Глава 22: Награждение

Дебрия медленно пришла в себя, чувствуя, как тяжесть усталости будто оплела всё её тело. Её веки были невероятно тяжёлыми, но, приложив усилие, она наконец открыла глаза. Блеклый свет медпункта обжёг её, заставив на мгновение зажмуриться, пока глаза не привыкли к освещению. Тихий шелест штор и лёгкий запах антисептика сразу подсказали, где она находится. Её тело всё ещё болело, хотя боль стала тупой и приглушённой. Голова слегка кружилась, а воспоминания о случившемся нахлынули внезапно, словно обрушившаяся волна. Арена, Мёртвые Души, её свет, учитель — всё вернулось к ней с поразительной ясностью. — Ты наконец-то проснулась. Знакомый голос вывел её из мыслей. Она повернула голову и увидела Айзаву-сенсея, сидящего в кресле у окна. Его взгляд был сосредоточенным, как всегда, но в этот раз в нём читалось что-то, похожее на беспокойство. — Ты снова пыталась сделать всё сама, — тихо произнёс он, наклоняясь вперёд, чтобы встретиться с её взглядом. — И чуть не убила себя. Ты понимаешь это? Дебрия лишь молча кивнула. Её голос пока не слушался, но в груди разливалось странное чувство вины и облегчения одновременно. — Ты сильно напрягла свою причуду. Повезло, что ты была в силах вернуть обратно Мёртвые Души. Айзава замолчал, но, увидев, как она пытается что-то сказать, подался ближе. — Я… — едва слышно прошептала Дебрия. — Они были невинными. Я должна была… — Ты и сделала. Ты остановила их. И никто больше не пострадал. Вдруг дверь медпункта приоткрылась, и внутрь заглянула Исцеляющая Девочка. — Ах, ты наконец-то очнулась! — обрадованно воскликнула она, подходя ближе. — Но ты не должна ещё вставать. Твоё тело истощено до предела. Даже я не могу вылечить такое за один раз. — Она и не собирается вставать, — вставил Айзава, бросив на Дебрию предупредительный взгляд. Исцеляющая Девочка продолжила осматривать её, а Дебрия, немного расслабившись, снова откинулась на подушку. Однако, её внимание привлекли голоса за дверью. Там кто-то явно спорил. Через мгновение дверь распахнулась, и в комнату зашёл Бакуго. — Эй, ты чего творила там, а?! — рявкнул он, глядя на неё. — Ты могла всех убить, идиотка! — Кацки! Тише, — строго сказала Исцеляющая Девочка. Бакуго, хоть и явно раздражённый, всё же замолчал, скрестив руки на груди. Его взгляд, хотя и гневный, выдавал обеспокоенность. — Я в итоге справилась, — тихо ответила Дебрия, встречаясь с его взглядом. — Это всё, что имеет значение. — Справилась? — фыркнул Бакуго. — Ты чуть не померла там. Айзава только вздохнул, наблюдая за их разговором, но не вмешивался. Дебрия отвернулась, чувствуя, как её силы вновь покидают. Бакуго сердито посмотрел на одноклассницу, словно его слова должны были заставить её извиняться, но вместо этого она снова упрямо встретила его взгляд. — Если тебе не нравится, что я делаю, тогда зачем ты пришёл сюда? — холодно выпалила она, пытаясь приподняться на локтях. — Я пришёл, чтобы сказать тебе, что такие выходки опасны для всех нас! Не думай, что ты тут герой! — огрызнулся Бакуго, приближаясь к её кровати. — Я не нуждаюсь в нравоучениях, особенно от того, кто не может даже контролировать свою ярость! Слова Дебрии вызвали у Бакуго гневный блеск в глазах. Он шагнул ближе, явно готовый продолжить спор, но в этот момент она попыталась подняться на ноги. Едва встав, её голова закружилась, и ноги подкосились. Она почувствовала, как её зрение начинает мутнеть, и едва не упала, если бы не подоспевший Сотриголова. — Хватит! — властно заявила Исцеляющая Девочка, бросив строгий взгляд сначала на Дебрию, а потом на Бакуго. — Кацки, уйди отсюда немедленно, пока ты не довёл её до обморока! — Да она сама виновата… — начал было Бакуго, но, встретив