Часть 8

Алекша стоял на пороге уютной избы, его маленькое лицо светилось интересом, когда он слушал старого лесничего Бояна. Дед охотно делился своими историями, заставляя мальчика с большой внимательностью вглядываться в детали их жизни и в окружающую природу. — А ты что, один здесь живёшь? — Ну, почему же один? — ответил Боян, указывая на сосны, что раскинулись вокруг, на певчих птиц, что щебетали на ветках, и даже на сквозняки, игриво лепившие листья. — Вон нас сколько много! Алекша кивнул, но его любопытство не унималось. Он всегда мечтал узнать больше о мире вокруг и о том, что значит быть частью него. Вскоре, их разговор, наполненный простыми радостями и делами, перенёсся в избу, где запах свежеприготовленной похлебки наполнял воздух. — А что там у тебя? — спросил Боян, когда они вошли внутрь, указывая на сумку, которую Алекша бережно держал в руках. — Книга, — произнес Алекша с гордостью, открывая сумку и доставая небольшой том. Его голос казался возбуждённым и полным энтузиазма, ведь он знал, что читает нечто важное. — Книга? — прошептал дед, с любопытством поднимая брови. — Святая книга, — объяснил Алекша, и его глаза заблестели, когда он говорил об этом. — Святая? — Боян переспросил, прищурившись, и продолжая крутить лепешку в руках. — Там говорится про Бога… — добавил Алекша, рассматривая страницы, словно в них заключён весь мир. Боян указал на огромный дуб у окна, его ветви, словно руки, растянулись к небу. — О, про него? — Нет, про Бога Единого, — уточнил Алекша, вдруг задумываясь. Дед кивнул, поглаживая бороду, богатую мудростью веков. — Про Рода? Ну да, он един. Только в разных лицах. Всех нас создал Род и… и все мы живём при… ну, при Роде… Алекша заметил, как Боян стал увлечённо рассказывать, и это вдохновило его продолжить. — Здесь написано про Сына Божьего… — ответил он, когда положил сумку на стол, словно это было сокровище, требующее внимания. — Здесь написано про Христа. — А кто же это? — поинтересовался Боян с искренним интересом, словно мальчик открыл перед ним страницы другого мира. — Он принес благую весть! — Алекша поднял руку, словно драгоценный камень, исходящий света из него. — Какую? — дед вгляделся в него, почти предвкушая его ответ. — Что Бог есть любовь… — произнёс Алекша с несомненностью, будто это была истина, заключённая в его сердце. Слова мальчика повисли в воздухе, создавая невидимую связь между двумя поколениями. Боян, словно понимая глубину этих слов, медленно кивнул, а затем, улыбнувшись, продолжил разлаживать

