Глава 38: Обида и разговор по душам

Наконец-то прозвенел звонок, разрезая напряжённую тишину в классе. Дебрия почувствовала, как с её плеч будто свалился груз. Экзамен закончился. Все сразу же отложили ручки, и Айзава, лениво приподняв голову, без лишних слов дал разрешение идти на обед. Шорох стульев, приглушённые разговоры, шаги — класс начал быстро пустеть. Дебрия не торопилась. Она отложила ручку аккуратно, словно хотела потянуть время. Перед тем как встать, она позволила себе ещё раз взглянуть на него. Всё выглядело, как обычно. Обычный школьный прикид. Если бы кто-то посмотрел со стороны, то сказал бы, что ничего не изменилось. Но изменилось. Он не посмотрел на неё ни разу за весь экзамен. Ни в начале, когда вошёл в класс, ни во время, ни даже сейчас. Только мимолётный взгляд, когда положил перед ней её вопросник. И всё. Она встала, её движения были почти медленными, осторожными. Может, сейчас? Может, он всё-таки посмотрит? Но нет. Даже когда она прошла мимо, даже когда вышла за дверь, он не поднял взгляд. Что-то неприятно скребануло в груди. Досада? Обида? Она даже не знала, чего именно ждала. Но точно не этого. Дебрия вышла из класса, ощущая, как пустота внутри только растёт. Она не понимала, почему так зациклилась на этом, но факт оставался фактом — её настроение резко упало. Не задумываясь, она направилась к окнам. Солнечный свет заливал коридор, а за стеклом ветер мягко колыхал деревья во дворе школы. Она устало вздохнула, уперевшись ладонями в подоконник. — Ты выглядишь так, будто экзамен украл у тебя душу, — раздался знакомый голос рядом. «Шинсо.» Она не пошевелилась, не повернула головы. Только чуть сильнее прижалась к подоконнику, продолжая смотреть вдаль. Шинсо, нахмурившись, наклонил голову, стараясь заглянуть ей в глаза. — Неужели всё настолько плохо прошло? — спросил он, его голос был спокойным, но в нём скользнула лёгкая забота. — Наши уроки не помогли? Дебрия медленно моргнула, её мысли путались. Только сейчас она осознала, что даже не вспомнила о самом экзамене. Как будто его вообще не существовало. Всё её внимание с самого утра было приковано лишь к одному человеку — тому, кто с ледяной чёткостью игнорировал её. Айзава ни разу не посмотрел на неё по-настоящему. Не задержал взгляд, не бросил даже привычного строгого замечания. И почему-то это давило на грудь тяжелее, чем сам экзамен. — Экзамен… — пробормотала она, словно вспоминая, что вообще здесь делала. — Да нет, всё нормально. Шинсо прищурился. — Не похоже, — заметил он, качая головой. Он сделал шаг ближе, чуть оперся на подоконник рядом, заставляя Дебрию почувствовать его присутствие. Она наконец повернула голову в его сторону, но едва на секунду встретилась с его взглядом, прежде чем снова отвернуться. — Просто устала, — коротко бросила она. Шинсо не сводил с неё глаз. — Устала? — повторил он, склонив голову. — Или тебя что-то беспокоит? Его голос был ровным, спокойным, но в нём чувствовалась осторожность, даже намёк на заботу. Он знал её слишком хорошо, чтобы поверить в эту слабую отговорку. Дебрия сжала губы. — Неважно. Шинсо вздохнул, покачав головой. — Если не хочешь говорить — не говори, но, знаешь… ты выглядишь так, будто несёшь на плечах груз в тысячу тонн. Он скрестил руки на груди, наблюдая за ней с прищуром. Дебрия не ответила. Внутри всё сжималось в неприятный ком, и чем больше Шинсо говорил, тем сильнее этот ком расползался под рёбрами. И прежде чем она успела осознать свои действия, её руки сами потянулись вперёд, и она резко обняла его. Шинсо замер. Она крепко прижалась к нему, уткнувшись носом в плечо, и что-то тихо пробормотала, но он не разобрал слов. Её дыхание было сбивчивым, а пальцы невольно сжались в его школьном пиджаке. Шинсо моргнул, немного