Утренняя рутина. И менее приятные знакомства.

Меня всегда удивляло, как неожиданное стечение

обстоятельств порой в корне меняет нашу жизнь.

Марк Леви

Это была очень долгая ночь.

Мы разговаривали несколько часов, может, ло утра, но в основном я слушала, потому что.ну, потому что ничего о себе не помню? Как очнулась, как познакомилась с Макаром, как поехали и, в принципе, на этом всё. Зато я много узнала о их жизни. Они обитали тут очень давно. Несколько поколений. Хотя понятие «тут» растяжимое, потому что они несколько раз меняли своё места жительства, в поисках более благоприятных условий. На мой вопрос «зачем это всё?» я не получила внятного ответа, а только «здесь легче». Чем легче — непонятно. Они работали. Много работали. Таскали брёвна, строили дома, ездили на охоту, были поездки в ближайшую деревню (а как я поняла, она была очень далеко) за недостающим пропитанием или одеждой. Понять, в чём состоит комфорт такого образа жизни, я не могла, что прямо и сказала. Ясия лишь пожала плечами: она здесь родилась, её родители были здесь медиками, что, отчасти, передаётся и ей. Ярослава родилась далеко отсюда. Она росла в детском доме, и, как выразилась, судьба её была слишком «клишированной». Дом нуждался в деньгах, которые дать было некому. Постепенно становилось меньше игрушек, одежды и, в конце концов, еды. Дети ожесточались и образ жизни превращался в «бей и беги». Дожив до момента выпуска, девушка уехала. Сразу же собрала немногочисленные вещи и бежала, далеко-далеко от этого места. И на мой вопрос Ярослава ответила, что всё дело в людях. Неужели разница была настолько велика? Может, позже я пойму. Тут же дети получали некое образование, хотя проходило это совершенно по другому: на дому и как-то более хаотично. Им давали лишь базу, а дальше отправляли в свободное плавание. Но не было ни одного ребёнка, умеющего читать, который за свою жизнь не прочитал хотя бы четырех книг. И это было только начало, а мне казалось, что там, где я жила, такого не было. Ассоциации с учёбой были отрицательными даже у меня. Из этого я сделала вывод, что наших детей учиться заставляли и уговаривали. Может, книги даже были в качестве наказания. Но, подумав немного, мне это показалось логичным: чем здешним детям заниматься? Вечно гулять на улице могло наскучить, не было такого большого разнообразия. И дети могли сами себя развлекать и радовать, не ограничиваясь игрушками и дворовыми играми. Я лежала на кровати, рассматривая деревянный потолок и думая, стоит ли мне сейчас вставать. По ощущениям было ещё рано, и я не знала, поднялся ли кто-то. Может, спущусь, а там никого нет? Это будет неловко. Но проходит некоторое время, сон никак не возвращается и я встаю, замечая стопку одежды на стуле и записку сверху: «Покопалась в запасах и кое-что нашла. Немного, но пока хватит. Надеююсь, что размер совпадёт.

П.с. Безвоздмездно

П.с. Ясия.»