суровые взгляды героев, с недовольным ворчанием вышел из комнаты вместе со старушкой, хлопнув дверью. Айзава подошёл к кровати Дебрии и сел рядом с ней. — Ну что ж, — спокойно начал он, скрестив руки. — Ты заняла второе место. Но, учитывая твоё состояние, награждение перенесли на два часа. Дебрия посмотрела на него устало, но с каким-то горьким удовлетворением. — Я даже не думала, что дойду до финала. Моё место — на больничной койке, а не на пьедестале. — Ты сама виновата, что оказалась в таком состоянии, — мягко сказал Айзава, но его голос звучал с осуждением. Он на мгновение замолчал, а затем внимательно посмотрел на неё. — Это было впервые? Дебрия напряглась, прекрасно понимая, о чём он говорит. Её глаза встретились с его серьёзным взглядом. — Нет, — прошептала она после долгой паузы. — Но раньше это никогда не заходило так далеко. Айзава кивнул, словно ожидал подобного ответа. — Тогда мы должны поговорить об этом позже. А сейчас — отдыхай. Здесь я решаю, когда тебе нужно остановиться. Учитель, казалось, совершенно не чувствовал неудобства от её молчания и явного нежелания продолжать разговор. Вместо этого он бесшумно отошёл к столу в углу медпункта, где стояли чайник и пара кружек. Его движения были спокойными, почти ленивыми, но в этой медлительности чувствовалась его привычная внимательность. Он налил две кружки горячего чая, одну из которых подал ей, а другую оставил себе. После этого он сел рядом, не говоря ни слова. Дебрия посмотрела на кружку, которую он поставил перед ней, но не притронулась к ней. Чай источал мягкий травяной аромат, который в другой момент мог бы её успокоить, но сейчас даже этот жест заботы не приносил утешения. Она украдкой взглянула на Айзаву. За эти три недели его фигура успела стать для неё чем-то вроде тихой гавани. Несмотря на его строгий и временами отстранённый характер, он всегда казался ей тем человеком, который мог быть рядом в любой момент. И, пусть он редко высказывал слова поддержки напрямую, его действия всегда говорили сами за себя. Но сейчас, вместо привычного комфорта от его присутствия, она чувствовала лишь внутреннее напряжение. Она хотела бы остаться одна, чтобы осмыслить всё, что произошло. Её тело, до сих пор ломимое слабостью, казалось ничем по сравнению с тяжестью её мыслей. «Я потеряла контроль,» — проносилось в её голове. Её пальцы слабо сжали одеяло, лежавшее на ней. Перед глазами вновь и вновь всплывали картины: Мёртвые Души, заполонившие арену, их искажённые крики, панику в глазах зрителей и героев, беспомощность, царившую вокруг. «Я не смогла. Я пыталась выглядеть уверенной, пока спорила с Бакуго, но ведь он прав. Это моя вина. Моя слабость.» Каждое слово в её голове звучало как приговор. Она пыталась убедить себя, что сделала всё, что могла, но внутренний голос был беспощаден. «Если это повторится… Если я не смогу вернуть их обратно…» Эта мысль обожгла её, заставив задержать дыхание. Она невольно прикрыла глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Айзава, сидевший рядом, молча наблюдал за ней. Он явно понимал, что сейчас происходило в её голове, но не торопился её прерывать. Чай остыл, так и не тронутый. Дебрия так глубоко погрузилась в поток своих мыслей, что не заметила, как по её щеке скатилась теплая слеза. Она не моргала, смотрела вперёд, словно пытаясь убежать от окружающего мира в собственные размышления. Голова чуть опустилась, руки сжались на краях одеяла. Негативные мысли звучали как громкий эхом в её голове, заглушая всё вокруг. «Почему я не справилась? Почему я такая слабая?» Но вдруг её внутренний монолог прервалось неожиданное прикосновение. Тепло чужой ладони на её коже заставило её замереть. Бинты, обмотанные