Глава 1. Три шага к новой жизни.

      Я огляделась, но кроме бесконечной, раскинувшейся на многие, многие километры вокруг, пустыни, здесь не было вообще ничего. Ни зданий, ни других людей. Только солнечный диск сиял высоко в небе.       — Где это мы?       — Это первое испытание, — жнец выхватил откуда-то из-под своих одежд странный, чёрный жезл и стукнул им меня по лбу.       Меня вдруг бросило в жар и жутко захотелось пить. И есть. Но духам ведь это не нужно, верно?       Однако, все эти ощущения отходили на второй план. Кем бы ни был этот мужик, бить по лбу мёртвую девушку клюкой — это уже ни в какие ворота!       — Ты что творишь?!       — Временно возвращаю тебе человеческое тело. Выживи.       — Чего?       Но мне никто не ответил. Жнец растаял облаком серого дыма. Я сделала шаг в попытке поймать паршивца и потребовать объяснений, и тут же чуть не упала на горячий песок. Длинное подвенечное платье, которое так мне нравилось в магазине, стоило целое состояние, весило как средневековые доспехи и жутко сковывало движения. Туфли утонули в рыхлом песке. Прости, Джимми Чу, но твои прелестные лодочки для этой местности совершенно не подходят. Да и нужны мне вообще туфли в загробной жизни?       Стоило только снять обувь, как ступни тут же обожгло раскалённым песком. Да что б тебя! И как, спрашивается, мне тут выжить? Ни воды, ни палатки, ни даже нормальной обуви! Чёртов Жнец! Надо было сразу выбирать забвение! Или какой-нибудь ад в качестве развлечения лет на триста, или сколько он там говорил?       Я плюхнулась на песок и ещё раз осмотрелась. Нет. Ничего не изменилась. Один сплошной песок. И сколько мне тут выживать? День? Два? Месяц? Это метафора такая? Типа, борись за свою жизнь? Ха! Я своими ножками в окно вышла. Они правда думают, что мне моя жизнь нужна?       А солнце меж тем продолжало безжалостно дарить своё тепло, намереваясь изжарить меня до состояния обугленного шашлыка. Нет. Так не пойдёт. Моя смерть была лёгкой и быстрой. Я не собираюсь тут мучительно испускать дух во второй раз. Нужно прикрыть голову и придумать как обезопасить ноги от песка, потому, что туфли с этой задачей явно не справляются.       Взгляд упал на пышное платье. Ну конечно! Ткани у меня предостаточно. Ещё и белой, не так жарко будет. Надо только чем-нибудь её разорвать. Сильно сомневаюсь, что шёлк поддастся моим мёртвым пальчикам. Я достала из уха серёжку и воткнула её не далеко от края юбки, а потом резко потянула на себя, придерживая ткань другой рукой. Мать бы меня прибила за такое варварское отношение к дорогим вещам. Ещё несколько рывков, и в горле пересохло сильнее, зато у меня теперь есть две портянки и бандана на голову. Так. Теперь нужно как-то выбираться от сюда.       Я замотала ноги, голову и лицо (видела как в фильмах так бедуины всякие делают), и встала. И куда идти? Тут вокруг всё ужасно одинаковое. Ориентироваться по песчаным барханам так себе идея, а вот по солнцу можно. Вот только сейчас оно в зените и не понятно где восток, а где запад. Ладно, пойду наугад. Всё равно сидеть на месте нет никакого смысла.       Я побрела по пустыне. Даже в мыслях звучит абсурдно.       Боже, а ведь у меня всё в сущности было хорошо. Я писала диплом, подрабатывала в юридической фирме, должна была выйти замуж. И, если так подумать, измена — это ведь не так уж страшно. Ну, по крайней мере не смертельно! Мама всегда говорила, что моя импульсивность меня погубит. А вот интересно, она после смерти куда попала? В какой-нибудь из вариантов рая? Или ей тоже предложили выиграть второй шанс в этой безумной игре, где и правила-то толком не объясняют? Может, она выиграла? Живёт теперь где-нибудь, растёт. Сколько ей тогда сейчас? Девять-десять лет? Милая, маленькая девочка, умная, упрямая и очень-очень добрая. Н-да… Эта пустыня наводит меня на странные мысли.       Сколько я уже иду? Час? Два? Солнце так и не сдвинулось с мёртвой точки. Жарит, как ненормальное. И пейзаж не меняется. Так. Что я помню из уроков ОБЖ и географии?       Если вы потерялись, оставайтесь на месте.       Но я не потерялась и сидеть на одном месте в ожидании чудес бессмысленно. Тем более, что жнец вряд ли меня потеряет, даже если я уйду на несколько километров от того места, где мы расстались.       