Глава 29.

***

      Октябрь в этом году выдался на удивление мягким. Золотые листья кружились в воздухе, устланные ими аллеи сада сияли в лучах неяркого солнца, а воздух пах яблоками и дымком от первых каминов. Наш дом готовился к празднику — маленькому, семейному, но оттого не менее важному.       Ариадна проснулась в шесть утра, ворвалась в нашу спальню с криком: «Мне сегодня ЧЕТЫРЕ!» — и устроила на кровати танцы с драконом в обнимку. Драко, сонный и растрёпанный, прижал дочь к себе и прошептал: «Четыре — это серьёзно. Теперь ты почти взрослая». Ариадна кивнула с важным видом и тут же потребовала подарки.       К полудню в гостиной уже вовсю кружились зачарованные снежинки — Ариадна попросила «зиму, потому что я люблю снег», и Драко, не в силах отказать имениннице, наколдовал небольшой снегопад прямо под потолком. Пахло елкой и корицей, хотя до Рождества было ещё далеко. Миппи расставила на столах маленькие пирожные с дракончиками из мастики и огромный торт с четырьмя свечами.       Первой приехала Нарцисса. В элегантном сером платье, с идеальной укладкой и коробкой, перевязанной серебряной лентой. — Бабушка! - Ариадна бросилась к ней, едва не споткнувшись о ковёр, - Ты привезла мне что-то? — Я привезла тебе не что-то, а кое-что очень важное, - Нарцисса опустилась на корточки, поправила внучке выбившуюся прядь, - Семейную реликвию. Теперь, когда тебе четыре, ты достаточно взрослая, чтобы её хранить.       В коробке оказался маленький серебряный браслет с изумрудами — точная копия того, что носила сама Нарцисса. Ариадна тут же надела его на руку и принялась кружиться, рассматривая, как камни переливаются в свете свечей. — Я теперь как бабушка, - объявила она. — Лучше, - поправила Нарцисса, и в её глазах блеснули слёзы, которые она поспешно спрятала.       Следом приехали Пенси и Тео. Пенси — с огромной коробкой, из которой доносилось подозрительное шуршание. Тео — с бутылкой огневиски для взрослых и книгой для именинницы. — Что там? - Ариадна попыталась заглянуть в коробку Пенси. — Не подглядывай, - Пенси отодвинула коробку, - Сначала торт, потом подарки. Правила этикета. — Какие правила? - возмутилась Ариадна. — Малфоевские, - серьёзно ответила Пенси, - Я их только что придумала.       Тео вручил девочке книгу — старый фолиант о драконах, с движущимися картинками. — Это тебе на вырост, - сказал он, - Когда научишься читать по-настоящему, а не делать вид. — Я умею читать! - Ариадна надула губы, - Я прочитала уже три книги! — И ни одной не поняла, - заметил Тео. — Поняла! Там был дракон, который... который... — Который что? — Который был очень хорошим, - закончила Ариадна и, не найдя больше аргументов, уткнулась в книгу.       Тео улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которую позволял себе только в кругу самых близких.       Последним пришёл папа. Он появился из камина ровно в тот момент, когда Миппи зажгла свечи на торте. В руках он держал свёрток, перевязанный чёрной лентой, — и вид у него был такой, будто он совершал подвиг, появляясь на детском празднике. — Дедушка! - Ариадна подбежала к нему, повисла на руке, - Ты пришёл! — Я обещал, - сказал Снейп, неловко погладив её по голове, - Снейпы не нарушают обещаний.       В свёртке оказался набор для юного зельевара — маленькие флаконы, деревянные ложки, детская ступка с пестиком. Всё настоящее, но безопасное. — Когда вырастешь, я научу тебя варить, - сказал папа, - А пока можешь смешивать воду с соком и делать вид. — Я буду лучшим зельеваром в Хогвартсе! - заявила Ариадна. — Будешь, - согласился папа, - Если перестанешь класть в котёл игрушки. — Это был один раз. — Одного раза достаточно, чтобы взорвать лабораторию.       Ариадна задумалась, потом кивнула и убежала показывать браслет бабушке Нарциссе.       Торт зажгли под крики «С днём рождения!». Ариадна задула все четыре свечи с первой попытки — и загадала желание, которое никому не сказала. — Я знаю, что она загадала, — шепнул Драко мне. — Что? — Чтобы дракон стал настоящим.       Я рассмеялась — легко, свободно, как раньше. — Тогда нам нужно готовить зоопарк. — Уже готовлю.       