Глава 33: Возвращение в Академию UA

Наконец-то стажировка закончилась. Последние два дня прошли относительно спокойно — если, конечно, это вообще можно было назвать спокойствием. Стоило Дебрии выйти из больницы и вернуться к тренировкам, как Айзава без малейшей жалости принялся загонять её и Шинсо до изнеможения. Упражнения стали длиннее, интенсивнее и куда более утомительными, чем прежде. Однако, несмотря на это, он не забывал, что Дебрия всё ещё не до конца восстановилась после ранения, и старался учитывать её состояние. За время её отсутствия Шинсо заметно продвинулся в освоении боевых лент, которые всегда носил Айзава. Теперь он справлялся с ними гораздо лучше — хотя, по словам самого Сотриголовы, ему ещё очень далеко даже до уровня «неплохо». Тем не менее, прогресс был очевиден. Шинсо, будучи самокритичным, прекрасно осознавал, что пока ещё слишком слаб в этом искусстве, но Айзава объяснил, что управление лентами требует не только физической силы, но и исключительной внимательности, скорости реакции и ловкости. Это не просто инструмент, а полноценное оружие, освоение которого занимает годы. Каждый неудачный бросок, каждый промах давал ему понять, насколько сложна эта техника. Однако парень не сдавался — он упрямо повторял одно и то же движение снова и снова, пока его пальцы не начинали дрожать от усталости. Вечерами шестого и седьмого, последнего дня стажировки, Айзава, как и прежде, выводил Дебрию и Хитоши на патрулирование. Однако теперь он был гораздо строже: с самого начала он потребовал, чтобы они ничего не предпринимали без его разрешения. Основываясь на неприятном опыте прошлого, он ясно дал понять, что ошибки не повторятся. Особенно он выделил имя Дебрии, и хотя в его голосе не звучало осуждения, девушка всё равно почувствовала неловкость. Она виновато улыбнулась, но внутри её грызло смущение. — Без самодеятельности. Ждёте моего сигнала, прежде чем что-то делать. Особенно ты, Дебрия. Эти два вечера стали для них настоящим испытанием. То, с чем сталкивались подпольные герои, было далеко не тем, о чём рассказывают в учебниках. За время патрулирования подростки увидели и услышали многое из того, о чём обычные люди даже не подозревали да и вряд ли захотели бы знать. Реальность оказалась далека от романтизированных представлений о героях, спасающих людей от суперзлодеев. Выяснилось, что чаще всего Айзава и ему подобные сталкиваются не с крупными злодеями, а с куда более бытовыми, но от этого не менее жуткими преступлениями: изнасилования, пьяные драки, задержания наркоманов и распространителей запрещённых веществ. Но, как объяснил их наставник, это было лишь верхушкой айсберга. «Цветочки». Он спокойно, даже слишком буднично, сообщил, что порой приходится оказываться на местах преступлений, где на стенах остаются кровавые следы, по полу разбросаны куски тел, а в центре всего этого хаоса — расчленённый труп. Дебрию пробрала дрожь, а внутри все сжалось. Она почувствовала, как по её спине пробежал холодок, и инстинктивно сжала пальцы в кулаки. Рядом с ней Шинсо тоже напрягся. Он старался сохранять невозмутимый вид, но это выходило у него, мягко говоря, плохо. Взгляд выдавал напряжение, а мышцы в челюсти предательски дёрнулись. Но выражение его глаз и напряжённая челюсть говорили о том, что услышанное задело его ничуть не меньше. — М-мерзко, — пробормотала она. — Добро пожаловать в реальность, — спокойно отозвался Айзава. Помимо всего прочего, Дебрия узнала о различных техниках ударов, которым их обучал Айзава. Было очевидно, что сам он обладает невероятной физической силой, и это неудивительно — его причуда требовала от него не только мастерства, но и высокой выносливости. Без