Мох растёт с северной стороны дерева.       Это совсем уж бесполезная информация. Где я в пустыне найду дерево, на котором ещё и каким-то чудом мох вдруг вырос?       Самое необходимое средство выживания в диких условиях — питьевая вода.       Вот. А с этого места, пожалуйста, поподробней.       Растения — верный индикатор наличия воды в почве.       Да тут даже ни одной сухой коряги нет! Давай, вспоминай дальше. Что ещё там было?       У подножия бархана в ложбине с подветренной стороны, на глубине одного — двух метров вероятность обнаружения грунтовых вод особенно велика.       Вот! Ну наконец-то моя память выдала хоть что-то стоящее! Так, где тут самый высокий бархан? Я огляделась по сторонам и заметила огромную насыпь, которой тут не было секунду назад. Я почти уверенна. Но, может мне просто голову уже напекло? Плевать. Мне нужна вода. В горле настолько пересохло, что нёбный язычок прилип к нёбу.       Теперь мне нужна подветренная сторона. Судя по рисунку на песке, я стою с наветренной стороны, значит, придётся обходить эту громадину. Прелесть какая. Лучше бы за этим барханом скрывался чудесный оазис с пальмами и озером с кристально-чистой холодной водой. Ммм… Мечты.       На обход бархана ушло ужасно много времени. И почему солнце до сих пор висит у меня над головой? Его туда гвоздями приколотили что ли? Ни на миллиметр не сдвигается, скотина такая!       Так. Я на месте. Теперь придётся копать песок. На глубину один-два метра. Руками. Может проще выкопать себе здесь могилку и не мечтать о второй жизни? Так! Прекратить упаднические мысли! Я один раз уже вышла в окно. Второй раз своими руками с жизнью расставаться я не собираюсь! Хотя… Можно ли назвать моё теперешнее существование жизнью? Вернули все прелести человеческого тела и закинули в пустыню под палящее солнце. Ужас. И как я до этого докатилась? Ах, да…       Раскопки шли туго. Песок — это та ещё дрянь. Только я выкапывала небольшую ямку, как её тут же засыпало обратно. Пришлось расширять зону копания. А солнце продолжало опалять мне спину.       Должно быть я ужасно комично смотрюсь со стороны. Девушка с боевым раскрасом в порванном подвенечном платье посреди пустыни копает яму у подножия огромного бархана. Н-да… Не думала, что когда-нибудь окажусь в подобной ситуации…       Я раскопала яму где-то от своего локтя до кончиков пальцев в глубину. Это сколько? Сантиметров пятьдесят? А может и того меньше. И сколько времени я на это убила? А сил? Это место начинает меня раздражать. Может там и нет никакой воды! На кой хрен я вообще этим занимаюсь?!       Рано сдаваться. Сперва проверю, есть ли тут вода. Если есть, то я смогу хотя бы намочить пересохшие, растрескавшиеся до самой крови губы. Всё жить полегче станет. Жить… А я вообще живу? Так, опять понесло в философское русло. Надо просто копать. Там должна быть вода! Не мог мне соврать учитель ОБЖ в школе!       Когда яма была разрыта уже где-то по моё плечо, стало значительно труднее выгребать из неё песок. Секундочку… Он мокрый! Песок мокрый! Тут есть вода! Да! Боже, да! Надо продолжать копать! Я точно наткнулась на грунтовые воды! Из груди вырвался хриплый смех.       — Что ты делаешь? — раздался голос жнеца.       Мамочки! Что ж так неожиданно-то?! Я аж на бок упала от его внезапного появления.       — Чего пугаешь?!       — Смотрела бы по сторонам, не напугалась бы. Я тут уже минут десять стою. Повторяю вопрос. Что ты делаешь?       — Ищу воду. Поможешь?       — Я не могу тебе помогать.       — Тогда зачем пришёл?       — В мои обязанности входит навещать тебя каждые пять часов испытания.       — Прошло уже пять часов? А почему солнце всё ещё в зените?       — Ты же не думала, что это обычная пустыня?       — Честно говоря, — я наконец села ровно и стащила со своего лица импровизированный платок, — единственное о чём я могу думать — это местная жара, и как раздобыть хотя бы немного воды.       — А ты не думала об оазисе? — съехидничал жнец.       — Только в порядке общего бреда, — я от него отмахнулась.       — Почему?       — Потому что оазис — явление невероятно редкое.       — А найти воду в первой же раскопанной яме — это не редкость?       — Ты на что-то намекаешь?       