опешив от внезапности, но затем медленно поднял руку и легонько похлопал её по спине. В этот момент из класса вышел Айзава-сенсей. Он не торопился, его шаги были ленивыми, но взгляд, который он бросил в их сторону, был цепким. Герой чуть прищурился, его взгляд задержался на чёрных крыльях своей ученицы. На секунду казалось, будто он хотел что-то сказать, но вместо этого просто коротко вздохнул. Шинсо, заметив его, также слегка кивнул в знак приветствия. Одной рукой он приобнял Дебрию за плечи, намеренно избегая прикосновений к её крыльям — она ещё давно говорила ему, что это неприятно. Айзава ответил таким же сдержанным кивком и, не произнеся ни слова, отвернулся, уходя в противоположную сторону. Как только он скрылся из виду, Шинсо усмехнулся и взглянул на Дебрию со странной смесью понимания и лёгкой насмешки. — Случайно не связано с нашим любимым преподавателем? Дебрия напряглась. Её плечи чуть вздрогнули, а руки невольно сжались в кулаки. Она подняла на него взгляд, затем медленно выпустила его из объятий и шагнула назад. Шинсо внимательно наблюдал за её реакцией, и его усмешка стала шире. — Понял, — бросил он, чуть качнув головой. — Прости, — выдохнула она, опуская взгляд. Шинсо нахмурился, внимательно наблюдая за её лицом. — За что? — За то, что втягиваю тебя в это, — её голос прозвучал глухо, словно она говорила больше для себя, чем для него. Хитоши задумчиво прикусил внутреннюю сторону щеки, раздумывая над ответом. Он не был тем, кто давал пустые утешения, но и оставить её в этом состоянии без единого слова не мог. — Знаешь… — начал он, его голос стал чуть мягче, но всё ещё сохранял ту характерную ровность, что всегда отличала его. — Обычно люди не извиняются за то, что им плохо. Дебрия вздрогнула, но не ответила. Шинсо лишь вздохнул и покачал головой.

***

Дебрия стояла в центре столовой, держа поднос с едой и растерянно оглядываясь по сторонам. Она искала Айзаву, надеясь, что, как обычно, они отправятся в учительскую столовую и смогут поесть в тишине. Но его нигде не было. Места за столом её класса уже были заняты, а сама она продолжала стоять, не зная, куда идти. Незнакомое чувство неловкости закралось в грудь, заставляя сжать пальцы на краях подноса. И тут, совсем рядом, прямо у её уха, раздался резкий, громкий и до боли знакомый голос: — ЙО, Найтшейд-чан! Дебрия дёрнулась от неожиданности, чуть не уронив поднос. Она резко обернулась и столкнулась взглядом с Ямадой-сенсеем, её учителем по английскому — и по совместительству лучшим другом Айзавы. Тот широко улыбался, глядя на неё поверх жёлтых солнцезащитных очков. — А ты чего тут зависла? Пропустила момент, когда все места заняли? Он хитро прищурился, явно что-то замечая, но не спешил говорить. — В любом случае, пошли со мной! — не дожидаясь её ответа, он хлопнул её по плечу. — Пообедаешь с крутым и обаятельным учителем! Дебрия моргнула, всё ещё не до конца оправившись от внезапного вторжения в её личное пространство. Недолго подумав, она неохотно кивнула и, следуя за Ямадой-сенсеем, вошла в учительскую столовую. Атмосфера здесь была другой — тише, спокойнее, почти уютно. Столы уже были заняты другими преподавателями, которые бесшумно жевали свою еду и вели лёгкие беседы. Некоторые из них обсуждали недавний экзамен, перешептываясь о том, как справились ученики, а другие обсуждали свои героические будни, не забывая при этом посмеиваться и шутить. Были и те, кто просто делился бытовыми новостями — кто купил новый чайник, кто не мог найти любимую книгу, а кто-то даже обсуждал погоду. Ямада-сенсей уселся за один из столов у окна и с улыбкой помахал ей, приглашая присесть. Дебрия села напротив него, чувствуя, как её напряжённость немного уходит. Стол был покрыт простыми