>_19

За прошедшую неделю Тонкс намучилась. Раздобыть подобие карты катакомб у себя же под домом оказалось задачей со звездочкой. Осторожный вопрос Грозному Глазу, не знает ли он что-то про Лондиниумские катакомбы, не принес результата: он отмахнулся, сказав, что хоть они и есть, но все запечатанные и под сигналкой. Очевидно, соврал, но Нимфадора не стала допытываться, иначе это побудит его задавать вопросы, отвечать на которые она не планирует. На данный момент — точно. И обратившись ко всемирной паутине, а точнее, ее темной части, ей удалось добыть 3D карту времен Священной войны. И чуть не обронила челюсть, едва открыла файл, за который отдала месячный прожиточный минимум радиуса шестого или седьмого. Это были не катакомбы, а какой-то чертов муравейник! Нет, она подозревала, что то же метро, которое вывели полностью в наземный вид лет пятьдесят, что ли, назад, осталось нетронутым, да и про разнообразные военные бункеры была наслышана. Но не думала, что подземный Лондиниум чуть ли не такой же огромный, как и на поверхности. И самое отвратительное, что, рассматривая макет этого муравейника, Тонкс все четче и четче понимала, что если Стрей знает про этот подземный город, то, скорей всего, у него есть и карта. Да и в любом случае, напасть на его след не представляется возможным. От ее дома можно было попасть куда угодно: хоть к его старой мастерской или Грозному Глазу, хоть под Белмарш или Цитадель, в которую они влезали. Буквально куда хочешь. Главное, чтобы выход наверх неподалеку был. Алфи, что сидел сейчас буханкой на столе рядом с ее рукой, следил за вращающимся под разными углами изображением на мониторе и лишь лениво качал кончиком хвоста. — И как его тогда искать? — Тонкс вздохнула, закрыв файл, и погладила кота. Он повернул к ней голову, пару раз моргнул, но ни мяуканья не прозвучало, ни мыслей в ее голове не возникло. За эту неделю она раз сто пыталась «разговорить» его, но то ли ей почудились те слова в голове, либо… он опять выбрал позицию тишины. Либо не хотел с ней, тупоголовой и упертой, общаться новым способом. — Ну поговори со мной, Алфи-и-и, — протянула она, склоняясь к нему и упираясь носом в заднюю лапку. — Пожалуйста, будь жмыром. Короткое «мяу» раздалось над ее ухом, и она отклонилась, посмотрев на него. Проведя пальцем по его носу снизу вверх, она чмокнула его между ушами и с щемящей грустью посмотрела в глаза. — Мне одиноко. Я хочу поговорить. Я лишилась… — и запнулась, не зная, как назвать Стрея. Напарник? Не подходит, ей ведь не нужны были напарники. Парень? Они не были в отношениях. Друзья по сексу? Звучит глуповато в данном случае. Да и не были они друзьями. Друзья в ее понимании не врали в основополагающих друг другу. «Ага, будто Пикс знает, что ты волшебница, — она фыркнула на себя. — Хороша подруга. Такая же лживая», — и уныло посмотрела в экран монитора. Почему ей так свербит найти его? Она ведь сама просила, чуть ли ни приказала ему исчезнуть из ее жизни. И он это выполнил, как и поклялся. Она ведь ненавидела его. «Можно ли ненавидеть и одновременно быть влюбленной в человека?» Тонкс зажмурилась на короткий промежуток времени, а после посмотрела на окно, за которым ливень вовсю поливал город. Глянув на виджет погоды на экране, убедилась, что сезон тайфунов реально настал. Немного задержался, кажется, на фоне прошлого года, но все-таки накрыл Лондиниум. Еще пару месяцев точно будет лить как из ведра. Алфи вдруг поднялся на все четыре лапы, потянулся, зевая, и спрыгнул ей на колени. — Я хотела в магаз сбегать, — она посмотрела на то, как он устраивался