Жнец лишь дёрнул плечом и снова растворился в облаке серого дыма. Он начинает меня бесить, сволочь такая.       То есть он хочет сказать, что в этой пустыне может появиться что угодно, стоит только подумать об этом? Тогда я хочу ванную с прохладной водой в комнате с кондиционером! Ну? И где? Брехня всё это…       А может он имел в виду, что в этой пустыне в принципе есть оазис и я могу его найти?       Я посмотрела на раскопанную яму. Вода из лужи, конечно, лучше, чем вообще никакой воды, но если где-то здесь есть оазис… Чёртов жнец! Я теперь не могу перестать думать об этом. Где-то здесь есть оазис. Он ведь не просто так мне об этом рассказал, верно? И пустыня эта не обычная, может здесь островки с зеленью вообще самое обычное дело?       Я ещё раз бросила взгляд на результат своих трудов. К дьяволу. Пойду искать оазис. Он точно где-то здесь. Скрывается за одним из барханов, я уверенна! Нужно просто хорошо поискать…       Судя по всему, я шатаюсь по пустыне меньше десяти часов, раз достопочтенный жнец ещё не порадовал меня своим видом. Оазиса всё ещё не видно. Может, он мне солгал? Или этот уголок прохлады и свежести где-то настолько далеко, что мне до него никогда не добраться? Нет. Нельзя так просто взять и сдаться. Я один раз уже распрощалась со своей жизнью, а делать это ещё раз мне что-то совсем не хочется.       Желудок уже какое-то время скручивает голодными спазмами. В горле пересохло настолько, что это становится почти невыносимо терпеть. Ноги устали, плечи сгорели. Если бы я всё ещё была жива, наверняка заработала бы себе меланому от такого агрессивного воздействия уф лучей.       В очередной раз запутавшись в юбке, я рухнула на раскалённый песок и тихо выругалась. Из глаз потекли непрошенные слёзы бессилия. Бездна — это ведь не худший вариант, верно? Там наверняка нет боли, усталости, а память сотрётся, позволив мне провалиться во тьму и не думать ни о чём плохом.       Нет. Это не выход. Нужно бороться. Я должна исправить свою ошибку. Нельзя было в окно выходить. В конце концов, приличная доза шампанского в сочетании с предательством некогда любимого человека сделала из меня бесхребетное существо, которое решило сбежать ото всех проблем разом. Не разбираться с сорванной свадьбой, не выслушивать претензии несостоявшейся свекрови и оправдания бывшего жениха, не видеть полные злорадной радости глаза той, кого я считала своей подругой, не писать диплом, не идти на работу и не выслушивать фальшивые слова сочувствия от коллег. Открыть окно и шагнуть в пустоту было таким лёгким решением, что принять его не составило никакого труда. Но… Треклятое «но». И почему я не подумала об этом прежде, чем сделать что-то необратимое? Теперь же, пройдя эту точку невозврата, мне остаётся лишь попытаться всё исправить. Я должна попробовать. В конце концов, я совершила огромную ошибку, рухнув с высоты на ни в чём неповинный асфальт. Я должна бороться. Должна всё исправить.       Утерев слёзы, я медленно поднялась на ноги и осмотрелась по сторонам. Солнце всё также висело над головой, песок становился всё горячее и на горизонте всё пространство словно расплывалось, укрытое маревом. Это же что-то из физики, да? Из-за высокой температуры воздух становится то ли плотнее, то ли наоборот, свет преломляется иначе, чем обычно и создаётся впечатление, что картинка перед глазами словно расплывается.       Сколько я уже блуждаю по пустыне? Плечи горят адским пламенем, как, впрочем, и моя спина. Ноги гудят от напряжения, руки отваливаются после попыток раскопать воду. На кой чёрт я вообще вспомнила о грунтовых водах? Ещё секунду назад я была готова к борьбе, но оглядываясь по сторонам, всё больше и больше хочу сдаться.       Я медленно обернулась в очередной жалкой попытке обнаружить треклятый оазис и вдруг заметила траву. Яркую зелёную траву, смущённо выглядывающую из-за очередного бархана. Не веря собственным глазам я несколько раз моргнула, но картинка не поменялась. Зелёный островок посреди песчаной пустыни продолжал манить меня из-за насыпи. Не чувствуя ног, путаясь в длинной юбке, я понеслась в сторону своего возможного спасения и уже спустя три падения мордой в песок (теперь я понимаю для чего лицо тряпками заматывала) я стояла на коленях, прикасаясь к самой настоящей траве, а передо мной раскинулся небольшой природный оазис с озером кристальной чистоты. Мамочки… Это вообще реально? Тут даже чёртова пальма есть! А под ней тень. Самая настоящая тень!       