Глава 27: Практика. День первый.

Задний двор дома оказался довольно просторным, на траве кое-где заметно проложенные тропинки от частых тренировок. Айзава уже ждал их, стоя на фоне самого большого дерева и с каменным выражением лица, словно его взгляд способен пронизать до самой души. Вокруг стояли несколько тренировочных снарядов — от канатов для лазания до большого камня, который мог бы быть идеальным для подъёма. — Ну что, начали, — его голос был сухим и коротким, как всегда. — Разминка с бега на время. Шинсо посмотрел на него, чуть приподняв бровь, а затем перевёл взгляд на Дебрию. Хотя их физическая подготовка была далеко не на высоком уровне, Дебрия была всё же немного сильнее — её выносливости хватало на чуть большее, чем у Шинсо, но разница была минимальной. — Звучит легко, — пробормотал Шинсо с язвительной усмешкой. — Я готов. Дебрия ответила ему взглядом, в котором можно было прочитать одновременно недовольство и готовность. Конечно, она не была в восторге от таких занятий, но что поделаешь — она согласилась на это. Айзава, стоя с хладнокровным видом, указал на линию, на которой они должны были стартовать. — Вам нужно пробежать до той метки и вернуться. И так — двадцать раз. Постарайтесь не отставать, — его слова звучали, как приговор. Шинсо, казалось, не слишком волновался, но Дебрия почувствовала, как внутри у неё поднялась тревога. Бегать на время, особенно с такими нагрузками, как, по её ощущениям, мог предложить Айзава, было настоящим испытанием. И вот они начали. Айзава не говорил им ни слова. Шинсо не выдержал уже на пятом круге, его дыхание стало тяжёлым, а мышцы начали гореть. Он стиснул зубы, но не мог скрыть усталость. Дебрия чуть быстрее его, но её ноги тоже начали подкашиваться. — Отлично, — Айзава произнёс, едва ли заметив их страдания, когда они вернулись с седьмого круга. Он не делал паузы, сразу же настраивая их на следующий круг. — Продолжайте. С каждым кругом их шаги становились всё медленнее, и казалось, что каждый шаг даётся с невероятным трудом. Время от времени Айзава оглядывался на них, его лицо оставалось непроницаемым. — Скорость не важна. Главное — не остановитесь. Тренировка продолжалась и, похоже, не собиралась замедляться. Каждый бегал, как мог, и Дебрия в какой-то момент почувствовала, что её силы начинают иссякать. Но взгляд Айзавы, его холодный взгляд, как бы говорил: «Никаких слабаков». Она стиснула зубы и продолжала бежать, чувствуя, как её тело с каждым шагом становится тяжелее. После бесконечного бега последовали другие, не менее изнуряющие упражнения — приседания и отжимания. Айзава не дал им времени для отдыха, переходя от одного упражнения к другому без малейшей жалости. Приседания — казалось, это самое простое упражнение, но когда тебе нужно выполнить 100 повторений подряд, да ещё с таким темпом, это превращается в настоящее испытание. И хотя оба были далеко не в идеальной форме, они принялись за задание, стараясь не сбавлять темп. Шинсо, стиснув зубы, едва справился с последними десятью, его ноги почти не поднимались, каждый раз, когда он садился вниз, казалось, что они вот-вот поддадутся. Дебрия была чуть сильнее, но и её силы иссякали. Она с трудом делала последние повторения, чувствовала, как её мышцы обжигают от боли. Затем наступил момент, когда они перешли к отжиманиям. Дебрия, после таких тяжёлых приседаний, едва могла встать на руках, но она не собиралась сдаваться. Отжимания давались ей ещё тяжелее. На третьей попытке её руки начали подкашиваться, тело не выдерживало напряжения, и с отчаянным вздохом она рухнула на землю, в полной мере ощущая всю усталость. Даже воздух казался слишком тяжёлым, а мышцы — будто из камня. Она лежала на полу, тяжело дыша, тело всё ещё дрожало от усилий. В этот момент над ней возникла тень. Она подняла голову и увидела Айзаву, стоящего прямо перед ней, с тем самым хмурым, безэмоциональным выражением лица. Его глаза были сосредоточены, и в них можно было прочитать какую-то беспощадность к слабости. — Ты сдалась, — его голос был ровным и твёрдым. — Это неприемлемо. Он быстро достал длинные ленты, и, не произнося больше ни слова, связал её запястья и тело. Дебрия едва успела понять, что происходит, как Айзава поднял её с травы, не давая