***

Кривжа, с мрачным выражением лица, стоял перед Еленой, пылающей гневом. Они находились в конюшне, и Кривжа надеялся, что их не станут подслушивать. — Ты должна пойти, — настойчиво говорил он, его голос звучал низко и властно. — Это важный ритуал. Жертвоприношение — это не просто обряд, это символ единства всех русичей. Нам нужно объединиться сейчас, чтобы выстоять против врагов. Ты, как правительница Муромского княжества, должна взять на себя эту ответственность. Елена отстранилась, её сердце колотилось быстрее в ответ на его слова. Внутри неё кипела буря эмоций. Она не могла понять, почему её участие в этом ритуале могло что-то изменить. — Почему я должна быть там? — спросила она, изо всех сил пытаясь удержать голос спокойным. — Я не хочу быть частью этого. Я не знаю, что я могу сделать! Если я даже не смогла спасти Ярополка! А ты ещё так спокоен!... Кривжа шагнул ближе, его глаза крепко вгляделись в её лицо, как будто пытались прочитать её душу. — Ты — сестра князя Владимира, глава Муромского княжества. Это касается тебя больше, чем кого-либо другого! Ты и твой брат — символ надежды для людей, — говорил он с горячим убеждением. — Твоё присутствие может вдохновить дух народа, дать ему уверенность. Он станет князем Всея Руси и все народы будут поклоняться ему. Доверься моему опыту, — он тут же сжал в своих ладонях плечи девушки, слегка надавив на них. — А ежели ты не передумаешь отомстить за Ярополка, я помогу… Елена грустно покачала головой, сопротивляясь его словам. Она понимала всю тяжесть своего положения, но не могла принять то, что предлагал Кривжа. — Но я не чувствую себя княгиней Мурома, хотя отец завещал мне охранять его ворота и стены, — произнесла она, и её голос дрожал. — Я потеряла двух своих братьев, потеряла всё, что имела. Но я не хочу терять ещё одного, пойми же, Кривжа! Кривжа замялся. — Я понимаю твою боль, девочка, — сказал он с нежностью, положив шершавую ладонь на нежную щеку девушки, погладил большим пальцем по скуле, — но это не просто ритуал для тебя или для твоего брата, тем более для меня. Это шанс объединить народы и племена. Если ты откажешься, слишком много людей пострадает, в том числе и твой брат. Ты разве хочешь этого? Она посмотрела на него, и в её глазах отражались смешанные чувства: гнев, трагедия и, возможно, проблеск надежды. — И ты думаешь, что я смогу быть частью этого, Кривжа? — спросила она с вызовом. — Входить в ритуал, в который не верю больше? — Я не прошу тебя верить в это, — сказал он, глядя на неё с определённой настойчивостью. — Я прошу тебя сделать это ради Ярило и Перуна, ради твоего будущего. Если ты откажешься от своих чувств, ты много кого потеряешь, даже себя! На несколько мгновений воцарилась тишина, и Елена задумалась. Её сердце колотилось. А Кривжа надавливал эмоционально на неё, явно что-то замышляет против неё… но что? — Я не уверена, что это поможет, — прошептала она, но в её голосе уже звучали нотки неуверенности. — Это поможет, Елена, — настаивал Кривжа, и его голос звучал с новой силой. — Ты не одна. Если будет тяжело, я помогу… Елена взглянула в его зелёные глаза и поняла, что он искренен с ней. Несмотря на все её сомнения, он был готов поддержать её. А может быть и нет. Но ей хотелось верить ему. Хоть раз в жизни! — ведь он пока не сделал, по её мнению, такого, что могло бы омрачить её сердце. — Ладно, — наконец произнесла она, медленно кивнув, хотя её голос всё ещё дрожал. — Я попробую. Но я это делаю ради Владимира! И не каких кровопролития не будет больше, ясно?! Лицо Кривжи преобразилось в шок. Он поклонился княжне и покинул конюшню, сказав: — Встретимся на обряде…

