Часть 7. В новой роли

      Ти встала и поманила Эндрю на свой стул. Дополнила его образ фигурной маской — черной с серебряным глиттером. Затем взяла флакон, встряхнула и набрызгала на уложенную шевелюру, от чего светлые волосы потемнели. Глаза утонули в прорезях маски, и юный возраст почти перестал определяться. Если бы не тонкие запястья, парень действительно сошел бы за серьезного доминанта. Ти отставила флакон обратно на столик, а руки Малыша скользнули между раскрывшимися полами ее полупрозрачного халата и расположились прямо на бедрах. Брюнетка моментально выпрямилась и посмотрела на него сверху вниз: — Надеюсь, это нужно для настроя? — голос был по-прежнему твердый, командный. — Именно так, — он скользнул ладонями выше, медленно вставая, лаская и жадно рассматривая прелести хозяйки.— Теперь губы, — произнес и коснулся поцелуем, аккуратно, придерживая словно фарфоровую куклу за шею под линией волос. Когда Малыш отстранился оценить результат припухших губ, в его глазах разгорелся игривый огонек предвкушения, даже азарта. Никита Малыш отошел на свой начерченный на полу справа крестик, а мне жестом указали на стул. Босые ноги меня почти не беспокоили, а в сбруе и боксерах я чувствовал себя практически одетым. С маской на лице стало даже спокойнее физически. Хоть и не морально. Внутри я был весь сжат, даже дыхание было тяжелым. Пропавший дар речи с трудом возвращался, я еле выдавил из себя вопрос, когда Ти встряхнула второй флакон спрея: — А это зачем? — Чтобы на кадрах тебя никто и никогда не смог идентифицировать. Я удивился продуманности и попытался абстрагироваться от камер, которые неимоверно напрягали. Получалось слабо. Даже после того, как из темноволосого я превратился в крашеного золотого блондина. Меня подняли со стула. Задвинув мешающий табурет под столик, попросили придвинуть станок вплотную к двери, освобождая место по центру комнаты. Там меня и поставили, напротив стены для приковывания: — Встань пока на колени, — необычно мягко и тихо проговорила Титул, находясь сзади и несильно надавливая на плечи. Я шумно вздохнул и опустился на пол. В этом положении тут же дыхание сбилось, негодуя, я никак не мог его угомонить. Моя голова инстинктивно ушла вниз и отклонилась ещё и набок, будто боясь, что Титул вздумает погладить. Но она, то ли поняв мой маневр, то ли не собираясь касаться краски на волосах, встала рядом, напротив Малыша, и неотрывно на него глядя, подытожила для обоих: — Встанешь на свой крест, когда Мастер позволит. Пока просто жди и молчи. Эндрю, ты готов? — Да. — Кара, включить запись! — дала команду системе. В комнате раздался негромкий сигнал. Во рту у меня пересохло. Малыш слегка понизив обычный голос, максимально жестко произнес: — Сегодня мы будем испытывать тебя, саба. Если мне все понравится, то я позволю тебе остаться. А сейчас сними халат!       Девушка молча стала развязывать тесемки. Я слышал шорох, смотря перед собой, надеясь, что так камеры записывают только мой затылок. Легкая ткань упала рядом со мной на пол. — На колени! — четко и коротко изъявил парень, и я удивился контрасту с тем, как-то же самое было предложено мне. По спине пробежали мурашки. То ли оттого, что я рад быть в этой сцене лишь предметом интерьера, то ли представив, каково сейчас Титул вставать перед собственным рабом на колени. Я с интересом скосил глаза и увидел, как грациозно она опустилась. И незаметно приподнял голову, чтобы разглядеть ее профиль. Ничего себе, идеально спокойна. Она так умело играет или…? Малыш сделал жест рукой в сторону саквояжа: — Я приготовил некоторые игрушки. Надеюсь, ты оценишь каждую из них. — Да, Мастер, — снова совершенно спокойный ответ. Она конечно знала, что в нем находится, но все-таки, как ей удается сохранить лицо? Под тонкой кружевной маской невозможно скрыть эмоции. — Хорошо. Тогда не будем откладывать твое испытание. Встань и подойди сюда. Она молча поднялась и переступая голыми, как у меня, ступнями сделала два шага к нему. — Спиной к стене! Руки! — по интонации было очень похоже на саму Титул, но она вела себя так, будто это ее не задело. Она повернулась и подняла обе руки. А я с холодеющим затылком наблюдал, как Эндрю пристегивает сначала кисть справа, затем слева. Потом опускается на корточки и фиксирует ноги. За всей этой сценой распятия, я даже не сразу заметил, что черное белье на стройном теле Титул совершенно не прикрывает грудь, только поддерживает ее снизу, а треугольник трусиков просто крохотный и прозрачный. Я отчетливо видел