Глава 30.

***

      Сознание возвращалось медленно, как прилив — волнами, каждая из которых оставляла после себя чуть больше реальности.       Сначала — запахи. Лаванда. Воск. Что-то сладкое, детское — может быть, печенье. И сквозь всё это — знакомый, успокаивающий аромат Драко: дерево, дымок и что-то неуловимо его.       Потом — звуки. Тихий треск камина. Шелест страниц — кто-то листал книгу. И голоса: — ...она уже должна была проснуться. Ты сказал, что целитель обещал. — Ари, я сказал, что он надеется. Не обещает. — Но она проснётся? — Она сильная. Она проснётся. — Когда? — Скоро, маленькая. Скоро.       Я узнала их. Драко и Ариадна. Я слышала их где-то — может быть, во сне, может быть, на грани, когда сознание цепляется за реальность, как утопающий за соломинку.       Потом — ощущения. Тёплое одеяло до подбородка. Подушка, идеально повторяющая форму головы. Левая рука загипсована и лежит поверх одеяла, пальцы чуть покалывает — восстанавливается кровообращение. В правой руке — что-то мягкое и тёплое. Чья-то маленькая ладошка.       Я открыла глаза. Потолок был знакомым — тёмное дерево, лепнина, люстра, которую Драко заколдовал так, что она переливалась всеми цветами радуги, когда Ариадна была маленькой. Сейчас люстра горела мягким золотым светом — режим «мама отдыхает». — Мама! - Ариадна заметила первой.       Девочка сидела на стуле, придвинутом вплотную к кровати, положив голову на мою руку. Её светлые волосы были заплетены в косичку — неровную, явно папиными руками, — а глаза опухли от недавних слёз.       Но сейчас в них горел тот самый свет, который я видела только у своей дочери — чистый, безграничный, всепобеждающий. — Ты проснулась! - Ариадна вскочила, опрокинув стул, и повисла на моей шее, не обращая внимания на гипс и капельницы. — Я знала! Я говорила папе, что ты проснёшься, а он сомневался, но я не сомневалась ни капельки, потому что ты самая сильная, и Беллатриса никто, и... — Ари, дай маме отдышаться, - Драко мягко оторвал дочь от меня, но сам тут же оказался рядом — сел на край кровати, взял меня за руку, заглянул в глаза.       И замолчал. Потому что слова закончились. Он просто смотрел на меня — усталый, небритый, с красными глазами человека, который не спал всю ночь. На его рубашке были пятна — кофе? зелья? Я не знала. Знала только, что он сидел здесь, рядом, всё время, пока я была без сознания. — Сколько? - спросила я хрипло. — Почти сутки, - ответил Драко, - Целитель Хоул сказал, что организм отключился, чтобы восстановиться. Перегрузка. Ты использовала слишком много магии за короткое время, плюс старая травма, плюс... — Плюс я старая и больная, - усмехнулась я. — Плюс ты — моя, и я люблю тебя, - закончил он, - И если ты ещё раз меня так напугаешь, я прикую тебя к кровати. Магией. Навсегда. — Звучит как угроза. — Это обещание.       Ариадна забралась на кровать с другой стороны, устроилась под боком, положила голову мне на плечо. — Мы принесли тебе подарок, - сказала она заговорщицким шёпотом, - Из Косого переулка. Папа хотел подождать, пока ты окончательно поправишься, но я сказала, что подарки поднимают настроение, а поднятое настроение ускоряет выздоровление. — Твоя дочь цитирует целительские справочники, - вздохнул Драко, но в его глазах была улыбка, - Четырехлетние дети не должны читать целительские справочники. — Мне уже почти шесть, - напомнила Ариадна, - И я хотела знать, как помочь маме.       Она слезла с кровати, подбежала к своему стулу и достала оттуда что-то, завёрнутое в серебристую бумагу с зелёной лентой. — Держи.       Я взяла подарок. Он был лёгким и тёплым — будто внутри кто-то спрятал маленькое солнце. Развернула бумагу. В руках оказался амулет — серебряный дракон, обвивающий синий камень. Камень мерцал изнутри, переливаясь всеми оттенками неба — от рассветного розового до полуночного тёмно-синего. — Это маяк, - объяснила Ариадна серьёзно, - Продавец сказал, что если тот, кто носит амулет, попадёт в беду, другой такой же амулет засияет. И тогда ты будешь знать, что мы идём. Или мы будем знать, что ты идёшь.       