Часть 7

На следующее утро дружина двинул вперед, через лес. Елена шла рядом с варягом и Добрыней, пока вся дружина шла по лесной тропинке за князем. Ей было тяжело верить в решение брата, и что она теперь тоже идёт на брата войной… Из тени дерева вдруг вышел Кривжа. Елена вздрогнула от его неожиданного появления колдуна, и от этого не заметила торчащий корень дерева и зацепилась за него, упав на землю. — Чёрт, Кривжа, ты можешь так не появляться?! — прокричала она, хватаясь за ногу. Кривжа не обратил на её возмущения внимания, подходя к князю и что-то начал шептать ему на ухо. Владимир лишь кивнул ему в ответ и позволил Жрецу вести дружину уже по другому пути. Что-то гложило в душе Елену, не давало покоя и грызло. Что-то задумал этот жрец... На небе сгустились тучи и полил дождь, когда дружина подходила к воротам Киева. Елена смотрела на Кривжу, держа руку брата крепко в своих ладонях. Жрец иногда оборачивался, чтобы взглянуть на княжну, потом снова поплелся к воротам. Кто-то из башен им кричал: — С чем идёте? — Кто вы? Кривжа, подняв голову на голоса, ответил громко: — Идём с делами правыми! А это Владимир со своей дружиной! А также прекрасная Княжна Елена, моя госпожа мудрости! Елена тут же выпрямила спину после слов Кривжи, но она не ответила на это… — Это Владимир! — Владимир? — Ярополк ждёт его, открывай! Сторожевые ушли вглубь здания, за чем наблюдала Елена, когда услышала вновь Кривжу. Он стукнул своей палкой о деревянный подстил три раза и заговорил, когда ворота начали открываться. — Смотри, князь. Сила Перуна любые врата отворяет. — Не соврал жрец… — Колдун.. Прищурив глаза, княжна направилась вперёд, вместе с дружиной и варягом. Они прошли через массивный деревянный коридор, входя в сам великий город и вновь напрягая слух, слыша голоса. Она сжимала пальцы в кулаки, но старалась держать себя в руках. — Зачем варягов-то привели? — Смотрите! — На нас как на врагов глядя! — Мы их не звали — Их князь позвал — С оружием все… такого уговора не было. Надо нашему князю сказать. — Дружину поднимать надобно. Рука варяга убралась с топора. Один парень, посмелее других, неуверенно произнёс, отходя. — Я пойду… Скажу князю… Парень побежал, но далеко убежать ему не удалось. Олаф выхватил из пояса нож и кинул, убив парня попаданием в спину. Тот упал, что ознаменовало собой начало сражения. — За мной! — приказал Владимир, взмахивая мечом, направляясь в терем. — Брат, стой! — кричала Елена, порываясь бежать за Владимиром и варягом. Варяги вместе с князем и Кривжей были все ближе и ближе к своему месту. Неожиданно князь с варягами и стражей нашли жителей Киева: это были дети, женщины, мужчины и старики: — Пожалуйста, князь Владимир, пощади нас, не уничтожайте наш город! — Кричал мужчина, встав на колени. Князь, без слёз и жалости сказал: — Молодых забрать, а остальных убить! — Князь нанёс удар на женщину с ребёнком. Люди, напуганные, пытались спастись, но многих убили дружинники, других спалили на костре. Мужчин с силой забрали против их воли. Вбежав в терем брата, он остановил варяга, толкаясь назад: — Стой, Варяг! Я сам! — он встал на середину зала и прокричал. — Ярополк! Я-ро-полк! Ярополк, услышав крики снизу, вытащил меч из ножен вышел из комнаты, увидев лицо разгневанного брата: — Владимир?! — он был в шоке от внезапного подрыва гнева. — Предатель! — Владимир медленно подходил к лестнице, сняв свой красный плащ и бросив его на пол. — Брат, зачем с мечём пришёл? — Защищайся! Брата Олега погубил! — Огрызнулся Владимир Ярополк был удивлён, когда его брат и Варяг стали окружать его, но потом произнёс: — Вина моя, но не измена! — кричал он, смотря то на брата, то на Олафа. — Струсил?! — прорычал Владимир. — Щенок! — Ярополк заметил, что Варяг подходил к нему сзади с топором и замахиваясь. Князь тут же откинул Варяга, который хотел его убить, что тот упал на пол к стене. Ярополк обернулся к брату, с гневом прорычав: — Всей власти захотел?! Киевом править хочешь?! — Ярополк был в гневе, нанёс мечом удар, — Безродный! Не бывать этому! Меч Владимира сломался от удара о меч брата. Тот был напуган, чувствовал, что делает неправильно. Он ползал все дальше от своего брата к стене, а Ярополк с гневом смотрел на него. Владимир понял, что сделал большую ошибку. Ярополк хотел нанести удар, но услышал слова