Глава 2. Дом полный страданий.

      Я шла сквозь белую дымку слишком долго. В какой-то момент тяжесть в моих руках от маленького тельца исчезла, а дым стал медленно расползаться. Я в очередной раз вытерла слёзы, и теперь передо мной открылось лишь поглощённое тьмой пространство.       — Я умерла?       — Мне казалось, ты давно это поняла, — раздался голос за спиной.       Я тяжело вздохнула, собирая своё сознание по кусочкам.       Все эти миры были слишком реальны. Я словно проходила уровни в игре, легковерно погружаясь в сюжет, и не ставила под сомнение происходящие ни на секунду. Жнец тот ещё проныра. Он играл с моим сознанием так, как его душе угодно. Если у него, конечно, есть душа.       — Сколько ещё испытаний ты мне подготовил? — устало протянула я.       — Ты прошла их все.       — И теперь никакого ада?       — Ад предназначен мёртвым. Тебе же я предлагаю жизнь.       Жнец стукнул своей палкой об пол и пространство вокруг нас стало искажаться, а затем я почувствовала тёплый песок под ногами. Пустыня. Мы снова в самом начале. Красивый жест. Закончим там, где начали.       — Куда хочешь отправиться? — улыбнулся жнец.       Впервые его улыбка показалась мне по-настоящему искренней.       — Что значит «куда»? Разве я могу выбрать себе подходящую семью?       — Семью, мир, время. Ты можешь выбрать любой из миллионов доступных вариантов.       — Шутишь?       — Я хоть раз шутил?       — И то правда… Просто я не думала, что есть ещё какие-то миры кроме того, в котором я изначально родилась.       — Взгляни.       Жнец взмахнул своим рукавом и перед глазами раскинулась престранная картина. Тысячи, нет, миллионы маленьких разноцветных огоньков, засыпавшие собой всю пустыню вокруг нас.       — Это…       — Верно. Это миры, в которые я могу тебя отправить жить новую жизнь или продолжить старую. Можешь выбрать наугад, можешь поизучать их какое-то время. Только не слишком долго, у меня ещё есть работа.       — Постой, постой… Что значит «продолжить старую»? Ты можешь вернуть меня в моё же тело?       — Нет. Твоя жизнь закончена, но я могу вселить твою душу в тело, душа которого должна вот-вот уйти. Поменять вас местами. Таким образом, у тебя будет новое тело, судьба этого тела, конечно же, тоже изменится и, несмотря на то, что так твоя новая жизнь станет короче, ты будешь помнить всё. И свою прошлую жизнь и это путешествие, и жизнь того, в чьё тело вселилась.       — Вау…       — Многие выбирают именно этот вариант. Бояться забыть кто они на самом деле.       — Есть тут миры в которых есть магия?       Примерно половина огоньков потухла, но их всё ещё осталось невероятное количество.       — Так… А теперь можно оставить те, которые живут в каком-нибудь не современном времени? Ну, без телефонов там и прочего?       Ещё часть огоньков погасла.       — Странный выбор, — протянул жнец.       — Мне просто любопытно, — я дёрнула плечом, — я же собираюсь сохранить свою память, так что пережить подобный опыт кажется мне занятием весьма интересным.       — Будут ещё критерии?       — А есть миры, в которых живут боги? Ну, может не совсем боги, я в них не слишком верю, но кто-то подобный им? Так, чтобы с ними прям встретиться можно было при определённых обстоятельствах.       Теперь погасла значительная часть огоньков. Осталось всего штук пятнадцать — двадцать. Точки увеличились в размерах и стали походить на маленькие планетки.       — И, — я постаралась выглядеть максимально ехидно, вспоминая самый первый наш с ним разговор, — добавь к этим критериям что-нибудь азиатское.       Жнец, видимо, тоже вспомнил и с лукавой улыбочкой оставил гореть три огонька.       — Вот теперь можно и наугад выбрать.       — Решайся, девочка.       — А вот у меня вопрос. Почему ты никогда не называешь меня по имени?       — А как тебя зовут?       Я открыла было рот, но так и не произнесла не звука. А как меня зовут? Я двадцать с лишним лет прожила и меня же как-то звали. У меня была семья, друзья и все они как-то меня звали. Чёрт… Ни одно имя на ум не приходит. А это сволочь ещё и лыбиться.       — Вот поэтому я не называю тебя по имени. Ты его лишилась и получишь новое, когда возродишься.       — А я могу выбрать в ком я возражусь?       — Для начала выбери мир.       