Она вытащила из кармана платья второй амулет — поменьше, с зелёным камнем. — Этот у меня. А этот — у папы, - она кивнула на шею Драко. Под воротником рубашки блеснула золотая цепочка. — Ты купила три амулета? - я погладила дракона пальцем. Металл был тёплым, живым. — Мы купили, - Ариадна поправила, - Папа дал денег. Но идея моя.       Драко кивнул, подтверждая. — Идея действительно её. Продавец сказал, что это древняя магия — связь между тремя. Не сильнее нашей, но... как дополнительная защита. — Он сказал, это работает даже без магии, - добавила Ариадна, - Если вдруг... ну... если магия снова уйдёт.       В комнате повисла тишина.       Я смотрела на амулет, потом на дочь — на её серьёзное, повзрослевшее за последние дни лицо, на её решительный взгляд, на то, как она сжимает свой амулет в кулачке, будто боится, что его отнимут. — Спасибо, - сказала я, - Это самый лучший подарок в моей жизни. — Лучше, чем папино ожерелье? - уточнила Ариадна. — Лучше, чем папино ожерелье.       Драко сделал вид, что обиделся, но его глаза смеялись. — Я запомню это. — Записывай, - парировала я.       Ариадна хихикнула — первый раз за долгое время. Звонко, по-детски, беззаботно. Звук, который я хотела бы записать в свою память навсегда. — А теперь, - девочка вдруг стала серьёзной, - Тебе нужно поесть. Целитель сказал, что после такого долгого сна надо восстанавливать силы. Я помогу.       Она спрыгнула с кровати, подбежала к тумбочке, где стоял поднос с супом, и с важным видом водрузила его мне на колени. — Осторожно, горячий. Я подую.       Я смотрела, как дочь дует на ложку супа, как вытирает пролитые капли салфеткой, как поправляет одеяло, чтобы мне было удобнее. Маленькая хозяйка. Маленькая Малфой. — Ты будешь великой женщиной, Ариадна, - сказала я.       Девочка подняла на неё глаза. — Я уже великая, - ответила она без тени хвастовства — просто констатация факта, - Я твоя дочь.       Драко отвернулся, делая вид, что поправляет шторы. Но я видела, как дрогнули его плечи. — Иди сюда, - позвала я.       Он подошёл. Сел на край кровати, обнял нас обеих — меня и дочь, прижал к себе, уткнулся лицом в мои волосы. — Больше никогда, - прошептал он, - Никогда больше я не позволю, чтобы тебе угрожали. Никому из вас. — Драко, - я погладила его по спине, чувствуя, как он дрожит — сдерживается, но дрожит, - Ты не можешь контролировать всё. Но ты можешь быть рядом. И этого достаточно. — Этого никогда не будет достаточно. — Будет, - сказала Ариадна из-под папиной руки, - Потому что мы вместе. А вместе мы сильнее всех Беллатрис на свете.       Мы сидели так долго, обнявшись на кровати, среди разбросанных подушек и остывшего супа. За окном смеркалось, люстра переливалась мягким золотом, и впервые за много месяцев я чувствовала не пустоту — покой.       Не счастье. Не радость. Слишком много боли осталось позади, чтобы прыгать от счастья.       Но покой. Тихий, тёплый, надёжный. — Я люблю вас, — сказала я. — Мы знаем, — ответили мне в унисон. Ариадна добавила: — И мы тебя. Даже когда ты спишь сутками и заставляешь нас волноваться. — Обещаю больше не спать сутками, - улыбнулась я. — Не обещай, - вдруг сказал Драко, - Просто... возвращайся. Каждый раз. Возвращайся к нам.       Я посмотрела на Драко, на его лицо, измождённое любовью. На дочь, которая уже через пять минут, обессилев от переживаний, мирно сопела у меня на плече. — Возвращаюсь, - сказала я, - Всегда.       И в этот момент — просто так, без заклинаний, без палочки, без усилий — на кончиках пальцев замерцали золотые искры.       Маленькие. Тёплые. Живые.       Ариадна, сквозь сон, улыбнулась.       Драко выдохнул — и улыбнулся тоже.       Я смотрела на искры, на свою руку, на семью, которая держала её, не давала упасть. — Я дома.       Искры вспыхнули ярче — и медленно растворились в воздухе, оставив после себя только запах цветущего сада.

