Глава 39: Последствия выбора

На следующий день, во время короткого классного часа, были объявлены результаты экзамена. В аудитории повисло напряжённое ожидание, и, когда цифры наконец высветились на табло, по классу пронеслись вздохи облегчения и радостные возгласы. Все на удивление прошли пороги, даже Мина и Денки, которым явно очень помогли дополнительные занятия с Яойрозу. Дебрия мельком пробежалась взглядом по списку. Как и ожидалось, она заняла второе место — её стандартная позиция. Однако было одно важное отличие: её баллы по японскому языку заметно подросли. Если бы не этот скачок, её бы опередили Иида и Бакуго, и тогда она оказалась бы лишь на четвёртой строчке рейтинга. Она позволила себе небольшую довольную улыбку. Эти дополнительные занятия с Шинсо всё же принесли свои плоды. Без него она вряд ли бы так подтянула этот предмет. На этом фоне у неё появилась идея: купить для него небольшой подарок в знак благодарности. Всё-таки он потратил на неё своё время, и она действительно это ценила. Пока одноклассники обсуждали свои результаты — кто с гордостью, кто с облегчением, — преподаватели объявили ещё одну новость. — Завтра у вас будет практический экзамен, — сообщил Айзава своим обычным монотонным голосом. Эти слова заставили шум в классе резко смениться на взволнованный гул. — Практический? — переспросил Киришима, заинтересованно наклоняясь вперёд. — То есть, мы будем сражаться? — оживился Бакуго, ухмыльнувшись. — Есть слухи, что снова будут роботы, как на вступительном экзамене, — добавил Серо, опираясь на парту. — Роботы? — Токоями слегка нахмурился. — Вряд ли. Это было бы слишком просто для нас на данном этапе. Дебрия внимательно слушала, обдумывая эту информацию. Роботы… Может быть. Но в Академии редко устраивали очевидные испытания, так что вряд ли всё будет так просто. Она скользнула взглядом по учителю, но Айзава не спешил раскрывать детали. — Узнаете завтра, — только и сказал Айзава, закрывая журнал. — А теперь, всем — к занятиям. Несмотря на его слова, предвкушение будущего испытания ещё долго витало в воздухе. При этом Дебрия чувствовала, как внутри всё сжимается от этого внезапного холода. Она привыкла к тому, что Айзава не самый тёплый человек, но раньше он хотя бы не избегал её. А теперь… Теперь казалось, будто между ними выросла невидимая стена. На уроках его ответы стали ещё короче, чем обычно. Раньше, когда она задавала вопросы, он хотя бы давал развернутые объяснения, пусть и в своём сухом, строгом стиле. А теперь… — Это очевидно, — бросил он, когда она спросила про один из пунктов по тактике. — Нет. — Посмотри в учебнике. Всё это без единого взгляда в её сторону. Она пыталась не придавать значения, но сердце сжималось от боли. Когда появилась возможность отнести в учительскую какие-то документы, она схватилась за неё, как за шанс. Может, если они останутся наедине, он хотя бы скажет ей пару слов по-нормальному. Но даже там он продолжал вести себя так, будто её просто не существует. — Оставь на столе, — сказал он, даже не подняв на неё взгляда. Даже обычного «Спасибо» не прозвучало. Дебрия почувствовала, как к горлу подступает ком. Хоть бы он просто посмотрел на неё… хоть бы дал понять, что она не сделала ничего плохого… Но нет. Тяжело сглотнув, она оставила документы и вышла, стараясь не показать, как ей больно. Дебрия долго собиралась с духом, но в итоге решилась. После уроков она выждала момент, когда Айзава останется один, и подловила его в коридоре, когда тот направлялся в учительскую. — Айзава-сенсей, — окликнула она, ускоряя шаг, чтобы догнать его. Тот даже не замедлился. — Что? — спросил он ровным, бесцветным голосом. — Я… — она чуть запнулась, но тут же продолжила, пытаясь не потерять