возможности даже сопротивляться. Он поставил её на ноги, но ленты оставались натянутыми, не давая возможности двигаться свободно. — Тебе нужно больше терпения и силы воли, Найтшэйд, — произнёс он тихо, но его слова звучали как приговор. — Ты должна научиться преодолевать боль, а не сдаваться, когда она становится слишком сильной. Айзава, заметив странную реакцию Дебрии, остановился на месте. Она покраснела, и её взгляд сбивался в сторону, избегая его. Вдобавок, её тело было полностью окружено лентами, очерчивая её фигуру. Даже сквозь её оверсайз футболку и спортивные штаны было видно, как сильно она напряжена, словно сама не верила в происходящее. Казалось, что она была такой уязвимой. Айзава не сказал ни слова, но внимательно следил за её реакцией. Он понимал, что такое давление может быть неприятным для подростков, особенно когда они оказываются в ситуации, где вынуждены быть на виду друг у друга. Однако сам он сохранял спокойствие, не выражая никакой эмпатии на своём лице. Шинсо стоял рядом, и его глаза не могли не заметить, как Дебрия слегка смущена. Он осознал, что оба подростка почувствовали неловкость из-за этой ситуации. Взгляд подростка не мог избежать того, как её фигура выглядела в лентах, и он невольно сосредоточился на ней, несмотря на то, что пытался этого избегать. Лёгкая краснота на щеках парня была видна, хотя он отчаянно старался не смотреть на неё. В какой-то момент мысли героя перепутались, и он ощутил, как внутри что-то сжалось, осознавая, что ему на самом деле понравилось смотреть на Дебрию в этом положении. Он сразу же заставил себя отвернуться, стиснув зубы от собственной реакции, и поспешил отпустить её. Он не хотел, чтобы она почувствовала ещё большее смущение, и чтобы тренировки не остановились из-за их личных чувств. — Продолжим, — сказал Айзава, не замечая, что Шинсо немного растерян. Айзава отступил на шаг, но его взгляд оставался напряжённым. Дебрия, наконец, сдержала дыхание и почувствовала, как напряжение начинает отпускать её тело. Она быстро встала, но всё ещё чувствовала, как неловкость сжимает её в груди. Ленты, которые обвивали её тело, будто напоминали о собственной уязвимости. Но она не почувствовала недовольства. Ей это понравилось?… Постаравшись снова сосредоточиться и отбросить эти мысли, она глубоко вздохнула, выпрямив спину и вернув себе решимость. Она понимала, что это всего лишь тренировка, и ей нужно продемонстрировать свою силу. Шинсо, немного отойдя в сторону, чувствовал, как его лицо всё ещё слегка горит от смущения, но старался не показывать этого. Он вновь сосредоточился на тренировке, мысленно пытаясь забыть всё, что только что произошло. Он понимал, что неловкость — это временно, но всё равно был обеспокоен тем, как это отразится на его отношениях с Дебрией. Он не хотел, чтобы она почувствовала себя неудобно из-за его реакций. Он бросил на неё быстрый взгляд, чтобы удостовериться, что она не ощущает больше дискомфорта. Айзава, стоя с каменным выражением лица, не обращал особого внимания на их смущение. Он уже привык к таким ситуациям, и для него важно было, чтобы ученики не отвлекались. Ему было абсолютно безразлично, что происходит в их головах, он знал, что для тренировки это не имело значения. Главное — это результат. — Продолжаем, — коротко сказал он, указывая на следующий этап упражнения. — Сделайте ещё 30 отжиманий. После этого у нас будет перерыв. Дебрия посмотрела на Шинсо, затем на Айзаву и, вздохнув, приняла стойку для отжиманий. Она снова почувствовала, как мышцы ноют, но решила не сдаваться. Она знала, что это не просто тренировка для тела, но и для её духа. Она должна была научиться контролировать себя, не позволять своему смущению и слабости мешать ей двигаться дальше. Шинсо, всё ещё с легким дискомфортом в глазах, тоже встал на место и начал выполнять упражнения. Он не был столь силён, как хотелось бы, и поэтому каждое движение давалось ему с трудом, но он продолжал. Он знал, что если он остановится, то только усложнит себе ситуацию. С каждым отжиманием он пытался забыть о том, что только что случилось, сосредоточив внимание исключительно на своих мышцах и дыхании. Айзава наблюдал за ними, не выдавая эмоций, и его взгляд был по-прежнему сосредоточен и строг.

