Глава 23: Прогулка и ночное происшествие

День после спортивного фестиваля стал для всех участников днём отдыха. Но для Дебрии этот день был необходимостью. Она чувствовала себя измотанной, как физически, так и морально. Тело все ещё отзывалось слабостью после чрезмерного использования причуды, и в её душе поселилось тягостное беспокойство. Ночь прошла на удивление спокойно — крепкий сон, редкое явление в её жизни, наконец-то позволил ей забыть обо всем. Она проснулась только около полудня, чтобы сделать несколько глотков воды и снова вернуться под теплое одеяло. Её тело буквально кричало о необходимости отдыха. Её комната оставалась погруженной в полумрак. Плотные шторы пропускали лишь слабый свет, создавая уютную атмосферу. На прикроватной тумбочке стояла бутылка воды и тарелка с недоеденным сендвичем. Дебрия снова перевернулась на бок, зарывшись в подушку, и лениво потянулась. Её мышцы были ещё тяжёлыми, словно после многокилометрового забега. Хотя особых отличий и не было. Телефон, оставленный на столе, за это время несколько раз зазвонил, но она не спешила отвечать. После фестиваля она поговорила с Декстером. Разговор оказался неловким для девушки. Его обычно спокойный и уверенный голос уже в который раз был взволнован, а сам он был на нервах. Он сыпал вопросами о её самочувствии, просил подробностей о её состоянии и даже предложил немедленно купить билеты и прилететь в Японию. «Если ты продолжишь так себя изматывать, мне придется появиться там лично, чтобы посмотреть, всё ли с тобой в порядке.» Она тогда заверила его, что всё под контролем, и что сейчас ей просто нужно отдохнуть. Но его забота всё равно тронула её. Дебрия проснулась резко, словно от удара грома, и почувствовала, как её сердце бешено стучит. Её дыхание было неровным, а в голове ещё царила лёгкая дезориентация. Громкий стук в дверь буквально вырвал её из мира сновидений, и она, скорее по инерции, чем осознанно, выпрыгнула с кровати, едва удержавшись на ногах. Вокруг царила тишина, лишь этот настойчивый и бесячий стук разрушал спокойствие. «Кто это может быть? Почему так рано?» — сонно подумала Дебрия, проводя рукой по лицу, чтобы немного прийти в себя. Она всё ещё была слегка напугана неожиданностью. Поправляя волосы, которые спутались за ночь, и слегка расправляя крылья, она медленно направилась к двери. Крылья дрогнули от лёгкого раздражения, пока она пыталась их привести в порядок. В коридоре её босые ноги слегка касались холодного пола, что окончательно помогло ей проснуться. Подойдя к двери, она замерла на секунду, прислушиваясь. За дверью послышались голоса, приглушённые, но явно знакомые. Подойдя ближе, она посмотрела в глазок, и её взгляд тут же застыл. На пороге стояли те, кого она знала слишком хорошо, чтобы спутать с кем-то ещё. Знакомые черты, знакомая осанка и даже выражения лиц были ей до боли знакомы. От удивления её крылья слегка распахнулись, задев стены узкого коридора. «Как.. как они нашли меня здесь?» — промелькнуло в голове, пока она смотрела на посетителей. Её лицо отразило смесь удивления, недоумения и лёгкого волнения. Ещё на долю секунды Дебрия замерла, прежде чем решила открыть дверь. — Мы так за тебя волновались! — заявила Кэйтлин, прорываясь внутрь квартиры с энтузиазмом, словно эта встреча была самой важной вещью в её жизни. — Да, мы видели твоё выступление на фестивале, — подтвердила Ванесса, внимательно осматривая квартиру. — И, честно говоря, ты нас напугала! Лили, стоявшая чуть позади остальных, улыбнулась, держа в руках небольшой пакет с подарком. — Мы просто не могли улететь, не увидев тебя. Клара же шагнула вперёд, сложив руки на груди. — Я дала тебе слово, что буду болеть за тебя, и сдержала его. А теперь мы здесь, чтобы убедиться, что ты в порядке. Дебрия застыла, не зная, что сказать. У неё было столько мыслей, столько чувств. Она была рада их видеть, но часть её всё ещё пыталась осознать всё произошедшее. — Подождите.. откуда вы знаете мой адрес? — наконец спросила она, качая головой. Кэйтлин рассмеялась. — Ну, спасибо твоему классному руководителю. Мистер Айзава оказался на удивление отзывчивым. — Он, конечно, был не слишком рад этому, — добавила Элли с улыбкой. — Но всё-таки согласился. Дебрия покачала головой, скрывая лёгкую улыбку. «Он, наверное, думал, что я в одиночестве страдаю. Но это так на него похоже.» — Вы же только завтра улетаете? — уточнила она, когда гости начали рассаживаться по её скромной квартире. — Да, завтра утром, — подтвердила Ванесса. — И поэтому у нас не так много времени, чтобы наверстать упущенное. Но несмотря на всю её благодарность, Дебрия всё