решимость. — Я хотела поговорить… Он остановился, но не посмотрел на неё. — Если это не что-то срочное, я пойду по делам, — отрезал он, уже делая шаг вперёд. — Но… — У меня много работы. И прежде чем она успела сказать хоть что-то ещё, он открыл дверь учительской, вошёл внутрь и захлопнул её прямо перед её носом. Ощущение, будто её ударили. Она осталась стоять в пустом коридоре, глядя на закрытую дверь. Горло сжалось, в груди заклокотала острая обида. Всё внутри стыло от тяжести, от непонимания, от боли. Девушка быстро отвернулась, шагнув прочь, не желая, чтобы кто-то увидел, как её глаза наливаются слезами. «Почему?…» Она вытерла рукавом школьной рубашки предательские капли, но они только продолжали появляться, размывая перед глазами картину. Её плечи вздрогнули, и с губ сорвался тихий всхлип. Она шагала дальше, всё быстрее, всё дальше от той закрытой двери, надеясь, что никто не заметит, как сильно её ранило это мгновение. Вскоре Дебрия сидела на задней парте, тихо всхлипывая, пытаясь сдержать слёзы, которые всё равно продолжали катиться. Она закрыла глаза руками, будто это могло помочь ей затмить ту боль, которая сжимала её сердце. Вся её внутренняя борьба казалась бесполезной. Она проклинала себя за свою дерзость. Почему она не могла просто молчать? Почему она вообще позволила себе надеяться на хоть какое-то внимание с его стороны? Если бы у неё была машина времени, она бы вернулась в тот момент, когда вела себя так нагло, и всё бы исправила. Не открывала бы рта. Вернулась бы к своему привычному состоянию — спокойно наблюдающей со стороны. Но было уже поздно. Сто раз она уже успела себя проклясть за свою решимость. Если бы у неё был хотя бы один шанс вернуть всё назад, она бы сделала всё по-другому. — Найтшэйд… Звук тихого голоса заставил её вздрогнуть. Она не открыла глаз, но услышала шаги. Потом тот же голос повторился: — Найтшэйд? Ты в порядке? Дебрия подняла голову, но не посмотрела на Шоджи и Оджиро, которые стояли перед ней. Всё ещё сдерживая слёзы, она попыталась улыбнуться, но это выглядело так неестественно, что она сразу же опустила взгляд. — Я… всё в порядке, — пробормотала она, но слова звучали пусто, как если бы она сама в это не верила. Шоджи, видя её состояние, осторожно подошёл ближе, опустив своё лицо рядом с её, чтобы она могла его услышать. — Ты не выглядишь как будто всё в порядке, — сказал он мягко, его интонация была полна заботы. Оджиро тоже подошёл, тихо садясь рядом с ней, понимая, что сейчас ей нужно просто немного пространства, чтобы прийти в себя. — Ты знаешь, если ты хочешь поговорить… мы рядом, — сказал он с улыбкой, но с ноткой беспокойства в голосе. Дебрия не могла сдержать больше. Слёзы опять заполнили глаза, и она, не в силах больше молчать, тихо выдохнула: — Просто… мне нужно немного побыть одной, — прошептала она, не встречаясь с их взглядами. Шоджи посмотрел на Оджиро, а тот лишь кивнул. — Ты не одна, Найтшэйд, — сказал Шоджи. Она никогда ещё не плакала из-за парней. Из-за любви. Тем более из-за любви ко взрослому мужчине, что был её учителем. Как же это наивно. Дебрия закрыла глаза, чувствуя, как слёзы опять накатывают. Она не могла понять, что с ней происходило, почему она позволила себе так сильно привязаться. Но именно эта привязанность и разрушала её. Разрушала её разум и спокойствие. Внутри неё бушевал настоящий шторм, и она не могла найти, как его успокоить. Ей было жаль, что она разрешила этим отношениям перейти такую тонкую грань. Грань, которую нельзя было перейти, если она не хотела разрушить всё. Она винила себя во всем случившемся. Это её вина, что всё пошло так далеко. Если бы она не была так упряма и настойчива, если бы просто не открыла своё сердце… Но, наверное, это и было