Часть 5

Подготовка к походу на Киев шла своим чередом, но от этого сердце молодой княжны было не на своём месте. Мысль о том, что её два брата просто перережут друг друга — сильно пугало и будоражило. Воины готовили хлеб в дорогу, медовуху, оружия в ладью запрятали. Кривжа всё вокруг князя ходил, да в огонь дрова подкидывал, уговаривая того немедленно выдвигаться на Киев, мол, пока Куря не опередил их. Но Владимир и слушать ничего не хотел... Только снег начал сходить и погода стала тёплой, точно весенней, и княжна Елена начала тренироваться в искусстве владения меча с закрытыми глазами. Она предпочитает это делать самостоятельно и подальше от посторонних глаз, так как не хотела, чтобы кто-то пошёл на варёное мясо. Около часа она кружилась, махала мечом, прыгала, бегала, рубила старые сучья, пока не услышала позади странный и подозрительный тихий шаг. И когда она за полмиль почувствовала тихое и почти незаметное дыхание, её рука взмыла в воздух и наставила острие меча к незванному гостю. — И что ты здесь делаешь, жрец? — обратилась княжна к Кривже, когда сняла повязку, чтобы убедиться в её догатке. Жрец, в свою очередь, хмыкнул, с интересом рассматривая девушку в пол оборота. От её дерзости он даже слегка ухмыльнулся. — Просто наблюдал за твоей тренировкой, — спокойно ответил Кривжа, делая ещё пару незаметных шагов в её сторону. Но княжна не думала убирать меч от его горла, глядя на него, как на надоедливую муху. — Говори, зачем пришёл, и уходи, — велела она. Кривжа хмыкнул, ещё сильнее усмехнувшись. Он медленно приблизился вплотную к девушке, посмеиваясь, отмахнув острие меча в сторону. — Так уж и сразу прогонять, — спокойно ответил он, внимательно рассматривая её лицо.— Я не слуга, чтобы приклоняться тебе... Я пришёл, потому что чувствую — кровь братьев твоих уже пахнет близкой сечей. И ты боишься этого. Не так ли? Елена отстранилась от него и, побледнев в лице своём прекрасном и румяном, опустила меч, уронив на траву. — Что ты хочешь этим сказать? — дрожащим голосом спросила девушка. Он продолжал внимательно рассматривать её лицо, чуть наклонив голову вбок, и у него в очередной раз появлялось желание подойди ещё ближе, положить руку ей на плечо. Но он не сделал этого, а медленно ответил: — То, что ты уже и так знаешь. Они сойдутся в бою, и один из них должен обязательно умереть. — Нет... Кривжа молчал какое-то время, лишь следил пристальными взглядом за её реакцией. Он видел панику в её голубых глазах, её страх, как она пыталась подавить это чувство внутри себя, не давая взять над ней вверх. Но он продолжил своё мрачное пророчество: — Один из твоих братьев не уцелеет... — Ты лжешь, жрец! — нахмурившись и оскалившись, воскликнула Елена. Кривжа лишь усмехнулся — горько, будто сквозь дым прошлого. — Лгу?.. — прошипел он, и в его глазах вспыхнул янтарный отблеск. — Я жрец, а не лжец. И я знаю кровь... её запах, её голос. А ты, княжна, просто не хочешь слышать правду, — он сделал шаг назад, ветер тронул медвежью шкуру на его плечах. — Но когда придёт буря... ты поймёшь — я был не лжецом. А предупреждением. Развернувшись к ней спиной, Кривжа медленно удалялся прочь, но спустя мгновение повернул голову и бросил через плечо: — А тебе лучше подготовься к похоронам. Елена застыла, как вкопанная, следя взглядом за отступающей фигурой Кривжи. Её сердце бешено билось в груди, каждый его удар отдавался глухой болью. Одна единственная его фраза о похоронах эхом звучала у неё в ушах. По щекам девушки покатились горячие, отчаянные солёные слезы. Прийдя в себя, она нашла в себе силы и подняла меч, вернув его в ножны. Нет, она не могла позволить, чтобы слова жреца превратились в действительное. Она не могла, она дала слово отцу хранить мир и покой в их гнезде...

***

Византия. Дворец императора.

— Рассказывай, что видел на Руси, — повелел Анастасии правитель Византии. Его голос звучал властно и требовательно. — Печенеги угрожают нашим границам, а русских князей рассорили, — ответил он, — Этот мальчик — свидетель заговора. — Нам нужна сильная Русь. Она — щит от печенегов, — сказал император, его взгляд пронизывал комнату, словно насквозь видя все угрозы и возможности. Алекша, сидящий на сундуке, встал и шагнул в сторону, когда тот закрылся с рёвом. Император продолжал говорить, его мысли становились всё более сосредоточенными на судьбе князя. — Значит, этот Владимир умен, молод и горяч. Их смуты опасны для империи. Что касается княжны Елены, то она мне не показалась глупой, а очень способной и умной женщиной... В этот момент Василий, внимательный к каждому слову, перебирал пальцами, размышляя о том, что предстоит сделать. Его внимание привлекала Анна, которая медленно подходила ближе, окружающие её слуги склонили головы в глубоком почтении. — Ха-ха. Молод и горяч? — воскликнула она, и несколько драгоценных камушков упали на пол, словно образы тщеславия рассыпались. — Но говорят, там очень холодно. — Царевна, русский князь передал подарок, — тихо произнёс первый посол, его голос звучал так робко, как будто он опасался своей судьбы. Он получил шкатулку из рук своих коллег, стараясь не повредить её. — Открой! — приказал Василий, и, подойдя ближе, старец быстро открыл шкатулку, показывая заветную жалейку. Царевна приблизилась, любопытно заглянув внутрь. — Что это? — спросила она, её взгляд был полон пренебрежения. — Моя госпожа, это их музыкальный инструмент, — объяснил посол, стараясь привлечь её интерес. — И это княжеский дар царевне? — с явным разочарованием произнесла она, покрутив жалейку в руках, прежде чем снова положить в шкатулку. — Что он этим хотел сказать? — Иногда музыка говорит больше, чем слова, — заметил Анастасий с лёгкой усмешкой. — Алекша, сыграй! Русский паренёк, ощутив давление, робко взял жалейку и, сосредоточившись, аккуратно сыграл небольшой отрывок. Музыка заполнила комнату, и уносящаяся царевна обернулась, заворожённая звуками. — Князей надо померить, — подытожил император, обращаясь к Анастасии. — Отправляйся на Русь. Однако царевну, похоже, не заботили столь важные вопросы, и она продолжала наблюдать с восторгом, как мальчик продолжает играть. — Ну же, не бойся, продолжай, — сказала она, и, прослушав ещё несколько нот, добавила: — Передай Владимиру — по сердцу мне его подарок.