Я присмотрелась к планеткам. Одна из них была окутана сиянием, в котором то и дело появлялись всполохи чёрного дыма. Это было завораживающе, и я, не задумываясь, ткнула в этот мир пальцем.       Сразу же передо мной возникли фигуры трёх азиаток. На вид им было около восемнадцати — двадцати лет. Одна была очень низенькой, загорелой и какой-то сгорбленной. Вторая стояла с прямой спиной, высокомерно глядя перед собой. Лицо у неё было жутко неприятное, хотя и довольно симпатичное. Третья улыбалась. Её чёрные густые волосы были собраны в высокий хвост, несколько коротких прядей падали на лицо. Лицо… Она была красивее всех представленных девушек. Ну, на мой субъективный взгляд. Довольно большие глаза с длинными, пушистыми ресницами, чуть вздёрнутый носик, пухлые губы, искусанные до крови, тонкая фигурка в простом кимоно.       — Расскажи мне о ней, — я указала на третью девушку.       — Ничем не примечательная персона, — пожал плечами жнец. — Живёт в семье бывшего военного, который не достиг на службе особых успехов. Сейчас её родители торгуют соломенными шляпами и плетёными корзинами. Все трое их и производят. Есть старший брат. Хоть он давно уже обзавёлся своей семьёй, продолжает помогать родителям и поучать свою сестру, — Жнец указал на высокомерную девушку. — Я бы на твоём месте выбрал эту. Знатная семья, хороший достаток. Единственная дочь в которой родители души не чают.       — У меня никогда не было брата, — улыбнулась я. — Давай лучше третью.       — Уверена? Отмотать назад не выйдет.       — Более чем уверена.       — Тогда, похоже, нам пора прощаться.       — Я больше никогда тебя не встречу?       — Нет. Когда ты умрёшь во второй раз — это будет финал твоей истории. По условиям мира, который ты выбрала, ты либо упокоишься на вечно, либо станешь демоном. Последнее не слишком завидная участь, но для этого нужно порядком нагрешить.       — Постараюсь вести благопристойную жизнь.       — Уж постарайся.       — Слушай, Жнец… В общем, спасибо тебе за всё.       — Не за что, Вассу Джиа.       — У меня теперь есть имя? — я улыбнулась.       — Хорошенько его запомни, Джиа. Пригодится…       Образ жнеца стал размываться. Голова показалась мне невероятно тяжёлой и я прикрыла глаза. Странное чувство тяжести сменилось лёгкостью и воодушевлением. Но эти чувства казались мне чуждыми, навязанными. Я открыла глаза и поняла, что вижу перед собой собственные ладони, упёртые в пол. Судя по всему, я стою на коленях и кланяюсь. Голова жутко заболела, обуреваемая воспоминаниями. Я, наконец, поняла, что происходит. Последнее воспоминании Джии говорило мне о том, что она пришла в храм, помолиться о здравии отца. Класс. Я переродилась в семье истово верующих. Завершая поклон, я успела лишь подумать о том, что боги никогда не помогают простым смертным или не существуют вовсе. Затем я встала и мой взгляд упёрся в воинственную скульптуру. Это и есть бог, которому я только что молилась? Что не так с его лицом? Хмурый какой-то. Смотрит на своих верующих как на говно, а люди продолжают нести ему дары. Одна рука на поясе, вторая в любую секунду готова выхватить меч. Мило. Ладно, пора уходить от сюда. Не нравится мне здесь. Внутри стоит удушающий запах благовоний, несколько человек отбивают поклоны, лицом к бездушной статуе. Всё это напоминает какую-то жуткую секту.       Я спокойно вышла из храма и тут же чуть не столкнулась с высоким мужчиной в соломенной шляпе.       — Ну, наконец-то, — раздраженно вздохнул он, — по три часа совершенному владыке молишься. У него таких как ты — тысячи. Думаешь от долгой и нудной молитвы он тебе больше внимания уделит?       Я пригляделась к загорелому лицу этого парня. Точно! Это же брат Джии! То есть, мой брат.       — Бохай, — тут же выдал имя мой мозг, — не ворчи.       — Вместо того, чтобы помогать родителям, ты тут торчишь, а я ещё и ворчать не должен? Как с таким характером мужа искать?       — В следующий раз помолюсь совершенному владыке об этом, — выдала я, совершенно не думая.       Словно подобная перепалка была в порядке вещей и слова, которые я озвучила, почти всегда повторялись.       Голова всё ещё гудела в попытке уложить две жизни в один временной отрезок, но я не чувствовала себя при этом плохо или неправильно. Я словно была на своём месте. Руки уже чешутся доплести оставленную дома корзину. Дом… Давно у меня не было места, которое я действительно могла бы назвать домом.       