белыми скатертями, а из окна падал мягкий свет, создавая спокойную атмосферу — Эй, Найтшейд-чан, что это с Айзавой? Он же обычно не бросает тебя одну на обеде! — сказал он, наклоняя голову, когда заметил её огорчённый взгляд. — Сегодня ты как-то совсем одна. Дебрия тихо вздохнула, слегка теребя края своей тарелки. Она даже не могла ответить сразу — было слишком сложно объяснить, что происходило вчера. Ямада-сенсей заметил её молчание и смягчил голос. — Не переживай, — сказал он, с понимающим взглядом. — Айзава наверняка просто занят. Ему нужно проверить экзамены и быстро вывести результаты, ты ведь знаешь, какой он. Постоянно в этом процессе, никак не выйдет из своей работы. Он улыбнулся, но улыбка была больше для того, чтобы подбодрить её. — Так что, с ним всё в порядке, ты не одна. Он просто с головой в делах, как обычно. Дебрия молча кивнула, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Быть рядом с Ямадой-сенсеем, с его непринуждённым отношением, помогало немного забыться. В его присутствии она могла чувствовать себя чуть более расслабленной. После того как Ямада-сенсей подбодрил её, атмосфера немного разрядилась, и Дебрия почувствовала, как напряжение медленно уходит. Учитель положил палочки для еды и, переведя взгляд на неё, с любопытством заговорил о чём-то другом, чтобы отвлечь её мысли. — Ну а ты, как экзамен сдала? — спросил он, усмехаясь, явно стараясь сменить тему на что-то более лёгкое и беззаботное. — Ты ведь всегда была умницей, так что уверен, что всё прошло отлично! Дебрия немного покраснела, улыбаясь, но сдерживаясь, чтобы не хихикать. — Да не знаю… Слишком много всего в голове. Как-то совсем не думала о самом экзамене, — призналась она, чуть пожав плечами. — Всё больше о других вещах. Ямада-сенсей наклонил голову в знак интереса и поднял бровь, заметив её колебания. — Ага, значит, думала не об экзамене, — протянул он, откидываясь на спинку стула. — Тогда о чём же? Дебрия напряглась, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжалось. Она совсем не ожидала, что он спросит так прямо. — Эм… — Она отвернулась, делая вид, что заинтересовалась чем-то на другом конце учительской столовой. — Просто… ну, знаете… всякие мысли в голове. Ямада прищурился, явно не удовлетворённый таким размытым ответом. — Всякие мысли, говоришь? — он чуть подался вперёд, подперев подбородок рукой. — И они связаны с кем-то конкретным? Дебрия почувствовала, как её щёки предательски вспыхнули. Ну, не скажет же она прямо, что её мысли заняты человеком, которого по всем законам морали вообще не должно быть в этом списке? Человеком, который к тому же был лучшим другом сидящего перед ней преподавателя? Нет, это было бы совсем глупо. — Просто… школьные дела, — буркнула она, ковыряя вилкой свой обед. — Учёба, тренировки… ну, вы понимаете. Суший Мик же хитро прищурился, будто что-то вычислил в её поведении. — Ага-а-а, понятно, — протянул он с довольной улыбкой, откидываясь назад. Дебрия сразу поняла, что он, скорее всего, понял, что та врёт. Она настороженно посмотрела на него, сразу поняв, что сейчас он скажет что-то, что ей не понравится. — Что понятно? — Ну как же! — он хлопнул ладонью по столу, довольный своей догадкой. — Ты же влюбилась! Дебрия подавилась воздухом. — Ч-что?! — Ой, да не делай такое удивлённое лицо! Всё же очевидно, — он театрально закатил глаза. — Раз не экзамен тебя волновал, значит, что-то личное. И раз ты так смущаешься, то… ммм… дайте-ка подумать… Он прищурился, делая вид, что серьёзно размышляет. — Тодороки? — спросил он с хитрой ухмылкой. — Он же у нас красавчик, все девчонки его любят. Дебрия аж передёрнулась. — Нет! — Ого, какая резкая реакция! — Ямада весело рассмеялся. — Ладно, тогда Шинсо? Вы ведь постоянно