***

Когда ладьи готовились отчаливать от земли Новгорода, Владимир обернулся к сестре перед отъездом, его голос был полон уверенности и заботы: — Новгород береги, сестра. Береги и охраняй! Елена, возмущенно ответила: — Нет, я пойду с вами! — Нет, кто-то должен остаться в Новгороде и защищать его. С этим тебе поможет Илья Иванович. Прости, но ты остаёшься! Как только корабли отплыли от берега, она почувствовала тяжесть на сердце, и направилась в терем, полная размышлений о предстоящих испытаниях. Но, как только она повернула за угол, её путь преградило хмурое лицо Кривжи. Тонкая кожа на его лице была серого цвета, как бы напоминая о пепле, а его глаза отливали зелёным оттенком в золоте белков, сочетание, пугающее и завораживающее одновременно. — Куда это ты, княжна? — произнёс он тихо, его голос был грубым, но в нём прорывались нотки явного интереса. Елена почувствовала, как задернулась тонкая завеса между ней и окружающим миром. — Иду в терем, — ответила она, стараясь сохранить спокойствие. — Ты чего-то хочешь, Кривжа? Кривжа сделал шаг вперёд, заставляя её чувство тревоги возрастать. Он выглядел так, будто собирался сказать что-то важное. — Я слышал… — начал он, но в его глазах промелькнуло что-то холодное и неприветливое. — У каждого есть свои тайны. Не будь слишком доверчивой, Елена. А иначе она тебя погубит. Она встретила его взгляд, не желая показывать свою слабость. — Я знаю, что делаю, Кривжа. Кривжа усмехнулся, его улыбка была далека от дружеской. — Хорошо, княжна. Я лишь напомню тебе о том, что мрак и свет часто идут рядом. Но не забывай, что в тяжёлые времена нажить друзей бывает проще, чем их потерять. Елена почувствовала, что его слова звучат как угроза и предупреждение одновременно. — Я не боюсь твоих слов. Ты удивил меня лишь один раз. И уж я решу, кто мне друг, а кто враг. Она обошла его и исчезла в тени терема, оставляя Кривжу в раздумьях. Но в сердце осел лёгкий холод — разговор с ним вновь подтвердил её ощущение угрозы, исходящей от тех, кто был внутри их родной земли.

***

Под Новгородом

Греческие корабли причалили к русским землям, вынося корзины с товарами, а точнее, с виноградом. — Глянь, что это? — указал мальчик на фрукты. — Клюква заморзкая? — Довольно крупна! — сказал другой мальчик, подходя ближе. — Угощайтесь, — сказал грек, раздавая каждому по ветке с ягодами. — Это тебе! И тебе! Анастасий держал в обоих руках виноград. Повернувшись к людям, он сказал: — Это виноград! Подходите все! Чья-то рука взяла на пробу одну ягодку, а другая рука, — рука Кривжи, взяла всю ветку и сжала ягоды всей силой, что сок потёк по руке вниз. — Дрянь заморзкая! — он бросил виноград на землю. Резко развернувшись, он указал на красную коробку пальцем, которую держал Алекша, вокруг которого стояли дети и с любопытством рассматривали товар. — А это что?! Алекша повернулся на голос и вздрогнул, издав испуганный вздох: узнал он жреца. Тот самый жрец, которого мальчик видел той зимой, на кануне масленицы с печенежским ханом Курей. Жрец прищурился, узнав мальчика. Он подошёл к нему, открыл коробку и набрал в ладонь какой-то порошок тёмного цвета. Кривже на секунду показалось, что его ладонь стала чесаться от прикосновения к этому порошку. Он поднял руку чуть выше и высыпал по ветру порошок. Ветер подул в сторону Кривжи и этот порошок попал ему в нос. В носу так защекотало, что Кривжа не смог удержаться и громко чихнул. На что люди стали смеяться над ним, Кривжа разозлился и замахнулся посохом: — А ну! — прорычал он злобно. — Надо мной зубоскалите, чужаков привечаете?! Анастасий встал за спиной Алкаши. Закрыв крышку коробки, он спокойно указал Кривже: — Это перец, жжётся! Жрец обернулся на грека, хмурясь сильнее, он прорычал и тыкнул пальцем на него: — Смотри, как бы всех вас не сжёг огонь Перунов! — жрец прошёл мимо, оставив свою тень, нагонящую страх на Алекшу...