Глава 43: Начало летнего лагеря

Ясное, знойное летнее утро. Солнце ещё не успело подняться высоко, но уже начинало палить по-южному щедро, заставляя асфальт под ногами прогреваться быстрее обычного. Воздух был густой, сухой и почти звенел от предвкушения событий — вот-вот начинался летний лагерь, и Академия UA словно затаила дыхание перед этим этапом. Дебрия шла по привычной дороге к школе, её чёрные крылья чуть подрагивали от лёгкого ветерка, пряча в себе тень и прохладу. Она была в стандартной форме UA — аккуратной, выглаженной и, как всегда, немного неудобной в области спины из-за её анатомических особенностей. Поверх плеча висел рюкзак, перетянутый одной лямкой — так удобнее, да и по-другому она не носила. За годы выработалась привычка адаптировать вещи под свои крылья, не обращая на это особого внимания. В одной руке она тащила небольшой чемодан на колёсиках — лёгкий, но плотно набитый. Фонарик, аптечка, много сменной одежды, пару заколок и эластичных бинтов — вдруг пригодятся, кто знает. В рюкзак же пошли все «жизненно важные» вещи: блокнот с записями, наушники, телефон, инсектициды, шоколадный батончик и чёрно-белая бандана, подаренная ей Декстером ещё два года назад. После вчерашнего… всё ощущалось иначе. Её шаги были лёгкими, почти неторопливыми. Она не злилась. Не чувствовала пустоты. И даже не анализировала всё, как обычно. Просто… было хорошо. Спокойно. Разговор с Айзавой-сенсеем всё расставил по местам, пусть и состоял всего из нескольких коротких сообщений. Но в них было больше, чем просто текст. В них было участие. Забота. Он вспомнил о ней. Он написал первым. «Теперь спать» — сдержанный, резкий, и в то же время — самый тёплый приказ, что она когда-либо получала. И теперь, проснувшись с первого же звонка будильника, Дебрия чувствовала ту самую лёгкость, которой ей так не хватало последние дни. Шаг за шагом она приближалась к академии, а где-то внутри уже начинала разгораться искра — нетерпение, волнение и чуть-чуть предвкушения. Ведь начиналось новое приключение. И вот, за поворотом показалась академия — величественная, привычная, почти родная. А перед её входом уже толпились одноклассники. Кто-то громко смеялся, кто-то проверял вещи, кто-то безуспешно боролся с утренней сонливостью. Но все были здесь, и все были в предвкушении. Впереди — летний лагерь. Во главе стоял он. Как всегда — немного в стороне, со стаканчиком кофе в руке и тем самым неизменным уставшим взглядом, будто проснулся лишь телом, но душа всё ещё дремлет. Его чёрные волосы слегка развевались на ветру, а глаза лениво скользнули в её сторону, как только он заметил приближающуюся фигуру. Дебрия остановилась на мгновение, будто собираясь с духом, а потом уверенно подошла ближе. — Доброе утро, Айзава-сенсей, — спокойно и вежливо, как и положено. Она слегка кивнула, не слишком низко, но с уважением. Айзава кивнул в ответ, взгляд его задержался на ней чуть дольше, чем следовало. Необязательно. Но Дебрия уловила это. Как и короткое одобрение в его взгляде. — Доброе, — сухо ответил он, как всегда. Но по-своему тепло. Только после этого она повернулась к остальным и с лёгкой улыбкой поздоровалась с одноклассниками: — Привет, ребята. Ответы посыпались вразнобой — кто-то замахал рукой, кто-то кивнул, а кто-то с интересом оглядел её чемодан и рюкзак. — Вот это ты подготовилась! — хмыкнул Минета. — Ага, будто на месяц в лесу жить собралась, — пошутил Киришима, хлопнув её по плечу. — Не то чтобы мы не собираемся, — отозвалась Яойрозу, сверяясь с каким-то списком. Дебрия улыбнулась, слегка пожав плечами. Она всё ещё ощущала лёгкость. И даже суета вокруг не раздражала, а наоборот — наполняла каким-то живым ожиданием. Это было начало чего-то нового. И в этот раз — она была не одна. — Что? Классу А понадобится пересдавать? Выходит, кто-то завалился! Разве это не странно?! Разве не удивительно?! — громогласно прозвучал голос сзади, заставив Дебрию