вместе. — Что?! Нет, конечно! — она покраснела ещё сильнее. — Хммм… — он прищурился, явно забавляясь её смущением. — Тогда кто же? — Никто! — быстро выпалила Дебрия, чувствуя, как жар заливает её уши. Она вцепилась в палочки так, что костяшки пальцев побелели. Только бы он перестал говорить об этом! — Ммм… — Ямада хитро улыбнулся. — Ну-ну, допустим, я поверю. Пока. Дебрия тяжело вздохнула, надеясь, что на этом разговор закончится. Но, судя по довольному выражению лица сенсея, он ещё не собирался сдаваться. — Но знаешь, я ведь всё равно узнаю, кто он. — он снова взял в руки палочки, подцепив кусочек еды. Дебрия только закатила глаза, сделав вид, что сосредоточилась на своём обеде. — Никакого «он» нет, сенсей, — пробормотала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Ага, конечно, — он кивнул, но так, будто вообще ей не верил. — Ну ничего, у меня нюх на такие вещи. Дебрия нахмурилась, но промолчала. — Хотя, знаешь, если бы ты вдруг решилась рассказать, я бы мог помочь советом, — продолжил он уже более серьёзным тоном. — Всё-таки, у меня в этом деле опыта побольше, чем у тебя. Она медленно перевела на него взгляд, словно обдумывая его слова. — Даже если бы был кто-то, — сказала она осторожно, — Я не думаю, что вы могли бы помочь. — Это ещё почему? — Ямада наклонил голову, удивлённо моргнув. Дебрия чуть сжала губы. — Просто… сложно. Он прищурился, внимательно её разглядывая. — Оу… — протянул он, и его развесёленное выражение сменилось лёгким пониманием. Дебрия замерла. Что он имел в виду? Он что-то понял? — Значит, это реально кто-то… ну, не совсем простой случай? Она напряглась, но всё равно попыталась сохранить спокойный вид. — Я не говорила, что это вообще кто-то, — упрямо ответила она. — Но и не отрицала, — с усмешкой добавил Ямада, ловко подмечая её реакцию. Дебрия тяжело выдохнула. Он был слишком внимателен и слишком опытен, чтобы его можно было так легко провести. — Ну ладно, не буду на тебя давить, — наконец сказал он, пожав плечами. — Но если вдруг что, знай, что я отличный слушатель. Дебрия только кивнула, а он вернулся к еде, наконец оставляя её в покое. Но внутри у неё всё ещё гудела тревога. Он не знал. Конечно, не знал. Но он слишком близко подошёл к правде.

***

Бар был полупустым, и это устраивало Айзаву. В воздухе витал слабый запах алкоголя и лёгкого табака, а на фоне играла какая-то музыка — приглушённая, безликая, но достаточно ритмичная, чтобы заполнять тишину между разговорами посетителей. Шота не пытался прислушиваться, для него это было просто шумом, таким же, как и смех небольшой компании студентов неподалёку. Те сидели за длинным столом и, судя по их поведению, праздновали что-то важное. Смех был громким, один из парней театрально размахивал руками, что-то доказывая своим друзьям, а те, уже навеселе, подбадривали его. В другом углу несколько офисных работников, которым, вероятно, не хотелось идти домой, безуспешно пытались завести разговор с двумя девушками, сидящими у барной стойки. По их натянутым улыбкам было ясно — они не особо горели желанием поддерживать беседу. Айзава никогда не любил шумные места, но иногда даже ему требовалось немного отвлечься. На этот раз именно он предложил Ямаде встретиться в баре, и это было неожиданностью даже для самого Хизаши. Обычно именно он звал друга куда-нибудь посидеть, а тут такое. Ямада, конечно же, согласился. Теперь он сидел напротив, выглядя вполне довольным. В отличие от Шоты, который лениво крутил в пальцах стакан с виски, наблюдая, как жидкость медленно колышется внутри, Хизаши был бодр и оживлён. Он облокотился на стол, скрестив руки, и с интересом смотрел на друга, явно ожидая, когда тот заговорит. Он отпил из своего стакана что-то явно менее крепкое, чем у