же чувствовала небольшой дискомфорт от их заботы. Она привыкла быть сильной, а тут её окружили люди, которые переживали, пытались помочь и влезли в её пространство. — Я, правда, в порядке, — сказала она, пытаясь отогнать эти мысли. — Просто немного устала. Кэйтлин тут же улыбнулась, подходя ближе и внимательно смотря на неё. — Мы видели, как ты буквально из последних сил выстояла на арене, — заметила она с серьёзным выражением. Слова Кэйтлин были такими простыми, но в них было столько заботы и поддержки, что Дебрия не смогла бы ответить по-другому. — Спасибо, Кэйтлин, — сказала она, кивая, — мне это важно. Она снова взглянула на Лили, которая не спеша открывала пакет с подарком. Лили всегда была тиха и сдержана, но в её глазах было что-то, что Дебрия всегда ценила — способность видеть сквозь оболочку и понимать её настоящие чувства. Подарок оказался довольно простым, но милым — мягкая игрушка в форме маленького ангелочка. — Мы думали, что тебе будет приятно, — сказала Лили, передавая игрушку. — Это чтобы ты всегда помнила, что мы с тобой. Дебрия бережно взяла игрушку, её плечи расслабились, а внутри всё как-то потеплело. Это было именно то, чего ей не хватало. Зная, что есть кто-то, кто беспокоится, кто рядом. В этот момент она почувствовала, как тяжёлые оковы переживаний и сомнений начали немного ослабевать. Она сжала мягкого ангела в руках, чувствуя, как в душе теплеет от заботы подруг. Но, как только она опустила игрушку на тумбочку, Кэйтлин внезапно всплеснула руками, её глаза засияли знакомым энтузиазмом. — А теперь собирайся! Мы идём гулять! — заявила она, скрестив руки на груди, словно не терпя никаких возражений. Дебрия застыла, затем, немного растерянно, покачала головой. — Кэйтлин, нет, я слишком устала. Мне просто нужен день, чтобы отдохнуть.. Элли подошла ближе, её голос был мягким, но настойчивым: — Деб, мы это понимаем. Но дома ты только погрязнешь в своих мыслях. Ты ведь тоже хочешь побыть с нами, правда? — Да и мы с тобой давно не виделись! — добавила Клара, её серьёзное выражение сменилось на чуть мягкую улыбку. — Ты уехала сюда, и всё, мы только переписывались. Ты в порядке, но нам нужно наверстать упущенное. Ванесса прищурилась, оценивая состояние комнаты. — И потом, Дебрия, ты хоть видела улицы Токио? Это же Япония, страна, которую мы мечтали посетить. Даже если не ради нас, то ради себя сделай этот шаг. Мы же не собираемся тебя гонять по музеям или заставлять бегать. Просто пойдём, насладимся видами. Дебрия только вздохнула, её крылья дрогнули, отражая её внутреннюю борьбу. — Я не уверена.. — начала она, но Лили мягко тронула её за руку. — Мы ведь рядом. Ты не должна быть одна. Да и день солнечный — погода зовёт на улицу. Кэйтлин быстро подхватила момент: — Ага! Лили права. И знаешь, даже если ты не хочешь ничего делать, мы просто будем с тобой. Никаких изнурительных прогулок, обещаю. Подруги смотрели на неё с ожиданием, каждая по-своему отражая заботу и желание вывести её из этого полумрака. Дебрия молчала, пытаясь найти ещё одну причину отказаться, но затем тихо усмехнулась. — Вы, как всегда, упрямы, — сказала она, поднимая руки в знак сдачи. — Ладно. Но если я устану, мы возвращаемся. — Ура! — Кэйтлин радостно хлопнула в ладоши. Элли потянулась к дверям, которые ведут к её комнате: — Тогда я помогу тебе выбрать, что надеть. — Нет, спасибо, я сама, — с улыбкой ответила Дебрия, направляясь к шкафу. И хотя она всё ещё чувствовала лёгкое беспокойство, в сердце стало легче. Иногда важно было позволить себе почувствовать поддержку и заботу тех, кто готов разделить с тобой даже самые тяжёлые моменты.

***

Через полчаса девушки наконец вышли из квартиры. Дебрия чувствовала лёгкую усталость от сбора, но свежий воздух, мягко обволакивающий лицо, сразу вернул её в более бодрое состояние. День выдался на удивление приятным: солнце, нежно греющее землю, ласково проглядывало сквозь редкие облака. Лёгкий ветерок приносил с собой запах цветущих деревьев, усиливая атмосферу весеннего дня. Они отправились в ближайший парк, который оказался настоящей оазисом тишины и гармонии в центре города. Высокие деревья с густой зеленью создавали тень, а тропинки, вымощенные камнями, извивались среди аккуратно подстриженных кустов и цветников. Где-то вдали слышались детские голоса и звонкий смех, а возле пруда, покрытого мелкими волнами, переливались солнечные блики. — Я никогда не думала, что в Японии так красиво, — сказала Элли, остановившись перед клумбой с алыми и белыми розами. — Это место выглядит словно из фильма. — Идеально, чтобы отдохнуть, — добавила Лили, легко поправляя