***

После того как они справились с общими упражнениями, Айзава разделил их на отдельные задания, понимая, что каждый из них требует более специфической тренировки для развития своих способностей. Он достал для Шинсо пару лент, точно таких же, как у него самого, и начал показывать, как правильно ими управлять. Это не было легким процессом, и Шинсо почувствовал, как его тело напрягается, когда он пытался сделать первые шаги. Ленты требовали точности, координации и силы — всё, что нужно было для контроля этой необычной силы. Так ещё и Сотриголова был очень строг, и каждый неверный шаг Шинсо тут же получал замечание. «Не думай, что это легко, — говорил Айзава, — если хочешь использовать их с полной силой, каждое движение должно быть выверено. Иначе ты рискуешь потерять контроль.» Шинсо следил за каждым его движением, понимая, что без особого внимания и тренировки он не сможет добиться нужного результата. Дебрия же осталась в стороне, её тренировка была другой. Она должна была вызывать своих мёртвых душ и заставить их сражаться друг с другом. Цель — улучшить контроль над ними. Она стояла в тени дерева, сосредоточившись на своей задаче. Её глаза слегка затуманились, и она начала ощущать, как сила собирается внутри неё. Вокруг неё появились первые тени — угрожающие, полные зловещей энергии. Они начали двигаться, словно готовые к бою, а сама Дебрия сдерживала их, управляя каждым движением. Это требовало огромного усилия, потому что ей нужно было не только вызвать этих существ, но и поддерживать барьер, окружавший её, который тоже являлся частью тренировки. С каждым моментом она ощущала, как её силы истощаются. Тени, которые она создавала, становились всё более сложными, а её тело уже не могло выдерживать такие нагрузки. Ей нужно было поддерживать их, пока не сломаются, и сразу же начать всё заново, когда это произойдёт. Тела мёртвых душ становились всё более агрессивными, их атаки всё сильнее, а Дебрия ощущала, как её мышцы начинают сдавать. Она почувствовала, как жар в её теле растёт, а дыхание становится более прерывистым. Поддерживать столько теней одновременно было тяжело, и особенно трудно было контролировать их взаимодействие между собой. Время тянулось медленно, но Дебрия знала, что она должна выстоять. Она не могла позволить себе упасть. Её тело было на грани, но она стиснула зубы и продолжала, вспоминая, как важно для неё улучшить время управления Мёртвыми Душами. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, но тени вокруг неё всё ещё оставались, и она знала, что ей нужно будет держать их как можно дольше. Каждая секунда казалась вечностью, и Дебрия ощущала, как её силы тают. Но её внутренняя решимость была сильнее. Айзава внимательно следил за Дебрией, ощущая, как её силы постепенно истощаются. Он был удивлён её выносливостью: несмотря на свою юность и мнимую неопытность, она контролировала причуду с завидной точностью, гораздо лучше, чем многие «опытные герои», которых он знал. Она могла не только вызывать этих существ, но и удерживать их, что требовало неимоверной концентрации и энергии. Он задумался о её причуде. Айзава ощущал, что ей нужно учиться разделять эти силы, чтобы избежать полного истощения. Но сейчас она была на грани. Герой