непроизвольно вздрогнуть от раздражения. «Только не он…» Она нехотя обернулась. Да, всё верно. Беловолосый, вечно кричащий и пафосный — Монома Нэйто собственной персоной. Его глаза буквально светились от удовольствия, как будто он действительно считал, что сейчас произносит гениальную речь. А за его спиной, не менее шумно, подтягивался и весь 1-В класс с их учителем Владом Кингом. — Я-то думал, класс «А» всегда должен БЫТЬ лучше «B», верно? Ха-а-а-а-а?! — продолжал он с дурацкой самодовольной ухмылкой на лице, делая театральный жест руками, будто собрался вбить гвоздь в крышку гроба. Прежде чем кто-то из её одноклассников успел ответить, к нему быстро подошла староста его класса — высокая рыжеволосая девушка с серьёзным выражением лица — и вмазала ему ладонью по затылку. С характерным хлопком. — Хватит позориться, Монома, — с раздражением бросила она. Кажется, её звали… Кендо? Или как-то так. Дебрия не была уверена. «Да и какая разница,» — подумала она. Лично с учениками 1-В она никогда особо не общалась. Как и с другими вне её класса. И если быть честной, то даже в своём классе она едва запомнила всех по имени и фамилии. А запоминать остальных — не было нужды. Большинство общались между собой, а не с ней. В коридорах — мимо. В столовой — тоже. Привычно. Не потому, что они были злыми. Просто… она была другой. Другая культура, другое прошлое, другая тень за спиной. Исключение было разве что Шинсо. Да, с ним у них было особое молчаливое взаимопонимание, возможно потому, что он тоже был не совсем «вписан» в привычную систему. Остальные же… просто фоном. Она вздохнула, отвела взгляд от балагана, закатив глаза. Жара, чемодан и Монома — утро удалось. — Идеально, — пробормотала она себе под нос и сделала шаг вперёд, ближе к Айзаве, который, похоже, даже не обратил внимания на перепалку. Или просто сделал вид. — Простите. Не слушайте Моному, — сказала староста 1-В класса, чуть виновато глядя на Дебрию и остальных. — Он просто… ну, он всегда такой. — Слишком «такой», — буркнула Дебрия себе под нос, но вслух ничего не сказала. — Ну, на спортивном фестивале всякое было, — с улыбкой добавила другая девушка из их класса, выходя вперёд. Говорила она спокойно, с какой-то честной искренностью. — Но всё равно мои поздравления, класс «А». Дебрия чуть прищурилась, рассматривая её внимательнее. «Я её знаю…» — вспомнила она. — «Она тоже была на вступительном экзамене.» Тогда, в пылу напряжённой практики и нешуточной конкуренции, эта девушка неожиданно использовала свою причуду — её тело начало делиться на части. И хотя позже Дебрия поняла, что это не травма, а способность, первое впечатление было пугающим. Тогда она буквально на секунду замерла, подумав, что перед ней кто-то серьёзно поранился. Её сердце ушло в пятки, а дыхание перехватило. Слишком яркий флешбек из прошлого. «Может, поэтому я её запомнила,» — подумала она. Дебрия коротко кивнула в ответ, как и её одноклассники, позволяя себе лёгкую вежливую улыбку. Сложно было сказать, почему, но эта вежливость от ученицы 1-В немного согрела. Не каждый день услышишь что-то подобное от конкурирующего класса. Особенно когда рядом кто-то вроде Мономы устраивает представление. «Ну, может, не все из них такие уж надоедливые…» Сзади, чуть поодаль от всей группы, стояла та самая единственная ученица 1-В класса, которую Дебрия действительно знала. Ну… насколько можно знать человека, о котором слышала только по обрывкам разговоров и сплетням. Пони Цунотори. Невысокая, с длинными светлыми волнистыми волосами и двумя большими рогами, выдававшимися вперёд, как у настоящей пони. Она казалась совсем чужой в общей толпе — с огромными, почти мультяшными синими глазами и немного неловкой позой, будто не знала, куда деть руки. Дебрия машинально окинула её взглядом — не из любопытства, скорее… из зеркального узнавания. Тоже переведённая. Тоже из Америки. Сложно было не почувствовать к ней лёгкую