***

      Снег начал падать ещё на рассвете. Сначала редкие, неуверенные снежинки кружились в сером небе, словно примеряясь к земле. К полудню они разошлись — густые, пушистые хлопья укутывали дом белым одеялом, превращая его в рождественскую открытку, ожившую магией. Деревья в саду согнулись под тяжестью снега, фонари светили сквозь заснеженные ветви мягким золотым светом, а воздух был таким чистым и морозным, что щипало щёки. — Снег! - кричала Ариадна, прилипнув к окну в гостиной, - Мама, смотри, снег идёт! Он настоящий? Он не растает? — Настоящий, - я подошла, встала рядом, обняла дочь за плечи, - И не растает до самого утра. Миппи наколдовала мороз. — А можно я выйду? — После завтрака. — А можно я сейчас? — После завтрака, - твёрдо повторила я, и Ариадна вздохнула с преувеличенным страданием, но от окна отошла.       Гостиная была готова к празднику. Ёлка стояла в углу — высокая, пушистая, увешанная старинными игрушками из нашего старого дома и серебряными шарами, которые Нарцисса присылала каждый год. Ветви переливались в свете свечей, зачарованные снежинки кружились под потолком, не тая, а над камином висели четыре чулка — для меня, Драко, Ариадны и почему-то для дракона. Ариадна настояла. — Дракон тоже хочет подарки, - заявила она, - Он весь год был хорошим. — Драконы не получают подарков, - возразил Драко. — Этот получает. Потому что я так сказала.       Драко посмотрел на меня. Я лишь пожала плечами. — Она твоя дочь. — Моя? - усмехнулся Драко, - Упрямство точно не от меня. — От тебя, — хором ответили я и Ариадна.       Драко сделал вид, что обиделся, но в глазах его плясали смешинки.       Первой приехала Нарцисса. Она появилась из камина в полдень — в длинном серебристом платье, с идеальной укладкой и коробкой, перевязанной зелёной лентой. — Бабушка! - Ариадна повисла у неё на шее. — Моя хорошая девочка! Я привезла тебе подарок, - Нарцисса поправила внучке выбившуюся прядь, - Но сначала — обед. Хорошие девочки получают подарки после еды. — А я хорошая? — Ты — лучшая, - Нарцисса поцеловала её в лоб, и Ариадна, довольная, побежала показывать бабушке ёлку.       Следом приехали Пенси и Тео. Пенси — в тёмно-зелёном платье, с коробкой конфет и бутылкой эльфийского вина. Тео — с книгой для Ариадны («Как приручить дракона? Ты же хочешь знать?») и огневиски для взрослых. — Опять ты со своим огневиски, - вздохнула Пенси. — Это традиция, - ответил Тео, - На Рождество я пью, ты меня ругаешь, Драко делает вид, что не замечает, а Лили смеётся. Без этого праздник не праздник. — В этом году я не буду смеяться, - сказала я. — Будешь, - уверенно ответил Тео, - Я постараюсь.       Пенси закатила глаза, но улыбнулась.       Обед прошёл в уютной нашей гостиной, с камином, с живыми свечами и зачарованными снежинками, которые кружились над столом, не падая в тарелки. Миппи приготовила всё, что любила Ариадна: запечённую утку с яблоками, картофельное пюре с зеленью, тыквенный суп и огромный пирог с ягодами. — Это всё мне? - спросила Ариадна, глядя на пирог. — Нам всем, - поправила я, - Но ты можешь съесть больше всех. — Я так и сделаю, - серьёзно кивнула девочка.       За столом говорили о пустяках — о погоде, о книгах, о том, как быстро растут дети. Тео рассказывал о своём новом эксперименте с зельями («Я почти ничего не взорвал, это успех»). Пенси жаловалась на работу («Министерство — это ад, но в красивой обёртке»). Нарцисса вязала — она вязала всегда, даже за обедом, и Ариадна смотрела на её руки с восхищением. — Бабушка, ты умеешь вязать дракона? — Нет, маленькая. — А научишься? — Если ты попросишь, - Нарцисса улыбнулась, - Для тебя — всё что угодно.       