её наивностью — думать, что может быть по-другому. Что взрослый мужчина, её учитель, мог бы ответить ей взаимностью. Но откуда ей было знать, что в этот самый момент Айзава тоже не мог успокоить свои мысли? Он сидел в учительской, стиснув зубы, будто сдерживая себя, чтобы не выйти обратно и не прекратить её боль. Он чувствовал себя ужасно, как будто кто-то вонзил нож в его грудь. Каждый всхлип, который она сделала за дверью, казался ему болезненным ударом в сердце. Он сам готов был заткнуть уши, как маленький ребёнок, чтобы не слышать её страдания. Айзава не мог понять, почему всё так сложно. Почему он не мог просто принять её чувства, отпустить свои сомнения и страхи? Но эта чёртова рациональность, которая была у него всегда, не позволяла ему этого сделать. Как бы он ни старался, как бы он ни желал, её слова, её чувства и даже собственные, не могли разрушить тот барьер, который он сам же поставил между собой и этой юной душой. Ему было больно. Страшно больно. Но он не мог позволить себе отказаться от этой рациональности. Потому что именно она была его защитой. Это была единственная вещь, которая позволяла ему хоть как-то функционировать. Ему не было позволено быть слабым. И он знал, что если даже даст волю своим эмоциям, то он разрушит всё, что строил. И всё же, по какой-то нелепой и мучительной иронии судьбы, именно он отправил Шоджи и Оджиро проверить её, когда услышал её плач. Возможно, это был единственный способ, которым он мог хоть как-то облегчить её страдания, даже если бы это было лишь на короткий момент. Вчера ночью Айзава не был собой. Он не пил так давно, но, видимо, что-то внутри него переломилось. С Ямадой, который всегда был склонен к веселью и лёгким развлечениям, они выпили больше, чем следовало. Айзава вообще не любил пьяных разговоров, но в тот вечер его сознание было почти под полным контролем алкоголя. Его мысли всё время возвращались к одному — к ней. Даже в том состоянии, когда мир становился туманным и размытым, когда его голова кружилась и не было ясно, где начинается реальность, а где иллюзии, её образ не оставлял его. Он пытался думать о чём-то другом, пытался сбежать в другую реальность. Но когда закрывал глаза, снова видел её лицо — юное, нежное, полное надежды, несмотря на всю свою силу. Она была умной, сильной, смелой. И всё же, она была такой хрупкой в своём стремлении найти понимание у того, кто, казалось бы, был слишком далёк. Когда к нему подошла женщина с изысканными формами и предложила свои услуги, Айзава даже не сразу понял, что происходит. Он словно отключился от реальности. Смотрел в её сторону, но не видел её. Его мысли были где-то далеко. Он был не с ней, не с женщиной перед ним, а где-то в другом месте, в другом времени, где она могла бы быть рядом с ним, если бы всё было иначе. Он пытался сосредоточиться, но не мог. Мысли о ней возвращались, как назойливый ветер, который он не мог остановить. Он не знал, что с этим делать. Он знал, что она молодая, что её чувства к нему были искренними, но это не меняло его решения. Он не мог позволить себе быть с ней. Он не мог позволить себе разрушить её будущее, её мечты. Шота выпил ещё. Всё равно не мог отвлечься. Айзава пытался убедить себя, что она подросток, и что её чувства — это всего лишь мимолётный порыв, типичная первая любовь, которую она быстро забудет. Всё будет как обычно. Она переживёт, а он останется той самой первой любовью, которая когда-то разбивает сердца всем подросткам. Он был уверен, что так будет лучше. Это было логично, правильно — не давать себе шанса. Но в глубине его сознания что-то противилось этим мыслям. Он ощущал себя снова тем самым глупым подростком, каким был много лет назад, когда впервые столкнулся с