Мы смотрели на дочь, которая с важным видом разрезала торт (с помощью отца, потому что нож был слишком большим), и чувствовали то тихое, щемящее счастье, которое бывает только в такие моменты — когда все рядом, когда никто не спешит, когда мир за окном может подождать.       Пенси устроила конкурс на лучшую рожицу — Ариадна победила с огромным отрывом, скорчив физиономию, которую Тео назвал «портрет семейства Малфоев в плохом настроении». Нарцисса вязала на месте, делая вид, что не участвует, но время от времени подсказывала внучке, какие рожицы корчить королевским особам («Бабуля, ты лучше всех!»). Папа сидел в кресле с книгой, но книга была закрыта, и он наблюдал за происходящим поверх очков с выражением, которое очень напоминало счастье.       Ариадна носилась по гостиной, размахивая руками, изображая дракона, и все по очереди становились её жертвами — сначала Пенси, потом Тео, потом Нарцисса (которая изобразила благородную гибель с достоинством), потом сам Снейп. — Дедушка, ты должен умереть громко! - командовала Ариадна. — Я умираю молча, - ответил папа, - Это мой метод. — Скучный! — Эффективный.       Я смеялась до слёз, глядя на отца, который изображал умирающего драконьей жертвой. Драко смотрел на меня — на живые глаза, на румянец на щеках, на улыбку, которую он так боялся потерять, — и чувствовал, как сердце наполняется чем-то тёплым и тяжёлым одновременно. — Ты сегодня красивая, - сказал он. — Ты говоришь это каждый день, - ответила я с ухмылкой на губах. — И каждый день это правда.       Я поцеловала его — быстро, стесняясь, что все смотрят. Пенси засвистела, Тео сделал вид, что изучает потолок, папа отвернулся к окну, Нарцисса улыбнулась в уголках губ.       Ариадна, устав от игр, забралась ко мне на колени. — Мама, - сказала она, - это был лучший день в моей жизни. — У тебя их будет ещё много, - я поцеловала дочь в макушку, - Ты только начинаешь. — Я знаю, - Ариадна зевнула, - Но этот я запомню навсегда.       Она уснула через пять минут — прямо на руках, обняв дракона, с браслетом на запястье и книгой о драконах под боком.       Я смотрела на неё — на свои четыре года счастья, на своего первого ребёнка, на чудо, которое я чуть не потеряла, — и чувствовала, как что-то закипает внутри.       Не магия.       Тревога.       Я не могла объяснить, когда это началось. Сначала просто лёгкое беспокойство — мурашки по спине, желание оглянуться. Потом — тяжесть в затылке, чувство чужого взгляда, от которого волосы встают дыбом. Я оглядывала комнату — все свои, всё тихо, всё спокойно.       Но ощущение не проходило. — Ты чего? - спросил Драко, заметив, что я напряглась. — Ничего, - я покачала головой, - Просто... показалось.       Я не стала говорить ему. Не хотела портить праздник. Но когда гости начали расходиться — папа исчез в камине, Пенси и Тео уехали в карете, Нарцисса поцеловала внучку и отправилась домой, — я осталась у окна, вглядываясь в темноту.       Садовые фонари мерцали, ветер шевелил опавшие листья. Всё было как обычно. Но мне казалось — за живой изгородью, у самой границы поместья, мелькнула тень. Чёрная, быстрая, почти неразличимая.       Я замерла, вглядываясь. Тени не было. Или она растворилась во тьме. — Лили? - Драко подошёл сзади, обнял за талию, - Ты смотрела в окно уже десять минут. Что случилось? — Ничего, - я повернулась к нему, улыбнулась — натянуто, неуверенно, - Просто устала. Пойдём спать.       Он не поверил. Но не стал спрашивать.       Мы уложили Ариадну в кроватку, пожелали спокойной ночи и ушли в спальню. Я долго ворочалась, не могла уснуть. Мне всё чудилось, что кто-то смотрит на меня из темноты за окном. Встала, подошла к окну, отдёрнула штору.       Пусто. Только луна и звёзды. — Тебе показалось, - сказала я себе, - Ты просто переутомилась.       Но внутри, где-то глубоко, поселился холодок, который не уходил. Ощущение, что за нашим маленьким счастьем кто-то наблюдает. Кто-то терпеливый. Кто-то, кто не забыл и не простил.       Я вернулась в кровать, прижалась к Драко, закрыла глаза. Он обнял меня во сне, что-то прошептал — не разобрать.       Но я не спала до утра.