Айзавы, и с любопытством взглянул на него. — Ну? — наконец, он наклонил голову, не выдержав. — Ты сам меня сюда позвал, а теперь сидишь и глазеешь в стакан, как будто там ответ на все твои вопросы. Айзава медленно поднял на него взгляд — задумчивый, немного усталый, с оттенком чего-то, что Хизаши не сразу смог разобрать. — Может, и есть, — пробормотал он, но потом вздохнул и отставил стакан в сторону. На стекле остались мокрые следы от его пальцев, а внутри виски медленно окрасился влагой от тающего льда. Он снова провёл по краю стакана пальцем, словно пытаясь сосредоточиться, но мысли упрямо клубились в голове. — Просто… нужно проветрить голову, — наконец выдал он, не поднимая взгляда. — Проветрить голову, ага, — Хизаши прищурился. — Не врубаюсь, что ты хочешь этим сказать, но звучит так, будто что-то тебя конкретно напрягает. Айзава молчал. Барный свет мягко отражался в его тёмных глазах, но выражение лица оставалось неизменным. Снаружи, за мутным стеклом, проходили люди, слышался приглушённый шум вечернего города, но для Шоты всё это казалось далёким, ненастоящим. — Так, подожди… Это не из-за работы, не из-за героической деятельности… Оу. — Хизаши резко хлопнул ладонью по стойке, отчего несколько пустых стаканов на ней чуть дрогнули. Он широко ухмыльнулся, а в глазах вспыхнул азарт. — Неужели это личное? Айзава медленно поднял взгляд, одарив друга усталым, но красноречивым взглядом, в котором читалось явное недовольство. Это, конечно, не остановило Хизаши — скорее наоборот, только подстегнуло его интерес. — О-о-о, мне начинает нравиться этот разговор! — ухмыльнулся он, нетерпеливо подаваясь вперёд. — Дай угадаю… девушка? Шота чуть заметно дёрнул щекой — едва уловимое движение, но для Хизаши этого было достаточно. — Не совсем, — нехотя выдал он, проводя ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с себя всю накопившуюся усталость. Виски неприятно пульсировали, но не от алкоголя — он даже толком не пил — а от тяжести мыслей, с которыми пытался справиться последние дни. — Вот это поворот, — Ямада усмехнулся, но его тон уже не был таким задорным. Он знал Айзаву слишком давно, чтобы не заметить, что тому действительно что-то не даёт покоя. — Ладно, я слушаю. Он отодвинул свой напиток в сторону, демонстрируя, что готов серьезно выслушать друга. Шуточки можно оставить на потом — если уж Шота сам вывел их разговор в это русло, значит, дело не такое уж пустяковое. Айзава молчал. Он снова взял стакан, но даже не сделал глотка — просто смотрел на янтарную жидкость, словно надеялся найти там ответы. — Братан, я, конечно, всё понимаю, но ты не можешь просто сидеть тут и мучительно думать, — Хизаши сложил руки на груди, чуть наклоняясь вперёд. — Давай уже, выкладывай. Шота молча крутил стакан в пальцах, потом всё же тяжело вздохнул и нехотя заговорил: — Просто… я слишком много думаю о ней. Ямада медленно кивнул, словно переваривая услышанное. — Окей, звучит как начало чего-то очень интересного. «О ней» — это о ком конкретно? Айзава скосил на него взгляд, полный недовольства, но не от злости, а скорее от осознания, что Хизаши всё равно не отстанет. — Дебрия. Наступила короткая пауза. Ямада моргнул раз, другой, потом медленно развернулся к нему всем корпусом, уставившись так, будто услышал нечто совершенно невероятное. — Подожди… Дебрия? Как… Наша ученица Дебрия? — он приподнял брови. Шота кивнул, отводя взгляд, но не добавляя никаких объяснений. — Чёрт возьми, а я-то думал, ты о какой-нибудь коллеге! — Ямада вдруг хлопнул себя по лбу. Айзава недовольно нахмурился, но Хизаши уже полностью вовлёкся в разговор. — Так, подожди, давай разбираться. Ты слишком много о ней думаешь… и что? — он прищурился. — Это беспокойство или… что-то другое? Шота не