солидарность. Дебрия не знала, из какого штата приехала Пони, не знала, как она жила до UA, но её вид говорил сам за себя: тихая, замкнутая, даже немного зашуганная. Словно всю жизнь приходилось быть «удобной» и «незаметной». Таких на родине часто обижали, и Дебрия это знала слишком хорошо. «Идеальная мишень,» — подумала она. Особенно в американских школах, где не прощают инаковость. Слишком светлая, слишком странная, слишком робкая — такой сразу вешают ярлык. — Эй, ты не в курсе, что она как-то повторила за Мономой непристойность, даже не поняв? — вдруг всплыл в памяти голос Серо, смеющегося над какой-то историей, которую он рассказывал вместе с Денки. — Та-а-ак мило, но жуть какая неловкая ситуация! Дебрия тогда только хмыкнула в ответ. А сейчас, увидев саму Пони, почему-то стало немного горько. «Мы ведь даже не разговаривали ни разу. И при этом я не знаю, что с ней происходило…» — подумала она. — «И, возможно, она знает обо мне ровно столько же.» Мир бывает странно тесен. Из раздумий её резко выдернул характерный, слишком знакомый голос — противный, склизкий, как жвачка, прилипшая к подошве. — О, да… Даже не знаю, кого выбрать… — пробормотал Минета, заворожённо пуская слюни, пока его глаза бегали от одной девушки к другой, словно каталог подбора невест. Дебрия невольно вздрогнула и медленно, будто в замедленной съёмке, повернула голову в его сторону. Увидев, как тот вытирает подбородок рукавом формы, она тут же резко отвернулась, скривившись в явном отвращении. «Ужас. Просто ужас. Вот почему я всегда держусь подальше.» — Ты болен на голову. Однозначно. — Киришима, стоявший рядом, даже не пытался скрыть шок. Он смотрел на Минету с выражением «ты серьёзно?!» на лице и чуть ли не отступал на шаг назад. Дебрия тяжело выдохнула сквозь нос и поправила рюкзак на плече, думая, что ей просто нужно пережить дорогу до лагеря. Как-нибудь. Желательно — не рядом с Минетой. — Автобус класса «А» уже прибыл! — донёсся громкий и чёткий голос Ииды, заставляя всех вздрогнуть и повернуться к нему. Он уже энергично указывал рукой в сторону автобуса, стоящего у дороги, и одновременно пытался навести порядок среди учащихся, как настоящий координатор движения. — Прошу выстраиваться в очередь! Не мешайте остальным! Следите за своими вещами! — продолжал он, будто это был не летний лагерь, а операция спасения мира. Дебрия позволила себе короткую улыбку и встала в строй, покачивая крыльями от жары. «Ну, начнём это приключение…»

***

В скором времени, после всей суеты с посадкой, Дебрия устроилась у окна, закинув рюкзак под сиденье и расправив крылья как могла, чтобы никому не мешать. На удивление, рядом с ней села Яойорозу, которая сразу же вздохнула с каким-то благородным, но явно грустным видом. — Всё-таки… не поеду в Венецию, — пробормотала она, глядя куда-то в пространство перед собой. — Уже даже чемодан собрала, представляешь? Дебрия с пониманием кивнула, опираясь щекой о стекло: — Понимаю… Я сама не поеду домой в Америку. Скучаю по Декстеру. Он бы точно опять приготовил свой фирменный лимонад с мятой… И ещё заставил бы меня сто раз пересказать, как прошёл учебный год. Момо удивлённо повернулась к ней: — Декстер… это твой опекун, да? — Ага, — улыбнулась Дебрия. — Он был учеником моего отца. После… после того, как родителей не стало, он пообещал, что присмотрит за мной. Он как… не совсем отец, но очень близко. — Звучит так, будто вы действительно близки. — Очень. Он — мой дом. Где бы я ни была, если рядом Декстер — я дома. Даже если это палатка где-нибудь в пустыне Аризоны. Обе девушки усмехнулись. — А ты часто путешествуешь? — поинтересовалась Момо, оторвавшись от грустных мыслей о Венеции. Глаза Дебрии заметно загорелись. — Обожаю путешествовать! В худшем случае — раз в год выбираюсь за границу. А внутри страны… Америка огромная. Куча штатов, и в каждом — что-то своё. Национальные парки, пустыни, горы, пляжи, безумные музеи… Один только