настоящими чувствами. Казалось, что его сердце в какой-то момент просто перестало биться, и он забыл, что такое настоящие эмоции. Он долго жил в одиночестве, создавая вокруг себя стену рациональности, которая помогала не допустить ни одной слабости. Но теперь… теперь он не был так уверен в своём контроле. Может, это был просто эффект её молодости? Ведь подростки часто влюбляются ярко, сильно, без раздумий. Но почему-то в этот раз что-то было не так. Почему её глаза, её смех, её желание помочь ему, несмотря на всё, не выходили из его головы? Это не должно было его тронуть. Он был старше её, он был её учителем. Он был обязан поставить барьер между собой и этим чувством, но она… она заставляла его чувствовать себя уязвимым. Айзава откинул голову назад, позволяя алкоголю затуманить мысли, но это не помогло. Наоборот, всё, о чём он думал, стало ещё ярче и более отчётливо вырисовываться в его голове. Он пытался убедить себя, что это просто временное помешательство, что нужно отпустить эти чувства. Но внутри было ощущение, что он потерял контроль. Чувства, кажется, устроили бунт. Он знал, что завтра снова будет видеть её на занятиях, а его взгляд снова будет скользить по её фигуре, её лицу. Он снова будет бороться с этим, с каждым взглядом, каждым движением. Айзава хотел избавиться от этого, но не знал, как. И чем больше он пытался это скрыть, тем сильнее это становилось. — Ты что-то задумался, — сказал знакомый голос Ямады, возвращая Айзаву к реальности. Он заметил, как друг наблюдает за ним с излишним интересом. Айзава лишь вздохнул и поднял стакан, пытаясь скрыть свою растерянность. — Я просто думаю, — сказал он с вызовом, — о том, как не поддаться.

***

Вскоре, когда последний звонок давно отгремел в коридорах, а шумные шаги учеников стихли, оставляя после себя лишь отголоски в пустых аудиториях, учителя начали собираться на очередное совещание. Освещённые закатным солнцем окна отбрасывали длинные тени на пол, а усталость, накопившаяся за день, тянула каждого из них вниз, заставляя мечтать о конце этого рутинного мероприятия. Айзава двигался по коридору чуть позади остальных, засунув руки в карманы и глубоко зарывшись лицом в ленты своего костюма. Он уже предвкушал, как после совещания отправится на патруль — его любимая часть дня, когда можно наконец-то работать в одиночестве, не думая о бумажной волоките. А после... после он вернётся домой, скинет всю эту проклятую одежду и наконец-то завалится спать. Его мысли прервал лёгкий вес, вдруг опустившийся на плечо. — Добрый вечер, Айзава! — раздался бодрый голос директора Незу. Маленький, пушистый зверёк удобно устроился на его плече, обернувшись его лентами, будто уютным пледом. Айзава даже не вздрогнул, не проявил никакой реакции — это уже стало чем-то привычным. — Добрый, — лениво буркнул он, даже не поворачивая головы. — Какое чудесное собрание нас ждёт! — Незу улыбнулся, прищурив свои умные глазки. — Столько всего нужно обсудить: прогресс учеников, предстоящие практические экзамены, а ещё, возможно, парочку новых правил! Айзава едва слышно вздохнул. Да, конечно, парочку новых правил… Как будто их и так было мало. — Просто давайте покончим с этим быстрее, — пробормотал он, продолжая идти в сторону комнаты для совещаний. Незу тихо хихикнул, поудобнее устраиваясь на его плече, а Айзава лишь мысленно молился, чтобы это собрание не затянулось слишком надолго. Как только они вошли в комнату для совещаний, Незу начал аккуратно спускаться с плеча Айзавы, ловко держась за его ленты. Тринадцатая, стоявшая рядом, протянула руку, чтобы подстраховать его, хотя директор, казалось, прекрасно справлялся сам. — Осторожнее, директор, — мягко произнесла она. — О, не волнуйтесь, Тринадцатая, я в полном