***

      На границе поместья, за живой изгородью, у самой дороги, под защитой дезиллюминационных чар, стояла женщина в чёрном платье.       Она смотрела на освещённые окна замка — туда, где смеялась девочка, где горели свечи, где пахло тортом и счастьем.       В её глазах не было ненависти. Не было ярости. Только холодное, терпеливое ожидание. Она видела, как погас свет в гостиной. Как зажёгся в спальне. Как фигура у окна — Лили — замерла, вглядываясь в темноту, почти заметила её.       Почти.       Беллатриса улыбнулась. Медленно, одними губами — та улыбка, от которой умирали надежды. — Веселитесь, - прошептала она, не разжимая губ, - Радуйтесь. Это не навсегда.       Она развернулась и исчезла во тьме, оставив после себя только шорох опавших листьев и холодок, который Лили почувствовала, но не поняла.       В замке горел свет. Ариадна спала, сжимая дракона. Драко держал любимую в объятиях. И никто не знал, что за их счастьем следят глаза, полные безумия.

***

      Прошло ещё несколько дней после дня рождения дочки, и я наконец осталась одна. Это было редкой роскошью — Драко взял Ариадну в Косой переулок, купить новую мантию и, как шепнула дочка на ухо, «секретный подарок, который я не скажу какой, потому что это сюрприз». Миппи уехала с ними — тащить сумки.       В доме было тихо. Слишком тихо.Я сидела в гостиной у камина, перебирая старые фотографии. На одной из них — наше свидание: Драко смеётся, я счастлива, магия искрится вокруг нас золотым дождём. Я провела пальцем по фото, и застывшие фигурки задвигались — Драко обнял меня за талию, я встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щёку. — Красивая ложь, — раздался голос за спиной.       Я замерла. Я узнала бы этот голос из тысячи. Из миллиона. Из самого дна своих кошмаров. — Ты думала, что избавилась от меня, грязнокровка?       Я медленно обернулась.       Беллатриса Лестрейндж стояла у входа, прислонившись к косяку, как будто имела на это полное право. Она была в дорожном платье — чёрном, с высоким воротником, — и выглядела так, будто только что вернулась с прогулки, а не из многомесячного бегства от Министерства. В руке — палочка. На губах — улыбка. — Как ты вошла? - я встала. Ноги тряслись, но я заставила их держаться, - Защита дома... — Смешная защита, - Беллатриса перебила меня, делая шаг вперёд, - Знаешь в чем прелесть кровной магии? Она пускает всех родственников, даже если им не рады.       Она обвела взглядом гостиную — камин, диваны, детские игрушки Ариадны, разбросанные по ковру. — Как мило. Домашний уют. Моя любимая невестка играет в образцовую хозяйку. А где маленькая Малфой? Я так хотела с ней познакомиться. Поздравить с прошедшим праздником. Довелось наблюдать. — Ты не приблизишься к моей дочери, - голос прозвучал твёрже, чем я себя чувствовала. Значит мне не показалось тогда. — О, уже смелее, - Беллатриса усмехнулась, - А в подземелье ты была такой... разговорчивой. Помнишь? «Пожалуйста», «не надо», «я всё сделаю». Как же жалко ты тогда скулила.       