вокруг пальцев, мягко коснулись её щеки, впитывая невольно пролитую слезу. Это движение было тихим, почти незаметным, но в нём чувствовалось что-то большее, чем просто жест. Она медленно повернула голову, её взгляд всё ещё был слегка затуманен. Айзава сидел рядом, его лицо оставалось таким же спокойным и непробиваемым, как всегда. Но его рука продолжала оставаться на её лице, пальцы мягко касались её щеки, словно он хотел убедиться, что она больше не будет плакать. — Ты снова уходишь в свои мысли, Найтшэйд, — произнёс он тихо, его голос прозвучал как укор, но без осуждения, скорее с оттенком заботы. Дебрия смотрела на него, не зная, что сказать. Её губы дрогнули, но слова застряли в горле. Почему-то этот маленький жест сбил её с толку. Она не ожидала, что учитель, который казался ей таким строгим и бесчувственным, может проявить такую неожиданную теплоту. — Это… — начала она, но осеклась. — Иногда можно позволить себе быть слабой, — спокойно добавил он, убирая руку, но взгляд его остался таким же пронзительным, словно он видел её насквозь. Она снова замолчала, ощущая, как в груди разливается странное чувство. Её слёзы больше не текли. Дебрия отвела взгляд, её щека всё ещё ощущала тепло его руки. Она не могла понять, что именно её смутило — неожиданное прикосновение или мягкость в его словах. Глубоко вдохнув, она попыталась взять себя в руки, но тишина между ними была настолько плотной, что казалось, будто она способна задавить. — Почему вы всё ещё здесь? — спросила она тихо, не поднимая глаз. Её голос был хрипловатым, но не от физической боли, а от внутренней борьбы, которая разрывала её изнутри. Айзава смотрел на неё, не двигаясь. В его глазах читалось больше, чем просто ответ. Он сделал небольшой глоток чая и спокойно поставил чашку обратно на столик. — Потому что тебе нужно не оставаться одной. Эти слова прозвучали просто, но в них скрывалось нечто глубокое, как будто он сам знал, что значит утонуть в собственных мыслях. Дебрия резко подняла голову, её красные и синие глаза встретились с его темными. — Но я… я сама во всём виновата, — призналась она, голос задрожал. — Если бы я была сильнее… Если бы я лучше контролировала свою причуду… — Хватит, — перебил он её спокойно, но достаточно твердо, чтобы она замолчала. — Ты уже наказала себя больше, чем кто-либо ещё мог бы. Его слова заставили её опустить голову снова, но теперь она чувствовала не только вину, а ещё и растущую теплоту, которую она не могла объяснить. — Ты слишком строга к себе, — продолжил он, подавая ей чашку чая. — Да, ты сделала ошибку. Но не это определяет, кто ты есть. Она взяла чашку, её пальцы слегка дрожали. Пара глотков напитка согрели её изнутри, но это не успокоило её. Она чувствовала, что что-то ещё висит в воздухе, что-то не сказанное. — Айзава-сенсей… — начала она, но осеклась, не зная, как сформулировать свои мысли. Она замерла, пытаясь подобрать слова. Айзава смотрел на неё так, словно действительно видел в ней что-то большее, чем просто ученицу. Это ощущение было странным, но от него становилось теплее. — Вы хотите сказать, что это нормально? — спросила она, стараясь не дать голосу дрогнуть. — Нет, это не нормально, — ответил он прямо. — Но в этом нет ничего постыдного. Мы учимся через ошибки. Главное — чтобы ты поняла, как избежать их в будущем. — Спасибо, — наконец выдавила она, не зная, что ещё сказать. Айзава кивнул, отпивая из своей кружки. Он ненадолго отвёл взгляд, давая ей возможность собраться с мыслями. — Тебе нужно восстановиться, — сказал он после короткой паузы. — Скоро награждение. Дебрия снова посмотрела на него. На этот раз в её взгляде было больше решимости. Она чувствовала, что больше не одна.