бубликом. — Как минимум, закончился твой креветочный крем. Его уши тут же навострились, а оба глаза уперлись в ее. В следующую секунду он приоткрыл пасть, издавая глухое мяуканье. — Тебе придется меня отпустить, — Тонкс уже улыбнулась. Кот в следующее мгновение спрыгнул, вновь потягиваясь и размашисто переставляя лапы. А зевнул так громко, что она на секунду подумала, что зевает он как реальный человек. Но последовавшее ворчащее мяуканье и осуждающий взгляд, который обратился на нее, заставил Тонкс подняться с кресла. Накинув куртку, она посмотрела на Алфи, но тот лишь настойчиво скакал взглядом с нее на дверь, как будто подгоняя. Перевела внимание на сломанные ручки кресла и резко развернулась, протягивая руку к дверной ручке. Почему так хочется еще хотя бы раз с ним поговорить? Город привычно пустел во время тайфунов: лужи превращались в моря и океаны на дорогах, ливневка не выдерживала потоков, хотя власти каждый раз божились исправить ситуацию, а люди если выходили наружу, то либо трусили в сторону ближайшего магазина, либо до такси или собственного авто, если по какой-то причине парковались на улице. Мотоцикл Тонкс обычно перевозила в это время на стоянку, где ему точно не грозила ржавчина и плесень, поэтому до магазина ей предстояло либо бежать, а потом обратно и ставить на сушку обувь с верхней одеждой, либо вызывать такси. Заказывать доставку в это время значило точное и быстрое разорение. Хотя и такси не назвать выгодным решением. Она замерла под крышей на широком крыльце и смотрела на водный поток с неба. Как рассказывал когда-то папа, Лондиниум и раньше был дождливым, но тайфуны нагрянули внезапно после войны. Магглы проклинали за это волшебников, которые якобы оставили данное «проклятие» выигравшей стороне, а волшебники… В Завесе было сухо. Тонкс глянула себе за спину, на проем к лифту, после обратно на улицу и собиралась с моральными силами к мокрым ногам и прилипшей к коже одежде. И зачем-то достала телефон, машинально открывая переписку со Стреем. Она уже миллион раз говорила себе удалить ее, приводила аргументы, что если ее не будет и всего, что напоминает о нем, то и думать о нем перестанет. Но палец, который она в тот же миллион раз заносила над подтверждением удаления переписки, так и не касался правильной кнопки. Сдвинув шторку, она пробежалась глазами по уведомлениям: новости, рекламная рассылка, почта, обновление системы… Тонкс нахмурилась, когда ее взгляд перескочил на очередную плашку: три дня назад ей пришло оповещение с браслета Стрейджека, что у пользователя критический уровень тахикардии и обезвоживания. Она тапнула на плашку, открывая ссылку. Да, при покупке браслета ей предложили оформиться как контактное лицо в случае угрозы здоровью пользователя данного гаджета, но объяснения, как это работает, она пропустила мимо ушей и сейчас уже не могла вспомнить ни слова. И к своему удивлению, увидела не только подробности его состояния, но и местоположение, где находился пользователь в момент отправки сигнала. Переключившись на карту, она поняла, что Стрей возникал буквально в полуторе кварталов от нее. Не раздумывая ни секунды и наплевав на чертов ливень, Нимфадора сорвалась с места. Шариться по огромной наземной парковке должно было занять много времени, судя по этажности, которая скрывалась за привычным смогом города, но Тонкс, остановившись на цокольном этаже, чтобы отдышаться после забега по затопленным улицам, несколько раз осмотрелась, дабы понять, что тут мог делать Стрейджек. Взломать чью-ту тачку, чтобы уехать подальше из города? Вряд ли: шлагбаумы были целы, а