Ариадна счастливо вздохнула и принялась за пирог. — Ты сегодня задумчивая, - заметил Драко, касаясь моей руки. — Просто счастливая, - ответила я, - Это странно. — Почему странно? — Потому что я привыкла бояться. А теперь... теперь я не боюсь. Драко сжал мои пальцы. — И не надо. Я рядом. — Знаю, -я улыбнулась, - Поэтому и не боюсь.       После обеда все перешли в гостиную. Ариадна носилась вокруг ёлки, пытаясь угадать, что лежит в каждой коробке. Пенси подлила себе вина, Тео — огневиски. Нарцисса села в кресло с вязанием, делая вид, что не следит за внучкой (но следила, конечно, каждую секунду).       Подарки открывали по очереди.       Ариадна получила от бабушки серебряный кулон с маленьким изумрудом («Теперь ты настоящая Малфой»), от Пенси — набор детских красок, которые сами рисовали, если сказать им волшебное слово («Какое слово?» — «Пожалуйста»), от Тео — книгу о драконах, с картой, на которой были отмечены все места обитания этих существ в Британии («Когда вырастешь, мы поедем их искать»).       От родителей она получила живого дракона — маленького, размером с котёнка, с блестящей зелёной чешуёй и дымящимися ноздрями. — Он настоящий? - прошептала Ариадна, глядя на существо, которое сидело у неё на ладони и чихало искрами. — Настоящий, - я кивнула, - Его зовут Искра. Он будет жить в твоей комнате и есть только то, что ты ему дашь. — А он не вырастет большим? — Нет, - сказал Драко, - Это карликовый дракон. Он всегда будет таким.       Ариадна смотрела на Искру, Искра смотрел на Ариадну. Потом дракон чихнул — и выпустил маленькое облачко дыма прямо в лицо девочке. — Я назову его Дымок, - сказала Ариадна, - Искра — глупое имя. — Дымок — отличное имя, - согласился Тео, - Драконы с таким именем живут дольше. — Это неправда, - заметила Пенси. — Это правда, - серьёзно ответил Тео, - Я читал в книге. — В какой? — В той, которую только что придумал.       Пенси закатила глаза, но Ариадна уже не слушала — она укачивала Дымка на руках, напевая ему колыбельную про драконов.       Я получила от Драко не подарок — обещание.       Он вручил мне маленькую бархатную коробочку, когда все занялись своими подарками и никто не смотрел. — Что это? — спросила я. — Открой.       Открыла. Внутри лежало кольцо — не то, которое она видела раньше. Другое. Простое, серебряное, с маленьким бриллиантом, который переливался всеми цветами радуги. — Драко... - прошептала я. — Я хотел сделать это давно, - сказал он, - Но боялся. Сначала — что ты откажешься. Потом — что ты не готова. Потом — что я не достоин. — Ты достоин, - я смотрела на кольцо, не решаясь взять его. — Я знаю, - он взял меня за руку, - Теперь знаю. Лили, я люблю тебя. Не за магию. Не за то, что ты сильная. Не за то, что ты красивая. Просто так. За то, что ты есть. За каждую твою улыбку. За каждую слезу. За каждый день, который ты даришь мне и Ариадне.       Он встал на одно колено — прямо посреди гостиной, под ёлкой, под зачарованными снежинками, под взглядами всех, кто был им дорог. — Я не хочу больше ждать, - сказал он, - Я хочу, чтобы ты стала моей женой. По-настоящему. С кольцом, со свадьбой, с клятвами. Чтобы вся магическая Британия знала — ты моя, а я — твой.       