соски, идеальную впадинку пупка, плавные линии бедер. Слюны в моем рту так и не было, но нестерпимо и судорожно хотелось сглотнуть. Возбуждаться я и не думал — мне все ещё было мерзко и противно. Хорошо, что Малыш был одет, и можно былосфокусироваться на нем. Здесь он как раз обернулся на меня и попросил подать первый предмет. Я встал и подошел к саквояжу. Трясущимися руками открыл и вытянул за ручку прибор с роликами из шипов. Внутри ещё было много, пугающе много всего. Я еле смог оторваться и сделать свои два с половиной шага до крестика. Вернуться и протянуть Малышу шипастый ролик. Он взял его и коснулся пальцами игл, пробуя их остроту. Затем перевел взгляд на Ти. Она опустила ресницы и Эндрю, заметив как сжались пальцы у неё на ноге, понял куда следует иглы применить. Малыш прислонил ролик справа от груди, покатил по ребрам, сам при этом плавно опускаясь вниз, на корточки. — Сс-ай, — пропищали губы брюнетки, и она слегка выгнулась от стены. Я машинально оглянулся на неё, запрокинувшую голову и совсем немного приоткрывшую губы, которые тут же сомкнулись. Малыш отстегнул лодыжку и согнул её ногу в колене, удерживая ступню на весу. Пока ролик гулял по стопе, Титут дергалась всем телом, сжимая пальцы рук и ног. Было заметно, что ей с трудом удается держать колено ровно и стараться не выдернуть ногу из захвата Мастера от легких, но болезненных ощущений. Рот ее иногда открывался, но никаких звуков не издавал — Титул успевала закрыть его обратно. Я вспомнил, что мне нельзя стоять столбом и аккуратно сдвинул пряди длинных волос, упавших ей на лицо после резких движений. — Отстегни вторую стопу! — от голоса Эндрю я вздрогнул и с опаской взглянул на него. Он выпрямился, готовясь передать мне шипастый ролик. Я чувствовал, как кровь отхлынула с моего лица, но бесприколсловно присел. Меня настолько коробило происходящее, настолько все было ненавистно, что даже лобок Титул, оказавшийся прямо перед моим лицом, не смог усугубить отвращение. От мандража я старался лишний раз не вдыхать, может, поэтому не почувствовал никакого женского запаха. Мои руки и глаза были направлены вниз, к стопам. Зажим на ноге отщёлкнулся простым движением пальца. Под открывшейся клипсой я с удивлением ощутил мягкий внутренний слой, тончайший, но достаточный, чтобы не оставлять следов, как от настоящих наручников. Титул приподняла освободившуюся из поножи ступню на кончики пальцев, как балерина. Я принял ролл от "Мастера" взявшись за ручку, затем другой рукой обхватил щиколотку Титул и приподнял в воздух. Едва я коснулся шипами стопы, послышалось протяжное «м-м-м», через губы, и меня содрогнуло, окатило по всему телу какой-то липко-непниятной волной. Я едва сдержался, чтобы не послать всё и не бросить на полпути, водил роликом, стараясь едва прикасаться. Кажется, Титул продолжала наигранно подергивать руки, сжимать и разжимать пальцы — по звукам я ясно представил, что происходило наверху. — Достаточно. Пристегни назад. Я с облегчением опустил ногу, закрыл клипсу и застегнул защёлку. Ти облегченно задышала, и я вместе с ней. — Принеси следующий предмет! — ну конечно, я забыл, что нельзя останавливаться. Пришлось встать и идти к саквояжу "Пандоры". Из него достал за цепочку то, на что смотреть не хотелось. Внутренне чертыхнувшись, я вернулся на свое место, ощущая жар от прилившей обратно к лицу крови. Штукенция принеприятно дзвянькнула в моих руках, когда я протянул её Малышу. Но хуже стало после его слов: — Оближи их! — с этим приказом "Мастер" поднес металл к губам Титул. Мое отвращение достигло апогея: я резко отвернулся, борясь с тошнотой. Но вспомнив, что рискую все начать заново, выпрямился и, закрыв глаза, попытался медленно выдохнуть под мысленный счет. Надо было сообразить, что делать, куда девать свои руки и глаза, когда их снова открою. Длинные темные волосы Титул осматривать было бы наихудшим из вариантов, ведь тогда точно придется лицезреть то, что находилось непосредственно у её губ. И тогда я подумал про нагеленные и перекрашенные волосы Эндрю. Не без усилий, я смог сфокусироваться на его макушке. Непокорные вихры начинали пробиваться и дыбится через укладочное средство. Тишина угнетала, но я думал исключительно о его волосах, которые оказалось не так-то легко «приручить». Хоть они не сдавались. — Хорошо, — похвалил свою "сабу" "Мастер" и стал снова опускаться на одно колено. Он провел одной рукой по коже, от груди до линии трусиков. Затем подобрался к промежности, отодвигая ткань. В висках у меня застучало, казалось, не