волосы, которые играл ветер. Кэйтлин, полная энергии, убежала вперёд, уже рассматривая стенды с фотографиями местных достопримечательностей. — Девочки, смотрите, здесь даже проводят фестивали каждый месяц! Нам обязательно надо приехать сюда ещё раз, — выкрикнула она, подзывая остальных. Ванесса только закатила глаза, но улыбнулась: — Ты всегда найдёшь, как превратить всё в приключение, Кэйт. Дебрия шла чуть позади, позволяя друзьям наслаждаться моментом. Её крылья аккуратно сложены за спиной, а дыхание стало ровным и спокойным. Она не могла не признать, что прогулка действительно шла ей на пользу. Пока они шли по аллее парка, Дебрия не могла избавиться от странного чувства: ей казалось, что на неё слишком много смотрят. Люди, гуляющие мимо, украдкой бросали взгляды в её сторону, а кто-то даже останавливался, оборачиваясь следом. Некоторые тихо переговаривались, что-то указывая пальцем. — Мне одной кажется, что мы внезапно стали центром внимания? — пробормотала Ванесса, приподняв бровь. — Да уж, чувствую себя как на сцене, — добавила Клара, бросив быстрый взгляд на прохожих. Дебрия нахмурилась, чувствуя, как её крылья начинают невольно сжиматься. — Думаешь, это из-за меня? — тихо спросила она, глядя вперёд, стараясь не встречаться глазами с толпой. — Скорее всего. Ты ведь участвовала в спортивном фестивале, — сказала Лили, поддерживая лёгкий тон. — Все тебя узнали, особенно после того, что ты там показала. — Ну да, я бы тоже не забыла такое выступление, — попыталась пошутить Элли, но её слова прозвучали скорее неловко, чем ободряюще. Дебрия ничего не ответила. Она и сама понимала, что её участие в фестивале не могло пройти незамеченным. Но почему-то сейчас она чувствовала не гордость, а тяжесть. Когда они подошли к киоску с мороженым, ситуация обострилась. Очередь, сначала спокойная, мгновенно оживилась, как только люди увидели Дебрию. — Это же она! Та самая девушка с фестиваля! — раздался чей-то голос из середины толпы. — Точно, та с крыльями, — добавил другой, а кто-то с восторгом заметил: — Она же почти как герой! Люди начали подходить ближе, задавая вопросы: — Ты правда управляешь тенями? — Как ты научилась так летать? — Скучаешь по родителям? — А ты с кем тренируешься? Однако не все были так доброжелательны. В другой части очереди раздались шепотки: — Это та, которая чуть не устроила хаос, когда потеряла контроль. — Да, я видела. Мёртвые души.. Это было жутко. — И она ещё хочет быть героем? Эти слова резанули Дебрию, словно острые лезвия. Она старалась не подавать виду, но её руки непроизвольно сжались в кулаки, а взгляд стал напряжённым. — Не обращай внимания, — тихо сказала Лили, заметив её реакцию. — Это просто сплетни. Но внутренние кошки уже начали царапать её душу и сердце. Она прекрасно знала, о чём говорили эти люди. Да, она потеряла контроль над своей причудой. Да, её тени и души выглядели страшно. Она видела ужас в глазах тех, кто оказался рядом в тот момент. И хотя всё обошлось, она понимала, что её сила может пугать людей не меньше, чем злодеи. Ванесса, заметив, как Дебрия всё больше замыкается в себе, тут же взяла её за руку. — Пойдём, присядем, — мягко сказала она, кивая в сторону ближайшей скамейки. — Но мороженое.. — начала было Дебрия. — Другие справятся, — перебила Ванесса, не терпя возражений. Они отошли от толпы и сели под раскидистым деревом. Ванесса внимательно посмотрела на подругу, скрестив руки на груди. — Ты слишком переживаешь из-за того, что думают другие, — прямо сказала она. — Легко сказать, — вздохнула Дебрия, опустив взгляд. — Я ведь правда напугала их. — И что? — Ванесса пожала плечами. — Ты не делала ничего злого. Ты тренировалась, старалась, спасала других. Люди всегда будут бояться того, чего не понимают. Это не значит, что ты плохая. Дебрия посмотрела на подругу, чувствуя, как её слова начинают немного отпускать зажатое чувство в груди. — Но иногда кажется, что я слишком.. странная, — прошептала она. — Ты и должна быть странной, — улыбнулась Ванесса. — Ты иностранка, а также ты будущий герой. И поверь, рано или поздно люди увидят в тебе не страх, а защиту. Дебрия молчала, но впервые за день почувствовала лёгкую теплоту. Ванесса всегда умела находить нужные слова, чтобы поддержать. В этот момент к ним вернулись остальные, неся мороженое. — Вам лучше? — спросила Лили, протягивая Дебрии рожок с полу ванильным и полу шоколадным мороженым. Дебрия слегка улыбалась такому «совпадению». — Да, спасибо, — кивнула она. — Ну вот, а ты боялась. Всё же можно решить, если рядом такие умные, как мы. — Клара подмигнула. Все засмеялись. Дебрия тоже тихо засмеялась.