Скитания в загробном мире напоминали теперь чудесный сон, а вся прошлая жизнь — большую ошибку. Тут я вдруг почувствовала себя на своём месте. Я шла по тропе, прочь от храма, совершенно не задумываясь, и вместе с братом вывернула на шумную торговую улицу. Лето сейчас в самом разгаре, а потому соломенная шляпа на моей голове была как нельзя кстати. Одежда была слишком плотной для такой погоды, но не могу же я в шортах и майке расхаживать. Меня в миг примут за проститутку или городскую сумасшедшую. Традиции необходимо соблюдать. К тому же, я сама выбрала этот мир и теперь должна подчиняться его законам.       Я и не заметила, как мы дошли до небольшого домика. Переулок здесь был, не сказать, чтобы очень изысканный, но в моей (или не совсем моей) памяти всплыла мысль, что этот район не то, чтобы бедный. Самый что ни на есть средний. Стоило переступить порог родного дома, как в нос ударил запах соломы, а сердце вдруг застучало в нехорошем предчувствии. В комнате сплошь заваленной корзинами и шляпами, показалась сухонькая женщина, пальцы которой давно скрючились от неустанной работы.       — Долго же вас не было, — тут же покачала головой она. — Отцу всё хуже. Думаю, пора прощаться…       — Лекарь передал травы, — спокойно парировал Бохай, передавая матери свёрток. — Завари их для отца.       — Зря только лекарство переводим, — пробурчала она в ответ, но травы всё же забрала и, видимо, пошла заваривать.       — Она преувеличивает, — попытался ободрить меня брат и приобнял за плечи.       Движение получилось жутко неловким, словно ему раньше никогда не приходилось взаимодействовать со своей сестрой в таком ключе. Пора налаживать отношения. Я искренне прильнула к Бохаю. Пусть от Джии он такого никогда не получал, но я — это не совсем она. И я хочу, чтобы ему было чуть легче жить, зная, что сестра его любит. А судя по воспоминаниям, Джиа действительно его любила.       — Ему всё хуже, — выдала я и сама не ожидала, что голос дрогнет. — Может, мама и права.       — Не права, — брат наконец осмелел и прижал меня к себе крепче. — Отец поправится, вот увидишь.       — Если совершенный владыка вообще слышит наши молитвы, — буркнула я и медленно отстранилась. — Голодный?       — Мне сейчас и кусок маньтоу в горло не протолкнуть.       — Тогда помоги мне заказ доплести.       — Вообще-то меня Ланфен ждёт.       Бохай нервно размял шею, словно смущаясь того, что жена ждёт его дома. Я вспомнила, что Джиа его даму сердца недолюбливает, и каждый раз, когда брат заговаривал о Ланфен, она раздражалась и посылала его ко всем чертям. Банальная ревность. Не буду я до этого опускаться.       — Я понимаю. В следующий раз, заходите вместе, я давно её не видела.       Брат нахмурился. Неожиданно, правда? Я же обещала жнецу вести праведную жизнь. Вот и пытаюсь соответствовать.       — Уверена? — недоверчиво протянул Бохай.       — Конечно. Ну, ступай. Мне ещё корзину плести, а тебя жена дома ждёт.       — Ты сегодня какая-то… Другая.       — Это хорошо или плохо?       — Пока не знаю… Завтра пойдём в храм вместе?       Я же только сегодня там была! Ещё и завтра идти?! Что с этими людьми не так? Может стоит больше полагаться на себя, а не на мифических небожителей? Так, спокойней. Традиции, так традиции. Прежде, чем что-то менять, надо попытаться пожить по местным правилам и устоям.       Главное, что бы меня за первого встречного замуж не выдали. Вот уж где я возмущаться начну…       — Да, давай.       — Только в следующий раз, постарайся не так долго молиться, — съехидничал братец.       — Вот специально теперь от рассвета до заката буду совершенному владыке поклоны отбивать, — улыбнулась я.       — Ужас, — рассмеялся Бохай. — У владыки от тебя голова разболится!       — Иди уже! А то у меня она болеть начнёт!       Брат продолжал смеяться, но, наконец, покинул отчий дом. Славный парень. Жаль, что у них с Джией сложились не самые тёплые отношения. Но ничего. Это дело поправимое.       Я подошла к низенькой табуреточке, села и принялась плести корзину. Руки быстро вспомнили что надо делать, и пальцы ловко протягивали веточки, делая будущее изделие ровным и аккуратным.       