ответил сразу. Он снова провёл рукой по лицу, устало потёр висок. — Вот в этом-то и проблема. Я не знаю. Ямада внимательно смотрел на него, больше не улыбаясь, а оценивающе прищурив глаза. Он редко видел Айзаву в таком состоянии. Обычно тот был либо невозмутимо уставшим, либо саркастичным, либо просто молчаливым. Но сейчас… Сейчас в его голосе скользило что-то, что сам Шота явно не хотел признавать. — Окей, — Хизаши сделал небольшой глоток из своего стакана, выжидая. — Давай по порядку. Что именно ты чувствуешь, когда думаешь о ней? Айзава раздражённо цокнул языком, как будто этот разговор был для него такой же некомфортный, как носить костюм героя в жаркий летний день. — Не знаю, — наконец буркнул он. — Я просто… Чёрт, она слишком часто у меня в голове. Я замечаю её больше, чем остальных. — Хммм, — Ямада задумчиво почесал подбородок. — Ну, может, просто потому, что она твоя ученица и одна из лучших? Ты всегда приглядывал за теми, кто выделяется. — Нет, дело не в этом, — Айзава резко качнул головой, откидываясь на спинку стула. — Я замечаю не только её способности. Я замечаю, как она смотрит, когда думает о чём-то своём. Как у неё дрожат пальцы, когда она нервничает. Как она морщит нос, когда чем-то недовольна… Ямада медленно поднял брови. — Оу. Айзава замер, осознав, что только что сказал. — Чёрт. Хизаши шумно выдохнул, затем внезапно фыркнул и покачал головой. — Братан… ты ведь понимаешь, что это звучит, как будто ты в неё влюбился? Айзава уставился на него так, будто тот только что сказал самую нелепую вещь в мире. — Не неси бред. — Ага, ага, конечно, — протянул Ямада, скрестив руки. — Слушай, Шо, ты можешь сколько угодно отрицать, но я тебя давно знаю. Ты никогда так не говорил ни об одной своей ученице. Более того — ни об одной женщине в принципе. Айзава сжал пальцы в кулак, чувствуя, как в груди поднимается раздражение — но не на друга, а на самого себя. — Это неправильно. Ямада откинулся на спинку стула и задумался на мгновение, обрабатывая всё, что слышал. Он понимал, что на самом деле Айзава был прав — это неправильно. Быть привязанным к ученице таким образом… это даже запрещено, и сам Шота это прекрасно знал. Но его поведение сегодня… Оно говорило само за себя. И Ямада вспомнил, как Айзава даже не пришел на обед с Дебрией. — Ты сегодня не пошел с ней на обед, — заметил Хизаши, его голос стал более мягким, с оттенком задумчивости. — Она из-за этого грустила, ты это заметил? Айзава не отреагировал сразу, но что-то в его взгляде изменилось. Он медленно поднял глаза на Ямаду, и Хизаши почувствовал, как напряжение усилилось. Он подождал несколько секунд, а потом добавил: — Ты ведь заметил, как ей было грустно? Это было видно в её глазах, Шо. Айзава замер. Он почувствовал, как его сердце сжалось. Ещё недавно, когда он смотрел на неё, замечая всё, что с ней происходило, ему казалось, что он просто беспокоится. Но сейчас, когда это было произнесено вслух, что-то в его сознании как бы щёлкнуло. Это не было просто беспокойством. Это было нечто гораздо большее, о чём он пытался не думать. Ямада наблюдал за ним с напряжением, чувствуя, что за этим молчанием скрывается нечто важное. Он не говорил больше ничего, просто продолжал смотреть на друга, который в этот момент пытался совладать с собой. Он заметил, как Айзава слегка сжался, его лицо стало каменным, а взгляд — отсутствующим. — Ты не хочешь мне ничего сказать? — спросил Хизаши тихо, но с явным любопытством. Айзава молчал, не зная, что сказать. Он знал, что Ямада прав, что то, что он чувствует, неправильно. И всё равно не мог избавиться от этого чувства, от того, как его сердце сжимаемое при каждой мысли о Дебрии. Айзава оставался молчаливым, не зная, что ответить. Его пальцы зажали