Нью-Мексико чего стоит. — Мне всегда казалось, что Америка — это только небоскрёбы и бургерные, — призналась Момо с виноватой улыбкой. — Ну, они тоже есть. Но ты не была в Штате Вашингтон, пока не заблудилась в туманных лесах. Или не жила в трейлере в Неваде, где ночью видно Млечный Путь. Там такое небо — просто дух захватывает. — Хм… Звучит чарующе, — задумчиво протянула Яойрозу. — Теперь я не уверена, что Венеция — лучшее, что могло меня ждать. Они обе рассмеялись, и автобус уже тронулся, мягко катясь по дороге, унося их навстречу летнему лагерю — новому месту, новому опыту, и возможно, новым историям, которые когда-нибудь они будут пересказывать в другом автобусе, в другом разговоре. Яойрозу с интересом пролистывала фотографии своих заграничных апартаментов — стильные, роскошные, с видом на океан или старинные улочки европейских городов. Было очевидно: семья её обеспечена и весьма влиятельна. Отец, по слухам, занимал важный пост — то ли в политике, то ли в международном бизнесе. Момо никогда особо не распространялась на эту тему, но всё вокруг говорило само за себя. Видно было, что она привыкла к роскоши с самого детства, и всё это для неё казалось обыденным. Яойрозу, с присущей ей вежливой деликатностью, не стала задавать лишних вопросов, но заметно удивилась, когда поняла, что Дебрия — вовсе не та бедная сирота, какой могла казаться на первый взгляд. Её удивление было искренним, когда она узнала, что Дебрия тоже родом из довольно состоятельной семьи. Геройское агентство её родителей всё ещё существовало, хоть они и давно покинули этот мир, а теперь его с честью вёл Декстер, и, по иронии, под его руководством оно не только не пошатнулось, но и вышло на новый уровень. Оно считалось одним из лучших в мире — профессиональное, стабильное и с репутацией, отточенной годами. Родители Дебрии оставили после себя не только имя, но и внушительное наследие, которое обеспечило бы комфортную жизнь их дочери до конца дней. Но самой девушке это всё казалось не столь важным. Она не кичилась богатством, скорее — избегала разговоров на эту тему. И всё же, главной опорой всё же был Декстер. Он не только управлял агентством, но и с юности обеспечивал Дебрию, как обещал её родителям. Декстер не только сохранил их дело, но и сам добился невероятных высот. Его имя значилось в топах героев по всему миру, и его собственное агентство приносило стабильную прибыль. Всё это он использовал не ради себя, а ради неё. Даже квартиру в Японии он купил из своих личных средств — не из доли родителей, не из её наследства. Просто потому что считал это правильным. Когда-то, в одном из тех редких, откровенных вечеров, когда Дебрия, устав от всего, просто сидела рядом с ним в тишине, он как-то сказал: — У меня нет ни жены, ни детей. И, если честно, мне и не нужно. У меня есть ты — и твоих бед мне, знаешь ли, с головой хватает… Но если бы я мог вернуться назад и снова выбрать — я бы всё равно выбрал быть рядом с тобой. Он говорил это просто, но в голосе звучала тёплая, некая отеческая нежность. Эта фраза крепко засела в её памяти. В ней было всё: забота, преданность и неизменная, почти родительская любовь, которой Дебрии порой так не хватало. Разговор с Яойрозу постепенно перетёк в тёплую тишину. Автобус мягко качался на дороге, за окном мелькали зелёные деревья и пролетающие облака. Жаркое утро сменилось полуденной томностью, воздух внутри стал чуть душноватым, и от монотонного шума двигателя Дебрию незаметно сморило. Сначала в полудрёме ей слышались голоса — как будто все сидели где-то далеко. Потом — мягкий свет, запах кофе, и ощущение мягкого кресла под спиной. Она поняла, что это не настоящий момент, а воспоминание. Один из тех редких вечеров дома в Америке, когда всё было спокойно. Декстер стоял у окна, спиной к ней, с чашкой в руке. Он казался особенно усталым в тот день. На улице падал редкий дождь. Дебрия тогда молча подошла и просто села на подлокотник