способности стирать чужие причуды ему приходилось полагаться исключительно на свою физическую подготовку, что делало его боевые навыки ещё более впечатляющими. Шинсо тоже приходилось уделять этому особое внимание. Его причуда давала ему значительное преимущество, но стоило её потерять, как он становился уязвимым. Айзава это прекрасно понимал и поэтому настаивал на том, чтобы парень укреплял своё тело и развивал рефлексы. Схожая ситуация была и у Дебрии. Её причуда давала ей огромные возможности, но при длительном использовании истощала её, делая уязвимой. Однако у неё было одно преимущество перед Шинсо — крылья. Если силы покидали её, она могла, по крайней мере, попытаться сбежать, в отличие от него, для кого каждый бой был сражением до конца. — Когти, перья, щупальца — какая разница? Если тебя схватят, ты должна уметь вырваться, — говорил он Дебрии, когда показывал приёмы освобождения. Она внимательно следила за его движениями, отмечая, насколько легко он блокировал удары и манипулировал чужой силой. — У тебя есть преимущество — крылья, — добавил он. — Используй их не только для полёта, но и как оружие. — Оружие? — переспросила она. — Размах крыльев может дезориентировать противника. Попробуй взмахнуть ими резче перед атакой. Она кивнула, запоминая. За время стажировки Дебрия и Хитоши успели значительно сблизиться. Сначала их общение было больше сосредоточено на тренировках и патрулях, но постепенно они стали узнавать друг о друге больше. Оказалось, что у них есть нечто общее, что выходило за рамки их геройской подготовки. Одним из первых приятных совпадений стало то, что они оба обожали кататься на велосипеде. Хитоши рассказал, что с детства любил устраивать долгие поездки по городу в одиночестве, а Дебрия призналась, что ей больше нравились скоростные заезды по паркам и холмам. Эта тема их так увлекла, что они решили, как только найдётся свободное время, отправиться вместе в велопарк, чтобы проверить, кто из них быстрее. Но самым неожиданным стало их музыкальное совпадение. Когда однажды в перерыве между тренировками Дебрия тихонько напевала мотив знакомой песни, Хитоши узнал её и недоверчиво приподнял бровь: — Подожди… Ты слушаешь Thousand Foot Krutch? — Конечно! — оживилась она. — Это одна из моих любимых групп! — Да ладно… — Хитоши усмехнулся, доставая телефон. — Докажи. Через минуту оба уже с увлечением обсуждали любимые треки, лучшие альбомы и то, как круто было бы попасть на их концерт. Этот разговор окончательно разрушил оставшиеся границы, превращая их в настоящих друзей. В итоге, не раздумывая, они обменялись номерами и подписались друг на друга в соцсетях. Теперь их общение не ограничивалось только стажировкой — сообщения с обсуждением музыки, велосипедных маршрутов и просто забавных моментов начали появляться всё чаще. В целом, оглядываясь назад, Дебрия понимала, что стажировка прошла более чем успешно, несмотря на ряд неприятных моментов и сложных ситуаций. Она не только узнала много нового, значительно улучшив свои навыки, но и получила ценный опыт, который в обычных условиях ей вряд ли удалось бы обрести. Однако самым неожиданным и, пожалуй, самым приятным результатом стало то, что за это время она нашла нового друга. Хитоши Шинсо на первый взгляд казался угрюмым и вечно сонным, с его ленивым взглядом и вечной тенью усталости под глазами. Но чем дольше она его знала, тем больше понимала, что за этим скрывался довольно умный, честный и рассудительный человек. Возможно, даже добрый — пусть он и не спешил это показывать. Дебрия чувствовала, что их дружба не закончится с окончанием стажировки. Теперь у неё был человек, с которым можно было поговорить, обсудить