Глухой омут картин прошлого.

4. Она четко запомнила свое знакомство с Алексом Стюартом, ибо произошло оно в первый день старшей школы. Оливия, надеясь, что теперь все станет куда лучше, чем было раньше, вошла в здание школы, и тут же случайно столкнулась с незнакомкой, которая носила большие очки и собирала волосы в небрежный хвост. Все учебники, которые незнакомка держала в руках, прижимая к груди, вдруг упали на пол и легли в хаотичном расположении. Оливия почувствовала себя виноватой и хотела уже было извиниться, как неожиданно незнакомка посмотрела на нее сквозь очки и открыла свой кичливый рот, чтобы закричать: «Смотри куда идешь, идиотка!». Оливии стало максимально некомфортно, и она позволила незнакомке собрать свои учебники и уйти. На минуту Оливия просто замерла, боясь, что ее кто-нибудь тронет, а затем стремительно двинулась к своему новому шкафчику, чтобы выложить ненужные на первых парах книги внутрь. Параллельно этому она успела заметить, как за ее столкновением с незнакомкой сочувственно наблюдал другой ученик. Его Оливия решила игнорировать. Однако, как только она открыла дверцу своего шкафчика, парень повторил за ней, и открыл тот, что возле, то есть свой. Его темно-зеленые глаза сверкали странным дружелюбием, а карамельные волосы были слегка взлохмачены и при этом немного вились. К непривычному для Оливии блеску в глазах добавилась странная улыбка. «Иногда надо рассмешить людей, чтобы отвлечь их от желания вас повесить. Бернард Шоу», — произнес парень, вызвав у Оливии одно лишь недоумение. — Я не понимаю, — тихо проговорила Оливия, стараясь не думать о недавнем инциденте с незнакомкой, чтобы не раскраснеться от неловкости. — От оскорбления можно защититься, от сострадания — нельзя, — выронил парень следующую цитату. — Эрих Мария… — Да к чему ты это? — нетерпеливо перебила Оливия, находясь в полнейшем ступоре, еще не отойдя от того, что только что произошло. Ее руки дрожали, а сердце бешено колотилось. — Извини. — Парень поднял брови, увидев мелкую дрожь в руках девушки и, проникновенно и ласково заглянув ей в глаза, вновь мягко улыбнулся. — Я просто хотел необычно представиться. Смешно, не правда ли? Глупо даже. Зато мы теперь соседи, — с этими словами ученик указал на свой шкафчик, после которого шел тот, что принадлежал Оливии. — Ты можешь звать меня соседом по шкафчику, а можешь звать… по имени. — А как тебя зовут? — немного успокоившись, спросила Оливия. Рядом с этим парнем она вдруг почувствовала себя будто бы под цветочным колпаком, который защищал от любой назойливой и жестокой мухи. В этот же момент прозвенел школьный звонок, а парень так и не назвал своего имени. Позже, в тот же день, Оливия отправилась на ланч, чувствуя небольшую тревогу, отчего неприятно кололо в животе. Это все пережитки прошлого, — успокаивала она себя, — То, что случалось раньше, больше не повторится. Она села за пустой и пустынно одинокий столик в дальнем углу, а тем временем перед ней открывался вид на всю столовую школы, в частности на ее центр. А если быть еще точнее, на центральный столик, за которым сидел ее новый сосед по шкафчику. Он поднял глаза и увидел Оливию, а затем улыбнулся точно так же, как в тот раз. Эта улыбка была по-настоящему жизнерадостной и нежной, как если бы он улыбнулся своему любимейшему человеку или кумиру. В любом случае, сколько незнакомцев за всю жизнь улыбались вам именно таким образом? Рядом с соседом по шкафчику Оливия разглядела милую девушку, глаза которой были выразительными и очень чувственными, оттенком напоминающие сепию или гречку. Ее длинные шоколадные волосы были прямыми и гладкими, аккуратно разделенными на две стороны для каждого плеча. Она сидела в джинсовой рубашке, держа осанку, и тоже улыбалась Оливии, правда, не так безудержно, как ее парень. И все же Оливия изумилась, когда заметила ее, потому что эта девушка показалась ей невероятно прекрасной. Сосед по шкафчику сделал зазывающий жест рукой, и Оливии ничего не оставалось, кроме как поменять свой столик, в надежде на то, что это действие вызовет ту самую позитивную перемену в ее жизни. Она подсела к ребятам, и парень начал разговор первым. — Меня зовут Алекс Стюарт, мы виделись сегодня утром. А эта моя девушка Виктория. — Очень приятно познакомиться, — дружелюбно отозвалась Виктория. — Мне тоже. — Улыбнулась Оливия. — Я Оливия. Так троица начала болтать на различные темы и лучше узнавать друг друга. С новыми друзьями за такое короткое время Оливия ощутила что-то на подобие уюта и тепла, чувства, когда попадаешь домой, где тебя все поймут. Речь обоих учеников была красочна и наполнена каким-то необъяснимым светом, Оливия могла ощущать его, отчего по всей коже пробегали мурашки. Виктория рассказывала смешные истории, а Алекс пытался импровизировать каламбуры, делая вывод из рассказанного Викторией. И вот, через полчаса, Оливия сидела напротив новых знакомых, ее глаза светились жизнеутверждающим сиянием, а щеки порозовели от наплыва эмоций и смеха. Виктория обладала замечательным чувством юмора, а еще помимо этого Оливия узнала, что Виктория — танцовщица. Подносы с едой были пусты, шум в столовой утих; понаблюдав несколько