порядке! — весело отозвался Незу, встав на лапки и поправляя свою одежду. Тем временем учителя рассаживались по своим местам. Свет в комнате был чуть приглушённым, создавая атмосферу сосредоточенности. На стенах висели несколько карт с различными пометками, а в центре стола уже лежали бумаги с отчётами. Айзава тяжело вздохнул и сел на своё обычное место, лениво скрестив руки на груди. В голове всё ещё звучало эхо недавних событий, но он заставил себя отложить личные мысли в сторону. Сейчас работа. Сейчас он — учитель, а не человек, раздираемый сомнениями. — Ну, опасность возрастания преступности… — начал Незу, отряхиваясь и занимая своё место. Его голос был лёгким, но серьёзность в словах ощущалась сразу. — Конечно, если это не обернётся ничем страшным, то это будет просто идеально, но, как школа, мы должны перестраховаться. Он внимательно оглядел всех собравшихся, следя за их реакцией. Учителя молча слушали, осознавая важность темы. Эра героев всегда балансировала на грани порядка и хаоса, и даже если в последнее время было относительно спокойно, стоило только ослабить бдительность — и можно было ожидать чего угодно. Айзава моргнул, отгоняя лёгкую сонливость, и сосредоточился на разговоре. В этом была его ответственность, и он не мог позволить себе отвлекаться. — Если так пойдёт и дальше, то драки между героями и злодеями в открытую увеличатся, их будет намного больше, чем сейчас, — заявил Незу, хлопнув своими маленькими лапками по столу. Жест, возможно, выглядел забавно, но никто из присутствующих не усмехнулся — тема была слишком серьёзной. Снайп откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцем по столу. — Боевые испытания с роботами недостаточно отражают настоящие битвы, — начал он, по привычке поправляя свою ковбойскую шляпу. — Мы начали использовать роботов только для того, чтобы обойти жалобы насчёт «шансов пострадать во время вступительного экзамена». Он не скрывал скептицизма в голосе. Всё же каждый из них понимал: реальная схватка — это хаос, эмоции, боль и опасность, а не предсказуемые движения машин. — Эти упрёки можно проигнорировать, они лишь для вида, — мрачно проговорил Айзава, скрещивая руки на груди. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалось скрытое напряжение. — Поэтому эти замечания нелогичны. Он понимал, что если действительно дело дойдёт до массовых столкновений героев и злодеев, школа должна быть готова. А студенты — подготовлены так, чтобы они выжили. В комнате повисла короткая тишина, нарушаемая лишь едва слышным тиканием настенных часов. Директор Незу перевёл взгляд на каждого из присутствующих, его глаза блестели озорным, но при этом проницательным светом. — Именно по этой причине, — наконец заговорил он, с лёгкой улыбкой сцепив лапки перед собой, — на завтрашнем практическом экзамене наши студенты будут иметь дело не с роботами. Он сделал небольшую паузу, позволяя учителям осознать его слова, а затем с довольным видом продолжил: — Они столкнутся с нами. Некоторые учителя переглянулись. Кто-то удивлённо приподнял брови, кто-то усмехнулся, как, например, Снайп, которому явно понравилась эта идея. Однако большинство восприняли это известие с полной серьёзностью. — Это хороший способ проверить их боевые навыки в условиях, приближенных к реальным, — спокойно заметил Эктоплазм, задумчиво коснувшись подбородка. — Верно, — Незу согласно кивнул. — А чтобы сделать экзамен ещё более непредсказуемым… я тоже приму в нём участие. Незу, довольный вниманием, слегка покачался на месте, прежде чем продолжить: — Итак, переходим к правилам экзамена! Все в комнате затаили дыхание, ожидая деталей. Незу поднял лапку, привлекая всеобщее внимание. — Первое правило: экзамен проходит в формате