любимую музыку или просто помолчать рядом, не чувствуя неловкости. И от этой мысли становилось чуть теплее. Дебрия чувствовала, что стажировка изменила её больше, чем она могла ожидать. Она не только научилась новому и приобрела друга, но и начала замечать в себе что-то странное. Что-то, что заставляло её чаще задумываться о человеке, которого она раньше видела исключительно как сурового и молчаливого опекуна и классного руководителя. Айзава всегда был строг с ней и Шинсо, не давал поблажек и требовал абсолютной отдачи. Но при этом он никогда не забывал о её состоянии, о её ранениях, о том, когда ей нужно сменить повязки на руке. Несмотря на всю свою внешнюю холодность, он заботился о них — пусть и показывал это не так явно. Дебрия начала ловить себя на том, что её взгляд задерживается на нём дольше, чем раньше. Что её сердце вдруг начинало биться чуть быстрее, когда он поправлял свои ленты или смотрел на неё с тем самым уставшим, но проницательным взглядом. Возможно, она просто уважала его, как сильного героя и учителя. Но почему тогда, когда он однажды наклонился к её уху, чтобы что-то сказать, её дыхание на мгновение сбилось? Почему ей вдруг стало сложно смотреть ему в глаза, а затем весь вечер она пыталась выбросить этот момент из головы? Эти мысли казались ей нелепыми, даже глупыми. Ведь Айзава был взрослым мужчиной и опытным героем, а она — всего лишь ученица-подросток, пусть и подающая надежды. Но чем больше она старалась это отрицать, тем сильнее замечала, что её отношение к нему незаметно меняется. Сначала это были мелочи — почти незаметные, но всё же заставлявшие её задуматься. Дебрия ловила себя на том, что следила за Айзавой во время тренировок не только потому, что хотела запомнить его технику. Её внимание задерживалось на том, как он двигался — быстрый, уверенный, сильный. На том, как его голос звучал спокойно, но с нотками скрытой заботы, когда он напоминал ей принимать лекарства. На том, как даже сквозь его вечную усталость проглядывалось что-то большее — мягкость, которую он почти не показывал. Чем больше она пыталась рационализировать свои мысли, тем труднее становилось игнорировать тот факт, что её сердце стучало быстрее, когда он оказывался рядом. Она вспомнила один момент — совсем незначительный на первый взгляд. Они возвращались с патруля, и Айзава, идя впереди, вдруг остановился и посмотрел на неё. — Ты слишком напряжена. Расслабься. Простые слова, но почему-то её дыхание сбилось. Почему именно его голос так на неё действовал? Почему она вдруг почувствовала, что готова стоять рядом с ним хоть всю ночь, лишь бы услышать его снова? Эта мысль показалась ей настолько глупой и нелепой, что она тут же попыталась выбросить её из головы. Это ведь просто благодарность, уважение, симпатия к человеку, который учил её и заботился о ней. Никаких других чувств быть не могло. Но чем больше она старалась забыть, тем сильнее ощущала внутри себя что-то тёплое, что-то, от чего становилось и приятно, и страшно одновременно. — Найтшэйд, как ты себя чувствуешь? — Голос Тодороки вырвал Дебрию из размышлений. Она моргнула, чуть приподняв голову, и увидела, что он сидит на парте рядом, внимательно глядя на неё. Чуть дальше стояли Мидория и Иида — оба выглядели так, словно хотели задать тот же вопрос, но ждали её ответа. Секунду она не понимала, о чём речь, всё ещё мысленно блуждая в своих воспоминаниях. Но затем, заметив, как взгляд Тодороки опустился на её руку, всё стало ясно. Дебрия машинально сжала ладонь в кулак, чувствуя кончиками пальцев тонкую, едва заметную полоску шрама — последствие удара ножом, который она получила во время их столкновения с Убийцей Героев. — Исцеляющая