сделал шаг вперёд, прервав её сосредоточенность. Было ясно, что она уже на пределе своих возможностей. — Хватит, — сказал он, его голос был спокойным, но твёрдым. Дебрия, почувствовав, как её силы исчезают, с трудом отпустила тени и призвала свет, чтобы развеять мертвецов. Но как только она сделала это, её ноги подкосились, и она едва не упала. Однако до того, как она успела коснуться земли, её поддержал Айзава, не давая упасть. Он придержал её за плечи и поставил на ноги, но не отпустил. — Ты на грани, — сказал он, его взгляд был немного мягче, чем обычно, но всё ещё строгим. — Тебе нужно отдохнуть. Я с Шинсо продолжу тренировки, а ты можешь восстановить силы. Мы продолжим занятия ночью. Дебрия кивнула, чувствуя, как её тело отказывается двигаться дальше. Её плечи расслабились, и она поняла, что в данный момент нет смысла пытаться продолжать. Айзава, не говоря больше ни слова, отпустил её, но его взгляд оставался пристальным. Дебрия, едва почувствовав, как её тело окончательно теряет остатки сил, направилась в свою комнату. Ступая тяжело, будто её ноги больше не слушались, она почти без сил распахнула дверь и рухнула на футон, не обременяя себя даже попытками сделать его более комфортным. Она настолько устала, что ей уже было без разницы, кровать это или футон — её тело требовало отдыха, и она не могла больше бороться с этим. Скорее чем привычным движением, она просто свернулась, не снимая даже спортивную одежду, и закрыла глаза. В ту же секунду её сознание поглотила тьма, и она погрузилась в сон. Тело было разбито, ум истощён, но, несмотря на это, сон был глубоким и непрерывным. В этот момент она ничего не ощущала, лишь покой, который наконец-то накрыл её.

***

Ночь была тихой и прохладной, но спокойствие не длилось долго. Айзава вошёл в комнату, не обращая внимания на тишину и темноту. Его шаги были тихими, как обычно, но они будили Дебрию, заставляя её медленно возвращаться в реальность. Она почувствовала лёгкое прикосновение к плечу и услышала его голос, твёрдый и спокойный, как всегда. — Вставай, — сказал Айзава, не имея ни малейшего намёка на мягкость в голосе. Дебрия, ещё не полностью осознав, что происходит, только приоткрыла глаза. Мир казался смазанным, и она не могла сразу понять, где она. В голове царил хаос, и все её тело кричало о боли и усталости. — Уже утро? — пробормотала она, едва ворочая головой, пытаясь выйти из состояния полусна. Айзава не ответил прямо, лишь добавил: — Время тренироваться. Ты должна быть готова, даже ночью. Дебрия попыталась выпрямиться, но почувствовала, как тяжело её тело сопротивляется. В этот момент её разум ещё не осознавал, что она должна продолжать тренировки, а только ощущала невероятное желание вернуться в сон. Она затянула взгляд и тихо сказала: — Я так устала… Айзава не сказал ничего лишнего, но его взгляд был достаточно строгим, чтобы её сомнения исчезли. Захлебнувшись ещё одним усталым вздохом, она с трудом приподнялась на локтях и, наконец, поднялась на ноги. Она не могла оставить тренировки без завершения, особенно зная, что Айзава-сенсей не прощает недочётов. — Ладно, — сдалась она, глухо, но решительно ответив. С тяжёлым сердцем, но с определённой решимостью, она встала и направилась к двери.