***

Глубокая ночь окутала землю, звёзды мерцали высоко над головами, создавая иллюзию спокойствия, но в душе каждого русича ощущалось напряжение. Елена, наконец, присоединилась к Добрыне и Владимиру, окруженные идолами, которые смотрели на них с безмолвным одобрением. Сердце Елены колотилось в груди, когда она осознала всё значение предстоящего события. Это был момент, когда все русичи должны были объединиться под защитой великого Перуна. Гомон толпы становился всё громче, и в воздухе витали шёпоты недовольства. Люди с нетерпением переговаривались. — Чего стоим? — спросил один из воинов, отряхивая свою кольчугу, как будто надеялся, что это поможет разогнать тьму. — Говорят, сговариваться будем, чтобы вместе все, — ответил другой, потирая затылок. — Все русичи? — удивился третий, поднимая брови. — Ну наконец-то. Всех русичей соберет под свою руку Владимир, — заметил низкий толстый волхв с налётом надежды в голосе. — Давно пора объединяться, — согласились высокий, кивая друг другу. — Ооо. И боги вместе сошлись, — подметил средний и тощий иронично, усмехаясь при взгляде на идолов. И вот пришло время. Все собравшиеся обратили свои взгляды на торжественное шествие, когда жрец и варяги подходили с жертвенным быком. Кривжа шёл впереди, не смотря ни на кого, а в его руке держался котелок с загадочными углями, скрывающимися в тени. За ним следовал огромный бык, его светлая шкура контрастировала с ночным мраком. Дюжина варягов с оголёнными торсами шла с ним, их мускулы от напряжения сверкали, как стальная лента. Елена сжала руки в кулаки, глядя на Кривжу, чье злое лицо светилось злым И опасным огнем. Он не обращал на них никакого внимания, словно ничто не могло отвлечь его от цели — идола Перуна. — Идут, — произнес кто-то в толпе, всматриваясь долгожданный момент. — Злой он какой-то, — шепнул один из воинов, глядя на Кривжу так, словно тот был не жрецом, а зловещим духом. — Так и Перун не добрый, — усмехнулся кто-то в ответ. — Быка ведут, — заметил другой, удивлённо разглядывая животное, словно это было нечто сверхъестественное. — Здоровенный… — произнес третий, вздрагивая от мысли о обряде, который собирались провести. — У такого крови на всех идолов хватит, — добавил кто-то с лёгким ужасом в голосе. — А почему это варяги жертвенного быка ведут? Что, у нас своих молодцов нет? — недоумевал кто-то за спиной. — Тихо. Тихо. Щас начнёт, — прервали их шёпоты, указывая на жреца, который уже поднимался к идолу. Перун, величественный и страшный в своём безмолвии, ждёт жертвы. Елена почувствовала дрожь в теле; какого-то чувства неуверенности и страха. В груди её зародился дискомфорт, порождая сомнение в правильности происходящего. Кривжа уверенно подошёл к идолу. Люди замерли в ожидании, толпа словно затаила дыхание. — Илья… — прошептала она, палящая взгляд на идола. — Ты веришь, что это сработает? Владимир, охватив взглядом все племена, чувствовал, как с каждым мгновением нарастает напряжение. Он взял глубокий вдох и, словно выдыхая всю тяжесть предстоящего, начал говорить, его голос громко раздавался в ночи. — О, боги! Мы жертву приносим вам. Чтоб кровью священный союз скрепить. Чтоб не было вражды меж нами. Чтоб вместе были! И в радости, и в горе! Ведь братья мы! Услышав призыв князя, бык начал мычать, но вскоре звук стих. Олаф, действуя быстро и решительно, отрубил ему голову, и в это мгновение Оленька испугавшись ужасного зрелища, отвернулась и прижалась к своему отцу. — Не смотри, Оленька, — успокаивал её отец, с нежностью обняв дочку. Словам Владимира ответили одобрительные крики разобщённых племён, которые в этот момент начали объединяться под его знаменем: — Правильно князь говорит! — закричали одни. — Давно пора! — подхватили другие. — Кто придаст – тому смерть! — напомнили о последствиях. Голову быка торжественно насадили на копьё, поднимая её высоко над головами, демонстрируя жертву. Но радость народа длилась недолго. Вскоре недовольство начало нарастать, когда до всех дошло, что не все боги получили священный огонь и кровь, кровь