Девочка помогла мне, — произнесла она, поднимая взгляд. — Уже не болит. Всё в порядке. Она попыталась сказать это уверенно, но в голосе прозвучала лёгкая усталость. Возможно, не только из-за раны, но и из-за событий последних дней. Мидория кивнул, но было видно, что он не до конца поверил её словам. Иида выглядел так, будто хотел что-то сказать, но передумал, а Тодороки, как обычно, оставался внешне спокойным, но его внимательный взгляд говорил о том, что он не упустил ни одной детали. Тишина, которая повисла между ними, была странной. Не угнетающей, но наполненной чем-то неуловимым. Каждый из них чувствовал это — последствия той страшной ночи, когда им пришлось столкнуться с убийцей, почти потерять друг друга и осознать, насколько хрупка их сила перед лицом настоящей опасности. В этой тишине читались мысли каждого из них. Они не говорили вслух, но всё было понятно без слов. — Но знаешь… больше всего изменилась эта четвёрка! — внезапно воскликнул Денки, махнув рукой в сторону Найтшэйд, Тодороки, Мидории и Ииды. Его слова мгновенно привлекли внимание всей аудитории, заставив ребят обернуться к остальным одноклассникам. — Чуваки, точно, Убийца Героев! — оживился Серо, вскинув палец вверх, будто только что осознал нечто грандиозное. — Так рад, что вы живы, без шуток, ребят, это главное! — добавил Киришима с широкой, искренней улыбкой. — Я так волновалась за вас… — тихо сказала Яойорозу, её тёплый взгляд скользнул по каждому из них, задержавшись чуть дольше на Найтшэйд. Среди этого шума Дебрия вдруг ощутила, насколько странно было снова находиться в привычной школьной атмосфере после того, что они пережили. Будто между ней и остальными образовалась невидимая черта. — Говорят, вас выручил Старатель. Не зря его называют героем номер два, — неожиданно подал голос Шоджи, обычно молчаливый и не особо вмешивающийся в разговоры. Однако только эти четверо знали правду. Только они понимали, какой ужас творился в том переулке — тёмном, грязном и сыром, пропитанном запахом крови и страха. Только они знали, что стали причиной смерти этого злодея. Иида тяжело сглотнул, пытаясь прогнать ком в горле. Воспоминания накатывали, оставляя неприятное чувство в груди. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а спина напряглась. Мидория, в свою очередь, начал нервно скользить взглядом по классу, словно надеялся найти в лицах одноклассников отвлечение от своих мыслей. Но чем больше он старался избежать воспоминаний, тем отчетливее перед его глазами вставала картина той ночи. А Дебрия… Дебрия замерла, опустив взгляд. Её крылья невольно чуть дрогнули, словно реагируя на нахлынувшие воспоминания. Она сжала пальцы в кулак, ощущая, как ногти впиваются в ладонь, но боль не помогала заглушить накатившую волну тревоги. Перед глазами вспыхнула картинка кровь, стекающая по клинку, её собственный пронзительный крик, удар боли, отзывающийся эхом в замкнутом пространстве переулка. — Ага, выручил, — неожиданно нарушил тишину Тодороки, чьё хладнокровие, казалось, оставалось неизменным. Но в его голосе скользнула отчуждённость, будто он нарочно отдалялся от темы, не желая углубляться в разговор. — Я видел по новостям. Вроде бы Убийца Героев и Альянс Злодеев связаны… Меня бросает в дрожь от мысли, что мы могли столкнуться с ним в парке, — подал голос Оджиро, чуть нахмурившись. Он проходил стажировку у героя с мутацией где-то недалеко от Хосю, и, судя по всему, события города не обошли его стороной. Дебрия сжала челюсти. Ей хотелось, чтобы этот разговор закончился как можно скорее. Каждый раз, когда кто-то поднимал эту тему, её словно бросало обратно в тот переулок в тот момент, когда страх, боль и отчаяние