Утро вечера совсем не мудренее

Часы отмерили уже третий час от полуночи, но сон так и не приходил к Майскому, находящемуся в совершенно растрёпанных чувствах. Голова просто трещала по швам от назойливых мыслей из-за неизвестности и потерянности в нереализованном любовном плане, все-таки впервые пришлось столкнуться с такой явной… неоднозначностью! «Нет, нужны действия, причём достаточно решительные. Хватит держать накопленные переживания внутри — или пан, или пропал!» — простынь была измята из-за постоянных переворачиваний немаленького тела, а длинные и чуть спутанные от лежания волосы разметались по подушке причудливыми вихрами. План признания никак не желал рождаться, идеи сменялись более бредовыми — каждая последующая превосходила по задумке предшественницу. Последним намерением стало разбудить Рогозину и выяснить все недосказанности на месте, вот только рассудок, с большим трудом сохранивший трезвость, отмёл данное предложение как особенно опасное и подсказал, что лучшим решением сейчас будет поспать, потому как в три сорок утра Галина вряд ли будет способна ответить на его пылкие слова чем-то, кроме ругательств. Она даже слушать не станет — просто яростно прошипит не трогать ее и дать наконец-то по-человечески вздремнуть. Вероятно, этот разговор даже не отпечатается в такой любимой светлой голове… В общем, еле угомонившись, ГРУ-шник-таки лёг. * Утро наступило резко, быстро и неприятно — грохот разбитой посуду маленькими железными молотками впивался в уши, будоража и так не самую крепкую нервную систему. Полковник разлепила глаза, тихо матерясь под нос. День начинается многообещающе. — Сережа, твою мать! Шесть утра, имей совесть! Обычно взрывом не разбудишь, а тут подорвался! Тебе чего не спится?! — скинув с себя огромное уютное одеяло, женщина наугад ткнула ногой и попала прямиком в мягкие тапочки, которые были заботливо куплены хозяином квартиры специально для неё. Глаза совсем не желали открываться, потому что мозг отказывался подчиняться раннему подьему. Всю ночь снились какие-то странные сны: то фиолетовые поезда с горящими окнами, то город из грибных домиков, где жителями были рыбы, а люди — их рабами, — короче говоря, прям стандартный сценарий к какой-нибудь только что изданной книге Пелевина. Всё тело жутко ломило, будто эти самые лавандовые вагончики не в подсознании ездили, а по маршруту «Голова-Ноги полковника Рогозиной Г.Н.» Кое-как прийдя в себя, новоиспеченная преподавательница поднялась с кровати для поиска нарушителя покоя, надо же посмотреть из-за чего так бесцеремонно был прерван сеанс бредовых сновидений. Картина вышла достаточно умилительной: Майский с глазами по пять копеек был в забавном фартуке в синий цветочек, вымазанном в муке, и стоял, ожидая собственной незавидной участи. Он просто решил приготовить оладьев на завтрак, да так старался, что от волнения выронил железную миску на пол. Металлическая посудина скользнула прямиком на стол, сбивая ни в чем невиновную кружку, и оказалась на полу, образовывая волны раздражающего звона. * Галя просто ненавидела, когда ее понапрасну будили, и очень яростно расправлялась с насолившими. Здоровый сон считался запредельной роскошью, а отбирать его — кощунство наивысшей степени. Однажды соседи на протяжении месяца устраивали какие-то попойки, сопровождая увеселительные мероприятия замечательным тектоником или чем-то на подобии того… История закончилась для них не очень хорошо: полковник психанула и анонимно сообщила, что в квартире с названным номером процветает бордель. В принципе, доблестная полиция просто произвела обыск, но ребята знатно испугались и тихо-мирно съехали, от греха подальше. * – Галь, ты только не ругайся, я хотел приятно тебе сделать, вкусностей приготовить, все такое, — Майский быстро подошёл к полковнику и порывисто обнял, поглаживая не до конца проснувшуюся Галину. Она лишь скривила лицо от громкого таратора и подняла мутные ото сна глаза — в них не читалось ничего, кроме жажды убивать. Ещё секунда — и воздух разрезал четкий звук легкого подзатыльника. — И тебе утро доброе! Вкусно хоть получилось? — женщина уже более-менее начала соображать, и нос уловил приятный аромат теста с ванилином. Краем глаза она заметила практически сервированный стол с букетом любимых нарциссов. — Ты где их достал посреди холодов?! Или, как в сказке, двенадцать месяцев повстречал? — По маминому рецепту готовил! Даже не подгорели! А про цветы… стареешь, родная. Я ж являюсь самим воплощением Мая, вот и наколдовал! — лукавые зелёные глаза засветились от удовлетворенности, звонок старой знакомой, владелице крупного цветочного магазина, пришёлся очень кстати. Прямиком из Азии ограниченная поставка пришла вчера. — И все равно ты балбес! — Рогозина счастливо прищурилась и вдохнула аромат нераскрытого бутона. Недовольство куда-то улетучилось вместе с сонливостью. Пижамная рубашка из плотного льна неловко соскользнула с мраморного плеча, обнажая обтянутый кожей сустав, словно невзначай напоминая, что поесть не мешало бы. * В течение двадцати минут все старания майора покоились в набитых до отказа желудках — оладьи удались на славу. Женщина увлечённо рассказывала про новую работу, студентов, каких-то коллег, а тихий как никогда мужчина сидел и внимательно слушал, мысленно прощупывая почву для серьёзного разговора. Слова казались до ужаса неактуальными, душными, назойливыми, искалеченными что ли. Внутренности сжимались от тягучего сомнения, которое медленно пропитывало внешнюю броню спокойствия и позитива, обнажая настоящий фон эмоционального настроя. Улыбка сползала с лица, руки трепетно подрагивали, сердце играло с темпом работы, то замедляясь, то с новой силой ускоряясь, словно скорость на беговой дорожке регулировали. «Ага, осталось только расплакаться и в ножки упасть!» — внутренний голос был не в духе. Вдохнув, Сергей встал со стула, стремительно подошёл к предмету терзаний и рывком привлёк Галю к себе. — Ты рассудком повредился? — слегка шокированная Рогозина широко раскрыла глаза от неожиданности. Конечно, её друг — личность порывистая и импульсивная, иногда творящая очень странные вещи с точки зрения логики и здравомыслия, но тут даже мотивы были не ясны, в отличие от остальных случаев. Как-будто громом его поразило или наитие пришло, не разберёшь толком. — Давно повредился, как только тебя встретил, — майор, проговорив на одном дыхании, со всем искренним и пламенным чувством ринулся запечатлеть признание на губах подруги. Перед глазами плыло от её близости, запах такого желанного тела будоражил как никогда сильно, словно заманивая в глубочайшую бездну. На короткий миг показалось, что в целой вселенной остались лишь две родственные души, наконец соединившихся после долгих и ненужных скитаний в потерянном одиночестве. Женщина уперлась ладонью в широкую грудь и инстинктивно отвернула голову. Оба так и остались стоять посреди кухни в полной растерянности.