Поход в храм оставил какое-то странное ощущение тоски и надежды, но идти туда завтра ещё раз совершенно не хотелось. На кой? Прям вижу, как бог спускается с небес, чтобы помочь какой-то непонятной прихожанке вылечить отца. Сколько у него таких просящих? Сотни? Тысячи? Сотни тысяч? И это всё при условии, что он вообще существует. Знаю, я просила жнеца отправить меня в мир, в котором боги реальны, но какие именно боги реальны, никто ведь не знает. Может этого совершенного владыки Сюаньчжэнь и не существует вовсе. Имечко он себе выбрал, конечно… «Совершенный». Не: «Стремящийся к совершенству», а прям сразу: «Совершенный». И как, скажите на милость, вообще жить с эго подобных размеров?       — Джиа, — голос матери раздался так неожиданно, что я случайно дёрнула на себя веточку, портя целый ряд корзины, — отец зовёт тебя.       Идти к нему почему-то не хотелось. Я помню, что он хороший человек, но Джиа и до моего появления старалась не слишком с ним контактировать. Может брезговала болезнью, а может боялась услышать то, что он скажет.       Но я ведь стараюсь быть лучшей версией себя и лучшей версией Джии. Надо идти. Я отложила корзину в сторону, поднялась и спокойно направилась в дальнюю комнату. Чем ближе я подходила, тем более различим становился запах болезни. Густой аромат трав с примесью пота, крови и лихорадки.       Я нехотя вошла в комнату и увидела отца. Вот почему Джиа не хотела с ним общаться, а лишь молилась за здравие. Отец был ужасно плох. Седые волосы разметало по подушке, лицо побледнело, щёки впали, в уголках губ запеклась кровь.       — Отец? — тихо позвала я и голос предательски дрогнул.       — Доченька, — прохрипел мужчина, — подойди.       А вот этого мне делать совсем не хочется, но не огорчать же теперь едва живого отца. Пересиливая себя, я всё же приблизилась к его постели и опустилась на колени, чтобы быть на одном уровне с его лицом.       — Я чувствую, что меня скоро не станет, — прохрипел отец.       Да тут уже весь дом это чувствует.       — Не говори так, — играя роль, прилежной дочери, я даже почувствовала как глаза защипало от подступающих слёз.       — Я редко это говорил, но перед смертью, — отец зашёлся в приступе кашля.       Видимо, он был уже настолько слаб, что и рукой закрыть свой рот был не в силах. Он попытался отвернуться, но несколько капель его слюны всё же прилетело мне в лицо. Класс. Меня оплевал полудохлый старик. Чудесную я себе жизнь выбрала. Надо было брать ту богатую надменную суку.       — Я люблю тебя, Джиа, — выдавил из себя отец, прикрыв глаза.       — И я тебя, — мне тоже пришлось выдавливать из себя эти слова, но по другой причине.       Я помню этого человека, но воспоминания эти мне не принадлежат. Умирающий мужчина передо мной мне безразличен. Я не росла под его крылом. Он не учил меня плести корзины. Мы не рыбачили вместе. Он просто незнакомец для меня. Но я же не могу ему об этом рассказать. Подумает ещё, что у него дочь кукухой поехала и отбросит коньки с тревожными мыслями раньше срока.       — Ступай, — прохрипел отец, — нечего тебе тут заразой пропитываться.       Не мог подумать об этом до того, как плюнул мне в лицо?       — Я ещё с тобой посижу, — неожиданно даже для себя, откликнулась я, и в подтверждение этому, опустилась на пол, подогнув под себя ноги.       — Ты удивительная девочка, — прохрипел отец. — Ох, и повезёт твоему мужу…       — Не повезёт, — усмехнулась я. — Бохай говорит, что у меня характер дрянной.       — Много он понимает, брат твой, — отец снова зашёлся кашлем и продолжил, — хороший мужчина ищет себе в жёны красивую и кроткую. Лучший — равную.       — Отдохни, — выдохнула я. Слушать его хриплый голос становилось почти физически больно.       — Отдохну…       Я провела ладонью по лицу, в попытке стереть слюну, которую всё ещё ощущала на себе, но, судя по всему, только сильнее размазала. Надо будет умыться. Я взглянула на свою ладонь и поняла, что размазала по себе кровь своего отца. Блять. Цензурно выражаться сил больше нет. Он ещё и кровью харкает. Наверняка это какой-нибудь рак. Ужас. У старика нет шансов.       Я подождала пока дыхание отца выровняется и тихонько вышла. У самой двери меня уже ждала мать, нервно теребя в руке платок. Увидя меня, она шарахнулась в сторону. Ну, да. Видок у меня сейчас тот ещё.       — Отец кашлял и…       — Иди! Иди скорее, умойся! — запричитала мама. — Ещё не хватало, чтобы хворь на тебя перекинулась!       — Иду-иду…       Я и сама с радостью умоюсь, только вот не думаю, что такая болезнь может и меня коснуться.