Глава 5. Мне будет тебя не хватать.

      Всю ночь в моей голове кипели обсуждения «небожителей». Они говорили о какой-то постановке про князя демонов и небожителя. Она казалась всем крайне вульгарной, пошлой и совершенно не реалистичной.       На следующий день Фу Яо не исчез. Да и через день он был на месте. Целую неделю он усердно меня выхаживал. Развлекал разговорами, сидя на своей табуреточке, кормил, поил и лечил, всё время спрашивая как себя чувствую и не стало ли мне хуже.       На седьмой день в наш дом пришли люди во главе с братом. Бохай стыдливо опускал глаза глядя на меня. Эти люди забрали отца и унесли хоронить. Я не пошла с ними. Не хватало ещё заразить кого-нибудь случайно. Не ко всем же приходит чиновник со средних небес с лекарством за пазухой.       Ещё неделю я упорно принимала лекарство и, наконец, болезнь сдалась. Проснувшись очередным утром, я поняла, что чувствую себя великолепно. Фу Яо несколько раз проверял мою температуру тыльной стороной ладони и даже заставил покашлять, прикрывая рот чистым полотенцем, но на нём не было ни капли крови.       — Поздравляю, — улыбнулся Фу Яо. Было у него в глазах что-то очень печальное, но он умело прячет свои эмоции, когда хочет. — Ты абсолютно здорова. Можешь снова плести свои корзинки.       — Хочешь, я тебя научу?       — Плести корзины?       — А почему нет? Будет тебе дополнительное умение. А ты как-нибудь научишь меня каллиграфии или мечом размахивать.       — Сильно в этом сомневаюсь.       Вот сейчас он не смог бы скрыть свои эмоции даже если бы попытался. Он больше не придёт ко мне. Это наш последний день. Миссия выполнена и он должен вернуться к своему начальству. Я не так хорошо прячу чувства. Выходит, он уже прочёл всё по моему лицу.       — Но ты всё же покажи мне пару уроков. Вдруг я когда-нибудь захочу сплести себе какую-нибудь корзинку?       — Сильно в этом сомневаюсь, — улыбнулась я. Тяжело вздохнув, я проглотила покатывающий к горлу комок. — Идём в мастерскую. Покажу тебе пару приёмов.       Я подхватила его под локоть и повела в соседнюю комнату. Здесь всё осталось таким, как и было две недели назад. Разве что пыли прибавилось.       Я подтащила вторую табуретку, на которой раньше сидел папа, и поставила её рядом со своей. Усадив Фу Яо, я подхватила несколько ивовых прутов, подготовленных к работе и сама примостилась рядом с парнем.       — Для начала нам нужна крестовина. Положи веточки вот так.       — Так?       — Да, только ровно. Теперь нужно зафиксировать. Держи, — я дала ему в руки тонкий, гибкий прутик и себе взяла точно такой же, — обматывай так, как я показываю.       — Так?       — Отлично получается! Но не забывай выравнивать. Теперь возьмём прут и будем плести самым простым на свете плетением.       Я продемонстрировала как именно, а Фу Яо застрял на первом же обороте прута. Джиа в детстве тоже сразу запуталась. Я помню. Тогда отец посадил её к себе на колени и стал своими руками направлять её маленькие ручки с прутиком. Я не собираюсь садить к себе на колени Фу Яо, но вот его руками оплести пруты, я всё же могу попробовать.       Я сползла с табуретки и встала на колени перед парнем, обхватила своими пальцами его руки и стала направлять, попутно пытаясь объяснить принцип плетения. Что-то даже начало получаться, но в какой-то момент, когда я уже готова была праздновать победу, Фу Яо вдруг замер, выпустил прутики из рук и обхватил своими ладонями мои запястья.       — Джиа…       Я подняла на него глаза. Он хмурился. Ужасно хмурился. Я на секунду подумала, что ему физически больно, но от чего? Я же не могла ему навредить?       — Всё в порядке? — тихо произнесла я.       Фу Яо лишь чуть сильнее стиснул мои запястья в своих руках.       — Ничего, — он улыбнулся как ни в чём небывало и снова схватился за прутики, — Спасибо. Я, кажется, понял принцип.       