стакан, и он снова начал вращать его в руках, как будто надеясь, что это поможет ему найти ответ, который не приходил. В его голове, как беспокойные облака, проносились мысли, что он не должен чувствовать этого. Он был старше, опытнее, и такой привязанности быть не должно было. Ямада наблюдал за ним, ощущая, как тишина тянулась, а его друг с каждым мгновением всё больше погружался в свои мысли. Это молчание было для него привычным, но не в этот раз. Сейчас это было чем-то тяжелым, что давило на атмосферу. — Шо… — Ямада произнес его имя тихо, с настойчивостью, которая не предвещала ничего хорошего. — Ты что, правда думаешь, что это ничего не значит? Ты же её видишь, а она — тебя. Ты даже не понимаешь, что происходит, или не хочешь понимать? Айзава выдохнул, но не ответил. Он не мог. Все эти чувства, которые он пытался сдерживать, начали накатывать, и он больше не мог их игнорировать. Ямада продолжил: — Неужели тебе действительно всё равно? Ты видел её, когда она была одна. Это ведь не просто беспокойство, Шота. Это… другое. И ты сам это знаешь. Айзава резко поднял взгляд, словно хотел отмахнуться от слов Ямады, но тот уже предугадывал его реакцию и говорил с ещё большим пониманием. — Ты ведь понимаешь, что ты просто пытаешься убедить себя, что это не важно? Но это не так. Ты не можешь продолжать делать вид, что всё в порядке. Айзава замолчал, его взгляд стал ещё более затуманенным, и он наконец пробормотал: — Мне не всё равно. Ямада приподнял бровь, внимательно следя за изменениями в выражении лица друга. Айзава снова посмотрел на стакан, снова погрузившись в свои мысли. Он знал, что Ямада не скажет ничего, что бы изменило его чувства. Он знал, что всё это неправильно. И всё равно его разум, как бы не сопротивлялся, не мог остановить то, что происходило внутри. Ямада, заметив, что Айзава наконец-то признался, не стал торопиться с комментариями. Он сидел в тишине, давая своему другу время осознать то, что он только что сказал. Айзава оставался поглощённым своими мыслями, не в силах вырваться из этой цепочки эмоций и логики. Он знал, что Ямада прав — нельзя просто так забыть об этом. Но как это всё объяснить самому себе? Как объяснить, почему его сердце сжимается каждый раз, когда он думает о Дебрие? Почему её грусть, её глаза, полные надежды и отчаяния, так трогают его? — Ты знаешь, что это неправильно, да? — наконец произнёс Ямада, не желая оставлять разговор на полуслове. Его голос стал мягким, но в нём ощущалась неподдельная озабоченность. Айзава молча кивнул, но не смог произнести ни слова. Он чувствовал себя потерянным, как никогда. В его жизни было столько запретов, так много вещей, которые нельзя было нарушать. Он всегда был учителем, строгим, профессиональным. Как теперь быть, когда личное вмешивается в его работу, когда его собственные чувства противоречат его обязанностям? Ямада вздохнул и откинулся на спинку стула. Он знал, что надавить не получится, что ему стоит просто позволить Айзаве разобраться с этим самостоятельно. Но и молчать не мог, потому что понимал, как важно, чтобы его друг осознал хотя бы один момент. — Ты уверен, что сможешь её так просто отпустить? — продолжил Ямада, не ждав ответа. — Я не говорю, что надо бросаться в омут с головой, но если ты так беспокоишься о ней, если не можешь просто уйти, как будто ничего не произошло… может, всё не так просто, как ты думаешь? Айзава зажмурился, снова поглотив стакан взглядом. Все эти вопросы теперь стояли перед ним, и ни один ответ не казался правильным. — Я не знаю, что мне делать, Хизаши, — выдохнул он, его голос стал немного грубым от подавленных эмоций. — Я не хочу навредить ей. Но… я не могу оставаться равнодушным. Ямада кивнул, будто понимая, что Айзава только что