Каждое слово было ударом. Я чувствовала, как старые раны начинают ныть — фантомная боль, которую не вылечат никакие зелья. — Чего ты хочешь? - я сделала шаг к своему креслу, где на подлокотнике лежала моя палочка. — Хочу? - Беллатриса прошлась по комнате, касаясь палочкой предметов — вазы, книжного корешка, спинки дивана, - Я хочу закончить то, что начала. Твоя магия, грязнокровка, нужна нам. Не тебе. Не твоему ублюдочному отродью. Нам. — Драко придёт. — Драко в Косом переулке, я проверяла. А маленькая Малфой с ним, - Беллатриса улыбнулась, обнажая зубы, - Так что у нас есть время. Час, может, два. Поболтаем, как старые подруги.       Она резко взмахнула палочкой — и камин погас. Дверь в гостиную захлопнулась с грохотом. Окна задребезжали, покрываясь рябью — звукоизоляция. — Теперь нас никто не услышит.       Я наконец ухватила палочку. — Я больше не та женщина из подземелья, - сказала я, вставая в стойку, - Я вернула свою магию. — О, я знаю, - Беллатриса даже не подняла палочку, - Целители Святого Мунго болтливы, если знать, к кому подойти. Ты вернула силу. Но умеешь ли ты ею пользоваться? - её глаза блеснули безумием, - Там, внизу, ты была беспомощной овцой. А теперь... покажи мне, на что способна овца, которая нашла зубы.       Я атаковала первой. — Конфринго!       Сноп красных искр вырвался из палочки, но Беллатриса отбила заклинание небрежным взмахом, даже не глядя. Оно ушло в потолок, выбив облачко штукатурки. — Медленно, - прокомментировала Беллатриса, - Нервно. Ты дрожишь, грязнокровка. Боишься меня? — Я не боюсь тебя, - соврала я. — Лжёшь. Я чувствую твой страх. Он пахнет... сладко.       Беллатриса контратаковала — без предупреждения, без заклинания вслух, только резкий выпад палочкой. Я едва успела поставить щит — Протего встал за секунду до того, как тёмно-зелёный луч ударил в него. — Неплохо, - Беллатриса сделала круг по комнате, как хищница, - Для полукровки. Но недостаточно.       Она атаковала снова — серией, быстрой и хаотичной, заставляя меня отступать. Экспеллиармус, Остолбеней, Петрификус Тоталус — я отбивала, отбивала, отбивала, но с каждым шагом назад щит становился тоньше. — Что, устала? - Беллатриса не давала мне передышки, - А помнишь, как я устала в подземелье? Нет, ты не помнишь. Ты была без сознания после третьего Круцио.       Я споткнулась о ковёр, упала на колено. Беллатриса оказалась рядом мгновенно — но вместо того, чтобы добить, наступила мне на руку, сжимающую палочку. — Ах-ах-ах, — пропела она, надавливая каблуком. — Не так быстро.       Я закричала — кости треснули под тяжестью тела безумной женщины. — Отдай мне девочку, - Беллатриса наклонилась, заглядывая мне в лицо, - И я, возможно, сделаю это быстро. С тобой. С ней — нет, но с тобой — быстро. — Пошла... ты... - я выплюнула кровь — прокусила губу, - ...к демонам. — Невежливо.       Беллатриса подняла палочку, нацеливаясь мне в лицо. — Кру... — Империо!       Крик раздался со стороны двери.       Беллатриса замерла на секунду — достаточно долго, чтобы я вывернулась, откатилась в сторону и вскочила на ноги.       В дверях стоял Драко. Рядом с ним, бледная, с широко раскрытыми глазами, но с игрушечной палочкой наготове — Ариадна. — Папа успел, - прошептала девочка, - Я знала, что он успеет.       