слились в одно целое. Она уже устала от этих воспоминаний, от того, что каждое слово, связанное с Убийцей Героев, снова заставляло её слышать собственный крик, эхом отскакивающий от стен и разрывающий её сознание на части. — Да, было страшно, но-о-о… — протянул Денки, лениво развалившись за своей партой и продолжая смотреть что-то в телефоне. — Смотрел видео, Оджиро? Не знаю, в чём дело — в его настойчивости или железной вере в свои убеждения, чёрт его знает, но разве он не показался тебе крутым? — Каминари! — резко выкрикнул Мидория, его голос дрогнул от напряжения. Он выглядел так, будто готов был в любую секунду сорваться с места и буквально заткнуть одноклассника рукой. — А? — сначала Каминари не понял, в чём дело, но стоило его взгляду скользнуть по лицам друзей, как осознание обрушилось на него, словно удар током. Он заметил, как Дебрия напряглась, её губы сжались в тонкую линию, а взгляд стал отстранённым. — А-а-а! Я… Простите! — заторопился он, махнув руками, явно раскаиваясь в своей неосторожности. — Нет… Всё нормально, — тихо произнесла Дебрия, хотя голос её звучал неубедительно. Иида, до этого момента молчавший, внезапно заговорил: — Он был человеком сильных убеждений, поэтому я понимаю, почему он кажется вам… — он замолчал, будто подбирая правильные слова. Его взгляд затуманился, словно он вновь перенёсся в тот роковой переулок, где всё произошло. — «Крутым.» — Последнее слово сорвалось с его губ тяжело, почти с неохотой. Будто произнеся его, он сам предал что-то внутри себя. — Однако инструментом для достижения своих целей он выбрал «кару», — твёрдо продолжил Иида, его голос звучал решительно, но в глубине сквозила еле заметная горечь. Он начал энергично размахивать руками, как будто пытаясь физически отогнать тревожные мысли. — И какие бы убеждения за этим ни стояли, это огромная ошибка! Он резко выдохнул, сжав кулаки. — И именно поэтому, чтобы таких людей больше не стало, я обязан стать настоящим героем! Его слова прозвучали громко и чётко, заполняя собой всю аудиторию. — Иида, ты слишком крут… — пробормотал Мидория, даже не замечая, что сказал это вслух. — И слишком шумный… — недовольно отозвался Токоями, слегка нахмурившись. — О-о-о, блин… — простонал Каминари, уронив голову на парту. Он сжал пальцы в волосы и застонал ещё тише. — Теперь мне ещё больше стыдно… Кажется, теперь он действительно осознал свою глупость.

***

После урока Всемогущего, который проходил на тренировочном поле Гамма, девушки направились в раздевалку. Они с облегчением вздохнули, наконец-то получив возможность снять с себя героические костюмы, пропитанные потом и усталостью, и переодеться перед следующим уроком Полночи. Этот урок оказался довольно интересным — «Гонка на спасение». Нужно было не только проявить скорость, но и продемонстрировать умение действовать в экстремальных ситуациях. Дебрии не составило особого труда вырваться вперёд, легко обогнав Урараку, Яойрозу, Минету, Коду и Токоями. Полигон Гамма представлял собой разветвлённую промышленную площадку, усеянную массивными заводскими зданиями, образующими запутанный лабиринт. Узкие проходы, нагромождения контейнеров, гигантские трубы и высокие краны превращали его в сложную полосу препятствий, где каждая ошибка могла стоить участнику драгоценного времени. Однако для Дебрии это не стало серьёзной проблемой. Её крылья вновь оказались огромным преимуществом — она легко пролетала между препятствиями, лавируя среди металлических конструкций. Высота давала ей отличную обзорность, позволяя быстро заметить «пострадавшего», роль которого исполнял Всемогущий. Он находился в одном из труднодоступных мест, и, судя по задумке испытания, участники