Первым делом я доползла до кромки воды и стала жадно черпать ладонями живительную влагу. Напившись, я не раздумывая схватилась дрожащими пальцами за шнуровку туго затянутого корсета, и уже через несколько невыносимо долгих минут с головой окунулась в прохладную воду. Так вот как выглядит рай…       Придя наконец в себя и вдоволь наплававшись, я присела под пальму, наслаждаясь небольшим тенистым уголком в этой испепеляющей всё живое пустыни.       — До сих пор жива? — послышался насмешливый голос Жнеца.       Я дёрнулась всем телом и едва не выпала под палящее солнце, но всё же смогла удержать равновесие и уставилась снизу вверх на моего испытателя.       — Сомневался, что справлюсь?       — Ты почти сдалась.       — Почти — не считается, — фыркнула я и только сейчас поняла, что сижу перед ним в нижнем белье. В красивом, белом, кружевном, полупрозрачном нижнем белье.       Я как бы случайно обняла себя руками, прикрывая грудь и скрестила ноги.       — Думаешь, меня смутит твоё нагое тело?       Мог бы и промолчать.       — А тебя вообще может хоть что-то смутить?       — Не думаю. Мой жизненный цикл слишком уж длинный, и повидал я не мало.       — Так что дальше? Я прошла испытание?       — Первое — да. Ты доказала, что готова бороться за свою жизнь. Теперь настала пора исправить ошибки прошлого.       Только я хотела задать вопрос, как этот наглец снова стукнул меня своей палкой по голове и картинка резко сменилась. Я увидела себя и только через несколько мгновений осознала, что это лишь отражение в зеркале. Свежий макияж, аккуратная причёска, платье, не тронутое острой серёжкой. Ну, спасибо за то, что привёл меня в порядок, Жнец.       Я осмотрелась. Тётя сидела в кресле с шампанским в руке. Это был уже пятый по счёту бокал. С её-то весом от такого количества она не слишком опьянеет и всё же я с улыбкой покачала головой.       — Рано ты праздновать начала.       — Я ещё вчера за твоё здоровье стопку коньяка замахнула, — рассмеялась тётушка. — Повезло ж твоему женишку. Такую красавицу отхватил! Ты посмотри!       Я разгладила пару складок на юбке и тоже взяла бокал со столика.       — Ну, он у меня тоже ничего.       — Умный парень, симпатичный. Вот только… Ай! Не буду по десять раз одно и то же повторять. Я тебе уже говорила, как к нему отношусь.       — Тёть, ну не надо, а? Я замуж за него выхожу. Давай хоть сегодня обойдёмся без драмы, хорошо?       — Ладно, ладно, не буду ничего говорить. Совет да любовь вам, молодые.       — Чуть больше радости в голосе можно?       Тётя натянула на лицо самую карикатурно-счастливую улыбку из всех, на которые была способна. Я тут же рассмеялась и бросила взгляд на вибрирующий телефон.       — Это организатор. Надо ответить.       Милая, но слишком уж суетливая девушка на том конце провода стала призывать меня спуститься на ресепшен. Возникла какая-то проблема с фотографом, которую он готов был обсуждать исключительно с невестой. В чём суть претензий из-за сбивчивой, наполненной паникой речи, я не очень поняла, но решила не спорить и пообещала спуститься к ним буквально через минуту.       Осушив свой бокал залпом, я почти выбежала из номера, бросив что-то тёте в ответ на её неразборчивое возмущение.       Вообще проводить свадьбу в отеле — это была не моя идея. Но получилось довольно удобно. Ночь мы с женихом провели в разных номерах. Всё по канону, так сказать.       Утром я спокойно проснулась, умылась, пришёл визажист, стилист по волосам. Никуда не торопимся, регистрация будет прям здесь же. Одни плюсы. А главное, я за всё это не платила. Все расходы на себя взяла моя будущая свекровь. Будь моя воля я бы вообще в МФЦ расписалась, и на все эти деньжищи, которые были беспощадно угроханы на одноразовое торжество, пол мира бы объездила. Но ладно уж. Свадьба так свадьба.       