его кресла, как делала в детстве. Он вздохнул, отставил чашку и вдруг заговорил. Спокойно, почти шепотом, не глядя на неё: — Ты знаешь… я, возможно, не стал тебе отцом. Но иногда, глядя на тебя, ловлю себя на мысли: а если бы у меня была дочь — я бы хотел, чтобы она была именно такой. В его голосе не было пафоса или драмы — только тепло и честность. Она тогда ничего не ответила. Просто запомнила. И в тот момент во сне, как и тогда в жизни, ей захотелось только одного — чтобы он был рядом как можно дольше. Слова Декстера эхом отозвались в её разуме, и сон не рассеялся — наоборот, стал глубже. Картинка сменилась на другую, уже более тёмную и тревожную. Она увидела себя — лет на восемь младше, стоящую в дверях палаты. Свет в больнице был холодный и тусклый, запах антисептика резал нос. На кровати лежал он — Декстер. Его лицо было бледным, часть груди перебинтована, левая рука на вытяжке. Он был ранен при выполнении опасной миссии, когда прикрывал напарника от взрыва. Дебрия тогда впервые увидела, как у неё трясутся пальцы от страха. Она не заплакала — просто застыла в проеме, пока не услышала его голос: — Эй, я тебя вижу. Заходи уже, ты ж вроде смелая. — его улыбка была слабой, но настоящей. Когда она подошла ближе и молча села на край кровати, он тяжело выдохнул и продолжил: — Знаешь, иногда мы получаем удары, которые не можем предсказать. Но это не повод сдаваться. Я ведь обещал тебе, что всегда вернусь, правда? Он протянул к ней руку — всё ещё сильную, хоть и с капельницей, и мягко сжал её ладонь. — И ты, если вдруг когда-то испугаешься или не справишься — просто вспомни: у тебя есть я. Даже если я далеко, даже если молчу. Я всё равно рядом. В следующем воспоминании — короткий, почти стертый момент: она плачет в ванной, держа в руках старый плащ Декстера, который он забыл надеть в спешке. Она тогда думала, что он погиб. Но спустя день он всё-таки вернулся… с ранениями и фразой: — Хэй, ну чего ты разрыдалась? Я что, выгляжу так ужасно? Он тогда поднял её на руки, несмотря на ушибы, и носом ткнулся в её волосы: — Тебя так просто не оставлю, ясно? Губы Дебрии едва дрогнули во сне — словно она действительно вновь почувствовала, как сильная, но тёплая рука Декстера осторожно скользит по её голове, прижимая её ближе к себе. Не как герой. Не как опекун. А просто как человек, которому она дорога. Просто Декстер. Просто… тот, кто любит. Но вдруг из глубины сна, словно сквозь водную рябь, пробился чей-то голос. Тихий, но настойчивый. — …Дебрия. Эй. Проснись. Словно кто-то звал её издалека, возвращая в реальность. Открыв глаза, она сразу увидела перед собой Айзаву-сенсея. Он склонился к ней и легко тряс за плечо, выражение на его лице было немного обеспокоенным, но всё же привычно спокойным. Его волосы слегка растрепались от ветра, в глазах отражалось мягкое, едва заметное беспокойство. — Всё в порядке? — спросил он, всё ещё не отводя взгляда. — Ты… плакала во сне. Дебрия резко села, вдохнув полной грудью, и огляделась. Сердце всё ещё сжималось от воспоминаний. Она тут же провела рукой по лицу — и пальцы стали влажными от слёз, которых она даже не заметила. — Мы уже приехали, — добавил Айзава. — Все уже вышли из автобуса. Только ты осталась. Она обвела взглядом салон. Действительно: сиденья были пусты, в воздухе ощущался лёгкий запах дороги и солнца. И только сейчас она поняла — вся эта буря сна, все те сцены с Декстером, их разговоры, объятия, слова… всё это пронеслось за какие-то мгновения. И всё оставило след. «Надо же…» — подумала она. — «Чтобы все важные и старые воспоминания об одном человеке приснились в одно мгновение…» Она всхлипнула тихо, стараясь взять себя в руки. — Извините, сенсей, — пробормотала она, вставая. — Бывает, — коротко ответил Айзава, бросив взгляд в сторону выхода. — Воздух освежит. Пошли. Дебрия кивнула, провела рукой по лицу, окончательно стирая слёзы, и пошла за ним, ощущая лёгкий холодок в