священной жертвы. Кривжа всё ещё находился перед идолом Перуна, кланяясь и отбирая весь огонь, как будто только он один достоин этих дары. Люди начали перешептываться, и их голоса заполнили атмосферу недовольства. — Смотрите… — произнёс кто-то. — Смотрите! — подхватили другие. — Весь огонь Перуну пошёл! — кто-то закричал, глядя на жреца, который не собирался обходить других идолов. — А наши боги? — поднимались вопросы и обвинения. — Нашим огня не дали! — раздались возмущённые голоса. — Обманули! — испуганно закричал кто-то из толпы. — Наших богов обидели! Обвинения и возмущение нарастали с каждой секундой, но Кривжа стоял непоколебимо. Он продолжал ритуально водить руками вокруг Перуна, не обращая внимания на гнев людей. — Зачем же вместе собирались? — спрашивала толпа. — Обманул князь! — начали кричать. — Мы уходим! — прошёл гул среди людей, заполнивший пространство. — И мы уходим! — толпа взмыла, готовая покинуть место жертвоприношения. — Здесь Кривжа верховодит! — звучали крики недовольства. Елена, наблюдая за происходящим, почувствовала, как в её груди разгоралась не просто ярость, но и гнев. Она осознала, что жрец преследовал свои собственные цели и пренебрегал интересами своего народа — и это было неприемлемо. Ее сердце стучало быстрее, когда она взглянула на Кривжу, не в силах сдержать недовольство. — Да как же это? — прошептала она, в ярости сжимая руки у груди. — Мы пришли сюда, чтобы объединиться, а не разделиться! Но толпа не слушала ее призыв, слишком поглощённая волнением и страхом. Елена, почувствовав, что должна что-то сделать, встала на шаг вперёд, её поступь была уверенной. — Нет, люди, как и боги, равные перед собой, — громко произнесла Елена, топнув ногой и внимая вниманию собравшихся. — Люди — это одна раса, как и боги. Мы должны почитать всех богов, а не только Перуну! — Правильно, княжна говорит! — закричал один из мужчин с рыжими волосами и зелёными глазами, вызывая одобрительные возгласы из толпы. Владимир, внимательно смотревший на народ, осознал, что ситуация выходит из-под контроля. Он обернулся к Кривже, который, казалось, не обращал внимания на волну недовольства. — Отвечай людям! — потребовал князь, приближаясь к жрецу на пару шагов. — Я людям не служу! — прорычал Кривжа, сжимая кулаки. — Наш бог – Перун! — Не по закону это, — резко парировал Владимир, чувствуя, как гнев накаляется в его груди. — Я сам. Закон, — ответил жрец с гордым видом и, уходя, расправил плечи. Елена, напряжённо наблюдая за происходящим, подошла к брату и положила руку на его плечо. Ее голос стал тихим, полным эмоций. — Не зря же я тебя предупреждала… Владимир, ты опять доверился Кривже! Он обманщик, сколько раз я повторяла! — её взгляд был полон искренней заботы и беспокойства. — Сестра, я сейчас не хочу с тобой говорить! — резко произнёс он, поворачиваясь к Кривже, который тащил свои шаги прочь. — Врёшь, Кривжа. И мне, и богам врёшь. В этот момент небо словно ответило на их напряжение: тучи сгущались, разрывали красивое в начале вечера небо, молнии заиграли среди них. Природа отразила гнев народа и их сердца, и Елена почувствовала, как в её груди разгорается ярость. Неприятная ситуация вместе с растущей бурей взорвалась в ней, и с такой силой она ударила ногой по земле, что это показалось слишком громким даже для собравшихся вокруг. В этот момент одна из молний ударила в идола Перуна, расколов его на две части, и священный огонь потух. Это было безумие. Толпа замерла, люди в шоке не могли произнести ни слова, наблюдая за тем, как наказание свыше наносят предателю среди них. Слова Владимира пронзили тишину: — И мне, и богам врешь. Кривжа, ощутив ужас и панику, без оглядки бросился прочь, скрывшись от ярости и непонимания, которые создал вокруг себя. Владимир остался на месте, смотря на крушение идола и попавший под гнев бога. Елена глубоко вздохнула, прижимая руки к голове, пытаясь осознать произошедшее. Затем её взгляд переместился на Перуна, а потом на Ярило. Его лицо выразило печаль и холод, пронизывая ее душу.