Взгляд сам собой зацепился за дверь номера моего будущего супруга. Странно как-то. А чего она приоткрыта? Я подошла ближе. На полу валялся его пиджак, застрявший в проёме. Ухо резануло женским стоном. Да ну нет. Быть не может. Свидетель наверное со свидетельницей развлекаются. Хотя… Они вроде обещали написать, когда приедут. Телефон в номере остался, но может я просто не заметила их сообщений? А почему всё это в номере жениха? Он был так любезен, что аж собственную кровать уступил? Не похоже на него. В любом случае, дверь бы прикрыть. Неловко как-то характерными звуками весь этаж развлекать.       Я присела на корточки, чуть толкнула дверь и вызволила бедный пиджак из плена. Стоило мой руке коснуться ткани, как сердце больно кольнуло. Я только из-за этого материала настояла именно на этом костюме. Разум кричал, что нужно просто закинуть пиджак в номер и закрыть дверь. У меня там драма с организатором и фотографом, но я против собственной воли толкнула дверь и на негнущихся ногах прошла внутрь, до побелевших костяшек сжимая ткань пиджака.       Белые отельные простыни. Букет невесты на прикроватной тумбе. Интересно, давно доставили? На кровати двое. Они так поглощены процессом, что совершенно меня не замечают. Пиджак выпал из рук и я опустила взгляд на пол. Красное платье.       — Лена, — прошептала я.       Какое заезженное клише. Жених и лучшая подруга. Устроить сцену? Сорвать собственную свадьбу? Проглотить обиду? Сделать вид, что ничего не знаю? И как долго продержусь? Потом развод. Сочувствие со всех сторон. Недописанный диплом, который защищать уже через неделю. На работе после выходных будет завал. И эти двое. Оба извиняться будут, а я сопли на кулак наматывать.       Взгляд сам собой упал на играющую с ветром занавеску. У него ведь в номере балкон. Шестнадцатый этаж. И никаких проблем. Я решительно шагнула в сторону балконной двери, дёрнула штору. Послышалась возня на кровати, кто-то звал меня по имени. Не хочу так. Не хочу жить эту жизнь. Не важно, что там после смерти. Но это всё равно будет лучше той ситуации, в которой я сейчас.       С самой покупки этого платья я путалась в длинной юбке, но сейчас, удивительно ловко перемахнула через ограждение балкона и отпустила руки.       — Я ещё вчера за твоё здоровье стопку коньяка замахнула, — рассмеялась тётушка. — Повезло ж твоему женишку. Такую красавицу отхватил! Ты посмотри!       Я на секунду замерла. Я ведь это уже слышала.       — Что?       — Красавица ты у меня, говорю! Жених тоже, конечно ничего. Умный парень, симпатичный. Вот только… Ай! Не буду по десять раз одно и то же повторять. Я тебе уже говорила, как к нему отношусь.       Сейчас телефон зазвонит. Там организатор. Скажет, что с фотографом какие-то проблемы и надо спуститься на ресепшен. Откуда я это знаю?       Спустя несколько секунд экран моего смартфона действительно ожил. Это организатор. Я взяла телефон и приложила к уху. Сбивчивый рассказ милой девушки не позволяет узнать подробности, но она действительно попросила меня спуститься вниз. Как я могла заранее это предсказать? Какое странное, слишком подробное дежавю.       Я схватила со столика бокал с шампанским и залпом его осушила. Это просто нервы. Да. Я ведь сегодня замуж выхожу. Все ведь нервничают перед вступлением в брак, верно?       Распрощавшись с тётей, я вышла из своего номера. Пиджак застрял в проёме. И это я уже видела. Не раздумывая, поднимаю его с пола и вхожу в номер жениха. Я уже знаю, что увижу. Почему, почему я всё это знаю?!       Бросив пиджак на пол, прямо рядом с красным платьем моей подруги, я выбежала на открытый балкон и шагнула в бездну.       — Я ещё вчера за твоё здоровье стопку коньяка замахнула, — рассмеялась тётушка. — Повезло ж твоему женишку. Такую красавицу отхватил! Ты посмотри!       Какого… Это какой-то день сурка. Всё это не может быть реальным. Я сверлила взглядом телефон и когда на экране высветилось имя организатора свадьбы, я выбежала из номера, схватившись руками за голову. Что за херня здесь творится?!       Треклятый пиджак всё так же валялся на полу, из-за чуть приоткрытой двери раздавались стоны и я, словно не веря до конца, снова ринулась в этот чёртов номер. Перед глазами всё та же картина и я опять прыгаю с балкона.       — Я ещё вчера за твоё здоровье стопку коньяка замахнула, — рассмеялась тётушка. — Повезло ж твоему женишку. Такую красавицу отхватил! Ты посмотри!       