минут за Алексом и Викторией, Оливия пришла в восторг от энергии, что исходила от этой замечательной пары. У нее возник соответствующий вопрос, который она поспешила задать. — Ребята, вы такие классные, с вами очень приятно общаться. Когда я смотрю на вас, меня удивляет то, как вы держитесь друг с другом. У меня создается ощущение, что вы знаете друг друга как минимум лет десять, — Оливия восторженно захихикала. — А как вы, в общем-то, познакомились? — ей не терпелось узнать их прекрасную историю, наполненную романтикой и милыми жестами внимания. Виктория и Алекс посмотрели друг на друга, а затем на Оливию, и синхронно улыбнулись. Историю решил рассказать Алекс. — О, это произошло на кладбище, два года назад… Тори пришла навестить могилу своей бабушки, а я… в общем, это не важно. Мы стояли поодаль, по кладбищу бродил морозный осенний ветер, но мы с Викторией увидели друг друга, стоя будто бы в параллельных мирах. Через пару минут Тори оказалась около меня, и перестала казаться мне такой чужой, постепенно начав расспрашивать о разных вещах. Мы разговорились в тот день и через некоторое время стали друзьями, а еще чуть позже — возлюбленными. С тех пор я считаю Викторию своим самым близким человеком после родителей, потому что мы прошли большой путь, выдержали множество испытаний и моментов счастья. И то и другое сблизило нас. Но нет, мы не были знакомы десять лет, прежде чем узнать друг друга, я думаю, мы знали друг друга тысячелетиями, просто-напросто забыв об этом и растерявшись по миру. Виктория кивнула и ничего не ответила в знак того, что ей нечего добавить. Она лишь накрыла руку Алекса, который моментально погрузился в свои мысли. Оливия заметила, что Алексу будто все еще было тяжело что-то вспоминать, но она не могла понять, что именно. Эта история была тем, что Оливия не ожидала услышать, но в конечном итоге она осталась более чем довольной, потому что дешевые романы и подростковые драмы давно приелись ей своей ванильной сладостью, и не так давно стали даже вызывать у нее отвращение, пусть она всю жизнь любила смотреть и читать такое. Отчего-то Оливии вдруг тоже стало грустно. Она явно видела, что Алекс и Виктория были сильной парой, прошедшей через множество ураганов. На ее глазах без всяких на то причин навернулись слезы, которые та быстро смахнула. — Не думала, что такое тебя растрогает, — с небольшим озорством сказала Виктория, — видимо, ты многое понимаешь в этой жизни. Мы с Алексом очень рады, что узнали тебя. Нам как раз не хватало такого человека как ты. — Да, Тори права, — согласился Алекс, возвращаясь в реальность, — нам очень понравилось с тобой общаться. Ты интересный человек, Оливия. Ты чем-то напоминаешь мне мою милую младшую сестру, — Алекс провел пальцами по подбородку, и его взгляд снова исчез где-то глубоко в мыслях. — И ты познакомишь меня с ней? — поинтересовалась Оливия. Алекс не ответил. Прозвенел очередной школьный звонок. 5. Когда Оливии было десять лет, она решила поиграть в прятки со своим восьмилетним братом Орни. Спустя несколько раундов была очередь Орни считать, и он начал делать это, отвернувшись к стенке. Оливия, пока шел счет, быстро прошмыгнула в родительскую спальню и спряталась за массивными шторами, по крайней мере, очень большими для нее тогда. Она стояла за ними, смотря в окно, которое выходило на участок, но что зацепило ее внимание больше — так это конверт, лежащий на подоконнике. Оливия взяла конверт, который был достаточно плотным; она вынесла его на свет, чтобы поглядеть как бы «сквозь» него, и в ее глаза бросилась нечеткая фотография. Оливии стало невероятно любопытно, и она как можно тише распаковала конверт. Первая фотография, которая попалась в ее руки, была новой для Оливии, потому что она никогда не видела ее прежде — ни в семейном альбоме, ни в архивах фотографий на компьютере отчима. В глаза сразу бросилась знакомая улыбка, которой Оливия улыбнулась в ответ. Она увидела совсем молодую мать, и на фото ей было, возможно, лет восемнадцать. Рядом с ней находился незнакомый мужчина, держащий ее за талию, и Оливия смогла предположить, что это был ее отец, о котором Сидни никогда не рассказывала. Мужчина был кудрявым блондином; нос его был невыносимо прямым, а скулы острыми и четкими, на подбородке было немного растительности. Очки в черной оправе делали его похожим на ученого, но во взгляде таилась необъяснимая дикость, чудаковатая холодность. Ей стало жутко. Она еще несколько секунд вглядывалась в образ отца и понимала, что это ее отец. Только вот, почему его нет? Оливия почувствовала сосущую грусть, неожиданно появившуюся где-то глубоко в душе. — Я нашел тебя! — закричал Орни, резко отодвигая шторы. Оливия повернулась лицом к своему брату. На ее глазах Орни увидел слезы. Вечером того же дня, когда Сидни Санчес готовила ужин, Оливия вдруг задала ей вопрос о своем отце — она хотела знать больше — на что Сидни ей ответила: «Милая, сейчас я не могу поведать тебе о нем, потому что ты еще слишком мала, чтобы услышать эту историю. Я расскажу ее тебе, когда ты немного подрастешь, хорошо?». «Хорошо», — смирившись, говорила Оливия. И это «хорошо» никогда не наступало.