груди. Но вместе с ним — и тепло. Тепло того, кто всё ещё жил в её сердце. Когда Дебрия вышла из автобуса, в лицо ударил прохладный, свежий горный воздух. Её глаза чуть прищурились от яркого света, отражавшегося от зелени деревьев и голубого неба. Первым, что она заметила — отсутствие самого лагеря. Никаких домиков, палаток, ни даже дорожки, ведущей куда-либо. Лишь склон горы, обрамлённый раскидистыми деревьями, и небольшой участок земли, отведённый для остановки транспорта. Найтшэйд нахмурилась, осматриваясь. Её ботинки мягко хрустнули по гравию, когда она вышла вперёд. — Где лагерь?… — прошептала она вполголоса, но, судя по недоумённым взглядам остальных, она была далеко не единственной с этим вопросом. Рядом кто-то выдохнул: — Это шутка?… Минета, не теряя времени на размышления, был занят куда более срочной проблемой. Он носился от одного одноклассника к другому, отчаянно держа руки на животе. — Где туалет?! Где?! Сенсей, пожалуйста, ну скажите, где можно… ну вы понимаете! — с почти паникой выкрикнул он, обращаясь даже к Айзаве. Айзава же стоял у края площадки, руки в карманах, лицо как всегда бесстрастное. На шум Минеты он не отреагировал вообще, будто тот был просто фоновым шумом. Вместо этого он оглядел класс и, наконец, заговорил: — Сказать, что мы здесь просто так — значит соврать. Слова прозвучали спокойно, но отчётливо. И в тишине, которая воцарилась среди учеников, прозвучали особенно тяжело. Дебрия почувствовала, как внутри что-то сжалось. Пейзаж был красивым — захватывающим даже. Но слишком уж… диким. Слишком «натуральным», чтобы быть частью обустроенного учебного лагеря. «И где, чёрт возьми, класс B?…» — Э-э-эй! Стёрка! — вдруг раздался звонкий женский голос позади. Все, включая Дебрию, резко обернулись, а кто-то даже вздрогнул от неожиданности. К их взору предстала… весьма странная картина. Перед ними стояла молодая женщина с озорной улыбкой, светлыми волосами и… в обтягивающем голубом костюме кошки?! Дебрия машинально моргнула, пытаясь осознать увиденное. Одежда напоминала не то сценический костюм, не то форму героя, вдохновлённую модой из мультиков. И уже хотела переспросить у стоящей рядом Яойрозу, видит ли та то же самое, как рядом появилась ещё одна женщина — на этот раз с бордово-красными, распущенными волосами и глазами цвета тёмного вина. — Наши глаза сияют в темноте, и зажигаем мы везде! — воскликнула она с театральной интонацией, становясь рядом со своей «напарницей». На ней был костюм в красных тонах, выполненный в той же стилистике. — Мы милые и сильные крошки! — подхватила «голубая кошечка», щёлкнув пальцами. — Мы дикие-дикие кошки! — хором выкрикнули обе, встав в эффектную, но до абсурда милую боевую позу, будто они репетировали это сотни раз. Повисло молчание. Даже Минета заткнулся от шока. А вот взгляд Дебрии метнулся чуть в сторону — и заметил маленького мальчика лет пяти-шести, стоящего чуть позади дам. Его лицо было выражением самой вселенской скуки и кринжа. Он даже не старался скрыть, как неловко ему за этих женщин. «Что… что вообще происходит?» — подумала Дебрия, глядя то на мальчика, то на «кошек». Ещё секунда — и в голове всплыла новая мысль: «А этот мальчишка… что он делает среди нас? И кто вообще эти женщины?…» — Я хотел бы представить вам команду профессиональных героев — Кошки. — наконец-то заговорил Айзава-сенсей, и все взгляды моментально переключились с блестящих хвостов на него. Дебрия заметила, как даже самые сонные и растерянные одноклассники — включая Бакуго — чуть выпрямились. — Это одна из четырёх команд, что входят в состав объединённого геройского профсоюза. — спокойно продолжил учитель, несмотря на полнейшую абсурдность происходящего вокруг. — Кошки! — восхищённо выдохнул Мидория, глаза которого загорелись, как всегда при виде уважаемых героев. Он даже сделал шаг вперёд. — Они специализируются на спасательных операциях в горной местности! Настоящие ветераны! Их