без пропуска отсюда не выехать. Да и машину со смятым бампером и передом точно остановит первый полицейский патруль, если она вообще сможет продолжить движение после встречи со шлагбаумом и боллардами. Да и Стрей не дурак, чтобы не понимать этого. Вместо этого было бы логичнее добраться до ее дома, где он бросил тачку, и та до сих пор стояла там, рядом с тротуаром. И где он вообще прятался все время до появления здесь? Она бы не удивилась, если бы увидела точку где-то неподалеку от его дома или бывшей мастерской, но нет же, рандомная парковка. А она хоть и ездила по обоим адресам, но там не было ни намека на его появление после своего побега из ее квартиры. Подумав еще пару минут, Тонкс достала телефон и открыла карту подземелий Лондиниума, сопоставляя ее с наземной и находя эту парковку. Едва увидев, что тут есть выход на поверхность, она принялась искать его. Слава Мерлину, дверей тут было не много. А уж тех, что вели под землю, оказалось всего одна. Тонкс, замерев на пороге, хлопнула себя по поясу и тут же выругалась: пистолет-то не взяла. Но вновь взвесив все за и против, она все-таки пошла на поиски. Возможно, он не откажется от разговора без применения силы. Если она его найдет, конечно же. В этот раз попадание в сами катакомбы обошлись всего лишь парой дверей и лестницами. Слава Мерлину, никаких тяжеленных люков! Но, спустившись, Тонкс уже еле удавалось сделать полноценный вдох — чертов тайфун в который раз. Воздух был тут таким плотным, что казалось, что он превратился в какой-то гель, которым не только нужно было дышать, но и который обволакивал ее и снаружи и изнутри. Передвигаться также приходилось осторожно: пол, как и стены с потолком, поросли плесенью, а где-то, где вода не просто ручейками текла в низины, имела глубину по щиколотки и, уж особенно, по колено, рос и мох и даже водоросли. На относительно незаводненной плоскости ее ноги скользили прямо как на мокром кафеле — пленка из то ли нефтяных разводов, то ли еще каких-то покрывала и пол и ступени лестниц в переходах между тоннелями. Вода же была не только на полу, она стекала с потолка и из вентиляционных шахт по стенам. Постоянное капанье и даже в некоторых случаях гул давили на мозг. Как и нехватка кислорода, в котором то чувствовались аммиачные ноты, то гнилостно-сладковатые. Пару раз она попадала в коридоры, что были заполнены полностью, но за минут сорок, а то и час смекнула, что если дышать становится прям совсем урывками, один углекислый газ, то впереди ее ждет тупик. Через где-то часа два, а то и три, ей уже начали казаться глухие голоса из недр коридоров. Тонкс не знала, были ли эти катакомбы обитаемы — не считая всякой живности вроде крыс, мошкары и тараканов с прочими членистоногими — но проверять не рвалась. Особенно-то без оружия. Возможно, успокаивала она себя, это дурит ее мозг от нехватки свежего воздуха. Кто тут захочет жить в своем уме? Уж лучше в пустоши податься. — И зачем ты пришла? — донесся слабый, измученный голос. Тонкс замерла в небольшом, лишенном освещения очередном тамбуре между тоннелем и, судя по карте, помещения. Она осторожно склонилась вперед, заглядывая за массивную металлическую дверь. Темно, свет также отсутствовал. Только вода поблескивала на полу. — Стрей?.. — А кто еще? — донеслась усмешка с отчаяньем из темноты. — Зачем ты здесь, Трикс? — Может, включишь свет? — Зачем? Я же исчез из твоей жизни, — последнее она вовсе еле расслышала. — Я хочу поговорить. Включи, пожалуйста. — Тебе ближе. По правую руку от двери для тебя. Тонкс, подумав, осторожно нащупала выключатель и мгновенно