признал то, что до этого старался игнорировать. — Тогда ты хотя бы не лжёшь себе, — сказал он с лёгким облегчением в голосе. — Ты ведь знаешь, что для неё это важно. А теперь тебе предстоит решить, что с этим делать. Айзава молчал, его взгляд всё ещё был устремлён на стакан, но теперь его мысли были куда более ясными. Всё, что он только что сказал, возвращалось к нему с новой силой. И в этот момент он понял одно: избавиться от этих мыслей было уже невозможно. Айзава глубоко вздохнул, ощущая, как тяжёлые мысли снова накатывают, и на мгновение он закрыл глаза, будто пытаясь избавиться от всего лишнего. — Я попытаюсь поставить между нами некое расстояние, — наконец произнёс он, его голос был тихим и решительным. — Думаю, это будет правильнее. Если я буду держаться подальше, то, может быть, всё это будет проще для нас обоих. Ямада немного наклонил голову, внимательно слушая, и не стал сразу отвечать. Он понимал, что Айзава пытается найти решение, но в то же время чувствовал, как его друг внутренне борется с самим собой. Иногда расстояние — это не решение, а просто способ отложить проблему. — Ты уверен, что это поможет? — осторожно спросил он, пытаясь не навязаться, но и не оставлять ситуацию без внимания. — Ты ведь не хочешь её потерять, да? Ты же видишь, как она к тебе относится. Айзава поднял глаза, и в его взгляде читалась усталость и скрытая тревога. — Я не могу позволить себе сближаться с ней, Хизаши. Это не просто сложно — это опасно. И для меня, и для неё. Я слишком много на неё возлагаю, она слишком много на меня надеется. Но если я буду держаться подальше, она сможет справиться сама. И я… смогу сосредоточиться на том, что… действительно важно. Ямада молчал, понимая, что с одной стороны Айзава прав, но с другой — он ощущал, что этому решению не хватает честности и смелости. Тяжелый выбор, который оставляет за собой много неопределенности. — Ладно, — произнёс Ямада наконец, вздохнув. — Если ты считаешь, что это лучше для неё и для тебя… Но помни, иногда дистанция может только увеличить пропасть между вами. Наступила короткая пауза, наполненная звуками барной атмосферы: гулким шепотом разговоров, приглушённым звоном бокалов и смехом, раздающимся из дальней части помещения. Где-то за барной стойкой кто-то что-то обсуждал с недовольным тоном, а в соседнем углу, где сидела пара, хихикали, перебивая друг друга. Весь этот шум был как белый шум, едва касающийся сознания Айзавы. Он сидел, погружённый в свои мысли, и даже не пытался его не замечать. Ему просто нужно было немного времени, чтобы разобраться в себе. Хизаши тоже молчал, осознавая, что его вопрос мог быть слишком прямым, слишком болезненным, но не мог и не спросить. Он всегда был тем, кто лез в душу, и не мог оставить что-то важное невысказанным. Когда, наконец, он снова заговорил, его голос был мягким, почти настойчивым. — И всё же… — начал он, внимательно глядя на друга, — Если бы обстоятельства были другими? Айзава почувствовал, как его плечи напряжённо вздёрнулись, и внутри что-то ёкнуло. Он уже знал, что этот вопрос был неизбежен, но не был готов к его простоте и многозначности. Это был вопрос, который мог бы разрушить все его старания держаться в пределах собственного мира, где он решал все сам. Он не ответил сразу, наблюдая, как в стакане уходит последний глоток виски, размешиваясь с кубиками льда. Не сразу, но наконец, его взгляд, усталый и глубокий, вернулся к Хизаши. — Тогда, возможно, всё было бы иначе, — тихо признался Айзава, его слова были не столько ответом, сколько признанием собственных слабостей. Он отставил стакан и, немного покачав головой, допил его остатки одним глотком, чувствуя, как тёплая жидкость пронзает горло. Но теперь это не приносило никакого облегчения.