***

Они продолжили прогулку, направляясь в сторону кафе. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в золотисто-розовые оттенки. Дорога вела мимо детской площадки, где звенел смех и слышались радостные крики детей. Дебрия почувствовала лёгкое тепло на душе от этой картины: дети беззаботно играли. — Ох, я уже так голодна, что могу съесть целый торт! — громко заявила Клара, потирая живот. — Только не пугай официантов в кафе такими заявлениями, — усмехнулась Лили, кидая на неё хитрый взгляд. — Они могут не выдержать твоего аппетита. Подруги засмеялись, а Дебрия, замыкающая их маленькую группу, вдруг обратила внимание на малыша, который играл на качелях. На мгновение её взгляд остановился на нём: мальчик был совсем маленький, не старше трёх лет, его голубые волосы взъерошились от ветра, а на лице была улыбка. Он радостно смеялся, взлетая вверх на качелях, пока, к её ужасу, в какой-то момент не соскользнул и упал на землю. — О нет! — тихо ахнула Дебрия. Она тут же направилась к ребёнку, не задумываясь. Малыш сидел на земле, его руки сжаты в кулачки, а из глаз текли слёзы. Он горько плакал, потирая ушибленное колено. Рядом замешкались несколько других детей, но никто не решался подойти. Родителей поблизости не было. — Эй, всё в порядке, — мягко сказала Дебрия, присаживаясь рядом. Она протянула руку, чтобы помочь мальчику встать. — Ты не сильно ударился? Давай я помогу. Но когда он поднял взгляд и увидел её, его лицо исказилось от страха. — Ты.. ты та страшная тётя с фестиваля! — выкрикнул мальчик, отодвигаясь от неё на земле. Его голос звучал так громко, что привлёк внимание других детей. — Нет, я.. — начала Дебрия, замерев. — Она злодей! — выкрикнул другой ребёнок, прячась за спину подруги. — Она выпускает страшных призраков! — добавила девочка с косичками, нервно хватая за руку стоявшую рядом подругу. Дети начали отходить подальше, их испуганные лица кололи душу Дебрии, как иголки. Они смотрели на неё с таким страхом, словно перед ними стоял настоящий злодей. — Я не злодей, я просто хотела помочь… — её голос прозвучал тихо и бессильно. Мальчик, который упал, заплакал ещё громче, всхлипывая: — Не подходи! Дебрия резко выпрямилась, отступая назад. Ванесса тут же подбежала к ней, схватив за руку. — Пойдём, — твёрдо сказала она, бросив хмурый взгляд в сторону площадки. — Но я.. — попыталась возразить Дебрия. — Пойдём, Дебрия, — вмешалась Клара, появляясь рядом. Её голос был мягким, но настойчивым. Подруги буквально увели её прочь, пока шум на детской площадке постепенно затихал за их спинами.

***

Дебрия попрощалась с подругами у входа в кафе. Те долго махали ей, пока она не скрылась за углом. Мустафу, казавшийся таким уютным днём, теперь погрузился в темноту. Улицы уже погрузились в мягкий сумрак, а яркие неоновые вывески начали зажигаться, освещая её путь. Холодный ветер пронзительно прошелся по улице, заставив её невольно вздрогнуть и плотнее прижать руки к себе. Ветер стал холоднее, пробираясь под одежду, и Дебрия, зябко обняв себя руками, прибавила шагу. «Как же резко похолодало,» — подумала она, вжимая голову в плечи. Она решила срезать путь домой, чтобы не мерзнуть слишком долго. Дорога через переулки выглядела безлюдной, но это не пугало её: Дебрия привыкла к тишине и темноте. Нет, она не любила такие места, но хотелось поскорее добраться домой. Шаги глухо отдавались в узких каменных коридорах между зданиями. Свет фонарей здесь был редким, и тени на стенах странно двигались из-за ветра. Пройдя несколько узких улочек, она почувствовала, как напряжение возрастает. Мягкий звук её шагов эхом отдавался от стен, а вокруг не было видно ни души. Стараясь игнорировать неприятное ощущение, она быстрым шагом миновала очередной поворот, но в этот момент её резко схватили за плечо. Дебрия замерла, её дыхание перехватило. — Нет, только не это.. — прошептала она, чувствуя, как страх сковывает всё тело. Она вскрикнула, зажмурив глаза, и в панике прикрыла голову руками, сжав крылья как можно плотнее. Сердце бешено колотилось в груди, а холодный воздух стал будто разреженным. Она зажала глаза ещё крепче, но это только усугубляло ситуацию — в темноте её воображение рисовало всё более страшные картины. Она представила, как этот человек может схватить её за крылья, не дав ей взлететь. «Что, если это злодей?» — пронеслось в её голове. — «А если он использует против меня причуду? Он может быть вооружён. Может, у него нож? Или... или хуже...» Она чувствовала, как руки начинают дрожать, но никак не могла заставить себя поднять взгляд. Её ноги словно приросли к земле, а дыхание стало поверхностным, словно воздух с каждой секундой становился всё реже. Её сердце гремело в груди, перекрывая всё вокруг. Звуки стали глухими и далёкими, но она чувствовала каждую секунду прикосновения к своему плечу. Мозг выдавал сотни сцен: нападение, избиение, крики, чьи-то злобные насмешки. Всё это обрушивалось на неё лавиной. «Почему я пошла сюда? Почему решила срезать путь? Это была глупость, такая глупость...» — Эй, — раздался низкий, спокойный голос, вырывая её из цепких объятий страха. Чья-то рука мягко, но настойчиво потрясла её за плечо. В этом движении не было угрозы, но от неожиданности она вздрогнула сильнее. — Успокойся, это я, — голос