Я смотрела на него — на мужчину, который вытащил меня из тьмы, который держал за руку, когда я боялась, который не отпустил, даже когда я сама себя отпустила. — Да, - сказала я, - Да, Драко. Да.       Он надел кольцо мне на палец — и оно засияло в свете свечей.       Пенси заплакала. Тео поднял бокал. Нарцисса улыбнулась — той редкой, настоящей улыбкой, которую я видела всего несколько раз. Ариадна, оторвавшись от дракона, посмотрела на родителей, на кольцо, на их счастливые лица. — Мама и папа теперь настоящие? - спросила она. — Мы и до этого были настоящие, просто теперь мама тоже станет Малфой - ответила я. — А я тогда кто? — Ты — самое главное, что у нас есть, - сказал Драко, подхватывая дочь на руки, - Без тебя ничего бы не было.       Ариадна подумала, потом кивнула. — Это правда, - сказала она, - Я очень важная.       Все рассмеялись.       Снег за окном всё падал. Ёлка переливалась огнями. Дымок чихнул искрами и свернулся калачиком на коленях у новой хозяйки.       Я смотрела на своё кольцо, на Драко, на дочь, на друзей, на женщину, которая стала ей почти матерью, и чувствовала — это и есть счастье. Не то, которое обещают в сказках. Настоящее. С трещинами, с шрамами, с болью, которая когда-то была. Но оттого не менее драгоценное.

***

      Свадьбу назначили на начало весны — когда снег уже растаял, но первые цветы ещё не распустились. Я не хотела пышного торжества, но Драко настоял: «Ты заслуживаешь самый красивый день в жизни. Не спорь».       Церемония должна была пройти в саду — за домом, где старые дубы образовывали живой шатёр, а между ними были натянуты гирлянды из зачарованных огней. Драко сам наколдовал их накануне вечером, проверяя каждую — чтобы горели ровно, не мигали и не гасли от ветра. — Ты волнуешься? - спросила я, когда мы стояли на пороге спальни, глядя, как Миппи бегает с подносами, а Ариадна путается под ногами, пытаясь поймать бабочку. — Нет, - ответил Драко, - Я просто... не могу поверить, что этот день наконец настал. — Ты ждал его? — Всю жизнь, - он взял меня за руку, - Просто не знал этого.       К полудню начали съезжаться гости.       Нарцисса приехала первой — разумеется. Она взяла на себя организацию церемонии и, надо отдать ей должное, справилась блестяще. В её руках даже самый скромный праздник превращался в событие, которое запоминалось на всю жизнь. Сегодня она была в бледно-голубом платье, с ниткой жемчуга на шее и той лёгкой улыбкой, которую позволяла себе только в кругу семьи. — Всё готово, - сказала она мне, заходя в спальню, где я доделывала причёску, - Ты прекрасна. — Спасибо, - я посмотрела на себя в зеркало. Платье было простым — белое, без кружев и вышивки, с завышенной талией и лёгкими рукавами. Я не хотела пышного наряда. Только это — лёгкое, струящееся, похожее на облако. — Ты уверена, что не хочешь фату? - спросила Нарцисса. — Уверена. Я хочу видеть всё. И чтобы все видели меня.       Нарцисса кивнула, поправила выбившуюся прядь. — Ты удивительная, дорогая. В тот день, когда Драко рассказал мне о тебе. Я так хотела, чтобы однажды смогла бы назвать тебя дочкой.       Я не нашлась, что ответить. Просто взяла Нарциссу за руку и сжала её. — Теперь я у вас есть, - сказала она, - Не по крови, но по духу.       Нарцисса вытерла глаза — быстро, чтобы не испортить макияж, — и кивнула. — Иди, - сказала она, - Твои гости ждут.       