Драко был страшен. Не зол — страшен. В его глазах горело то, что я видела только однажды — в подземельях, когда он защищал меня от смерти. — Тётя Белла, - сказал он ледяным тоном, - убери палочку от моей женщины. — Драко, дорогой, - Беллатриса улыбнулась, даже не думая подчиняться, - Ты вырос. И таким красивым. Жаль, что выбрал такую отвратительную грязнокровку. — Ещё одно слово о ней, и я забуду, что ты мне родственница. — Ты? - Беллатриса рассмеялась — тот самый смех, который я слышала в кошмарах, - Ты, мальчишка, которого я учила держать палочку? Ты поднимешь руку на свою тётю? — Ты пытала её, - Драко сделал шаг вперёд. Ариадна осталась у двери, сжавшись в комок, но не убежала, - Ты хотела украсть магию моей дочери. Ты пришла в мой дом, чтобы закончить начатое. Я не подниму руку на тётю. Я подниму руку на врага. — Осторожнее с формулировками, племянник, - Беллатриса перевела палочку на него, - Я всё же посильнее тебя буду. — Ты не сильнее нас двоих, - смело произнесла я. Стояла позади Беллатрисы, сжимая палочку в сломанной руке. Левая кисть висела неестественно, но правая — боевая — держалась крепко. — Ты одна. Мы — семья. — Семья? - Беллатриса расхохоталась, - О, это прекрасно. Что ж, давайте, семья. Покажите мне, на что вы способны.       Она взмахнула палочкой, и комната взорвалась магией. Дальше было как в калейдоскопе — зелёные и красные лучи, летящие диваны, разбитое стекло, крики. Мы сражались синхронно, прикрывая друг друга, как учились когда-то — он щит, я атака; я отвлечение, он добивание.       Но Беллатриса была безумным гением. Она сражалась с нами обоими, уворачиваясь, перекатываясь, смеясь, как на балу. — Драко! - крикнула я, уворачиваясь от Остолбеней, - Разоружи её! — Пытаюсь! - рявкнул он в ответ, посылая Экспеллиармус. Беллатриса отбила его зеркальным заклинанием, и Драко пришлось уклоняться от собственного заклинания. — Слабо, слабо, - пропела Беллатриса, - Люциус лучше воспитывал своего щенка. Очевидно, я ошиблась в тебе. — Ты ошиблась во всём, — сказала я. Шагнула вперёд — прямо под лучи. Беллатриса на секунду замешкалась, не ожидая такой глупости. — Кру... — Протего Максима! - я выбросила руку вперёд, и из моей палочки вырвался не щит — стена. Белая, плотная, пульсирующая той самой магией, которую Беллатриса хотела украсть.       Круциатус отскочил от стены, как горох, и ударил в зеркало на противоположной стене. Зеркало взорвалось осколками.       Беллатриса отшатнулась, прикрывая лицо.       Этого мгновения хватило. — Экспеллиармус! — крикнул Драко. Палочка Беллатрисы вылетела из её руки, описала дугу и упала к ногам Ариадны.       Девочка смотрела на неё секунду. Потом наклонилась, подняла. — Ариадна, нет! - закричала я. — Всё в порядке, мама, - Ариадна держала палочку двумя пальцами, как дохлую крысу, - Я знаю, что это плохая палочка. Я не буду ей пользоваться.       Беллатриса осталась безоружной. Она стояла посреди разгромленной гостиной, тяжело дыша, с торжествующей улыбкой на губах — даже теперь, даже проиграв. — Ты думаешь, это конец? - спросила она, - Я не одна. Есть другие. Те, кто тоже хочет получить вашу силу. Я просто самая... нетерпеливая. — Авроры уже в пути, - сказал Драко, - Я вызвал их, как только понял, что защита дома нарушена. — Авроры, - Беллатриса сплюнула на пол, - Мразь. Ты сдаёшь свою тётю мразям? — Я сдаю убийцу, - ответил Драко, - Ты заслужила Азкабан ещё при первом Тёмном Лорде. Удивлена, что ты не там до сих пор.       Беллатриса рассмеялась — и в этом смехе было столько безумия, что Ариадна прижалась к стене. — Азкабан не удержит меня. Я уже сбегала оттуда. Я сбегу снова. — Нет, — сказала я.       