выдержу этой эмоциональной перегрузки. Уже находился на самом краю выдержки, а в сумке ведь оставалось еще невесть сколько предметов для извращений. Я готов был придумать молитву, лишь бы не отключиться, как в тот день, в джакузи. Нежелание проходить через все это заново превысило перспективу позорной отключки. Тем более, что за срыв сценария, наверняка впоследствии буду прикован я сам. — Пожалуйста! — тихо раздалось у моего уха. Я обернулся на Титул, не понимая, к кому она обратилась, — можно мне воды? Она смотрела на меня не моляще, а скорее оценивающе. Кажется, заметила мое состояние. Малыш замер, вскинул голову, заставая нас разглядывающими друг друга. Он быстро сообразил: — Ещё рано, саба, ты пока не заслужила! Титул сверкнула на него молниями из глаз, но тут же поумерила пыл, как подобает ее роли. Она покорно ответила: — Конечно, Мастер. — И, отвернувшись, расслабилась, готовясь впустить в свое тело посторонний предмет. Я ощущал себя словно кусок тряпицы, которую сначала выжали, а потом встряхнули. В этот момент я понял, для чего это было: мне помогли "не сойти с рельс" маленьким отвлекающим маневром. И это мгновение, длившееся какую-то секунду, позволило собрать мои силы в кулак. Страшнее были уже не проталкиваемые облизанные и мерзко клацающие кусочки металла, хуже всего в этой ситуации казалось не оправдать двойных ожиданий. Титул шумно вдохнула, затем еще раз со стоном — предмет состоял из секций, и похоже, его постепенно проталкивали глубже. Но я перестал пытаться себе что-то представлять. Я вообще попробовал отключить мозг, просто рассматривая наэлектризованные от елозания по стенке волосы Титул, трогая их и играясь: некоторые пряди я тянул от лица, другие же отлеплял от стены. От этого занятия через минуту отлепили и меня, отправив за новым предметом. На сей раз это был набор каких-то присосок и пульта в запаянном пакете. Малыш разорвал упаковку, достал пульт, а оставшиеся присоски с пакетом вручил мне. Читая инструкцию на обратной стороне, сказал: — Для активации надо нажать на каждую сверху и прикрепить к телу. Я достал одну и на пробу прижал к основанию выступающий бугорок — под миниатюрным устройством тут же зажегся светодиод. — С присоски пленку сними, — предупредил Малыш, забыв понизить тембр голоса. Я выразительно глянул на него, и тот зажмурился, тряхнув головой, показывая, что и сам это понял. Указав мне рукой на точку выше правой груди, проговорил уже четче и мужественнее: — Сюда. Теперь здесь. Одну — мне. Эту ставь на бедро. Отлично. Еще несколько на эти места. И сюда, — последнюю активированную присоску Эндрю прикрепил на ложбинку под шеей. Затем он стал поочередно нажимать на кнопки, диоды при этом меняли цвет. — Как ощущения? — поинтересовался у Титул "Мастер". — Одни греют, а другие морозят. И я понял, для чего присоски подавали красные или синие сигналы. — Нагреваются, — уже не таким спокойным тоном заметила Титул, — Ай. Мм. Кажется, я зря надеялся, что игрушка безобидна. Титул начала поскуливать и чаще дышать. На лбу выступили капельки пота. Спустя пару секунд она уже завыла, отвернув лицо к руке. Наверху кулак был сжат — значит, терпимо. Малыш тоже посматривал на пальцы, крепко сжимая пульт, готовясь отключать. Когда пальцы Титул стали разжиматься, он, не дожидаясь фигуры, нажал кнопки в обратной последовательности. Огоньки сменились на противоположные. Но стало ясно, что температура менялась слишком медленно, потому что Титул еще громче застонала через сжатые зубы. Ещё через мгновение раздалось «а-а-а-а», и её затрясло. Да так, словно руки её пытались оторваться от стены вместе с наручниками. В тот момент я готов был сам кинуться их расстегивать, но успел лишь заметить настороженное лицо Малыша. Пальцы и локти Титул расслабились, а она сама опрокинула голову перед "Мастером", принявшимся поглаживать её по всем обнаженным местам, вокруг жестоких огней. — Мастер, как мне их снять? — не выдержал я адреналиновой "вспышки". — Я сам, — произнёс он ослабевшим от напряжения голосом и начал убирать с тела присоски с погасшими огоньками, затем с синими. Я заметил, как подрагивали его пальцы, и как он силился не завопить, поджимая губы. — Может, воды? — попытался я хоть чем-то помочь. Титул вымученно подняла лицо и ухмыльнулась. Не смотря на меня из-под полуприкрытых влажных век, она откинулась макушкой на стену. — Неси, — хрипло кинул ответ Малыш, продолжая ласками вымаливать у Титул прощение. Я сам отходил от некоторого шока, но впереди была ещё большая часть саквояжа.