Следом приехали Пенси и Тео. Пенси — в длинном зелёном платье, с идеальной укладкой и букетом цветов для невесты. — Ты готова? - спросила она, входя в спальню. — Кажется, да, - я поправила платье. — Не «кажется», - Пенси подошла, взяла её за плечи, - Ты готова. Ты всегда была готова. Просто ждала, когда Драко созреет. — Он созрел? — Ещё как. Он там трясётся, как осиновый лист. Тео дал ему огневиски, но, кажется, не помогло.       Я рассмеялась — легко, свободно. — Пусть трясётся. Я тоже трясусь. — Вы созданы друг для друга, - заключила Пенси.       Тео заглянул в дверь, но внутрь не вошёл — традиция. — Лили, ты красивая, - сказал он, - Невеста как с картинки. Драко повезло. — Спасибо, Тео. — Если он тебя обидит — я его убью. По-дружески. — Записываю, - усмехнулась я. — Не записывай, -Пенси толкнула его локтем, - Иди уже, не мешай.       Тео подмигнул и исчез.       Вскоре прибыли и другие гости — те, кого пригласила Нарцисса. Высшее общество, приближённое к роду Малфоев. Дамы в шляпках и длинных платьях, мужчины в строгих костюмах. Они говорили тихо, оглядывались, оценивали — но их присутствие не имело значения. Яне замечала их. Ждала только одного человека.       Папа появился за час до церемонии — из камина в гостиной, в чёрной мантии, с лицом, которое он явно считал спокойным, но которое выдавало всё. — Папа! - явыбежала к нему, едва не споткнувшись о подол платья. — Ты выглядишь... - он запнулся, подбирая слово, - ...подобающе. — Подобающе? - я рассмеялась, - Это всё, что ты можешь сказать?       Папа посмотрел на меня — на белое платье, насияющие глаза, на улыбку, которую он так боялся потерять, — и его лицо дрогнуло. — Ты прекрасна, - сказал он, - Как твоя мать.       Я подошла, обняла его — крепко, по-дочернему. — Спасибо, что пришёл, - прошептала я, - Я знаю, как тебе трудно вырываться с работы. — Северус, - Нарцисса появилась в дверях, - У тебя есть полчаса, чтобы переодеться. И, ради всего святого, сними этот траурный вид. Это свадьба, а не похороны. — Для меня это почти одно и то же, - пробормотал Снейп, но послушался.       Я смотрела ему вслед и улыбалась. Он пришёл. Несмотря на занятия в Хогвартсе, на расстояние, на свою нелюбовь к праздникам — он пришёл. Потому что день важный для всей нашей семьи.       Сад утопал в цветах. Зачарованные огни мерцали среди ветвей, лепестки яблонь кружились в воздухе, падая на белые дорожки, устланные ковром. Гости сидели на деревянных скамьях — по бокам от импровизированного алтаря, который Драко соорудил из старых дубовых ветвей, переплетённых живыми розами.       Ариадна была подружкой невесты — в платье цвета слоновой кости, с корзиной лепестков в руках и Дымком на плече. Она шла первой, разбрасывая лепестки с такой важностью, будто от этого зависела судьба всего мира. Дымок чихал искрами, но лепестки не загорались — Ариадна зачаровала их заранее («На всякий случай»).       За ней шла я. Под руку с отцом. Папа вёл меня по цветочной дорожке медленно, торжественно, как будто боялся, что я упаду или исчезну. Его лицо было непроницаемым — но я видела: его рука, держащая меня под локоть, дрожала. — Ты волнуешься? - спросила я шёпотом. — Я не волнуюсь, - ответил Снейп, - Я просто... не привык к такому количеству людей. — Их всего сорок. — Сорок — это много, когда они все смотрят на тебя.       Я улыбнулась, сжала его руку. — Спасибо, что ты здесь. — А где ещё мне быть? - ответил он, - Ты моя дочь.       