парных сражений. Каждый студент будет работать в команде с одноклассником против одного из учителей U.A. Сотриголова, хотя и знал о решении заранее, всё же чуть нахмурился, размышляя, насколько успешно ученики смогут адаптироваться к командной работе в таких условиях. — Второе правило: цель экзамена проста — либо победить преподавателя, либо сбежать через специальные ворота на поле боя. Суший Мик довольно хмыкнул: — Значит, они смогут выбирать стратегию? Интересно! — Именно! — радостно кивнул Незу. — Они могут выбрать: сразиться напрямую или попытаться скрыться и использовать обходные пути. Всё, как в реальном мире! — Третье правило: чтобы сохранить баланс, преподаватели будут носить утяжелители, ограничивающие их скорость и силу. — Ха! — Полночь усмехнулась. — А то без них мы бы их просто снесли с поля! — Да, но учтите, что опыт и тактика остаются за вами, — хитро добавил Незу. — Никто не просит вас сдерживаться в плане мышления, ловушек и стратегий. Загрузчик задумчиво кивнул, явно уже разрабатывая возможные способы испытать студентов. — И, наконец, временной лимит: у студентов будет ровно 30 минут на выполнение задания. Тринадцатая слегка покачала головой: — Немало, но и не так много. Им придётся действовать быстро. — В этом и смысл! — довольно заявил Незу, хлопнув лапками. — Это проверит не только их силу и навыки, но и способность мыслить на ходу, принимать решения и работать в команде. Всемогущий медленно кивнул, соглашаясь: — Похоже, это действительно будет полезным испытанием. Айзава глубоко вздохнул, понимая, что ученикам придётся нелегко. Но если это поможет им подготовиться к реальному миру, то, возможно, оно того стоит. — Пора распределить команды по учителям, — произнёс Всемогущий, спокойно оглядывая присутствующих. Все снова сосредоточили внимание на том, что будет происходить дальше. Айзава, задумчиво перебирая листки с информацией о студентах, заметно нахмурился. Его взгляд скользил по именам, пока он не остановился на двух конкретных. Он вытащил два листочка, на которых были записаны Ашидо и Каминари, и помедлил, явно размышляя о их особенностях. — Первые у нас — Ашидо и Каминари, — произнёс он, переводя взгляд с бумаги на остальных учителей. — На счастье или на беду, они не любят утруждать себя лишними мыслями, поэтому, Господин Директор, я был бы рад, если вы смогли бы заставить их котелки варить. Незу, который сидел рядом, моментально подскочил на своём месте, выражая энтузиазм: — Конечно! — весело воскликнул он, не скрывая свою готовность взяться за дело. Айзава кивнул, зная, что без помощи директора тут не обойтись. Эти двое не очень старались думать в критических ситуациях, и, несмотря на их способности, им не хватало смекалки для быстрого реагирования. Их требовалась дополнительная стимуляция. Айзава снова вернулся к своим бумажкам, снова перечитывая информацию о своих учениках. Он мимоходом окинул взглядом других учителей, на мгновение сосредоточив своё внимание на том, как должен действовать. — Дальше… Тодороки. — Его голос был ровным, но внутри Айзава ощущал, как его мысли шевелятся, когда он описывал этого студента. — Глобальных недостатков он не имеет, но слишком привык полагаться на силу своей причуды. Это его слабость, и я думаю, что он ещё не понимает, что сила его огня и льда не всегда будет решением всех проблем. Он немного замедлил речь, оглядывая все лица в комнате. Это было важно, чтобы каждый понимал: с Тодороки нужно быть осторожными. — В то же время, — продолжил он, — Яойорозу не имеет явных недостатков, но не может принимать быстрые решения, требующие хорошей реакции. И если на неё подействует стресс или если ситуация будет развиваться слишком быстро, она может растеряться. Я буду