По почерку казалось, что писали в спешке, так как буквы сильно наклонялись вправо, едва ли не налегая друг на друга. А может, это было его постоянное состояние. В стопке я нашла белую майку, тёплый коричневый свитер, который явно связал кто-то из здешних, шерстяные брюки и несколько пар носков. У кровати стояла пара черных сапог, название которых крутилось на языке, но никак не хотело приходить в голову. Комната была простой, но уютной. Ночью я не рассматривала её, шагая со свечой и спотыкаясь об каждый уголок. Сейчас, от нечего делать, решила вглядеться: деревянные пол и стены, маленький камин у стены, темный шкаф в углу и круглый столик у окна, закрытого плотной тканью. Я быстро одеваюсь и выхожу из комнаты, стараясь шагать бесшумно. Вечером получилось расспросить о двух других моих знакомых, но информации было немного: Эмиль родился не здесь, а как раз таки в той самой деревушке. На вопрос, как он здесь оказался, мне не ответили. Ярослава сказала, что они не могут этого рассказать. Это личное и будет очень некрасиво говорить об этом без его присутствия. Я сначала решила, что мне ещё не доверяют, но тут же вспомнила про прошлый рассказ и успокоилась. Ещё я узнала, что у Ясии и Эмиля недавно прошла годовщина свадьбы, которая была три года назад, а Макар с Ярославой женаты уже как пять лет. Про Макара они говорили много: рассказывали, как он устранял проблемы, как вёл себя с детьми, как устраивал праздники. Мне было интересно, что человек должен был прожить, чтобы знать решение практически каждой мелочи? Оказывается, у него был младший брат-Марат. Ему было четырнадцать лет, и Ясия сказала, что он само олицетворение термина «язвительного подростка». Последний год парень избегал Макара, на что тот «мучительно стонал и устало от всех отмахивался», но всё равно его находил. Они говорили так, словно родителей в этой истории быть не должно. И, как оказалось, их и не было. После этого Ярослава проявила чрезмерную активность и сменила тему, так что больше я узнать не могла, как бы ни хотела. Спускаясь по лестнице я услышала голоса: первый — высокий и бодрый, второй же был низким и с хрипотцой, будто бы человек не был против проспать ещё несколько часов. За тем столом, за которым вчера сидело множество людей, сейчас были Макар и Ярослава, а под столом мирно устроился Ава. Вожак стабильно кивал на каждое слово жены и, казалось, совсем её не слушал. Но каждые пару минут в свой поток слов она вводит тихое и мелодичное: «ты слушаешь?», на что он либо поднимает палец вверх, либо вносит своё краткое мнение в разговор. Меня быстро замечают и усаживают за стол, поставив передо мной кашу и чай. Занявшись завтраком я решаю вникнуть в их диалог, и понимаю, что Ярослава пересказывает планы на день: «...сегодня группа направляется в деревню за продуктами, ты должен их проверить перед отправкой. Кажется, у Эмиля была какая-то задумка, он просил, чтоб ты заглянул к нему в мастерскую. Родители Ясии просили...», — дела всё не заканчивались, и если у меня кипела голова от обилия информации, то Макар совершенно не изменился в лице. Я только сейчас заметила, что он уже в который раз сует в рот пустую ложку, так как еды в тарелке уже не было. Авандгард ткнулся холодным носом в мою ногу, заставляя вздрогнуть и обратить внимание на его жалобные глазки.