***

Ночной воздух был прохладным, и хотя всё вокруг оставалось тёмным, лёгкий ветерок нёс с собой свежесть, которая немного ободрила Дебрию. Она не привыкла вставать так поздно, и даже несмотря на усталость, этот момент давал ей шанс немного прийти в себя. Холодок, пронизывающий её тело, словно помогал привести мысли в порядок, хотя тело все ещё протестовало от предыдущей нагрузки. Айзава молча стоял рядом, наблюдая за ней, как всегда ожидая, что она скажет сама. Его взгляд был настойчивым, но в нем не было угрозы — скорее, он был с вызовом. Учитель вспоминал её слова, сказанные несколько дней назад, и сейчас, под звёздным небом, он решил вновь поднять эту тему. — Ты говорила, что Мёртвыми Душами труднее управлять ночью, — его голос звучал ровно, без особых эмоций. Дебрия, сдерживая зевок, ответила, пытаясь сосредоточиться: — Да, ночью они действительно хуже поддаются контролю. Они быстрее теряют связь с реальностью и начинают проявлять свою настоящую «сущность», если так можно сказать. Они часто прекращают слушаться меня. Но когда солнце в зените, они подчиняются мне легче всего. Она сделала паузу, оборачиваясь, чтобы встретиться с его взглядом. — Это потому что они не могут существовать без моей помощи. Я поддерживаю их, используя тени, создавая как бы пространство, в котором они могут «жить». Днём они остаются рядом со мной, потому что их существование зависит от темноты, а без него они начинают исчезать. Если вокруг не будет ни единой тени, они сразу же начнут уходить под землю, как если бы они совсем исчезли. Айзава внимательно выслушал, при этом не делая никаких лишних замечаний. Он понимал, что её причуда — это не просто сила, а ответственность, которую она несёт. И, возможно, именно в этом была вся трудность её обучения. — Ты хочешь сказать, что при отсутствии теней, они просто исчезают? — уточнил он, всё ещё пытаясь понять глубже. — Да, — кивнула Дебрия, — Без поддержки теней они теряют свою форму и начинают исчезать, уходят под землю. Они не могут существовать в полном смысле слова без этой «опоры». Поэтому мне приходится поддерживать их, пока не наступит ночь. Айзава молча кивнул, поглощая информацию. — Понял, — сказал он, подводя итог разговору, — Тогда будем работать с этим. Ночь вокруг становилась тише, а Дебрия почувствовала, как усталость снова наполняет её, но теперь она была готова продолжать тренировки, несмотря на весь этот вес на плечах. — Создай Мёртвые Души и заставь их сражаться друг с другом, пока ты не потеряешь контроль. Дебрия застыла на мгновение, не ожидая такого поворота событий. Она всегда знала, что тренировки будут жёсткими, но всё же эта задача была из тех, что заставляли сомневаться в её силе и способности контролировать свою причуду. Она не могла понять, чего он от неё ждёт, но, зная Айзаву, понимала, что спорить не имеет смысла. Он и так никогда не объясняет своих решений. Стараясь сосредоточиться, она выдохнула и, закрыв глаза, опустила руки. Тени вокруг неё начали углубляться, вытягиваясь и колеблясь, словно готовясь к чему-то. Из земли начали подниматься фигуры. Шестеро Мёртвых Душ, бледных, с пустыми глазами и неестественными движениями, вырвались наружу. Их фигуры были размытыми, почти несуществующими, но ощущение их присутствия было ощутимо — это было нечто пугающее и чуждое. Айзава внимательно следил за процессом, замечая, как она управляет ими, делая их все более осязаемыми и в то же время бездушными. С каждым шагом, с каждым новым вдохом и выдохом, эти души становились более реальными, и это не могло не вызвать у Айзавы интерес. Как только все шесть мертвых душ были призваны и встали в боевую стойку, они начали движение. Сначала они были