прозвучал ближе, теплее, и в нём чувствовалась едва уловимая нотка беспокойства. Дебрия медленно открыла глаза, ещё не до конца уверенная, что может это сделать. Перед ней, освещённый слабым светом фонаря, стоял её учитель — Шота Айзава. Тёмные волосы небрежно падали на лицо, контрастируя с его холодным и уставшим взглядом. Ленты его захватывающей техники были чуть ослаблены, намекая на то, что он только что завершил свой вечерний патруль. Она моргнула, пытаясь привести мысли в порядок. В груди всё ещё колотилось сердце, а страх только начинал медленно отступать. — А-Айзава-сенсей? — её голос был тонким, дрожащим, почти неслышимым. Он выпустил её плечо, но не отступил, всё так же наблюдая за ней пристально, словно пытаясь оценить её состояние. — Ты почему через переулки ходишь одна в такое время? — голос его был ровным, но в нём звучала стальная строгость. Дебрия сглотнула, чувствуя, как горячая волна стыда накатывает, сменяя остатки паники. Её взгляд опустился к земле, где слабый свет фонаря очерчивал её и его тень, стоящих вплотную. — Я.. я хотела сократить путь, чтобы быстрее добраться домой, — наконец-то произнесла она. Слова казались ей неубедительными, жалкими оправданиями. Её сердце постепенно замедлялось, но напряжение в теле всё ещё не отпускало. Айзава нахмурился, его брови сдвинулись ещё сильнее. Он выглядел так, словно боролся с желанием повысить голос, хотя сдерживал себя. Свет от фонаря вырисовывал резкие тени на его лице, делая его ещё более суровым. — Ты, что, с ума сошла?! — рявкнул он, глядя на неё с яростью, которая могла бы испепелить. — Ты не понимаешь, где находишься? На моём месте мог бы попасть какой угодно маньяк или насильник! И что бы с тобой тогда произошло? Убил бы, изнасиловал бы или что-то ещё ужасное! Ты вообще о безопасности думала, когда решила пойти такой дорогой? Дебрия застыла, её голова опустилась чуть ниже, словно она пыталась спрятаться от его слов. Каждое предложение било в неё, как удар молота. Слёзы начали собираться в её глазах, горячие и невыносимые. Она изо всех сил старалась удержать их, но это было почти невозможно. Грудь сдавило от боли. Она прекрасно понимала, что была неправа, но эти упрёки стали последней каплей. Всё, что она хотела в этот момент хоть каплю поддержки. Она опустила голову ещё ниже, чтобы он не заметил её состояние. Его голос звучал всё громче, резче, словно он уже не мог сдерживать накопившегося раздражения: — Ты должна думать головой, а не бегать по ночным переулкам! Пора бы тебе усвоить элементарные вещи, а не искать спасения в последний момент! Каждое его слово резало её, как острый нож, проникая глубже, чем она могла выдержать. Дебрия стояла перед ним, сжимая плечи, словно пытаясь защититься. Слёзы собирались в её глазах, горячие, неудержимые. Они затуманивали всё перед ней, но она упрямо не позволяла им упасть, не хотела показывать слабость. Он был прав — каждый упрёк звучал справедливо. Она и сама знала это. Знала, что приняла глупое решение, что не подумала о своей безопасности. Но почему сейчас, в этот момент, он не мог остановиться? Ей было так тяжело. Хотелось только тёплого слова, намёка на понимание, но вместо этого — обвинения и крики. — Я... я понимаю, — произнесла она, её голос звучал сдавленно, словно каждое слово давалось с невероятным усилием. — Просто... я... не хотела... я... — но она так и не смогла закончить фразу. Слова застревали где-то глубоко внутри, а в груди сжался ледяной комок. Айзава нахмурился, глядя на неё. Его взгляд оставался строгим, но, заметив, как отчаяние отражается в её лице, он замолчал. Его раздражение немного поубавилось, хотя внутренний гнев всё ещё кипел. Дебрия больше не могла сдерживаться. Слёзы одна за другой начали скатываться по её щекам. Она попыталась спрятать их, опустив голову и отворачиваясь, но это лишь сильнее подчеркнуло её уязвимость. Её плечи слегка дрожали, а дыхание стало прерывистым. Ей не хватало сил, чтобы оправдываться или объясняться. Её душу разрывало на части: от боли, оттого, что она не нашла поддержки, которой так отчаянно нуждалась, и от слов Айзавы, которые лишь подтвердили её самые сокровенные страхи и сомнения. — Я не знаю, что мне делать... — прошептала она, почти беззвучно, но Айзава услышал. Он замер. Его взгляд остановился на Дебрии, и в этот момент он понял, насколько глубоко она сломлена. Слёзы, катившиеся по её щекам, словно стирали маску выносливости, которую она носила весь день. Её голова была опущена, руки сжаты в кулаки, словно она пыталась собрать остатки сил, чтобы не рухнуть на месте. Её плач был тихим, почти беззвучным, как у того, кто давно привык справляться в одиночку и не позволять своим эмоциям захлестнуть. Но сейчас это сдерживание только усиливало ощущение её уязвимости. Дебрия казалась ему хрупкой, словно тонкая веточка под давлением ветра, готовая сломаться в любой момент. Айзава чувствовал, как что-то внутри него сжимается. Эта картина была невыносимой: его ученица, которая обычно держалась уверенно, сейчас выглядела потерянной и абсолютно беззащитной. Он понял, что за этим состоянием кроется нечто большее, чем просто усталость или испуг. «Что с ней?» — подумал Айзава, чувствуя, как его мысли начинают путаться. Он мог бы сразу предположить, что всё это