***

После полутора часов в медпункте, Дебрия наконец почувствовала, что силы хоть немного вернулись. Она медленно села на кровати, отодвинув одеяло и взглянув на свои руки. Кожа всё ещё немного горела, напоминая о битве, но это было не то, что её беспокоило. Мысли о контроле своей причуды и происшествии на арене не оставляли её в покое, но она заставила себя глубоко вдохнуть и выдохнуть. Сейчас не время утопать в самокритике — впереди было награждение. Её взгляд упал на уголок комнаты, где на стуле лежала чистая спортивная форма UA. Она не сразу поняла, что это её форма. Старую, испачканную кровью и порванную во время сражений, кто-то аккуратно заменил на новую. Она даже догадывалась о личности этого «кого-то». Дебрия улыбнулась. Девушка медленно поднялась, ощущая, как слабость всё ещё держит её тело в плену. Её ноги слегка подкашивались, но она сделала пару шагов, чтобы добраться до стула. Её пальцы осторожно коснулись ткани новой формы, ощущая её чистоту и свежесть. — Ну что ж, раз я не смогла занять первое место, хотя бы выглядеть буду достойно, — пробормотала она себе под нос, иронично усмехнувшись. Она направилась к зеркалу, чтобы взглянуть на себя. Вид был далёк от идеального: лицо выглядело бледным, под глазами тянулись тени, волосы в беспорядке свисали прядями. Её красно-голубые глаза выглядели уставшими, но в них всё ещё горел слабый огонёк упрямства. Сначала она умыла лицо, чувствуя, как прохладная вода освежает её. Потом аккуратно собрала волосы в хвост, которые слегка волнистым каскадом спускались на плечи, а белая челка осталась болтаться. Теперь они выглядели опрятно и подчёркивали её черты. Когда она переоделась в новую форму, ткань приятно прилегала к телу, не стесняя движений. — Вот так лучше, — прошептала она и, проведя пальцем по логотипу UA на груди формы, добавила, — теперь я готова. Когда Дебрия наконец привела себя в порядок, её взгляд упал на телефон, который лежал на тумбочке рядом с кроватью. Яойрозу любезно принесла его из комнаты ожидания, и Дебрия почувствовала лёгкую благодарность. Она взяла устройство в руки, заметив, как экран ожил от прикосновения. И тут её словно накрыло лавиной. Экран буквально светился уведомлениями — сотни сообщений, десятки пропущенных звонков. Сердце чуть дрогнуло, но она тут же отметила, что большинство сообщений было от одного человека — Декстера. Она открыла мессенджер, и её встретила длинная лента сообщений, которые начинались ещё с самого начала фестиваля. «Не забудь, что я смотрю. Ты лучшая!» «Первый бой был неплохим, но могла и лучше. Это всё тренировки и усталость виноваты?» «Серьёзно, ты в порядке? Эта атака выглядела опасно!» Чем дальше она листала, тем более тревожными становились сообщения. Последние, отправленные несколько часов назад, выделялись яростью и волнением. «Эти твои мёртвые души… Не переборщи, ладно?» «Тебя вытащили с арены, но ты не отвечаешь! Где ты?!» «Я поговорил с твоим учителем. Он сказал, ты в порядке, но я хочу это услышать от тебя.» Пальцы замерли над экраном. Она вдруг ощутила странную смесь тепла и лёгкой досады. Он явно волновался, и это удивило её больше всего. Ей даже показалось забавным, как он не спал ради того, чтобы смотреть фестиваль, учитывая, что в Америке сейчас глубокая ночь. Это значило, что Декстер не просто смотрел фестиваль — он, вероятно, не спал всю ночь, переживая за неё. Её взгляд скользнул к звонкам их было несчётное количество. Видимо, он действительно пытался достучаться до неё любыми способами. — Неужели ты правда умеешь так волноваться? — качая головой, тихо усмехнулась она, Дебрия быстро набрала короткое сообщение: «Я в порядке. Позвоню позже.» Ответ не заставил себя долго ждать. Одно лаконичное «Окей.» Она засмеялась. Такой лаконичный ответ после шквала эмоций был типичен для Декстера. Он, как всегда, выражал свои чувства бурно, но умел собраться, когда слышал, что всё в порядке. Она снова выключила телефон, чувствуя лёгкую теплоту в душе. Пусть Декстер иногда раздражает её своей прямотой и грубостью, но в моменты, когда она особенно нуждалась в поддержке, он всё же умел показать, что ему не всё равно. — Если бы ты был здесь… — тихо пробормотала она на родном английском, смотря в сторону окна. — Наверное, всё это действительно было бы легче.