убрала руку за углом, стоило яркому свету вспышкой резануть по зрачкам. — Если что, я без оружия. Надеюсь на простой разговор. — Я не буду на тебя нападать, как и говорил. Уж сейчас-то у меня на это просто не хватит сил. Она осторожно заглянула в комнату и встретилась с владельцем голоса глазами. Мужчина, замерев у обшарпанной серой стены, стоял и опирался на стальной стол, вращая в руке плоский камушек, пока его ноги подрагивали, заставляя расходиться круги вокруг лодыжек, утопленных в воде. — Это твоя реальная внешность?.. — Врожденная, если ты об этом, — он усмехнулся и резким, но дрожащим жестом смахнул отросшую челку с глаз. Он был ниже Стрейджека. Уже в плечах. И слишком худым. Сухим, с натянутой на скулах кожей бледно-серого оттенка. Густая тень под глазами делала взгляд почти провалившимся. Зрачки подрагивали, губы растрескались; он постоянно облизывал нижнюю, где темнела полоса запекшейся крови. Русые волосы слиплись в тяжелые, засаленные пряди. Если бы она не знала, что перед ней Стрей, то решила бы, что встретила человека во время ломки. Да и место для такого сброда подходящее. — Как ты меня нашла? — и голос тоже отличался. Ниже, глуше. Тонкс закусила нижнюю губу, оглядывая его на наличие оружия прежде, чем ответить. Но его руки были пусты за исключением камушка, а рубашка, под которой в теории он мог бы спрятать пушку, хоть и висела на нем, была расстегнута. Да, он может опять применить магию, но… В крайнем случае, подумала она, будет время отпрыгнуть обратно. — Браслет. Три дня назад я получила уведомление, что у тебя состояние, угрожающее жизни. Он поднял левую руку, осматривая браслет. Через пару мгновений тяжело, с ярким отчаяньем выдохнул и взглянул на нее. — А я ведь разбирал его… Искал жучок или что-то подобное, — и болезненно усмехнулся. — Хорошо спрятала однако. Мое почтение, мисс. — Я не знала, что он может дать локацию, прости. И не разбирала его, даже не вскрывала упаковку. Это, видимо, из-за того, что я сказала, что покупаю другу и согласилась при покупке стать твоим контактным лицом в экстренной ситуации. — Зачем?.. — Не знаю, Стрей, — она с извинением и неловко улыбнулась, пожимая плечами. — Не знаю, ни зачем согласилась им стать, ни… почему мне так хотелось тебя найти. — Я, кажется, знаю, — он вновь усмехнулся. И медленно, неуклюже двинулся к проржавевшей старой кровати с тонким матрасом. Кровать была похожа на больничную да еще и такую, какие она видела в ужастиках позапрошлого века про лечебницы. Пружины жалобно скрипнули под его весом и резанули по ушам этим звуком и расходящимся эхом, которое, стремительно отдаляясь, смешалось со звуками воды. — И зачем? — тихо спросила она. — Ты ненавидишь интриги, забыла? — он улыбнулся с явной ностальгией. — А я — ходячая интрига. Сейчас еле ходячая, но все-таки интрига. — Прости, Стрей, — Тонкс сглотнула, чувствуя себя и идиоткой и дико уставшей во всех смыслах. И эти поиски целую неделю и само блуждание здесь вытянули из нее все силы. — Я не знаю зачем, но… Она запнулась, а он, понурив голову, в очередной раз усмехнулся. Хотя в этот раз было похоже будто икнул. А спустя долгую паузу он вдруг сказал: — Римус Джон Люпин. — Что?.. Стрей поднял голову, посмотрев на нее то ли с жалостью, то ли отчаяньем. — Трикс, меня зовут Римус Джон Люпин. Тот, кого мы искали. Римус Люпин — изменник, предатель, убийца и еще черт знает кто. Поздравляю, ты нашла его, хотя он все это время был рядом. Ты можешь… прямо сейчас идти наверх и писать Грозному Глазу. Оптику. Я буду тут, — и помотал головой, опуская ее и тихо смеясь. — Мне некуда