***

Когда меня спросили, чем хочу заняться, я впала в ступор. В эту минуту молчания моя судьба быстро решилась, и я направилась выполнять работу вместе с Макаром, или, как он говорил, «знакомиться с остальными». За нами по пятам шагал Ава, время от времени тыкаясь в меня мордой или подставляясь под ладонь мужчины. Он с ним болтал лишь изредка, но постоянно оглядывался, стоив только почувствовать, что питомец отошёл. Сперва я узнала, что родителей Ясии зовут Грег и Ирэн. Мужчина сперва показался мне строгим, но позже поняла, что это была лишь организованность. В течение разговора улыбка ни разу не сошла с его лица, и вместе с этим я не услышала, чтобы он шутил, пока Макар обсуждал с ним пациентов и препараты. Немного подумав, я решила, что врачи и должны быть такими: ветренному и несобранному человеку я бы, наверное, не доверила свою жизнь. Женщина была молчаливой и менее эмоциональной. По тому, как она протягивала бумаги Грегу, я поняла, что Ирэн вела записи. Её лицо было гладким, с совсем редкими морщинками, в то время как у её мужа было множество мимических морщин. Они казались полной противоположностью друг друга: смуглый Грег и бледная Ирэн, брюнет и блондинка, кареглазый и голубоглазка, плотный и тощая. О том, что женщина худая, я догадалась лишь по лицу, потому что на ней было как минимум три слоя одежды. Дальше мы направились к Эмилю в мастерскую. Увидев внутренний хаос, я решила, что Авангард останется снаружи, но Макар с гордо поднятой головой протащил собаку на руках, словно щенка. Там было темно: лишь на местах работы стояли свечи и слегка приоткрыты занавески. Я не знала, куда смотреть. На стенах, на полу, на потолке были чертежи, записи. На одном, уже затоптанном листке, я увидела очертания той самой собачьей упряжки, на которой я и добралась в селение. Потом я вижу какой-то симбоиз машины и.я не знаю, что это. Лыжи? Голос Макара вырывает меня из моих мыслей: — Утречко, Эмиль. Мы тут с лисичкой обход делаем, Ярослава говорила, что ты хотел что-то показать. Жду очередной гениальности, которая обоегчит мне жизнь. Черная кудрявая макушка поднимается от стола, замечая нас только сейчас. Мужчина смотрит вперёд, удивленно моргая, словно мы пробрались тише мышей. Хотя Макар даже уронил что-то, когда закрывал дверь, а потом смотрел на это нечто ещё минуту, прежде чем поставить так, словно ничего и не было. — Когда вы вошли? Я вас не слышал...не суть. У меня появилась задумка, на которую нужно больше средств, вот, взгляни. Судя по лицу Макара, я поняла, что ничего, доступного простым смертным, в этих чертежах не будет, и направилась в путешествие по мастерской. Ходить там было просто невозможно: то заденешь что-то, то врежешься, то споткнешься. Как там находился сам Эмиль для меня было загадкой. Но я быстро дошла до более свободного угла с маленьким столиком, где были аккуратные.эскизы? Вспомнив почерк на утренней записке, я осознала, что это принадлежит Ясии. Здесь были нарисованы простые шубы, брюки, обувь. Спустя несколько минут я заметила дискомфорт в руках, словно хотелось взять в руки карандаш и что-то добавить, но я не знала, что именно. Быстро поняла, что «не знала» на самом деле было «не помнила» и расстроилась. Желая поднять себе настроение, я всё же решила хоть что-то чиркнуть. Мой выбор пал на сапоги, которые постепенно обзавелись узорами и мехом. «Унты», — вспомнилось мне, и я улыбнулась, глядя на более стильную обувь. Услышав шаги и голоса, положила всё на место и поспешила к мужчинам, надеясь, что Макар про меня не забудет. — Пойдём, лисичка, да поскорее, -со смешком проговорил Макар, с видом, будто пережил шторм. Мозговой, вернее всего. Ава, будто бы тоже попав под напор, бездвижно висел у мужчины на руках. Эмиль махнул нам рукой на прощание, и следующей нашей остановкой была группа людей, стоящих у саней и загружающих мешки и ящики. Макар подошёл к ним с улыбкой, одновременно разглядывая вещи, которые они берут с собой. — Ну что, Эд, как дела у вас? Все готовы? Хорошо себя чувствуете? Эд, как его назвал Макар, был парнем лет двадцати, с яркими зелёными глазами и выглядывающими из-под шапки коричневыми волосами. Он вынужденно улыбнулся, отмахиваясь от парня, который что-то ему говорил, и повернулся к нам. Меня он не заметил, а тут же перешёл к делу, отводя взгляд в сторону и говоря, как по мне, слишком слащаво. — Да-да, всё готово, не переживай. Я в прошлый раз совсем забыл тебе сказать, но к нам поступили некие.предложения. Люди влиятельные и.ну, как сказать, состоятельные. Они заметили наши приезды в деревню и поинтересовались кто мы, откуда… Я заметила, как Макар нахмурился, но продолжил улыбаться, сохраняя позитивный настрой, хотя обстановка была напряженной. Авангард сел между мной и хозяином, так, что одновременно касался обоих. Взгляд собаки был пронзительно острым. Макар мягко перебил парня, по-дружески похлопав его по плечу: — Сразу к делу, какой продуктивный. Познакомься хоть, это Сияна. Сияна, это Эдвард. В его голосе не было прежней шутки, и он назвал меня по имени, по чему я быстро поняла, что напряжена не одна. Парень протянул мне руку, которую я быстро пожала, и кивнул, тут же возвращаясь к теме. — Ох, да, извиняюсь, не заметил. Так вот, насчет предложения. Я ответил на их вопросы, конечно, не на все. И их заинтересовал вопрос.экскурсий. Курортов там. Говорят, прибыль будет нам большая. Мы можем зажить роскошнее, Макар. Я сказал об этом остальным, но они не понимают! Мы можем разбогатеть, Макар, надо хорошенько подумать… Улыбка на лице вожака померкла почти полностью, и он поднял ладонь, останавливая парня. — Эдвард, я ценю твой вклад, правда. Ты думаешь, что нам чего-то не хватает? Я обещаю, что постараюсь решить это, ты только скажи. Просто я думаю, что подобные.как ты там сказал? Что эти экскурсии принесут с собой проблемы. Не думаю, что у остальных не было веской причины отказать. Мы не зря перебираемся с места на место, Эд. Давай, хорошей вам поездки. Парень сощурился, но ничего не ответил. Лишь кивнул и направился к саням. Мы наблюдали за тем, как уезжала группа, а когда я обернулась, то увидела серьезного Макара, который задумчиво поглаживал шерсть Авангарда. Заметив мой взгляд, мужчина улыбнулся и махнул в сторону дома. — Ух, много же мы поработали сегодня, да, лисичка? Пойдем на обед. Поболтаем с остальными, отвлечься надо.