должны были не только добраться до него, но и правильно оценить, как лучше провести спасательную операцию. Дебрия была довольно стеснительной, в отличие от своих одноклассниц, которые давно привыкли переодеваться друг при друге, смеясь, болтая и обсуждая прошедшие уроки. В их компании царила атмосфера непринуждённости — они легко снимали с себя костюмы, не задумываясь о взглядах окружающих. Но Дебрия так не могла. В её прежней школе всё было иначе. Там в раздевалке были отдельные кабинки, где можно было спокойно переодеться, не беспокоясь о чужих взглядах. Ей нравилось уединение, возможность спокойно привести себя в порядок, не чувствуя лишнего внимания. Здесь же, в UA, всё оказалось иначе: просторное помещение с рядами шкафчиков, где девочки переодевались прямо посреди комнаты. Поэтому Дебрия в очередной раз отошла к самому дальнему углу раздевалки, туда, где находился её шкафчик. Она быстро распахнула дверцу, прикрываясь ею, словно щитом, и начала снимать свой геройский костюм, ловко справляясь одной рукой, чтобы не показывать слишком много кожи. Это уже стало её привычкой — она не смотрела в сторону других и старалась, чтобы и на неё никто не смотрел. Нет, у неё не было комплексов по поводу внешности. Дебрия прекрасно знала, что у неё хорошая фигура — стройная, подтянутая, с изящными чертами, но всё же не такой выдающейся, как у Яойрозу, которая выделялась своей зрелой женственной формой. Однако дело было не в сравнении с кем-то, а в том, что она просто не привыкла к такому отсутствию личного пространства. Раньше она ждала, пока все разойдутся, переодеваясь последней. Но, увы, эта тактика приводила только к опозданиям, а UA не терпела опоздавших. Несколько строгих замечаний от учителей заставили её изменить привычку, и теперь ей приходилось переодеваться вместе со всеми — насколько это было возможно для неё. Конечно, её поведение не могло остаться незамеченным. — Дебрия, ты опять там прячешься? — звонкий голос Мины мгновенно вырвал её из мыслей. Дебрия замерла, не двигаясь, словно её застали за чем-то запретным. Через несколько секунд она медленно выглянула из-за дверцы шкафчика. Мина стояла в нескольких шагах, опираясь на шкафчик одной рукой, и смотрела на неё с хитрой, лукавой улыбкой. — Ну-ка, ну-ка… Ты чего там скрываешь? — с лёгким смешком спросила она, склонив голову набок. — Неужели у тебя татуировка в виде сердечек, а ты нам не показываешь? Дебрия закатила глаза, но чувствовала, как её щёки слегка розовеют. Она знала, что Мина просто поддразнивает её по-доброму, но всё равно это заставляло чувствовать себя немного неловко. — Нет у меня никаких татуировок, — тихо пробормотала Дебрия, прикрываясь дверцей шкафчика, но в голосе уже не было прежней напряжённости. — Ну-у-у, если не татуировка, может, шрам какой-нибудь? Или секретный знак древнего клана? — не унималась Мина, подойдя ближе и сложив руки на груди. — Ой, Мина, ну перестань, — вмешалась Урарака, поправляя рукава своей формы. — Если Дебрия стесняется, не надо её мучить. — Да я не мучаю, а помогаю, — хитро улыбнулась Мина. — Ну скажите, девочки, ведь у неё классная фигура, правда же? — Определённо, — спокойно подтвердила Яойорозу, кивая. — Ты очень грациозная, Дебрия, особенно когда летаешь. Наверное, благодаря тренировкам твои мышцы так красиво очерчены. — Вот-вот! — подхватила Мина. — Так что нечего скрываться, ты шикарная! Дебрия вздохнула, чувствуя, как жар на щеках усиливается. Как можно спокойно переодеваться, когда тебя буквально осыпают комплиментами? — Э-э… спасибо, я… постараюсь привыкнуть, — ответила она, наконец закрывая дверцу шкафчика, уже почти полностью переодетая. — Ну вот, это уже прогресс! — с