Я молча отступила и взялась за свою работу. И что это было? Что он хотел сказать? Явно ведь что-то важное. Захочет — скажет. За эти две недели я поняла, что вытягивать из Фу Яо информацию — всё равно что жонглировать тысячей мячиков сразу. Сложно, бессмысленно и сам запутаешься быстрее, чем выйдет что-то дельное. Этот парень хуже партизана. Он готов рассказать всё, но всё это не имеет никакого значения. Может, я ещё слишком мало его знаю, но он мне нравится. Добрый, иногда даже весёлый. Глаза постоянно закатывает и наверняка каждый раз сдерживается, чтобы не выпалить классическое: «Ой, всё».       Рядом с ним мне спокойно. Он замечательный друг. Пусть он и ворвался в мою жизнь как ураган, сам установил порядки и заставил меня смириться с его нахождением в доме, но это того безусловно стоило.       — Теперь нужно сделать ручку и оплести края, — видя, что работа почти закончена и у меня, и у Фу Яо, пояснила я.       Я стала показывать как вести прутики, а мой друг послушно пытался это повторить. Нет. Мелкая моторика не его конёк. Хотела бы я посмотреть как он орудует мечом. Наверняка это прекрасное зрелище. Иначе и быть не может, Фу Яо ведь служит богу войны, а значит он тоже должен быть искусным воином. Интересно, а сколько ему лет? Он ведь бессмертный. Мог стать подчинённым Фэн Синя ещё лет двести назад. И тогда получается, что я провела две недели в компании жуткого старикашки.       — Ну, что ты делаешь? — с улыбкой протянула я, глядя на то, как мой подмастерье пытается засунуть прутик туда, куда не следует.       — А что не так?       — Дай сюда свои руки.       Я отложила свою почти готовую корзинку и снова опустилась перед Фу Яо на колени. Взялась за его руки и поставила их в правильное положение, заводя прутик в нужную позицию.       — Видишь? — я подняла глаза и встретилась с пронзительным взглядом. — Это ведь не сложно.       — Ты этим всю жизнь занимаешься, вот тебе и не сложно.       — Не ворчи. У тебя прекрасно получается, просто ты иногда торопишься.       Фу Яо закатил глаза. Ну вот опять.       — И не закатывай глаза, — улыбнулась я, выпуская его руки и возвращаясь на своё место. — Тебе, безусловно, идёт эта чудная привычка, но нельзя же всё время так делать. Вдруг, тебя этот момент кто-нибудь по голове стукнет и глаза обратно уже не вернуться?       — Так не бывает.       Сказал как-то неуверенно. Прости. Не могу удержаться. Я состроила самую серьёзную мину на какую только была способна и повернулась к Фу Яо лицом.       — Думаешь, я шучу?       Не могу долго смотреть на эту удивлённую мордашку! Ну какой же он до невозможности милый! Ему бы ещё ушки и усики как у котика. И миску молока под нос!       Я не выдержала и рассмеялась.       — Ты определённо шутишь, — улыбнулся Фу Яо.       — Плети давай. Осталось-то.       — А с этими палками что делать?       — Обрезать, — я как раз закончила со своей корзинкой и начала осматриваться в поисках ножа.       — Что-то потеряла?       — Нож. Где-то тут валялся… Видимо, я его прутами засыпала. Говорила мне мама: «У всего должно быть своё место». Но кто б её слушал…       — Джиа.       — Дай мне минуту.       — Джиа.       — Ну что? — я раздражённо вынырнула из кучи хлама, в которой пыталась отыскать треклятый нож, и увидела как Фу Яо с улыбкой крутит в руке свой меч.       — Такой нож тебя устроит?       — Выпендрёжник, — улыбнулась я и вернулась на свою табуретку. — Смотри, обрезать нужно как можно ближе к плетению, но не слишком, чтобы не распустить корзинку.       — Просто ткни пальцем и держи корзинку на вытянутой руке.       — Ты только меня своим «ножом» не проткни.       — Ты за кого меня принимаешь? — улыбнулся Фу Яо.       — А за кого стоит?       Парень покачал головой и подбросил меч в воздух. Клинок сделал полный оборот, едва не задев остриём низкий потолок и приземлился точно в руку к своему владельцу. Выёбывается. Вот натурально выёбывается. И подстёгивает моё любопытство. Трюки — это, конечно, хорошо, но мне интересно как он бы проявил себя в настоящем бою.       Я указала, где надо резать и вытянула руки, держа корзинку почти самыми кончиками пальцев. Фу Яо потребовалось всего одно движение и прутики были перерублены в нужном месте. Следом той же экзекуции подверглась и его корзинка. Я покрутила в руках кривоватое изделие. Из ровного здесь только финальная обрезка стеблей. Мелкая моторика, Фу Яо. Развивай мелкую моторику.       — Точный удар, — улыбнулась я.       Парень аж распрямился от моей похвалы. Смотрит орлом, грудь колесом. Нравится, когда тебя хвалят? Всем нравится. Но ты и правда молодец.       — Слушай, Фу Яо… А ты когда-нибудь сражался?       — И не один раз, — парень вернулся на свою табуретку и подобрал с пола мою корзинку, — а почему ты спрашиваешь?       — Банальное любопытство. Хорошо, что сейчас тебе поручают лишь покупку корзин и уход за умирающими.       — Что в этом хорошего?       — Ты не подвергаешь себя опасности. Я бы не хотела, чтобы мир лишился такого небожителя как ты.       — Я же со средних небес, забыла?       — Надолго ли?       Фу Яо помолчал немного, теребя в руках корзинку, а затем передал её мне и тяжело вздохнул.       — Мне пора возвращаться.       — Заглянешь ещё как-нибудь? Я научу тебя плести что-нибудь посложнее.       — Да я и с самым простым плетением едва справился, — слабо улыбнулся парень.       — Нужно лишь чуть больше практики и веры в себя.       — Я больше не приду, Джиа.       От его тона у меня мороз пробежал по коже. Такой холодный и безразличный. Я никогда не слышала, чтобы Фу Яо говорил именно так. Забавно. Как же быстро может исчезнуть тепло и доброта. Может, я и правда была лишь приказом, исполнив который, подчинённый Фэн Синя наконец сбросил маску?       — Мне будет тебя не хватать.       Ну вот зачем я это сказала? Может ещё расплакаться при нём? Делать мне нечего, что ли… Очнись! Он практически бог. Он служит только Наньяну. Какое ему дело до торговки корзинами? И всё же. Будь ему плевать, он бы не читал мне стихи. Не кормил бы супом, не разговаривал со мной до глубокой ночи и не укрывал одеялом, думая, что я уже сплю. Это не просто приказ. Это забота. Искренняя и честная. Я не могу ошибаться. Да, я много раз выбирала не тех людей, но этот… Этот сам меня выбрал. И он не сможет просто забыть обо мне, закрыв дверь. Я уверена. Да и я его не забуду.       — Спасибо… Что научила плести корзинки, — голос Фу Яо предательски дрогнул.       Я была права. Маску безразличия можешь примерять на себя сколько угодно раз, но под ней не скрыть твоё сердце. А оно хочет остаться.       — Как только появится храм Фу Яо, я стану первым твоим верующим. Самым преданным, поверь.       — Верю.       Фу Яо поднялся на ноги, дошёл до двери и вдруг замер.       — Мне тоже, — почти прошептал парень и скрылся за дверью.       В моих руках осталось две корзинки. Одна ровная и аккуратная, прямо как отец учил, а вторая кривая как моя жизнь, но при этом сделанная с душой. Я отбросила свою корзинку в сторону и стала крутить в руках ту, что сделал Фу Яо. Прощаться всегда тяжело. Особенно когда прощаешься практически навсегда. Ужасное чувство пустоты в груди и ком, подкатывающий к горлу. Если я сейчас заплачу, никто не вытрет мои слёзы. Тогда какой в них смысл?       Я несколько раз глубоко вздохнула, стараясь вернуть себе самообладание и вышла из мастерской.       За окном уже вечерело. Мы весь день убили на треклятые корзинки. Нужно поужинать. Печали мирские отходят на второй план, когда речь заходит о здоровье дарованного мне тела. Всё проходит и это пройдёт. Так вроде говорят, да? А вот если я доведу свой желудок до гастрита, ни один доктор мне здесь не поможет.       Я вошла в кухню и заметила глиняный горшочек в котором каждый день как по волшебству появлялась новая порция вкуснейшего на свете супа. Открыла крышку. Немного ещё осталось. Чтобы его разогреть придётся развести огонь. Не хочу. Поем холодный.       После ужина я вернулась в свою комнату и бросила взгляд на одинокую табуретку. Пустые чаянья. Я же не совсем уж наивная девочка и не надеялась, что Фу Яо останется со мной навсегда. Или надеялась?       Ужасный, ужасный мир! У меня здесь даже ни одной книги нет, чтобы я могла отвлечься от дурных и бесполезных мыслей. Только плетение корзин. Только хардкор. Проблема в том, что это монотонное занятие, которое у меня получается на автоматизме. Работа работается, мысли в свободном полёте.       