идти. Не в таком состоянии и без… — он прервался на тяжелый вздох. — То, что изменило твое лицо в меня или Джека — как хочешь — называется «оборотным зельем». Я принимал его последние пару лет практически ежедневно. И сейчас оно закончилось. Я потратил экстренный запас на попытку сбежать отсюда, но его оказалось слишком мало. Я бы не успел добраться до машины, где у меня лежит еще один запасной… Запас, в общем. Тонкс молча выслушала этот сбивчивый монолог, не зная, что думать. Голова тоже шла кругом от всего и сразу. Он тот самый Люпин? Зачем? Зачем он здесь? Зачем он настолько приблизился и к Грозному Глазу и Сириусу? Она поморщилась в какой-то момент раздумий, и Стрейджек на это уныло усмехнулся. — Тебе лучше идти, Трикс, — еле слышно посоветовал он. — Тут очень тяжело находиться, я прекрасно это понимаю. Нимфадора подняла на него глаза, чувствуя в груди старый прилив ярости. — Знаешь, ты меня бесишь. Бесишь! — выкрикнув последнее, она дернула правой ногой, поднимая в воздух брызги, а ее голос разлетелся по тоннелям эхом. — Как же ты заебал меня! Я тебе что, какая-то тупица?! «Давай встретимся», потом: «Не хочу привязываться», потом: «Стань моей девушкой», а теперь опять! «Уходи, брось меня»! Ты думаешь, вот эти ебучие холодно-горячо!?.. Эти качели?… — Тонкс, потеряв подходящие слова и остатки воздуха, зажмурилась и вслепую ударила ладонью по мокрой, склизкой стене. Тут же послышалось, как остатки краски осыпались в воду. Она с омерзением обтерла ладонь о штанину, пытаясь одновременно отдышаться. — Строит из себя то недотрогу заботливого, то мачо наглого. Теперь — страдалец, каких мир не видел! Альтруист нахуй! «Уходи, я не хочу, чтобы ты умерла из-за меня»! — и замотала головой, фыркая. Стрей не проронил ни слова, а Тонкс пыталась вновь отдышаться после собственного монолога и как-то успокоить эту яростную истерику, от которой зашлось сердце в бешеном стуке. — Ты меня бесишь, — выплюнула она уже непривычно тихо. — Прости, Трикс, — его ответ вовсе показался чьим-то очень и очень далеким эхом. Или вообще ветром в ее голове. Она ничего не ответила, лишь продолжала стоять и бесцельно переводить взгляд с одной точки на другую. Капли, падающие с потолка, образовывали круги на воде. Каждое чертово «кап» отзывалось в голове резью, словно кто-то вводил иголки ей в мозг или барабанные перепонки. От здешней вонищи и недостатка кислорода кружилась голова. Или же от всего, что произошло, что было сказано за последние пару минут. Поняв, что она через пару минут либо потеряет равновесие, либо ноги не выдержат, и она плюхнется на пол, в воду, Тонкс молча прошла к кровати. Стрей не сводил с нее тревожного взгляда, но тоже продолжал поддерживать тишину. Тишину разрезал скрип кровати, на которую она грузно опустилась. Подтянула к себе ноги, обнимая колени, и уперлась в них подбородком. Ни одно слово больше не шло. Ни единой мысли не появлялось вообще — там было только перекати-поле, колющее своими прутьями ее мозг на каждое падение капель в воду. — Я ненавижу тебя, Стрей, — все-таки глухо сказала она, уже упершись в колени лбом. — Ненавижу. Он же ничего не ответил и даже не двинулся. Только смотрел на нее: она чувствовала его взгляд в упор, но не поворачивала головы. Выдохнув, закрыла глаза. И вздрогнула, едва ее спины коснулись пальцы. Она резко посмотрела на него, и Стрей мгновенно одернул руку, одновременно отводя взгляд. — Не трогай меня, — слабо рыкнула она и, шумно выдохнув, вновь уперлась лбом в колени. — Мне надо перевести дыхание. Я тут полдня шароеблюсь в поисках тебя, страдальца недоделанного. Было