довольным видом заключила Мина. В этот момент к ним подошла Хагакуре и бодро заявила: — А я вот вообще не стесняюсь переодеваться перед всеми! На секунду в раздевалке повисла тишина, а затем раздался дружный смех. — Да ладно?! — сквозь смех выдохнула Урарака. — Не может быть! — Что ты говоришь, Хагакуре, это такая неожиданная новость! — подыграла ей Яойорозу, прикрывая рот рукой, будто поражённая открытием. — Ой, ой, хватит, — захохотала Хагакуре, махнув рукой. — Но, честно говоря, иногда мне тоже бывает неловко! Вот недавно смотрела на вас и думала, а вдруг я переодеваюсь не так, как все?! Это вызвало ещё один всплеск смеха, и даже Дебрия улыбнулась, чувствуя, как напряжение спадает. «Может, и правда, к этому стоит привыкнуть?» Джиро привлекла внимание девочек, слегка постучав по стене костяшками пальцев. — Эй, девчонки, смотрите, что я нашла! — в её голосе звучал явный интерес. Дебрия, уже накинув на себя школьную рубашку, медленно направилась в сторону небольшой толпы, собравшейся у дальнего угла раздевалки. Она по привычке застёгивала пуговицы, но внимание уже было приковано к происходящему. — Что там? — спросила она, подойдя ближе. Девочки расступились, открывая вид на стену. В одном месте между кафельными плитками виднелась крошечная щель — на первый взгляд совсем незаметная, но если присмотреться… — Дырка? — удивлённо проговорила Дебрия, прищурившись. — Вы только посмотрите на это! — Джиро постучала пальцем рядом с дыркой. — Кто-то либо специально её проделал. Она выходит прямо в мужскую раздевалку. — А ну-ка дайте-ка я посмотрю! — оживилась Мина, подталкиваясь вперёд, но Яойорозу быстро её остановила. — Мина! Это неэтично! — покраснела та, прикрыв рот рукой. — Да я просто проверю, есть ли там кто-нибудь, — захихикала Мина, но тут же отступила, увидев строгий взгляд Яойорозу. Дебрия, тем временем, застёгивая последние пуговицы, переглянулась с остальными. — Кто-нибудь ещё чувствует, что мы обязаны это чем-то прикрыть, прежде чем кто-то — например, Минета — узнает об этом? — Точно! — подхватила Урарака. — Если он узнает, нам конец! — Кто сказал «если»? — мрачно заметила Джиро, прищурившись. Она сделала шаг вперёд и уверенно сказала: — Все отойдите. Я хочу кое-что проверить. Девочки послушно расступились, давая Джиро доступ к стене. Она прислонилась ближе, затем вставила один из своих ушных разъёмов в щель, прислушиваясь к звукам по другую сторону. Наступило напряжённое молчание. Джиро нахмурилась, вслушиваясь, а затем резко отстранилась, закатив глаза. — Уже поздно… — раздражённо сообщила она. — Ч-что?! — воскликнула Яойорозу. — Минета уже там и, разумеется, пытается подглядывать. — А-а-а-а! — вскрикнула Хагакуре. — Этот маленький…! — Мина сжала кулаки и топнула ногой. Джиро наклонилась ближе к дырке, вглядываясь в темный коридор по ту сторону. Она подняла палец к губам, прося всех быть тише, и напряжённо прислушивалась. Стена между раздевалками почти не издавала звуков, но в тишине было отчётливо слышно, как кто-то шепчет на другой стороне. — Тсс! — прошептала она. — Слушайте. Все девушки замерли, пытаясь не издавать лишнего шума. Джиро вслушивалась в происходящее с другой стороны, её ушной разъем слегка вибрировал от звуков. На мгновение в комнате воцарилась тишина, пока, наконец, не донеслись слова Минеты, доносящиеся через отверстие. — Чёрт, Иида, отстань! Мой мини Минета готов вопить, если ты понимаешь о чём это я,— хихикал он, и слышно было, как он потихоньку склонился ближе к дырке. Джиро нахмурилась и сделала жест, чтобы остальные не реагировали слишком яростно. Она все ещё держала ушной разъем в своем ухе, прислушиваясь к дальнейшим разговорам. — Холмики