работать с ними. Постараюсь надавить на их слабости. Буду стирать их причуды и навязывать им ближний бой, где они уязвимее всего. Айзава едва заметно поджал губы, продолжая думать о стратегии. Он не упомянул Дебрию. Её листок лежал внизу стопки. Он не хотел показывать своей нервозности или колебаний. Он должен был сохранить дистанцию между собой и студентами, особенно если речь шла о ней. Все сидящие учителя молчали, ожидая продолжения речи Айзавы, их глаза были сосредоточены на нём. Айзава снова поднял взгляд, продолжая распределять студентов по учителям. — Аояма и Урарака. Они будут против Тринадцатой, — сказал он, немного помедлив. — Аояма может манипулировать своими лучами, но он слишком привязан к ярким эффектам. Он не всегда использует свою причуду эффективно в сложных ситуациях. Урарака в свою очередь склонна полагаться на свои физические способности, но её причуда слишком ограничена в реальных боях. Их совместная работа в паре имеет большой потенциал, но они могут столкнуться с трудностью, если не смогут оперативно адаптироваться. Он взглянул на остальных учителей, на мгновение задумавшись. — Тринадцатая в такой ситуации — именно тот человек, который может их вывести из равновесия. Затем Айзава тихо вздохнул и снова перевернул страницы. — Кода и Джиро будут против Сущего Мика, — произнёс он, протягивая листки с информацией о их причудах в сторону учителя. — Кода, хоть и обладает силой животного общения, не всегда может направить её в нужное русло в боевой обстановке. Джиро имеет хороший слух и может ловко манипулировать звуками, но их взаимодействие на поле боя, скорее всего, будет зависеть от того, как быстро они смогут скоординироваться. Я уверен, что Сущий Мик сумеет создать хаос, используя их слабости. Сущий Мик, получив листки с информацией, слегка наклонил голову, демонстрируя интерес к данным, но оставался молчаливым, готовым к предстоящему экзамену. Айзава продолжил распределение студентов, внимательно оглядывая сидящих перед ним учителей. — Так, далее у нас Мидория и Бакуго… — он произнес с легким вздохом, переворачивая страницу и скользя взглядом по информации о своих учениках. — Их я доверю тебе, Всемогущий, — добавил он, бросив быстрый взгляд на героя номер один, который спокойно сидел в кресле и наблюдал за происходящим. — Они в одной команде не из-за их способностей и успеваемости, — продолжил Айзава, слегка сжав губы. — А из-за того, что не очень хорошо ладят между собой. Бакуго, конечно, стал несколько спокойнее в последнее время, но до сих пор у них остаются проблемы с взаимодействием, особенно когда дело касается командной работы. Это создает особую динамику, которую стоит проверить в условиях настоящего боя. Все учителя внимательно слушали. Айзава кратко взглянул на Всемогимого. — Это будет интересно, — сказал Всемогущий с легким улыбанием. — Если они смогут работать вместе, это будет отличным показателем их прогресса. Надеюсь, они не будут слишком разрушать всё вокруг. Айзава коротко кивнул и, удостоверившись, что все поняли его распоряжения, продолжил: — Помните, важнее всего будет проверить, как они справляются в условиях реальной угрозы и насколько они способны адаптироваться к непредсказуемым ситуациям. Вскоре, в течение следующих пятнадцати минут, все группы были распределены, и каждый учитель занял свою роль, но как только Айзава опустил взгляд, он заметил ту единственную бумажку, лежащую в его стопке. Её края были слегка согнуты, а на ней, под маленьким углом, стояла фотография Дебрии. Он сглотнул, внезапно осознавая, что его взгляд остановился на этом листе. Сердце сжалось. Он не был готов к этому. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а мысли стали путаться. Он снова почувствовал ту боль, которую испытывал, когда видел, как она плакала. Это было личное, слишком личное, и ему не хотелось возвращаться к этому. Он попытался повернуть взгляд, но это не помогло. Его разум вновь окунулся в тот момент, когда он услышал ее всхлипы и почувствовал свою вину. Он был уверен, что это не должно было происходить, что его беспокойство о ней мешает его профессиональной роли. Но все равно, он не мог забыть. Это заметил кто-то из учителей, сидящих рядом. Молчанка длительным взглядом прокатилась по комнате, пока не заговорил Эктоплазм. — Она… — начал он, бросив взгляд на фото Найтшэйд, — она должна быть в паре с кем-то. Мы не можем поставить её против учителя одну. Это будет слишком тяжело для неё. Цементос, сидящий рядом с ним, кивнул в знак согласия. — Да, это несправедливо, — проговорил он, — С её силой и способностями, она вполне может справиться с учителем, но не в одиночку. Лучше, если она будет работать в паре с кем-то. Суший Мик молчал, но его взгляд был сосредоточен на Айзаве. Полночь, заметив его молчание, добавила: — Мы все знаем, что Дебрия — сильная ученица, но ей нужно правильное окружение, чтобы полностью раскрыть свой потенциал. Всемогущий, сидящий в краю, громко вздохнул и, наконец, заговорил: — Я согласен, но помимо этого важно, чтобы она училась работать в группе, а не оставаться в одиночестве. Полночь, почувствовав момент, не могла упустить возможность вставить свою шутку. Она наклонилась вперёд, бросив взгляд на Айзаву, и с улыбкой предложила: — А как насчёт того, чтобы поставить Дебрию против Айзавы? Тодороки и Яойорозу с ней в паре, а Айзава мог бы насладиться борьбой с одной из своих любимых учениц. Айзава сдержал раздражение, но его лицо стало немного более напряжённым. Он знал, что Полночь просто играет, но в её словах было что-то, что заставило его злится. Он ответил коротко: — Нет. Полночь, не желая упускать возможность поддразнить его, подняла брови и, весело улыбнувшись, произнесла: — О, как интересно. Неужели ты так боишься своей любимой ученицы? В этот момент у Айзавы дернулся глаз, но он тут же снова сдержал себя, пытаясь сохранить спокойствие. Сильно хотелось ответить что-то резкое, но этого он не мог себе позволить, особенно перед другими учителями. Он молчал, стараясь не выдать свои эмоции. Тем не менее, его внутреннее раздражение росло, и он уже собирался что-то сказать, как ситуацию быстро взял в свои руки Суший Мик. Суший Мик, который был знаком с ситуацией между Айзавой и Дебрией, а также знал о его чувствах, подал более взвешенное и практичное предложение: — Найтшэйд стажировалась у Айзавы. Она уже знакома с его тактиками, и это может быть полезно для их команды, — сказал он спокойно, оглядывая всех присутствующих. — Так что будет разумно, если я возьму её в команду с Кодой и Джиро. Это сделает их группу сильнее, и Айзава сможет сосредоточиться на других задачах. Все посмотрели на Сушего Мика. Полночь усмехнулась, а Айзава, наконец, смог выдохнуть, оценив, что ситуация перешла в более спокойное русло. Он снова повернул взгляд к листу с информацией о Дебрии, сосредоточив своё внимание на фактах, а не на эмоциях. Все учителя, кажется, приняли идею Сушего Мика, и хотя Полночь не смогла удержаться от очередной игривой улыбки, она всё же не стала продолжать свои поддразнивания. В конце концов, они все были профессионалами, и всё происходящее было частью их работы. — Хорошо, — наконец сказал Айзава, ставя все свои листки на стол. — Решение принято. Команды распределены. Завтра всё покажет. Директор Незу, всегда на своём месте, оглядел всех учителей и, с выражением завершённости на лице, заключил: — Отлично. Подготовьтесь, господа. Завтра будет важный день. Пусть победит сильнейший.