Да твою ж мать! Сколько это ещё будет продолжаться?! Что я должна сделать?! Как мне выбраться из этой петли?! А может я просто сошла с ума и пора в дурку звонить?       Не дожидаясь звонка организатора, я вышла в коридор и сразу же направилась в соседний номер. Даже не потрудившись поднять чёртов пиджак, я просто вышла на балкон, перелезла через ограждение и вдруг зависла. Руки намертво вцепились в гладкие металлические поручни. Ветер подхватывал длинную белоснежную юбку, из-за распахнутой двери продолжали доноситься стоны.       Моя жизнь ничего не стоит, но есть ли необходимость вот так с ней прощаться? Исчезнуть из этого мира и не решать все эти проблемы, безусловно, выход и довольно простой. Но всё же… Нет. Не хочу. Не могу. Не нужна мне такая жизнь! Я разжала ладони и полетела вниз.       — Я ещё вчера за твоё здоровье стопку коньяка замахнула, — рассмеялась тётушка.— Повезло ж твоему женишку. Такую красавицу отхватил! Ты посмотри!       И я наконец посмотрела. В зеркале отражалась белокурая красавица. Не слишком яркий макияж, аккуратная укладка, дорогое платье. И всё это с высоты вниз полетит и размажется по асфальту. Из-за чего? Из-за измены? Но мудак-то здесь он, а не я. С чего это вдруг он херню творит, а страдаю от этого я? Нет. Не хочу так.       Телефон призывно замигал, я взяла трубку и сразу вышла в коридор. Дослушав спич обеспокоенной организаторши, и, пообещав прийти как можно скорее, я включила камеру и направилась к номеру жениха. Толкнула дверь, вошла как к себе домой и остановилась только у изголовья кровати. Теперь меня заметили почти сразу. Лена отползла на самый край и чуть было не рухнула на пол, а горе женишок с огромными глазами уставился на меня и выдал то, что выдаёт практически каждый изменщик, пойманный с поличным.       — Милая, это не то, что ты подумала!       Я усмехнулась и выключила съёмку.       — Свадьбы не будет. Матери своей сам об этом скажешь, — спокойно произнесла я и развернулась, чтобы уйти, но меня бесцеремонно схватили за руку.       — Милая, послушай, мне очень жаль…       — Совет вам, да любовь, ребята, — я вывернулась из его не слишком крепкой хватки, с презрением оглядела ухмыляющуюся подругу и испуганного жениха. — Стоило оно того?       — Милая, я не хотел…       — Хочешь загладить свою вину?       — Я что угодно сделаю!       — Правда? Тогда исчезни из моей жизни. Навсегда. Увижу тебя ещё хоть раз и это видео разлетится по всему интернету, понял?       — Милая, давай поговорим…       Слушать его речь дальше у меня не было никакого желания. На душе было гадко, но я всё же решила спуститься вниз на лифте, а не через балкон. По пути вызывая себе такси до дома. Надо бы вещи этого мудака собрать и сжечь на хер. Двери лифта открываются, я не глядя захожу внутрь, наблюдая как приложение продолжат искать для меня машину.       Телефон словно растворяется у меня в руках. Я поднимаю голову и вижу перед собой смутно знакомого мужчину. Он улыбается чуть снисходительно. Вспомнила.       — Жнец.       — Быстро соображаешь.       — Эта временная петля… Ты организовал?       — Ты прошла второе испытание. Поздравляю. Остался последний шаг.       — Что на этот раз?       — Тебе предстоит сделать выбор, но нельзя спасти всех.       Жнец в который раз беспардонно стукнул меня своим треклятым жезлом по голове, и я уже зажмурилась, предвкушая неприятные ощущения. Наглец он редкостный, конечно.       Стоило мне открыть глаза, как я тут же почувствовала боль в правом виске. Глухо застонав, я кое-как присела.       — Слава богу, очнулась, — обеспокоено зашептал чей-то женский голос.       Я кое-как распрямилась, коснулась рукой ноющей головы и почувствовала что-то мокрое. На пальцах остались красные следы. Кровь. Хорошо саданул, скотина. Я осмотрела танцевальный зал в поисках того самого гада с нашивкой на груди. Вокруг меня на полу сидели напуганные и тихонько плачущие дети. Конечно, им страшно. Мне тоже страшно. Но больше всё-таки больно. Учеников нашей маленькой студии прижимали к себе их родители, второй хореограф, имя которого я так и не запомнила, и администраторша Юля. Я бросила взгляд на женщину, у которой, судя по всему лежала на коленях с тех пор как этот ублюдок меня вырубил.       — Вас как зовут? — прошептала я.       — Ольга.       — Спасибо, что помогли.       — Да какая уж тут помощь…       — Молчать! — рявкнули откуда-то из-за спины.       Я обернулась. А, вот ты где, сука. Террористы в чёрных балаклавах стояли с автоматами наперевес. По стенам ползли перемотанные изолентой провода. Через каждый метр приклеена банка с какими-то мелкими железками. Шурупы, болты, подшипники и, чёрт знает, что ещё.       Прекрасно. Пока я лежала в отключке, они тут всё уже заминировали. Если переговоры накроются, будет здесь лежать штук пятьдесят трупов. Не Беслан, конечно, но что-то не хочется мне быть в списке погибших.       Путь отхода всего один — через дверь. Можно и через окно попробовать, всё же первый этаж, но что-то мне подсказывает, что автоматы у этих тварей на груди не просто так висят. Меня, вот, прикладом уложили. Страшно представить, что будет, если кто-то из них нажмёт на курок.       Вообще, оружие штука удивительная. Оно внушает страх и наделяет непомерной властью. Один довольно несложный механизм, набитый порохом, позволяет четверым ублюдкам контролировать пятьдесят человек сразу. Если Бог есть, то у него дрянное чувство юмора, раз он позволил чему-то подобному существовать.       Ольга дрожащей рукой протянула мне чистый носовой платок, и я приложила его к ране. Всё равно что припарка для утопленника, но лучше, чем ничего.       Женщина прижимала к себе девочку лет десяти на вид и гладила её по белокурой голове. Удивительно, но ребёнок казался куда более спокойным, чем взрослая женщина, которая пыталась её успокаивать, или скорее себя.       Я смотрела на террористов и тщетно пыталась понять смысл всего этого мероприятия. Неужели эти наивные люди действительно думают, что, захватив маленькую танцевальную студию, смогут получить всё, что пожелают? Мы ведь не волшебный джин, и желания их исполнить не в силах.       Сколько мы тут сидим? Нас вообще спасать собираются? Переговоры там вести какие-нибудь? Или я всё самое интересное пропустила пока лежала без сознания?       Я отняла руку от головы и взглянула на пропитавшийся кровью платок. Вероятно, я действительно всё пропустила.       Внезапно террористы зашевелились. Двое вышли в коридор, а двое угрожающе навели на нас оружие, и предупреждающе передёрнули затворы. Женщины испуганно пискнули, плотнее прижимая к себе детей.       — Да пожалейте ж вы детей, ироды! — раздался жалобный старушечий голос.       Видимо, кого-то из учеников на занятия привела бабушка. Разделся выстрел. С потолка посыпалась штукатурка. Все взвизгнули, кто-то начал молиться, кто-то плакать. Я сжалась от оглушающего звука и мимолётно подумала, что пуля могла кого-то ранить этажом выше, но малодушно порадовалась, что она не попала в меня.       — Заткнись! — зарычал стрелявший. — Или я всех этих детей перестреляю!       Снова раздались выстрелы. Несколько коротких очередей откуда-то из коридора. Оставшиеся с нами террористы переглянулись, и один из них медленно двинулся к двери. По полу заскользил тяжёлый белый дым. Ублюдки, захватившие нашу маленькую танцевальную школу тоже это заметили. Тот урод, что хотел выйти в коридор, медленно потянул на себя ручку двери, и дым, густой как молоко, повалил в помещение куда активней. Двое мужчин, сидевших здесь, переглянулись и, кивнув друг другу, бросились на террористов с голыми руками, хватаясь за ружья, надеясь отвести возможный огонь от детей. Пока они боролись, я подскочила на ноги. Дым продолжал заполнять комнату, надо было уходить.       Я подскочила к окну и только сейчас вспомнила, что все ручки с них поснимали, чтобы дети не могли их открыть. Люди в паники жались друг к другу, они вздрагивали от автоматных очередей, и с надеждой смотрели на всё ещё борющихся с террористами мужчин.       Бегло глядевшись, я заметила в углу увесистую колонку, которую использовала на уроках. Она была слишком близко к эпицентру драки, но я всё же решила рискнуть. Как говаривала моя бабка, спасение утопающих…       Прижавшись к полу и стараясь почти не дышать, я быстро доползла до свой цели, схватила трофей и уже хотела рвануть к окну, чтобы разбить стекло, но вдруг увидела ту самую нашивку на груди. Эта скотина уложила меня прикладом. Было бы неплохо вернуть должок. Улучив момент, я подняла колонку над головой и со всей силы ударила ей по голове террориста. Ублюдок на секунду замер и обмяк.       — Спасибо, — выдохнул мужик, боровшийся с ним всё это время, и тут же закашлялся.       Дым неумолимо заполнял всё помещение. Хуже всего, что он отличался от стандартного. Он стелился по полу, а от того заложники, всё ещё сидящие на полу, боящиеся сделать лишнее движение, кашляли, их глаза слезились. Ещё немного и вся эта толпа коллективно потеряет сознание, а затем попросту задохнётся.       Я и сама едва держалась на ногах, но продолжала усиленно делать вид, что в порядке.       — Окно надо разбить, — выдавила из себя я и стёрла слёзы, — там ручек нет.       Мужик коротко кивнул, стащил автомат с отключившегося террориста и двинулся к окну. Несколько мощных ударов прикладом и осталось только вытащить крупные осколки. Пока он этим занимался, я схватила пару гимнастических ковриков и бросила их в образовавшийся проём, чтобы дети не порезали руки об оставшиеся мелкие стёкла.       — Сюда! Живее! — насколько хватило голоса, прокричала я.       Люди остались сидеть. Тогда я бросилась к ним и стала руками поднимать всех, и подталкивать к выходу. Мужчина, который помог мне с окном, остался там и помогал пленникам выбраться на свободу. Медленно, но верно, зал пустел. Минуты казались вечностью, глаза застила пелена бесконечных слёз, горло саднило от дыма, воздуха не хватало, но я упорно продолжала поднимать людей и отправлять их на свободу.       Когда в зале осталось всего человек десять, снова раздались выстрелы. На этот раз не из коридора. Вторая драка закончилась не в нашу пользу. Террорист вывернулся и несколько раз выстрелил в живот мужчине, с которым всё это время боролся. Пленники уже были на грани сознания, но в тот же миг, как увидели реальные пулевые раны, закричали от ужаса, возможно, только сейчас осознав, насколько близка к ним смерть.       — Суки, паршивые, — зашипел террорист и направил своё оружие на оставшихся заложников.       Я замерла. За моей спиной, мужчина, что помогал спасать, решил, что пора и о себе позаботиться и неуклюже вывалился в окно. Ствол резко сместился в его сторону и выпустил несколько пуль. Я рухнула на пол и закрыла голову руками. Мне бы это не помогло, но рефлексы сильнее разума. Очередь прошлась всего в нескольких сантиметрах от моей головы.       — Всех перебью, твари!       Террорист рванул к разбитому окну и стал стрелять по разбегающимся заложникам. Но не долго. Всего пол минуты спустя его голова дёрнулась, и он рухнул на пол. Во лбу остался след от пули. — Быстрее! — прохрипела я, задыхаясь от дыма.       Теперь люди побежали к выходу куда активней. Непосредственные угрозы были ликвидированы. Я высунулась в окно на секунду, схватить свежего воздуха и пошла в самую глубь дыма, чтобы проверить, не отключился ли кто. Осторожно ступая, я услышала сдавленный кашель, за не прекращающимися автоматными очередями из коридора. Опустилась на четвереньки и поползла к предполагаемому источнику звука. Рука скользнула по чему-то мокрому и вязкому.       В густом дыму я едва различила крохотный силуэт, что жался к раненому, но ещё живому мужчине. Девочка в лосинах и белой футболке, измазанной кровью. Я дёрнула её пару раз за плечо, и она сползла на пол безвольной куклой.       — Спаси её, — прохрипел мужчина.       — А вы? — кое-как выдавила из себя я, стирая бесконечные слёзы.       — Её. Потом меня. Иди.       Я несколько секунд вглядывалась в его лицо. Нужно было спасти всех. Каждого, кто застрял в этой комнате. Надо было рвануть на помощь этому мужчине, а вывод заложников оставить кому-то ещё. Почему не подумала? Почему не вмешалась? Почему позволила ему принять этот удар на себя? У него есть семья, о нём будут плакать, а у меня никого нет. Лучше бы я пулю схватила.       — Вы не умрёте.       — Иди!       Мужчина оттолкнул меня от себя со всей имеющейся у него силой, и я подчинилась. Подхватила девочку на руки, прижала к себе покрепче и медленно, идя вдоль стен, двинулась к окну через белую дымку.       Он там умрёт. Раненый в дыму. У него нет шансов. Ни одного. И я обрекла его на смерть. Но спасла хотя бы дочь. Девочка в моих руках дышала. А значит она будет жить.