Драко ждал у алтаря — в тёмно-синем костюме, с белой розой в петлице, с глазами, полными слёз, которые он не прятал. Рядом стоял Тео — свидетель, шафер, лучший друг. — Ты красивая, - сказал Драко, когда я подошла. — Я знаю, - ответила ему, и в глазах блеснули слёзы.       Снейп передал мою руку Драко, кивнул — коротко, сдержанно, но в этом кивке было всё. И благословение, и гордость, и тихая благодарность за то, что этот мужчина сделал его дочь счастливой. — Береги её, - сказал Снейп, и это прозвучало не как просьба — как приказ. — Всю жизнь, - ответил Драко.       Снейп отошёл в сторону, к Нарциссе. Она протянула ему платок — он не взял, но кивнул.       Церемонию проводил старый друг семьи — седовласый волшебник в мантии, расшитой золотыми рунами. Он говорил о любви, о верности, о том, что настоящая магия не в палочках и заклинаниях, а в сердцах, которые бьются в унисон.       Гости слушали. Кто-то улыбался, кто-то вытирал слёзы. Пенси плакала в плечо Тео, а Тео делал вид, что у него просто аллергия на цветы. Нарцисса сидела с прямой спиной, но её пальцы сжимали платок так, что побелели костяшки.       Ариадна стояла рядом с мамой, держа Дымка на руках, и смотрела на родителей с таким серьёзным видом, будто понимала всё, о чём говорил волшебник. — Обменяйтесь клятвами, - сказал он.       Драко взял мои руки в свои. Его ладони были тёплыми, чуть влажными от волнения. — Я, Драко Люциус Малфой, - сказал он, - Клянусь любить тебя, Лили Грейс Эванс, в счастье и в горе, в богатстве и в бедности, в магии и без неё. Клянусь быть рядом, когда ты сильна, и когда ты слаба. Клянусь защищать тебя от всех, кто посмеет причинить тебе боль. Клянусь быть твоим мужем — сегодня, завтра и всегда.       Его голос дрожал, но глаза смотрели твёрдо. Я смотрела на него — в его серые глаза, в которых отражались огни, лепестки и наша маленькая дочь, — и чувствовала, как слёзы текут по щекам. — Я, Лили Грейс Эванс, клянусь любить тебя, Драко Малфой, не за магию, не за имя, не за то, что ты сделал для меня. Клянусь любить тебя за то, кто ты есть. За твою нежность, когда ты думаешь, что никто не видит. За твою силу, когда ты держишь меня за руку. За твою любовь, которая спасла меня, когда я думала, что спасти меня нельзя. Клянусь быть твоей женой — сегодня, завтра и всегда. — Кольца, - сказал волшебник.       Ариадна торжественно поднесла подушку с кольцами — Дымок на её плече чихнул, и маленькое облачко дыма окутало пальцы родителей. — Это к счастью, - прошептала девочка, - Я читала в книге. — В какой? - спросил Тео из первого ряда. — В той, которую ты мне подарил. — Там не было про дым от дракона. — Было, - уверенно сказала Ариадна, - Ты просто невнимательно читал.       Тео хотел возразить, но Пенси ткнула его локтем в бок. — Не мешай, - прошептала она, - Это самый красивый момент.       Драко надел кольцо на мой палец — простое серебряное кольцо с маленьким бриллиантом, которое он выбрал сам, потому что «большие камни не для тебя, ты сама как драгоценность». Я надела кольцо на палец Драко — широкое, золотое, с гравировкой внутри: «Любовь сильнее магии». — Объявляю вас мужем и женой, - сказал волшебник, - Можете поцеловаться.       Драко поцеловал меня — медленно, нежно, так, будто это был первый и последний раз в жизни. Свечи под дубами вспыхнули ярче, зачарованные огни закружились в вальсе, лепестки яблонь посыпались на них белым дождём.       Гости зааплодировали. — Мама и папа теперь навсегда! — крикнула Ариадна. — Навсегда, — ответили родители хором.