Елены, своей сестры. Елена, в то время как братья сражались, бежала по крыльцу, вбегая во внутрь. Она увидела, что Ярополк готовился зарубить Владимира, она не выдержала и прокричала, от неё исходил золотой свет, подобный солнцу: — Ярополк! Ярополк посмотрел на сияющую в золотых лучах Елену и опустил голову перед ней. Вслед опустился и меч: — Сестра, не виноват я! — Шёпотом сказал Ярополк и снял ожерелье. — Не повинен я в смерти Олега… Елена подбежала к братьям, встав между ними, словно стена. — Я не верю тебе, брат! — сказал Владимир, продолжая сидеть на полу. — Докажи! Ярополк откинул меч в сторону, прорычав: — Другому все эти смерти понадобились… — он посмотрел на ожерелье золотое. Сняв его с шеи, он добавил, обращаясь к брату. — На, возьми! Ты этого хотел! Вот, держи брат, ты заслужил ожерелье отца. Владимир был в шоке, от того, что брат его не убил, а наоборот, даёт то, что когда-то отдал отец Ярополк — священное ожерелье… — Нет, брат… нет… —шептала Елена, помогая Владимиру встать на ноги, они оба в шоке смотрели и на брата и на ожерелье. Это произошло так быстро, чтобы Владимир успел осознать происходящее. Сражения, крики, предательства — всё это сливалось в один хаотичный поток. Варяг Олаф замахнулся мечом в спину Ярополка. — Стой! — закричала Елена, её голос разорвал грохот битвы. — Остановись! — подхватил Владимир, инстинктивно подбегая к брату. Но он опоздал: Олаф метнул удар. — НЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!! — визгнула Елена, когда её глаза заполнились ужасом. Она пала на колени, и её руки встретились с лужей крови, которая мгновенно окрасила пол в алый цвет — кровь Ярополка. Ярополк начал падать, и Владимир успел подхватить его. Братское тепло уходило, жизни неумолимо истекали, и кровь пропитывала одеяние. — Брат… — перебивал тишину, дрожащий голос Владимира. Он звучал так, будто сам стоял на краю пропасти. — Что ты сделал, варяг?! Олаф, не испытывая ни капли раскаяния, лишь вытер меч от крови об свою одежду, словно это было обычной практикой. — Не за тем ли пришли? — произнёс он, глядя на Владимира с пренебрежением и холодом, как будто шутя над каким-то мрачным анекдотом, ничего не значащим для него. Ярополк, слабея, еле шевелил губами, его лицо было бледным, неживым. — Владимир, защити нашу сестру, уважай её и… — шептал он, его голос затихал с каждым словом, словно с его дыханием уходили все его силы и жизнь. Будто он не просто терял кровь, но и самые сокровенные мечты. Слёзы Елены смешались с кровью брата, когда её сердце разрывалось от услышанного. — Поймёшь… Поймёшь ли, сколько греха… греха взял в свою душу! — Ярополк кашлянул кровью, а его сознание угасло во тьме. Владимир, осознавая, что теряет не только брата, но и частичку себя, почувствовал, как жаркие слёзы катятся по щекам. Его разум заполнили тени сомнений: зачем он напал на Киев? Почему гнев затмевал разум, вместо того чтобы вести к справедливости? Взгляд Владимира снова упал на сестру: она сидела на коленях, её прекрасное лицо было искажено горем. Он положил тело Ярополка на землю, желая обнять её, но Елена оттолкнула его с такой силой, что ему показалось, её взгляд способен сжечь его заживо. — Я не желаю тебя больше видеть!!! — прокричала она, её голос был полон ярости и боли, как остриё меча, что вонзилось в его сердце. Затем, не дождавшись ответа, она быстро встала на ноги и выбежала из терема под дождь. Капли дождя, смешиваясь с её слезами, словно забирали с собой, уводили в другую реальность, где не было места боли и предательству. Будучи оставленным наедине с ужасом произошедшего, Владимир почувствовал, как пустота охватывает его сердце, а мир вокруг растворяется в клубах дыма. Он опустился на колени, оперевшись на тело своего брата, как будто тем самым желая остановить время и вернуть всё назад. Но никаких слов не хватало, никакие действия уже не могли изменить то, что только что произошло. — Кровь на моих руках, — шептал он, его голос был полон отчаяния. — Что я наделал?... Слепая ярость, ненависть, которую он питал в себе, всё это оказалось бессмысленным, и на его лице осталась лишь тень осознания. Он ничего не мог сделать, кроме как провести последние минуты своего любимого брата до его окончательной потери — потери, которая повергла его в тьму, где надежда больше не сверкает.