безэмоциональны, их атаки были простыми и хаотичными, как и обычно. Однако постепенно ситуация начала меняться. Айзава заметил, как с каждым моментом их сражения становились всё более агрессивными. Души не щадили друг друга. Каждая атака была выполнена с яростной силой и жестокостью, будто они не просто тренировались, а боролись за выживание. Удары стали точнее, быстрее, и каждый из них привел к какой-то жертве — один из Мёртвых Душ упал на землю, схватив другого за горло. Дебрия не могла не заметить, что её создания стали гораздо более опасными, чем раньше. Это были не просто Мёртвые Души, которые носили удары слабо и сдержанно, как это было раньше. Теперь они сражались с яростью, словно каждый из них искал момент, чтобы убить. Эти фигуры уже не были просто тенями, они стали настоящими существами, с ярко выраженной волей и намерением. — Что с ними? — прошептала Дебрия, изумленно наблюдая за сценой перед собой. Айзава не отрывался от наблюдения, но его голос был коротким и спокойным: — Это ты их призвала, не забывай. Ты же говорила, что они становятся более агрессивными ночью. Дебрия сглотнула, осознавая, что её собственное управление становилось всё более опасным. Сражение продолжалось несколько минут, пока один из Мёртвых Душ не перехватил удар и не бросил другого на землю с такой силой, что тот больше не встал. Дебрия почувствовала, как её силы начинают иссякать, и её контроль ослабевает. В одно мгновение, когда Дебрия пыталась восстановить контроль над душами, её тело предательски сжалось, и из её рта вырвался кашель. Но это был не обычный кашель — из её горла хлынула кровь, крася её руки в алый цвет. Души, которые ещё недавно послушно выполняли её приказы, вдруг прекратили подчиняться. Как только они почувствовали её ослабление, начали разгуливать по двору, не жалея ничего на своем пути. Одна из них, огромная тень с пустыми глазами, направилась прямо к Айзаве. В движениях мертвеца скользила ярость, и его лицо было лишено всякой мысли, только бессмысленная жажда разрушения. Айзава, не колеблясь, уже поднял руки, чтобы использовать свои ленты и нейтрализовать угрозу. Но в этот момент Дебрия, едва сдерживая рвотные позывы от истощения, собралась с силами. Её глаза резко загорелись ярким светом. Она подняла руки, и в следующее мгновение поток ослепительного света вырвался из её рук. Свет был настолько ярким, что Айзава едва успел закрыть глаза. В ответ на этот удар мертвые души, все шестеро, вскрикнули и, завернувшись в клубы теней, ушли под землю, словно растворяясь в темной пустоте. Дебрия не могла больше поддерживать стойкость — её силы иссякли, и она, едва стоя на ногах, рухнула на землю. Её кашель усилился, кровь капала из её губ, а тело отказывалось двигаться. С каждым вдохом ей становилось всё тяжелее. Айзава, наблюдая, как Дебрия падает на землю, а её тело дрожит, быстро подошёл к ней. Он опустился рядом, пытаясь поднять её с земли, но её слабое тело не выдерживало даже самого незначительного усилия. Кровь, что хлынула из её губ, залила руки и её футболку, создавая пугающий контраст на фоне ночной тишины. Её глаза были полузакрытыми, а дыхание было тяжёлым и прерывистым, как будто каждый вздох отнимало у неё последние силы. В её теле не было ни капли энергии, только боль и усталость. Руки и ноги дрожали, не выдерживая нагрузки, и она с трудом удерживала сознание. Айзава, обвив её плечо своей рукой, поддерживал её, пытаясь хоть как-то сделать её положение менее болезненным. Он чувствовал, как её тело опирается на него, а её слабые попытки удержаться были всё более редкими. Внезапно из дверей дома появился Шинсо. Он был в пижаме, его лицо выражало полный шок. Он быстро подошёл к ним, глаза