старшей школе? — фыркнул Чживон, поправляя свои и без того идеально уложенные волосы. Ответ Чонгука не заставил себя ждать.        — Может, ты перестанешь трепать и нальешь нам выпить? Мне пришлось пообещать половине твоих гостей выслушать их бизнес-предложения прежде, чем добраться до тебя.        — Ну извините, — хохотнул именинник, направляясь к ближайшему столу, заставленному разнообразными бутылками алкоголя. — С тем, как “часто” ты посещаешь публичные мероприятия, я еще удивлен, что тебе член отсосать не предложили за два процента твоего инвестиционного фонда.        Я невольно вздернула брови, удивляясь, как быстро разговор из вежливого превратился в повседневный. Бросила заинтересованный взгляд на Чонгука, который лишь закатил глаза, принимая ниоткуда появившийся в руке Чживона стакан с чем-то похожим на виски.        — Два процента? Я похож на добродетеля? — фыркнул Чон, делая щедрый глоток напитка.        Мне уже успело показаться, что я снова перестала существовать в глазах собеседника Чонгука, но, к моему удивлению, Чживон наполнил алкоголем и второй стакан, после чего предложил его мне. Я с удовольствием приняла предложенный напиток, сдерживая порыв выпить его залпом.        — Я столько дерьма наслушался, пока пытался напиться, — именинник покачал головой, наконец, уделяя внимание и своему стакану. В отличии от меня, Чживон не колебался перед тем, как опрокинуть его. Он прикрыл рот ладонью, резко кривясь то ли от горькоты, то ли от количество выпитого за раз. Затем снова заговорил, уже более хриплым голосом. — Не будем о грустном. Как вам Сеул, миссис Чон?        Я усмехнулась жалкой попытке Чживона скрыть тот факт, что он не помнил, как меня зовут.        — Мне нравится. Очень… разнообразный город.        — Она такая хорошая лгунья, — мужчина повернулся к Чонгуку, и мое сердце пропустило один нервный удар. — Можешь не притворяться. Я это городишко вообще терпеть не могу. Шумно, людно, одни застройки и цены, как в Дубае. При сегодняшних-то зарплатах.       — Ты владеешь половиной этих застроек, — Чонгук закатил глаза ровно в тот момент, когда я повернулась к нему, чтобы проверить его настроение. — И о каких именно зарплатах ты говоришь? О тех, которые приходят тебе в евро или в виде земельных участков?        — Ой, а этому лишь бы поспорить, — отмахнулся Чживон, спрятав самодовольную ухмылку в бокале. — Мы с Чонгуком, вообще, родом из Пусана. Не знаю, рассказывал ли он. Многословность для него — как восьмой смертный грех. В общем, очень красивый город. Природа, люди… Вот где настоящий центр Кореи. Чонгук тебя туда еще не возил?        Прежде, чем я успела придумать достойный ответ, Чонгук громко вздохнул наигранно уставшим тоном.        — Ради всего святого, оставь мою женщину в покое, Чживон, — улыбка на моем лице покосилась, когда сон шагнул мне за спину и прижал мое тело к своему. Его рука теперь покоилась на моем животе. Я услышала его псевдо-тихий шепот возле своего уха: — С каждым выпитым бокалом он будет казаться менее занудным, обещаю.        Я не сразу поняла, предназначались ли слова моего мужа лично мне, или же они были частью разыгрываемого нами спектакля.        — Вы посмотрите, кто, наконец, выбрался из своего кабинета!               Громкий женский голос быстро привлек мое внимание, и я с интересом завертела головой в поиске его владелицы. Невысокая темноволосая девушка появилась перед нами в длинном золотистом платье с открытым декольте. Каштановые пряди ее волос были аккуратно собраны в высокий хвост, вечерний макияж красиво подчеркивал карие глаза. Я едва сумела разглядеть обручальное кольцо на пальце незнакомки посреди десятка других цацек.        — Харин, — поздоровался Чонгук из-за моей спины. Жена Чживона. — Ты, как всегда, прекрасно выглядишь.               — А ты, как всегда, в глаза не смотришь, когда врешь, — цокнула языком шатенка и перевела свой взгляд на меня. — Николь!       Я удивленно моргнула, не ожидая, что кто-то из присутствующих знал или помнил мое имя.        — Я — Харин, — девушка улыбнулась и протянула мне свободную руку — другой она держала полный бокал шампанского. — Мне не терпелось познакомиться с тобой еще на свадьбе, но тогда это казалось неуместным.        — Приятно познакомиться, — я пожала ее руку, выдавливая из себя ответную улыбку. Я мало кого помнила со свадьбы, учитывая тот факт, что провела ее, будучи по действием седативов. Помню только, что торт вкусный был.        — Господи, это что, Valentino? — Харин громко ахнула и с преувеличенным восхищением начала разглядывать мое платье. — То самое, из новой коллекции?        Развязность шатенки на мгновение сбила меня с толку. Она, похоже, любила болтать даже больше, чем ее муж.        — В Корее этой коллекции еще нет, — девушка надула губы и повернулась к своему мужу. — Я говорила, что нужно переезжать в Европу.       — Если бы я мог позволить себе переехать в другую страну ради одной тряпки, я бы обязательно это сделал. — Чживон усмехнулся, закатывая глаза. Но не по-злому, а с веселым изумлением, словно выслушивать недовольство своей жены было обычным делом. — Мы бы с Чонгуком уже проводили рейды в бутиках этой Валентины.        — Valentino, — вздохнула я одновременно с Харин.               — Невежи, — девушка снова показательно цокнула языком и ступила ближе ко мне, по-хозяйски взяв меня за руку. Я бросила быстрый взгляд на Чонгука, который, к моему удивлению, усмехался, наблюдая за происходящим. — Николь, как ты смотришь на то, чтобы поболтать наедине, м? Мне нужно знать всё об этой коллекции. Цвета, ткани, силуэты. Всё, кроме цены, конечно. Такая глупость меня, к счастью, не волнует. Чонгук, ты не против, если я украду твою даму из-под твоего пристального внимания?        За множеством слов, которые Харин успела произнести менее, чем за минуту, я не сразу сумела распознать их подтекст. Игривость ее тона не отображалась в ее глазах, и цепкая хватка на моем предплечье подсказывала, что тема нашей беседы будет посвящена далеко не новой коллекции Valentino.               — Когда я тебе в чем-то отказывал, Харин? — Чон ответил ей таким же приторно-любезным тоном, но девушку это мало заботило.              Я сделала шаг вперед, желая побыстрее избавиться от крепкой мужской хватки на своей талии. Меня совершенно не интересовал предстоящий разговор с Харин — если Чонгук разрешает мне отдалиться от него хотя бы на одну минуту, я собираюсь использовать эту возможность по полной.        Ладонь Чона надавила на мой живот, возвращая меня на место, и я недоуменно повернула голову в его сторону. Вместо объяснений мой муж молча наклонился к моему затылку и оставил на нем легкий поцелуй. Предупреждение. Я тихо вздохнула, когда Чонгук убрал свою руку и сделал шаг назад. Перевела взгляд на Харин, которая продолжала беззаботно улыбаться. Кем бы не оказалась эта девушка и каким-бы не оказался наш разговор, мне с ней повезло. Хотя бы в тот момент, когда я перестала ощущать тело своего мужа за спиной.        — Вот и прекрасно. Постарайтесь ничего не сломать, пока нас не будет, — Харин наклонилась к Чживону, оставив короткий поцелуй на его щеке. Напыщенная пренебрежительность, с которой она говорила, озадачила, похоже, только меня. Шатенка развернулась в мою сторону: — Идем? Я знаю более укромное местечко.