***

Елена стояла на краю обрыва, её сердце сжималось от невыносимой боли и гнева. Над рекой, пересекающей пропасть, она чувствовала себя как никогда одинокой. Дождь, бесконечно ливший с небес, казался ей олицетворением её страданий. Елена, обняв себя, лишь на мгновение утешала несчастное сердце. — Ненавижу! — выкрикнула она в пустоту, голос её дрожал от горя. — Дурак! Словно в ответ на её крик, поток чувств, сжимающий душу, заставил её голову низко опуститься, и в тот момент она решила, что больше не может терпеть. Ей хотелось покончить с этим всем, прыгнуть вниз, разбиться об камни или утонуть в холодной воде. Ненависть к брату, предательства всех вокруг, потеря — всё это поглощало Елену. Собравшись с мыслями, Елена сделала шаг через край, закрывая глаза и опуская руки назад, словно она — падающая птица, жаждущая свободного падения. Однако внезапно она ощутила, как кто-то крепко схватил её и прижал к груди. Елена открыла глаза и увидела знакомый посох, лежащий у ног её спасителя; медвежья шкура, свисающая с одежды, волочилась по земле. Казалось, что она тянет за собой часть леса. Подняв взгляд, она встретила лицо своего спасителя — это был Кривжа, жрец-колдун. Его пепельно-серое лицо выражало равнодушие, словно он не воспринимал её чувств. — Зачем ты это сделал?! — выпалила она, яростно колотя его кулаками по груди, пытаясь вырваться из чужих объятий, Кривжа лишь крепче держал её. Слёзы струились по девичьим щекам, смешиваясь с дождём, и она чувствовала, как гнев и горе копятся внутри, противореча желаниям. Кривжа молчал, его голос, как всегда, оставался в тени, но его решительные руки не отпускали её, как будто он знал, что в этот момент она нуждается в защите, даже если сама того не осознавала. — Елена, — произнёс он, наконец, ровным голосом, — ты не должна делать этого. Разве это поможет твоему горю? — он провёл рукой по её холодной щеке, царапая длинными когтями нежную кожу. Елена отвернулась, смахивая слёзы, не желая слышать его слов. Как он мог остаться спокойным после всего, что произошло? Она чувствовала, что разрывается от гнева, от ненависти ко всему, что происходило в её жизни. — Я не хочу жить в этом мире, — прошептала она, её голос прерывался от рыданий. — Это не жизнь, это ад! Кривжа продолжал держать Елену крепче, словно трос, затянувшийся вокруг её сердца, не позволяя ей вырваться из объятий мрачной реальности. — Ты еще не видела, что может дать жизнь, — произнёс он тихо, с нотами решимости. — Ты не одна, Елена. Я здесь. И я помогу тебе отомстить за брата… Елена вздрогнула от простоты его заявления. В её сердце разразилась буря, гнев накрывал её с новой силой, как поднимающееся на море наводнение. — Я не хочу ещё одной смерти! — кричала она, пытаясь оттолкнуть его, несмотря на крепкую хватку. — Мне это надоело! Слова вырывались из её губ, как ревущий поток, полный ненависти и отчаяния. Она устала от потерь, устала от ненависти, от жажды мести, которая поглощала её, как огонь лес. Но Кривжа не собирался отпускать её. Не выдержав сопротивления, Кривжа внезапно прижал Елену к себе с такой силой, что ей показалось, будто вся боль мира воссоединилась в этом мгновении. Он запустил пальцы в её волосы, и его прикосновение было холодным и бесчувственным, но в то же время его тело излучало силу, как стихия. Капли дождя смешивались с её солёными слезами, когда он наклонился и коснулся её губ своим поцелуем. Елена была в замешательстве, её разум помимо воли поддался играм судьбы, и в этот момент, когда она ожидала укола боли, вместо этого почувствовала пламя внутри. Всё, что она хотела, — это сбежать, освободиться от всего, но вот это прикосновение стало для неё неожиданной флуоресценцией в тьме. Елена замерла. Её тело словно замкнуло, противостоя разрушению, но внутри разразилось что-то новое. Кривжа не отпускал её, и, кажется, в его тёплом дыхании и самом движении было чуть больше, чем просто физическая сила. — Остановись, — прошептал он, его голос стал глубже, и в нём звучала непреклонная уверенность. — Елена, ты не должна позволять горю управлять тобой. Ты можешь отомстить за Ярополка… Он посмотрел на неё сверху вниз. Уловив дрожь в её теле, он понял, что та замерзла и, накинув край своей шкуры на её плечи, он повёл её к терему. — Идём, моя княжна, — шептал он ей на ухо, подняв с земли свой посох. — Сейчас ты нуждаешься в отдыхе… спи. Елена чувствовала, как тело расслабляется и она вдруг засыпает у него на руках. Отдавшись колдуну, она положила голову ему на грудь. Жрец в обе руки взял княжну, когда дошёл до ступеней терема, и стал подниматься по ним внутрь. Свернув по коридору к источнику света, Кривжа положил её на лежанку и накрыл тёплым одеялом. Руки колдуна снова не слушались, и тут же потянулись к её волосам, чтобы убрать их с красивого лица. Потом тонкие длинные пальцы непослушно нежно коснулись губ княжны, а затем легли на скулу… Жрец нахмурился. Видимо, ему нужно как можно быстрее прикончить девицу и князя и избавиться от нарастающих в его душе чувств… Он тихо поднялся на ноги, взяв свой закон, он вышел из терема. Оказавшись вновь под дождём, жрец снова вспомнил эти чудесные губы... — Проклятье…