***

Владимир сидел за столом, чувствуя, как его сердце сжато в тисках гнева и разочарования. Тяжелый вздох вырвался у него из груди, и он бездумно стукнул кулаком по столу, вызывая легкий трясучий звук. Его взгляд остановился на ожерелье, которое лежало перед ним, как напоминание о неудачах и потерянной власти. В этот момент в комнате появилась Елена, и её голос наполнил пространство ослепительным светом. — Брат, я пришла с тобой поговорить! — произнесла она, уверенно шагнув внутрь. — Можешь заходить, Елена. Кривжа не получит власть, я это обещаю! Даже магия не поможет! — выдохнул Владимир, его голос наполнился решимостью. — Я рада, что ты понял, братишка, — кивнула она с облегчением. — Я обещаю, я не позволю Кривже обидеть тебя, и мы победим его!

***

Тем временем, в своём уединенном логове, Кривжа с ненавистью смотрел на происходящее через зелёную лужу, как будто это было волшебное зеркало, отражающее каждое слово и каждое действие. Его лицо искажала злобная мина, и он злился, что Елена появилась в самый неподходящий момент. — Опять ты пришла не вовремя?! — прорычал он, сжав кулаки. — М… ну ничего, я справлюсь с ней. Но сначала Владимир… Он закатил глаза, и его мысли всколыхнулись, как буря, обрушивающаяся на тихий берег. Его губы искривились в усмешке, когда он начал произносить заклинание, полное злобы и ненависти. — Мар-Мар-Мар, Князь, Кназь, падай в грязь! — произнес он, кружа посохом в луже, его голос становился всё более пронизанным жгучей энергией. — Верчу кручу, погубить хочу! — он добавил несколько строк, чтобы ослабить магическую силу Елены, —Княжны воля должна быть сломана! Копытами печенежскими порву-пожгу! От меня не уйдёте, на рога попадете! Я закон, я власть! Я выше Перуна! Я! Его ярко-зелёные глаза горели злым светом, полные решимости разрушить всё, что они создали. В этой бесконечной тьме, с каждой произнесенной фразой, он чувствовал, как его сила растёт, как тьма окутывает всё вокруг.

***

В этот момент Владимир и Елена, не подозревая о надвигающейся опасности, обсуждали свои планы. Слова поддержки и братской любви помогали им вставать на ноги, скрепляя узы, которые связывали их как семью и соплеменников. Но тени, созданные Кривжей, уже начали опускаться на их головы, предвещая трудные испытания. — Мы одолеем его, как и любого врага, — уверенно произнесла Елена, проводя пальцами по ожерелью на столе. — Мы сильны, когда вместе, и это единственное, что имеет значение. Она не знала, что в это время злобные чары медленно накрывали её, как тёмная пелена. В глубине её души раздавался шёпот, предвещавший тяжелую судьбу, но она не позволяла страху проникнуть в своё сердце. Елена была готова бороться как никогда, и сейчас они должны были не только сохранить свой дом, но и восстановить утраченное единство всех племён.

***

Трое мужчин, братьев, с тревогой следили за движениями Кривжи. Каждый из них понимал, что злая воля жреца может обернуться бедой для князя и Елены. Рыжий мужчина с зелеными глазами и бородой первыми прервал сгустившуюся тишину: — Черт, Кривжа хочет погубить князя и Елену! — произнес он, сжимая кулаки. — Нам нужно срочно предупредить её, Добрыню и Илью! — добавил брат с белыми волосами и усами, его голубые глаза сверкали от беспокойства. — Да, но как это сделать, если у нас нет времени? — произнес третий брат, блондин с бородой и усами, его красивые карие глаза выражали тревогу. Внезапно они услышали громкие шаги, приближающиеся к двери. Все трое замерли в ожидании, тревога охватила их сердца. Кривжа, осматривая территорию, с ненавистью искал тех, кто мог угрожать его планам. — Куда эти черти подевались?! — грозно произнес он, его голос напоминал рычание диких животных. Мужчины переглянулись и кивнули друг другу, быстро принимая решение. Зная, что их время истекает, они без единого слова покинули укрытие, надеясь, что их действия не будут замечены. Кривжа закрыл двери, его ярко-зеленые глаза блестели от злобы, и он глянул в окно, стараясь увидеть братьев. Но те уже стремительно выбежали в темноту, планируя предупредить Елену и её союзников о надвигающейся угрозе. В тот момент, когда братья покидали территорию, они чувствовали, как ветер понёс их к предстоящим событиям. Быстро и незаметно они пробирались через кусты и деревья, сжимая кулаки от решимости, понимая, что в их руках — судьба князя и всей земли. — Мы должны успеть! — произнес рыжий брат, повышая полное бурление эмоций, когда они крепко сжимали свои мечи. — Кривжа не должен одержать верх. Мы сделаем всё, чтобы защитить их. — добавил беловолосый, излучая уверенность, даже когда тень угрозы сгущалась вокруг. Братья знали, что впереди их ожидают непростые испытания. Но их решимость не угасала, и они чувствовали ответственность за своих близких, готовые сразиться со злом, которое вот-вот обрушится на их головы. В этом коварном мире не было места для бездействия.