команда активно работает уже двенадцать лет! У них высокая эффективность, минимальный процент ошибок и— — В душе мне всё ещё восемнадцать! — внезапно выкрикнула героиня в голубом, лихо подскочила к Мидории и ударила его кулаком по лицу. От неожиданности тот отшатнулся и чуть не сел на землю, хлопая глазами, а его монолог резко оборвался на полуслове. — Вся эта территория под нашим контролем. Место, в котором расположен ваш лагерь, находится у вон той горы! — с задором сообщила героиня в красном костюме, указывая рукой в милой перчатке в виде кошачьей лапки на горизонт, где едва различимая вершина утопала в облаках. — Так далеко?! — воскликнула Мина, вскинув руки к щекам, глаза её округлились. — Хм… А зачем мы тогда тут остановились, если до него ещё ехать и ехать?… — пробормотала Дебрия, но на полуслове замолчала. В голове словно щёлкнуло: «Нет. Только не это. Только не очередное задание…» Она быстро перевела взгляд на Момо — та выглядела точно так же, как и она: с легким ужасом в глазах. А потом посмотрела на Тодороки. Он молчал, но по его лицу было понятно — всё понял. — Кто его знает… — неуверенно проговорил Сато, почесывая затылок. — Может, в автобус пойдём скорее? — с лёгкой паникой в голосе предложил Серо, уже делая шаг назад. Он, как и все, догадывался, что сейчас будет. — Сейчас 9:30 утра… Если постараетесь, то до 12 доберётесь. — прозвучал звонкий голос кошачьей героини. И в следующий момент все будто взорвались. Ребята сорвались с места и кинулись обратно к автобусу. Паника, топот, крики, лёгкий хаос. Никто не хотел идти по пугающему лесу пешком. Дебрия, встряхнув остатки сонной тяжести, тоже бросилась вперёд, стараясь пробиться через толпу. — Котята, что не попадут в лагерь до 12:30, останутся без обеда! — прокричала вслед синяя героиня с пугающе бодрой интонацией. Внезапно земля под ногами задрожала, и из-под неё вырвался столб грязи и пыли, будто что-то живое рванулось наружу. Почва вздыбилась, и в следующую секунду всех, кто стоял на остановке, подбросило вверх, словно гигантская волна земной силы опрокинула их в небо — а затем вниз, прямо со склона горы. Реакция Дебрии была молниеносной. Её чёрные крылья с белыми перьями резко расправились, взмывая её в воздух. Сквозь хаос она заметила, как Урарака активировала свою причуду и успела обезопасить нескольких падающих ребят, лишив их веса. И тут знакомый, надрывный визг ворвался в уши: — ААААААААА!!! Минета. Он беспомощно крутился в воздухе, размахивая руками и плача так, будто это конец. Дебрия, едва не вздохнув, метнулась к нему. Он мог быть невыносимым, извращённым и вечно липким… но даже он не заслуживал разбиться о землю. Она подлетела и уверенно подхватила его на руки. Минета оказался легче, чем выглядел — его миниатюрное тело почти не ощущалось в объятиях. Он вцепился в неё обеими руками, едва ли не захлёбываясь от слёз: — Спа-спасибо! Ты моя спасительница! Моя богиня! Я думал, это всё! Я уже прощался со своей коллекцией журналов! Дебрия закатила глаза, но всё равно крепче прижала его к себе, продолжая держаться в воздухе, выискивая остальных и готовая подхватить ещё кого-нибудь, если потребуется. Но вдруг… она почувствовала, как чьи-то пальцы скользнули по её боку, а потом — ощутимое сжатие в области груди. Глаза Дебрии резко округлились, лицо напряглось от внезапного осознания. Она опустила взгляд — и, конечно же, виновник был ясен. Минета. Он ещё и умудрился беззастенчиво улыбаться, будто ничего особенного не произошло. — Мерзкий извращенец! — взорвалась она, не выдержав. В следующее мгновение Дебрия одним движением вышвырнула его из своих объятий прямо в воздух. Минета закружился, словно выброшенный мусор, и начал вопить, отчаянно размахивая руками: — П-постой! Я не нарочно! ПОМОГИТЕ!! Я не хоте-е-е-е-ел!!! Но теперь никто не торопился ему на выручку. Он падал вниз, с каждой секундой удаляясь всё дальше, пока его голос не растворился в ветре.