широко раскрыты от изумления. — Что случилось? — его голос едва дрожал, и он взглядом искал объяснение. Айзава взглянул на него, затем перевёл взгляд на Дебрию, которая едва держалась в сознании. Его лицо было абсолютно спокойным, но в его глазах всё равно промелькнула тень беспокойства. — Она достигла своего предела, — сказал Айзава тихо, но твёрдо, — и в этом моя вина. Я заставил её перенапрячься. Шинсо остановился на месте, его взгляд быстро перемещался между Айзавой и Дебрией, пытаясь понять, что именно произошло. Айзава продолжал поддерживать Дебрию, пока она, борясь с болью и усталостью, пыталась прийти в себя. — Нам нужно отнести её в дом, — добавил Айзава, обратившись к Шинсо. — Помоги мне. Айзава аккуратно поднял Дебрию на руки, чувствуя, как её тело тяжело висит в его объятиях, словно она весила гораздо больше, чем её хрупкая фигура могла бы. Он был сосредоточен, но в его движениях проскальзывала осторожность. Он понимал, что она едва держится. Шинсо, увидев, как Айзава берёт Дебрию, поспешил открыть дверь. Он заметил, как его глаза полны беспокойства, но ничего не сказал. Молча пропустил их в дом, а затем пошёл за ними, но остановился у двери ванной. Айзава аккуратно перенёс её в ванную, осторожно усаживая на край ванны. Он включил тёплую воду и, используя небольшой полотенце, мягко стал вытирать кровь с её лица и тела, давая ей возможность немного восстановить силы. Его движения были осторожными и внимательными. Когда Айзава закончил, он заметил, что Шинсо так и стоял в дверях ванной, смотря на них с явным волнением. Шинсо не знал, что делать — его лицо выражало беспокойство, он будто не знал, как действовать в такой ситуации. Айзава, заметив его взгляд, повернулся к парню. — Ты можешь идти спать, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Всё будет в порядке. Я останусь с ней. Шинсо, как будто стиснув зубы, всё же знал, что его присутствие здесь сейчас не поможет, и с вздохом молча кивнул. Он повернулся, и с небольшой неохотой покинул комнату. Айзава заметил, как Дебрия иногда приоткрывает глаза, её взгляд всё ещё туманен от усталости и боли, но она отчаянно пытается сосредоточиться. Когда она попыталась что-то сказать, из её груди вырвался стон боли — едва сдерживаемый, но громкий, словно каждая клетка тела протестовала против того, чтобы она пыталась говорить. Она сжала зубы и немного сдвинула голову в сторону, пытаясь бороться с болью, но каждый её вдох был тяжёлым. — Не пытайся говорить, — сказал он тихо, его голос был строгим, но заботливым. — Ты должна отдохнуть. Дебрия пыталась сделать глубокий вдох, но её тело будто отказывалось слушаться. Она снова закрыла глаза, и на её лице появилось выражение напряжения, будто она пыталась собрать остатки сил. Айзава аккуратно поднимал Дебрию на руках, стараясь быть как можно более осторожным, чтобы не причинить ей лишней боли. Коридоры были узкими, и ему приходилось двигаться медленно, чтобы не задеть её о стены. Он чувствовал её болезненные вздохи в своих руках, но продолжал двигаться вперёд, не позволяя себе остановиться. Когда он вошёл в её комнату, Айзава осторожно положил её на футон, следя за тем, чтобы её тело не дёрнулось от резкого движения. Он заметил, как её глаза снова открылись, но они были пустыми и тусклыми, а её дыхание оставалось прерывистым. Он быстро оглянулся, чтобы найти что-то подходящее для смены одежды. Найдя футболку, которая лежала на стуле у стены, он подошёл к ней, держа её в руках, и сказал с лёгким оттенком строгости в голосе: — Твоя футболка вся в крови. Тебе нужно сменить одежду. Дебрия едва посмотрела на него, её взгляд всё ещё был затуманен от усталости и боли, но она не возражала. Айзава был