Яойорозу! Талия Ашидо! Летающие трусики Хагакуре! Сочное тело Урараки, и не забываем про Асуи у которой на удивление большие! Как же хочется увидеть тело Найтшэйд без одежды! Джиро продолжала прислушиваться, когда вдруг услышала звук шагов, и её интуиция подсказала, что Минета подошел к дырке еще ближе. Его дыхание становилось все более напряжённым, а его слова снова стали слышны. — Чёрт, я так близко… — прошептал он, и через пару секунд Джиро почувствовала, как он прислонился к стене и поднёс глаз к дырке. Это был момент, когда она не могла больше молчать. Быстро среагировав, Джиро подтянула ушной разъём и с усилием засунула его прямо в глаз Минеты. Раздался резкий вопль, который эхом прокатился по всему коридору. Это был настолько громкий и болезненный крик, что все в раздевалке вздрогнули. Минета, видимо, совершенно не ожидал такого удара, и его крик был почти жалобным. Девочки в раздевалке замерли на секунду, а затем кто-то из них не удержался и рассмеялся. — Что там произошло? — спросила Дебрия, её лицо краснело от смущения, но она не могла не подслушать, что же происходит по ту сторону стены. — Минета, похоже, получил урок, — ответила Тоору всё ещё смеясь. Джиро оглянулась на подруг и сдержанно сказала: — Лучше не подходить к дырке, если не хотите услышать еще что-то неприятное.

***

После того как девочки наконец закончили переодеваться, Дебрия осторожно покинула раздевалку, стремясь не привлекать внимания. Она немного расправила плечи, стараясь сохранить спокойствие, несмотря на то, что инцидент с Минетой оставил её с ощущением лёгкой неловкости. Выйдя в коридор, Дебрия сразу заметила, что впереди, у входа в тренажерный зал, стоял Айзава-сенсей. Он был в своем привычном наряде, с серьёзным выражением лица, и внимательно осматривал коридор. Когда его взгляд встретился с глазами Дебрии, он не мог не заметить её слегка напряжённое лицо. Дебрия замерла на мгновение, но Айзава сразу же подошёл к ней, его глаза скользнули по её лицу, замечая, что она явно чем-то обеспокоена. — Дебрия, что тут у вас происходит? — спросил он, голос звучал спокойно, но было ясно, что он что-то подозревает. Дебрия несколько секунд молчала, не зная, как ответить. Ей не хотелось раскрывать, что происходило, но она уже знала, что Айзава, как всегда, может почувствовать, когда что-то не так. — Просто немного шутили, сенсей, — ответила она, стараясь выглядеть уверенно, но неловкость не оставляло её. Айзава в ответ просто поднял одну бровь, как будто что-то понял, но решил подождать. Он слегка наклонил голову, его глаза стали проницательнее, и он продолжил: — Минета подглядывал? — его голос был сдержанным, но на этом вопросе в нём чувствовалась тень разочарования. Дебрия замерла, но потом, понимая, что скрывать ничего не получится, кивнула. — Минета подглядывал за нами. И… на стене есть дыра, — призналась она, чувствуя, как щеки заливает лёгкий румянец. — Джиро использовала ушной разъем, чтобы остановить его, и он… в общем, сам виноват. Айзава внимательно посмотрел на неё, и на мгновение его лицо стало ещё более серьезным. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его взгляд скользнул по коридору и на мгновение задержался на другом месте. — Это не первый раз, — сказал он, обращаясь скорее к себе, чем к Дебрии. — Минета с его поведением всегда вызывает проблемы. Затем он повернулся к ней и добавил: — Я разберусь с ним. Если такое ещё раз случится, то сразу сообщи мне. Дебрия кивнула, облегчённо вздохнув. Но всё равно она почувствовала, как его взгляд, полный беспокойства, остался с ней. — Да, сенсей, мы больше не допустим, — сказала она с благодарностью, и Айзава лишь кивнул, продолжая свой путь.