просто подростковый кризис, типичный для её возраста: возможно, какая-то ссора с друзьями или трудности в отношениях. Может быть, она поссорилась с парнем? В такие моменты он обычно подумал бы, что её поведение связано с чем-то таким. Это было бы вполне объяснимо. Типичные подростки часто переживают такие переживания, выдумывая проблемы на пустом месте. Однако он знал Дебрию, и это не было так просто. Она не была как все остальные подростки, с которыми он сталкивался за время работы в UA. У неё всегда были более сложные проблемы, которые шли глубже, чем типичные переживания её сверстников. Айзава сам в этом возрасте не знал, как справляться с подобными проблемами, и уже не раз видел, как ей нелегко. Он помнил, как она переживала после инцидента с мёртвыми душами на спортивном фестивале. Что-то случилось, и это было явно не просто пустое недовольство. Айзава чувствовал, что её проблема была куда глубже, чем он мог бы ожидать, и нечто серьёзное тянуло её вниз. Мужчина шагнул вперёд, и в его глазах промелькнуло что-то большее, чем просто строгий взгляд, которым он обычно оценивал своих учеников. Внутри него всё ещё горел огонь, что-то не дававшее ему покоя, но в этот момент его желание было другим — он хотел понять, что привело Дебрию к такому состоянию. Дебрия же стояла, не поднимая головы, скрывая лицо от его взгляда. Она сжалась, будто стараясь стать ещё меньше, скрыться от всего мира. В её дыхании чувствовалась рваность, прерывающаяся от всхлипов. Каждое её движение было наполнено тяжёлым, невидимым грузом, который она несла, не в силах избавиться от него. Айзава заметил, как её плечи слегка вздрагивают, каждый раз, когда она пыталась сдержать очередной всхлип. Он не мог больше оставаться в стороне, чувствуя, как этот внутренний огонь затихает, уступая место заботе. Это было нечто большее, чем просто необходимость выговориться. Он сделал шаг ближе, не нарушая её личного пространства, чувствуя, как напряжение между ними сохраняется. Но его взгляд смягчился, стал более внимательным, проникновенным. Он не был готов просто оставить Дебрию в таком состоянии, даже если был уставшим. В этот момент в нём не было места для авторитарности. Он мог бы снова начать читать ей лекцию, как всегда, но он понимал: это не тот момент. — Дебрия, — его голос был низким, но не таким строгим, как обычно, он был наполнен тенью трепета и терпимости. Он говорил тихо, будто пытаясь достучаться до неё, не принуждая, а приглашая. — Что случилось? Герой выдержал паузу, наблюдая за её реакцией. В этом вопросе не было осуждения, только искреннее беспокойство. Она стояла в тишине, и Айзава мог почувствовать, как её тело напряжено, как будто она готовится вновь скрыться, замкнуться в своей скорлупе, как всегда. Его присутствие не могло отпугнуть её в этот раз, и он не собирался отступать. Шота должен был быть тем, кто позволит ей почувствовать, что она не одна. Он не требовал немедленных ответов, не торопил её. Прошло несколько секунд, но для него они показались долгими, как будто время замедлилось, давая шанс Дебрии осознать, что в его присутствии она может быть уязвимой, но в то же время защищённой. Он стоял рядом, не двигаясь, смотрел на неё, не пытаясь заглушить тишину словами. Это было важнее для неё, чем любой урок, который он мог бы дать. Прям как воздух. Наконец, медленно, почти неохотно, Дебрия подняла голову. Её глаза встретились с его взглядом, и Айзава ощутил, как внутри него сжалось сердце. В её глазах было всё — печаль, усталость, и боль, глубоко укоренившаяся, о которой она, возможно, не могла или не хотела говорить. Но её молчание было самым громким ответом на вопрос, который он задал себе ещё до того, как шагнул к ней. Это молчание говорило о многом. Оно было полным, насыщенным. Айзава понял, что сейчас всё, что она могла сделать — это просто быть рядом с ним, и в её глазах было что-то, что заставляло его почувствовать, как его собственные упрёки, которые до этого момента яростно горели в груди, начинают отступать. Его руки невольно сжались, но не для того, чтобы схватить её, а чтобы удержать собственные эмоции. Он знал, что у него нет права на спешку. Он не должен был требовать от неё немедленных объяснений. Что-то произошло, и это было больше, чем просто подростковая буря. Найтшэйд приоткрыла рот, как будто хотела сказать что-то, но в последний момент слова застряли в горле. Она вытерла слезу, которая вновь скатилась по её щеке, и, почувствовав, как её сердце сжимается, она тихо произнесла: — Сенсей, можете... проводить меня домой? Её голос был мягким, еле слышным, но в нём звучала просьба, скрытая за молчанием и невысказанными переживаниями. Айзава молчал, изучая её лицо. — Пойдем, — сказал он наконец, его голос был мягким, но решительным. — Я проведу тебя. Дорога была тихой, и лишь шаги двух людей нарушали вечернюю тишину. Легкий ветерок трепал волосы Дебрии, но она шла, не замечая ничего вокруг. В её голове продолжали крутиться мысли, не давая покоя. Она не следила за дорогой, а её шаги были замедлены, как будто она сама не совсем была в этом мире, а где-то далеко от всех. Когда они подошли к перекрестку, Айзава неожиданно для неё взял её за руку. Его рука была грубой и теплой, и её пальцы, мягкие и нежные, на мгновение замерли в