***

Стадион шумел: кто-то кричал от восторга, кто-то обсуждал результаты, а кто-то с восхищением смотрел на тройку победителей, стоящих на своих местах. Найтшэйд стояла на второй ступени пьедестала, пытаясь сохранять равновесие и ровный взгляд. Всё её тело будто ещё помнило боль недавних сражений, но она стояла, гордо выпрямившись. Тодороки, занявший третье место, стоял в другом конце, спокойно и холодно, как всегда. Его лицо практически не выражало эмоций, но взгляд был сосредоточенным — он явно обдумывал свои ошибки. На первом месте находился Бакуго, который, несмотря на победу, выглядел раздражённым. Его яркий взгляд сканировал толпу, словно он искал того, кто ещё осмелится усомниться в его силе. Публика не могла угомонится, особенно фанаты Бакуго. Некоторые, однако, обсуждали второе место Дебрии. Многие признавали её невероятные усилия и силу, особенно после столь сложного боя против Тодороки и того хаоса, который она смогла остановить. Но негативные комментарии также присутствовали. Когда на арену неожиданно вышел Всемогущий, зал буквально взорвался аплодисментами. Герои, сидящие на трибунах, также оживились. Даже Айзава, который обычно был равнодушен ко всему(особенно ко Всемогущему), слегка приподнял голову, наблюдая за происходящим. Всемогущий, с неизменной широкой улыбкой, подошёл сначала к Тодороки. — Шото Тодороки! — громко объявил он, надевая медаль на парня. — Ты доказал, что даже в самых сложных ситуациях можешь сохранять холодный разум и силу духа. Продолжай работать над собой, и однажды ты превзойдёшь даже самые высокие ожидания! Тодороки слегка наклонил голову в знак благодарности, хотя его взгляд оставался спокойным и слегка отстранённым. Затем Всемогущий подошёл к Дебрие. Толпа заметно оживилась, обсуждая её выступление. Всемогущий улыбнулся ей, но его голос стал тише, когда он начал говорить. — Дебрия Найтшэйд, — начал он, надевая медаль на её шею. — Ты показала, что сила — это не только победа, но и умение взять ответственность за свои действия. Ты продемонстрировала, что даже в самых тяжёлых моментах можно оставаться верной своим принципам. Он на мгновение замолчал, затем, опуская голос, добавил так, чтобы слышала только она: — Надеюсь, что теперь мы действительно подружились… и ты больше не ненавидишь меня. Дебрия, хоть и усталая, не смогла удержаться от лёгкой улыбки. Она чуть наклонила голову к нему и тихо ответила: — Я вас и не ненавидела. Всемогущий коротко засмеялся, похлопав её по плечу, и перешёл к Бакуго. Толпа буквально ревела, приветствуя победителя. Бакуго выглядел одновременно гордым и раздражённым, как будто он был недоволен тем, что его победа оказалась ожидаемой. — Кацуки Бакуго! — с ещё большей энергией произнёс Всемогущий, надевая медаль на его шею. — Твоя решимость и сила сделали тебя победителем этого фестиваля. Однако помни: настоящий герой не только побеждает, но и защищает. Продолжай свой путь, и ты станешь величайшим героем! — Ага, — пробормотал Бакуго, скрещивая руки на груди. После награждения толпа снова взорвалась криками, овациями и обсуждениями. На лицах героев, сидящих на трибунах, была смесь восхищения и размышлений. Найтшэйд стояла, чуть ссутулившись, но её взгляд был твёрдым. Её слова с Всемогущим ещё звучали в голове, вызывая лёгкое тепло в груди.

***

В старом, тускло освещённом баре, где редко мелькали люди, Томура Шигораки сидел в тени, наблюдая за трансляцией с фестиваля UA на экране. Его лицо было напряжённым, холодным, как обычно, когда его мысли были поглощены какой-то идеей. Курогири сидел рядом, его тело, как всегда, было погружено в туман, создавая ощущение неполной реальности. Они обсуждали не только ход событий, но и потенциал людей, чьи способности могли стать им полезными. — Этот Бакуго… — начал Шигораки, наблюдая за тем, как взрывная атака того приносит победу. — Его причуда… Он действительно опасен. Уверенный в себе, слишком агрессивный. Но его сила… Курогири кивнул, но его внимание было отчасти отвлечено от разговора. Он не был столь заинтересован в наблюдениях за этим юным героем, но уважал мнение своего спутника. — Да, сила его взрывов неплохая. Но он не может постоянно поддерживать такой уровень разрушений, и его реакция в стрессовых ситуациях, возможно, оставляет желать лучшего. В конце концов, как и все, он человек. Шигораки рассмеялся, его улыбка была неестественной, с долей насмешки. — Человек, да. Но если ему удастся выжить и развить свою причуду, он станет действительно сильным противником. Однако, есть и другие, куда более интересные экземпляры. Смотри сюда. Он переключил внимание на экран, где показывали Дебрию, стоящую в окружении героев и подготовившуюся к награждению. Шигораки внимательно изучал её движения, выражение лица, её поведение. Всё казалось… не таким, как у других. — Эта девушка… — Томура нахмурился, не отрывая взгляда. Шигораки сжимал пустую