б еще ради чего. Ответом послужил какой-то странный звук из груди Стрея. То ли стон, то ли мычание, то ли что-то еще. Тонкс же, вздохнув в очередной раз, проговорила с закрытыми глазами. — Рассказывай пока. — Рассказывать что? — О бляха, — она лишь сильнее зажмурилась от отчаянья. — О себе рассказывай. Люпин ты или нет, но рассказывай. Я просто так сюда перлась, что ли? — и взглянула на него, нахмурившись. — Сам тут шутки ебучие отпускал про мою нелюбовь к интригам. Стрей с десяток секунд молчал, то и дело скашивая глаза по бокам от нее. — Я не знаю, как тебе доказать, что я Люпин. Но это я, — и почему-то засмеялся. — И что тут смешного? — Тонкс выгнула бровь. Он, шумно выдохнув и утерев мокрое лицо, криво улыбнулся, смотря ей в глаза. — Не думал, что мне кому-то придется доказывать, что я Римус Люпин. — Рассказывай. — Что именно? Зачем я тебе врал про себя? Кажется, это более чем очевидно. — Зачем ты сюда приехал? В Лондиниум. В СБИ. — Была наивная надежда, что смогу очистить свое имя. Не перед магглами, а волшебниками. Но как-то… — он посмотрел куда-то вбок, вздохнув, и вернул ей внимание. — В общем, тупица я еще тот наивный был. За двадцать с хером лет найти того, кто убил Поттеров… Легче иголку в стоге сена найти, чем это. — И что теперь делать намерен? Он изумленно выгнул бровь, но через пару мгновений та задрожала как-то странно. Словно у него инсульт или припадок. Стрей, выдохнув, кое-как отодвинулся от Тонкс еще на пару дюймов, после вновь утер лицо. — Ничего, Трикс. Я… — он замолчал на очередной запинке. Слегка подергал уголком рта от раздражения и резко посмотрел на нее. — Я устал. А теперь, после того, как… Как проебался с тобой, у меня… нет никакой цели. — Я была целью? — она прыснула от этой нелепости. — Как я ею могла быть? Я тебе все четко изначально сказала по поводу нас. — Я помню, — Стрей сглотнул, прикрывая глаза. — Но как и сказал, я влюбился в тебя. Мне хотелось быть рядом, и… — протяжно вздохнул, потирая горло, и закашлялся. — И лелеял надежду, что однажды, быть может, ты… — напарник в очередной раз прервался, уже уставившись в противоположную стену бесцельным, сквозным взглядом. И сказал очень тихо: — Что ты что-то почувствуешь ко мне. — Ага, и что бы это поменяло? — Нимфадора мгновенно фыркнула. — Ты бы ни в жизни мне сам не признался ни что ты волшебник, ни в своем имени. Мне, можно сказать, несказанно повезло, что ты приперся ко мне перед Блэкаутом и забыл стаканчик с зельем на столе. Он приоткрыл рот, намереваясь что-то ответить, но в следующую секунду закрыл его, щелкнув зубами и стискивая челюсти. И только рвано кивнул. Тонкс осмотрела его и, поняв, что если она сейчас не уйдет, то помрет в этом Морганой проклятом месте от нехватки воздуха, охлопала свою куртку. — Это тебе, — и положила рядом с его рукой небольшую, карманную аптечку. — Быть может, сможешь в таком случае выползти наружу, а не подохнуть тут, как псина. С этими словами она сползла с кровати. От ног, стоило их опустить в воду, взметнулись холодные мурашки, разносясь по всему телу. Тонкс, потерев себя ладонями по плечам, медленно и осторожно направилась на выход. — Зачем? — его голос застал ее у двери из комнаты. Она оглянулась, встретившись с его изумленным взглядом. — Я же сказала, идиот, — выплюнула она. — Тогда почему? — Потому что я что-то почувствовала к тебе. Пока ты это не убил. Считай, это мой прощальный подарок тем… — она взмахнула кистью, словно пытаясь поймать в этом густом воздухе нужные слова. — Тем воспоминаниям, хорошим воспоминаниям, что касались тебя. И покинула комнату.