его ладони. Она почувствовала, как этот жест его руки стал якорем в её бурном мире эмоций, как что-то, что крепко удерживает её, заставляя почувствовать себя не так одиноко. Айзава заметил, что Дебрия даже не обратила внимания на дорогу. Она шла, как будто в каком-то трансе, и всё, что её окружало, перестало существовать для неё. Он не сказал ничего, но его рука сжалась немного сильнее, как бы напоминая ей, что она не одна, и не стоит забывать о том, что происходит вокруг. Когда они подошли к двери её квартиры, Дебрия замедлила шаги. Кажется, весь путь они прошли в тишине, не произнеся ни слова, но теперь, стоя перед дверью, она почувствовала, как тяжело ей продолжать. В её руке дрожал ключ, и, несмотря на всю свою решимость, она не могла заставить его войти в замок. Каждый раз, когда она пыталась вставить ключ, казалось, что что-то мешает — не замок, а дрожь в её руках. Она снова повернула ключ, но он не входил, не поддавался, как будто сам был в её руках против её воли. Дебрия чувствовала, как её нервы натягиваются, словно струна, и напряжение в её теле возрастает. Она вздохнула, попыталась снова, но ничего не вышло. Зачем она вообще решилась идти домой? Здесь её всё бросало в бездну — темные уголки квартиры, одиночество, которое снова ожидало её за дверью. Хотя куда ещё можно было пойти? Она зажмурилась и закрыла глаза, ощущая, как её пальцы сжались вокруг ключа. Айзава молча подошёл к ней, заметив, как её рука слегка дрожит, когда она снова пытается вставить ключ в замок. Он не сказал ни слова, но её взгляд, полный усталости и безысходности, был достаточно для него. Осторожно, почти незаметно для неё, он взял её руку, не обращая внимания на её напряжение, и направил пальцы, помогая вставить ключ в замок. Её рука оставалась неподвижной в его, как будто боясь нарушить этот момент тишины, который так контрастировал с шумом, что бушевал внутри неё. Он не спешил, не форсировал, лишь следил за тем, чтобы ключ вошёл точно. С лёгким щелчком дверь открылась, и Айзава снова отпустил её руку, но в его жесте было что-то более заботливое, чем обычная помощь. Дебрия взглянула на него, но не произнесла ни слова. Её глаза встретились с его взглядом, и она почувствовала, как немного легче стало внутри, несмотря на всю тяжесть, что оставалась в её душе. Теперь дверь была открыта, и они оба стояли на пороге её дома. Дебрия медленно шагнула в свою квартиру, её шаги были тихими, как если бы она не хотела нарушить тишину, что царила в комнате. Она прошла вглубь, направляясь в сторону гостиной, не оглядываясь. Взгляд её был невидящим, как если бы всё, что она хотела, это просто не оставаться одной, хотя бы на мгновение. Айзава вошёл за ней, аккуратно закрывая дверь. Его присутствие было едва заметным, но она ощущала его рядом, как тень, которая следит, но не навязывается. Он не спешил, не задавал вопросов. Когда она дошла до гостиной, Дебрия остановилась у дивана и опустилась на край, обхватив колени руками. Её взгляд, усталый и пустой, был направлен в никуда. Айзава стоял рядом, его глаза не отрывались от неё. Айзава тихо сел рядом с ней, ощущая, как пространство между ними становится более тесным. Он не знал, что сказать, но присутствие рядом казалось правильным. Его глаза следили за ней, но он позволял ей говорить, если она захочет. Иногда молчание было гораздо более важным, чем слова. Дебрия подняла взгляд, хотя и не встретила его глазами, и начала говорить, её голос звучал устало, как если бы она проговаривала это сама себе, а не ему. Она заговорила, немного замедляя слова, словно пытаясь разложить их по полочкам, чтобы не проглотить себя целиком. — Я не знаю, что происходит.. — она сделала паузу, её взгляд метался по комнате, не останавливаясь ни на чём. — Сегодня на улице.. на детской площадке дети.. они.. они испугались меня. Они говорили, что я похожа на злодея из страшных историй. Дети, Айзава-сенсей... они даже заплакали увидев меня. Я слышала, как люди шептались друг с другом, что я могу утащить их в тень или заставить исчезнуть. Её руки сжались в кулаки, её пальцы побелели от напряжения. Она продолжала, не давая себе передышки. — Я слышала, как они говорили, что я — злая. Что я могу контролировать тени и души. Мне.. мне даже страшно стало, когда я поняла, что их слова.. это не просто слова. Это всё, что я теперь для них. Злодей, тень, что пугает. Весь этот страх.. это всё они видят в моих глазах. И я не могу избавиться от этого. Я не могу быть нормальной... не могу. Я... я не знаю, что делать, Айзава-сенсей. Я... я только хотела быть как все... Тёплый воздух в комнате наполнился тяжестью её слов. Айзава молчал, наблюдая за ней, не зная, что ответить. Она казалась такой слабой сейчас, как будто эти слова рвали её на куски. Айзава заметил, как её рука резко сжалась, и мгновенно понял, что что-то не так. Он взглянул на её запястье, где её ногти впились в кожу, оставляя глубокие следы. В тот момент, когда Шота вырвал её руку, он увидел, как по её запястью пошли тонкие струйки крови, медленно катящиеся по её коже. Его сердце сжалось от тревоги, и на мгновение он забыл, что собирался сказать. Он аккуратно взял её руку, не обращая внимания на её замешательство, и внимательно осмотрел раны. — Дебрия, — его голос звучал тихо, но в