Может лучше просто лечь спать? Там и разговоры интересные, и думать толком не получается.       Я завалилась на кровать и укрылась одеялом с головой. Давай сон, забирай меня в свои объятья. Реальный мир слишком меня расстраивает.       Не сразу, но мне удалось уговорить Морфея открыть для меня врата его мира. Спокойствия это, правда, совсем не принесло.       — Сколько ещё нам ждать новых повелителей Воды и Ветра?       — Кто его знает? У нас даже повелителя Земли до сих пор не появилось, а сколько он был мёртв до того как Черновод занял его место?       — А я-то надеялся, что восстановленная столица привлечёт новых небожителей…       — Привлечёт, но для всего нужно время.       — Как думаешь, а Его Высочество вернётся на небеса?       — Ему куда привычней среди смертных.       — Не одному ему.       — О чём речь?       — Му Цин давно не появлялся, ты не заметил?       — Он всегда был редким гостем в обществе.       — Но во дворце его тоже нет. Он покинул столицу.       — И куда он по-твоему делся?       — Он на земле.       — А ты откуда знаешь?       — Спросил у Линвэнь. Она сказала, что Му Цин отправился в один из своих храмов. Но это было ещё недели две назад, может больше.       — Не похоже на него.       — Я тоже так подумал.       — Опять сплетни разводите?!       Я открыла глаза. С каждым разом мои сны всё страньше и страньше. А что если это и не сны вовсе? Может я и правда подслушиваю разговоры небожителей? Да ну. Бред какой-то…       Утро раннее и совсем не доброе. Солнце едва-едва показалось из-за горизонта, а я уже успела выспаться. Видимо, привычки Джии передались и мне. Раньше я могла спать по двенадцать часов, пободрствовать часа четыре и снова лечь спать часов на шесть — восемь. Но нет. Теперь мне и шести — семи часов сна на весь день хватает. Нет в этом мире справедливости. Да и в остальных мирах, наверное, тоже.       Ну и жизнь я себе выбрала. Дни на пролёт корзины плести. Ужасно нудно. Вот бы отправиться в какое-нибудь приключение. Путешествовать, спасать принцесс из лап дракона. Встретить хотя бы одного, самого не значительного, самого дрянного бога. Подраться с демоном. Или с другой тварью. Но при этом обязательно выжить! А потом в старости внукам рассказывать какая боевая у них бабка. Эх…       С такой-то «насыщенной» жизнью, я даже не уверена, что смогу стать бабкой. Для это ведь сперва нужно стать матерью. А для этого нужен муж. Ну или хотя бы эдакий «бык осеменитель». Кошмар. Что за мысли такие? Я в этом мире без году неделя, а уже думаю о том, как детей рожу и состарюсь в окружении внуков. Жуть.       Весь день я плела корзины. Тоска… Ещё и пустая табуретка глаза мозолит. С Фу Яо рядом хотя бы было весело. Да даже мать со своими причитаниями и проклятьями могла бы разбавить эту гнетущую атмосферу. Хотя нет. Тут я дала маху. Мать бы мне весь мозг выклевала не хуже болтающих в моих снах голосов.       Завтра надо бы сходить на рынок. Вчерашний суп я сегодня доела, остались только маньтоу, да и те уже порядком зачерствели и стали, мягко говоря, не привлекательными. Хорошо, что я оставила себе некоторое количество средств с продажи корзин. Уж что-что, а распределять бюджет я умею. С шестнадцати лет этим занимаюсь. Ну, со своих шестнадцати. Джиа-то привыкла все свои деньги отдавать отцу и брату. Мизогиния как она есть. Все деньги у мужиков, даже если заработала их женщина. Спорить с семьёй всё равно, что с ветряными мельницами сражаться. Проще промолчать и сделать по-своему. Забавно, что Фу Яо не показался мне таким уж традиционалистом. Да и стал бы человек, считающий, что место женщины на кухне и вообще курица — не птица, женщина — не человек, с таким трепетом и заботой ухаживать за едва знакомой ему девушкой? Пусть даже по приказу. Не думаю.       Я явно не о том думаю! Корзина. Надо доплести корзину. К чему мне мысли о подчинённом бога войны со средних небес? Он недосягаем. Хватит уже.       Я плету корзину. И всё на этом. Берём прутик, просовываем его в петлю, вытягиваем, просовываем, вытягиваем, просовываем…