Подошла к Беллатрисе вплотную. Боль в сломанной руке пульсировала, голова кружилась, ноги подкашивались — но я стояла. — Посмотри на меня, - сказала я, - Ты видишь эту женщину, которую пытала? Ту, что умоляла? Она умерла в подземелье. Я — другая. Я — та, кто выжила. И я обещаю тебе: ты больше никогда не выйдешь на свободу. Потому что я лично позабочусь о том, чтобы каждые пять лет Министерство проверяло твою камеру. Я буду напоминать им о тебе. Каждый год. Каждый месяц. Каждый день. Ты сгниешь там, Беллатриса. В тишине. Без магии. Без смеха. Без жертв.       Беллатриса смотрела на меня — и впервые в её глазах мелькнуло что-то похожее на страх. — Ты не посмеешь. — Попробуй меня остановить.       Хлопок — авроры материализовались в гостиной, окружив Беллатрису. Их было шестеро, с палочками наготове. — Беллатриса Лестрейндж, вы арестованы за незаконное проникновение, применение Непростительных заклинаний, похищение, пытки и побег из-под стражи, - произнёс старший аврор, - Ваша палочка?       Ариадна протянула палочку тёти. Аврор взял её, не прикасаясь голыми руками — зачарованными перчатками. — Она сопротивлялась, - добавил Драко, - Пыталась убить мою девушку. — Это ложь! — закричала Беллатриса, когда на неё набросили магические наручники. — Это ложь, он покрывает грязнокровку! — Уведите её, — приказал аврор.       Беллатрису выволокли из гостиной. На пороге она обернулась, посмотрела на Ариадну — и улыбнулась. — Мы ещё встретимся, маленькая Малфой, - прошептала она, - Я обещаю.       Ариадна посмотрела на неё. Не отступила. Не заплакала. Просто сказала: — Моя мама сильнее тебя. А папа — добрее. Поэтому ты проиграешь всегда.       Беллатриса замерла на секунду — и её увели. Дверь захлопнулась.       Тишина.       Ариадна выдохнула — и разрыдалась. Все слёзы, которые она копила последние полчаса, вырвались наружу. Она уткнулась в папину ногу, обхватила его колени руками. — Я не плакала при ней, - всхлипывала девочка, - Я держалась. Я Малфой. Малфои не плачут перед врагами. — Ты умница, - Драко подхватил дочь на руки, прижал к себе, - Ты была очень храброй. Самая храбрая Малфой.       Я смотрела на них, и мир вокруг начинал плыть. Адреналин закончился. Боль вернулась — вся сразу, как будто Беллатриса только что вышла из моего тела, оставив после себя опустошённую оболочку. — Милая? - голос Драко донёсся словно сквозь вату, - Лили, смотри на меня.       Я попыталась посмотреть, но глаза не фокусировались. Ноги подкосились. Я почувствовала, как падаю, но не почувствовала удара — Драко поймал, удерживая одной рукой, с Ариадной на другой. — Не падай в обморок, - приказал он, опускаясь на колени вместе со мной, - Слышишь? Не смей падать в обморок. — Прости, - прошептала я, - Кажется... я всё же...       Глаза закрылись. — Лили! ЛИЛИ!       Я слышала его крик — но будто издалека. Сквозь шум в ушах. Сквозь боль, которая наконец отпустила — не потому, что прошла, а потому, что сознание решило, что с него хватит.       Последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в темноту — лицо Ариадны. Девочка не плакала. Она смотрела серьёзно, по-взрослому, и держала меня за руку. — Я здесь, мама, - сказала она, - Я буду рядом. Когда ты проснёшься.       Я улыбнулась — уже не контролируя лицо.       И отключилась.