нём было заметное беспокойство. — Ты ведь не собираешься снова так с собой поступать? Его пальцы осторожно коснулись её кожи, убирая кровь с запястья. Он не сказал больше ни слова, давая понять, что его действия это не просто жест учителя, а проявление искренней заботы. Айзава молча ждал её ответа, и заметил, как Дебрия прикусила нижнюю губу, её лицо исказилось от внутренней борьбы. Слёзы, едва заметные, застигли её глаза, но она старалась скрыть их. Она всё-таки сказала, с трудом выдыхая: — Я понимаю, что это ненормально.. — её голос был тихим, едва слышным. — Но иногда, когда боль физическая, она как-то.. помогает. Помогает отвлечься. Её голос дрожал, и Айзава почувствовал, как её напряжение становится всё более ощутимым. Он не мог позволить ей оставаться в таком состоянии, не получив поддержки. Без лишних слов, чувствуя, что ей сейчас нужно тепло и безопасность, он наклонился, мягко обняв её. Его руки крепко, но бережно прижали её к себе. Она, словно не веря, что ему можно довериться в такие моменты, постепенно расслабилась в его объятиях. Айзава не произнёс ни одного слова. Он просто держал её, давая понять, что она не одна, и что он рядом, несмотря на все её боли и сомнения. Дебрия прижалась к его груди, обвив его руками сзади. И тогда, словно решив, что больше не может сдерживаться, она заплакала. Не сдержалась — её слёзы хлынули, громко и сильно, как будто вся её боль, накопившаяся за долгие месяцы, вырывалась наружу. Она заплакала, не стесняясь, словно прося о помощи, о поддержке, которая ей была так нужна. Айзава, почувствовав её беспокойство, тихо положил свою челюсть на её голову, пытаясь хоть как-то утешить. Он не знал, что сказать, не знал, как правильно поступить, но сейчас важно было только одно — он был рядом. И несмотря на его суровый вид, его действия в этот момент говорили больше, чем слова. Он просто держал её, позволяя ей плакать, и в какой-то момент его рука медленно погладила её по спине, пытаясь подарить хоть немного успокоения. Со временем, из-за того, что слёзы больше не могли унять её боль, Дебрия начала успокаиваться. Её тело, всё ещё напряжённое от рыданий, постепенно расслаблялось, усталость накрывала её с головой. Плакать было уже слишком тяжело, и она почувствовала, как силы покидают её. Айзава, заметив, как её дыхание становится ровным и мягким, понял, что она постепенно засыпает. Он держал её крепче, но бережно, стараясь не разбудить. В его объятиях она чувствовала себя в безопасности, как никогда. Её голова, наконец, полностью опустилась на его грудь, и в этом моменте её напряжённое тело расслабилось, оставив место только для спокойного сна. Её руки больше не сжимали его, и дыхание стало ровным, почти беззвучным. Она уснула, полностью отдаваясь тишине и заботе, которую ей подарил Айзава, забыв обо всём, что терзало её до этого. Айзава осторожно приподнял её голову, чтобы взглянуть на её лицо. Он увидел её заплаканные щёки, оставленные следами от слёз, и глаза, которые теперь были закрыты. Айзава тихо вздохнул, всё ещё держа её в своих объятиях. Его взгляд задержался на её лице, и он внезапно заметил, как её черты, даже несмотря на усталость и слёзы, кажутся ему необычными. Она была такой хрупкой, но в её глазах, даже когда они были закрыты, ощущалась скрытая сила. С первого момента, как он её увидел, он отметил это — какой-то скрытый свет в её душе, который не удавалось скрыть. И сейчас, наблюдая за ней, он всё больше понимал, что это что-то, что заставляло его чувствовать, как-то по-другому на неё смотреть. Он смотрел на неё и вдруг поймал себя на том, что невольно задержал взгляд дольше, чем следовало бы. Он быстро отвёл взгляд, стиснув зубы, как будто физически пытаясь заставить себя выбросить любые посторонние мысли из головы. «Не может быть», — пронеслось у него в сознании, почти с оттенком раздражения к самому себе. Он был её учителем, а она — просто ученицей, доверившейся ему в этот момент. Он не мог позволить себе такие мысли. Он не имел права думать о ней так. Это был всего лишь момент, когда она нуждалась в поддержке, и он был обязан быть рядом, как учитель и опекун. Любые другие чувства — это было бы неприемлемо. Айзава позволил себе ещё один глубокий вдох, опустив подбородок на макушку девушки. Её волосы пахли чем-то лёгким и чистым, и это почему-то лишь усиливало ту странную, тянущую тяжесть в груди. Он стиснул пальцы на рукаве своей формы, пряча внутренний дискомфорт. «Ты не можешь использовать её доверие», — прогнал он очередную мысль, стараясь успокоиться. Айзава понимал, что её уязвимость, её открытость были результатом того, что она искала защиту, и он не мог подвести её. Он был обязан быть её опорой, не более того. Он посмотрел на неё ещё раз, на её заплаканное лицо, на чуть дрогнувшие ресницы, и его взгляд смягчился, хотя внутри всё ещё бушевало что-то неясное и непозволительное. Айзава с трудом заставил себя переключить внимание, сосредоточившись на её дыхании — тихом и размеренном. Она наконец-то уснула, словно выплакав всю ту боль, что терзала её изнутри. «Она просто подросток», — напомнил он себе. «А ты — взрослый. Ты не должен подвести её. Никогда». С этими мыслями он продолжил сидеть рядом, не двигаясь, не издавая ни звука, боясь потревожить её хрупкий сон.