***

— Что значит, мне её не одолеть?! — рычал Кривжа, проклиная себя за то, что позволил Елене и её друзьям отвоевать свою силу. Он гневно смотрел в зелёную лужицу, где жрица Ульяна возникала как дух, предвещающий его неудачи. — Дух Елены окреп с тех пор, как её отца погубили! — ответила она с лёгким презрением в голосе. — В ней пробудилась магия, которая погубит тебя, Кривжа… Разъярённый жрец начал нервно ходить из стороны в сторону, стараясь подавить свой гнев. — Такое ощущение, будто ты сама пыталась убить её! — прорычал он, вскидывая руку в обвинительном жесте. — Ты явно забыл, что тот поцелуй тебе понравился… — Ульяна не собиралась отступать, её голос стал насмешливым. Кривжа замер, вдруг потеряв дыхание. В его голове всплыло воспоминание о том моменте, когда он поцеловал Елену, и его сердце забилось быстрее. — Не говори глупости! Я не могу её любить. Я пригрел её, чтобы она не заподозрила меня… — его слова звучали неуверенно, как будто он сам не был уверен в своих намерениях. — Она тебя с самого начала подозревала, — усмехнулась жрица, её голубые глаза сверкали от удовлетворения. — Как только ты принес ложное письмо от имени Ярополка якобы адресованное Хану Куре! Кривжа покачал головой, отгоняя тревожные мысли. Ложное письмо и его манипуляции действительно натолкнули на мысли о том, что Елена и её брат начали что-то подозревать. Он вспомнил, как она смотрела на него с недоверием, как она вникала в каждый его шаг. Всё это заставляло его злобу расти. — Она должна быть моей марионеткой, и ничто не должно ей помешать! — воскликнул он, охваченный дремлющим гневом. — Эта проклятая магия не сможет меня остановить! — Всё не так просто, Кривжа, — нахмурилась Ульяна, её голос стал серьёзным. — Если ты не сможешь овладеть её духом, то скоро узнаешь, что она не простит тебе обман. Жрец вскинул голову, его чаша терпения начала переполняться. — Я не потерплю этого! Я уйму её волю, сделаю её своим орудием! — Но для этого тебе понадобится больше сил, чем ты сейчас имеешь, — предупреждала Ульяна, ощущая, как воцаряется тишина. — Если ты ошибёшься, последствия будут ужасными не только для тебя, но и для всех твёрдых союзов, которые ты стремишься создать. Кривжа ощутил, как в нём зашевелилась слабая искорка сомнения, но он быстро её подавил. Уверенность нужна ему сейчас больше, чем когда-либо. — Я справлюсь! — воскликнул он, выпрямляясь. — Я сделаю так, чтобы все заговорили только о моей силе. И Елена станет частью этого! Ульяна лишь вздохнула. В её глазах было видно, что она не верит в его слова, но что-то в его решимости притягивало её внимание. — Раз уж ты так решил, будь готов к любым противостояниям. Каждый твой шаг должен быть продуман. — Я не боюсь, — произнёс он, уловив малейший намёк на смятение в её взгляде. — Элене не избежать своей участи. С этими словами Кривжа вновь взглянул на лужу, и в его сердце закрались мрачные планы, полные зла. Он почувствовал, как его могущество растёт, и вся его ненависть направлялась теперь на Елену и Владимира. Они не успеют подготовиться к его гневу. Сила, о которой он мечтал, всё ближе, и он бежал к своей победе, как к последнему приговору.