осторожен, не хотел её тревожить лишний раз. Он аккуратно снял с неё кровавую футболку, стараясь не причинить дискомфорта, и быстро надел новую, делая это быстро, но не торопясь. Каждый её стон и лёгкое движение вызывали у него волнение, но он сосредоточился на том, чтобы помочь ей. Закончив, он отступил на шаг назад, проверив, как она лежит, и, увидев, что она снова закрыла глаза, вздохнул, чувствуя, как напряжение немного отступает. Айзава сидел рядом с Дебрией, наблюдая за её спокойным, хотя и утомлённым дыханием. Он аккуратно потянул одеяло, укрывая её, стараясь сделать всё, чтобы она чувствовала хоть малую часть комфорта. Температура в комнате была прохладной, и он сомневался, хватит ли этого для неё, но не стал добавлять одеяло. Его взгляд не отрывался от её лица. В её состоянии было что-то болезненно уязвимое — она была так молода, а её сила, её причуда были настолько опасны, что даже он, опытный и бескомпромиссный, не смог избежать ощущения вины. Он знал, что её пределы были близки, но всё равно настоял на продолжении тренировки. Она была сильной, умела управлять своей причудой, но даже сильнейшие люди могут сломаться, не говоря уже о подростке, который ещё учится быть героем. Он продолжал думать о том, что если бы он был более осторожным, если бы не настоял на таких жёстких нагрузках, может быть, она бы не оказалась в таком состоянии. Он не мог понять, почему снова и снова выбирал этот путь — испытания, не оглядываясь на то, насколько они тяжёлые для её тела и души. Она ведь не просила об этом. Он сам её отправил на эти тренировки, зная, что у неё ещё нет полного контроля над своими силами. И вот результат — она едва держится в сознании, и он здесь, в её комнате, с чувством вины, которое не мог отпустить. Айзава прикусил губу, пытаясь подавить этот приступ сожалений. Он не позволял себе слабости, но сегодня она настигла его. В последней время такие приступы слабости настигали его часто. Слишком часто. «И всё из-за неё.» Он решил, что не будет думать об этом слишком долго, иначе это помешает ему дальше выполнять свою работу. Он должен был быть строгим, решительным. Но даже среди его привычной хладнокровной решимости, где-то глубоко в нем что-то болезненно отозвалось от вида её истощённого тела. Он снова взглянул на её лицо. Она спала, не замечая, как он сидит рядом, его присутствие служило последним защитником, единственным, кто мог помочь ей найти силы. С лёгким вздохом Айзава прикрыл глаза, чувствуя, как в груди закрадывается тяжесть. Айзава не мог оставить её одну, несмотря на усталость. Он чувствовал, как его тело требует отдыха, но его разум не отпускал. Сначала герой хотел остаться только на несколько минут, но по мере того, как она спала всё глубже, он почувствовал, как его собственные силы тают. Не желая беспокоить её и не имея сил подниматься в свою комнату, он тихо опустился на пол рядом с её футоном. Его тело было слишком усталым, чтобы даже сидеть, и он опёрся спиной о стену. Хотя пол был твёрдым и холодным, он не чувствовал дискомфорта. Напротив, эта простая и обыденная реальность, несмотря на свою жёсткость, принесла некоторое утешение. Айзава закрыл глаза, и его мысли снова вернулись к тренировки, к её состоянию и к тому, как мог бы поступить иначе. Но это не имело значения сейчас. Он не мог вернуть время, и всё, что мог сделать — быть здесь, рядом. Он не заметил, как его дыхание стало ровным, а мысли постепенно улеглись. Вскоре, несмотря на тревогу, его сознание поглотила усталость, и он уснул прямо на полу, с лёгким чувством, что, по крайней мере, пока что он сделал всё, что мог. В этой тишине, в полумраке ночи, их присутствие друг для друга было всё, что им оставалось.