банку из-под газировки. — Она интересна. Я заметил её ещё в USJ, её причуда… Необычна. Она не похожа на всех остальных, что бы ни говорили про неё в UA. Курогири тоже внимательно присмотрелся к экрану. — Что ты имеешь в виду? Мы уже знаем, что её способности опасны. Мёртвые Души и тени, а также контроль над ними — это нечто невероятное. — Именно! — резко ответил Шигораки, его глаза загорались от волнения. — Эти Мёртвые Души, Курогири, они не просто видения. Они… реальны. Я чувствовал это, когда столкнулся с ними в USJ. Эта сила могла бы стать идеальным продолжением того, что я ищу. Они настолько сильны, что могут убить даже Всемогущего, если бы они были правильно направлены. Он замолчал, как будто давая Курогири осознать масштаб происходящего. — А представь, если бы она была на нашей стороне. Она — идеальное соединение причуд её родителей, эта сила и контроль над мертвецами из потустороннего мира… Это тот инструмент, который мы можем использовать, чтобы уничтожить их всех. Курогири задумался. Его глаза на мгновение наполнились тенью сомнения, но он всё же согласился. — Если бы мы смогли получить её доверие, её силу, это дало бы нам значительное преимущество. Но как мы можем её убедить? Она же, как и все остальные, защищает этот мир. Шигораки рассмеялся снова, его смех был наполнен злобой. — Убедить её? Нет, Курогири. Мы не будем её убеждать. Мы просто заставим её понять, что её место — с нами. Мы заберём её причуду, и она будет использовать свою силу для нашей цели. Томура вытащил из своего кармана несколько предметов, и когда он начал их крутить в руках, его мысли стали ясными. Мёртвые Души, сила, скрытая в её способности — всё это было связано с чем-то гораздо более опасным, чем они могли представить. — Она не просто очередной студент UA, — продолжил он. — Она — ключ. И если мы получим её, то сможем разрушить всё, что эти герои построили. Вдобавок, её сила идеально подходит для моих целей. Он выдохнул, как будто предвкушая будущее, в котором она будет частью их армии. Курогири молчал, и хотя он понимал опасность идеи Шигораки, он знал, что его лидер не остановится. Он был готов пойти до конца ради своей цели. — Хорошо, Шигораки. Мы найдём способ, как её забрать. Курогири внимательно наблюдал за Шигораки, когда тот сидел неподалеку, его взгляд был устремлён в пустоту, как всегда, но сегодня что-то было не так. Курогири давно заметил, что его подопечный стал каким-то иным. Неужели даже у таких людей, как Шигораки, был момент слабости? С каждым днем упоминание Найтшэйд становилось все более частым, и, казалось, каждый разговор, каждый взгляд был связан с этим именем. Шигораки никогда не скрывал своего презрения и ненависти к большинству людей, но его отношение к Найтшэйд было совершенно иным. Курогири знал, что Шигораки всегда говорил о ней с какой-то одержимостью. Он всегда злился, когда вспоминал её, но последние несколько недель эта злость словно переросла в нечто большее. Он будто стал одержим ею. Особенно заметным это стало, когда Шигораки рассказывал о своем столкновении с ней на USJ. Его слова, его жесты — все это было наполнено какой-то странной яростью и одновременно восхищением, которое раньше Курогири не замечал. Самое странное, что, несмотря на все злорадство и агрессию, которые он показывал, в его взгляде было что-то необычное. Это было не просто раздражение, а что-то более глубокое, что шло из самой его души. Он думал о ней, даже когда не говорил о ней вслух. Курогири, конечно, знал, что Шигораки был склонен к безумию, но это было новое для него. Каждый раз, когда он оставался один, в его голове снова и снова прокручивались моменты, когда он представился ей как сын Все за одного. Её лицо, её выражение — оно было застрявшее в его памяти, словно сломанная плёнка. Он никак не мог избавиться от этого образа. Она смотрела на него глазами, полными чего-то глубокого, необъяснимого, но при этом полной боли. И этот момент был важен для Шигораки. Он думал о ней снова и снова, теряясь в этом безумном круге. А потом, когда он чуть не убил её, когда его рука была готова уничтожить её… Что-то в его сердце сжималось при вспомининии этого момента из раза в раз. Это чувство было настолько необычным, что Шигораки не знал, как с ним бороться. Он чувствовал, как его сердце наливается тяжестью, словно всё, что он когда-либо знал, уже не имело смысла. Его прикосновение к её лицу оставило странный след в его памяти. Когда он коснулся ее, чтобы уничтожить, чтобы стереть с лица земли, она не исчезла. Она не превратилась в пыль, как все другие. Что-то странное произошло в тот момент. И эта мысль почему-то радовала его. Он был благодарен Сотриголове, без которого, возможно, все могло бы закончиться по-другому. Но, несмотря на эту благодарность, он все еще чувствовал в себе странную смесь раздражения и привязанности. Что с ним, чёрт возьми, происходило?