VIII

Тайлер лежал рядом, опершись на согнутую руку. Лунный свет скользил по его телу, подчеркивая резкие линии ключиц. На губах мелькнула довольная улыбка — хищная, но уставшая, будто он всё ещё не насытился, хотя тело просило покоя. Через мгновение выражение изменилось: улыбка исчезла, глаза потемнели. В них не осталось ни дерзости, ни ухмылки — только тягучая тишина и пристальное внимание. Он смотрел на неё так, будто хотел запомнить каждую черту, каждое дыхание. И в этом взгляде было что-то пугающе честное, непривычное даже для него самого. Уэнсдей нарочно не встречала его взгляда. Но внутри шевельнулось нечто тёплое и липкое, предательски знакомое. Опасное, потому что способно укорениться. И в тот миг она ясно осознала: зашла слишком далеко. Это уже не был её холодный эксперимент по подчинению воли хайда. — Хватит глазеть, — произнесла она ровно, не поворачиваясь. — Я не экспонат кунсткамеры, чтобы так пялиться. — Для меня ты никогда не была экспонатом, — негромко сказал он, будто признался самому себе. — Я просто… не могу отвести глаз, сколько бы ни пытался. — Кажется, мы уже проходили нечто подобное, — язвительно бросила она, поднимаясь с кровати. — Ни тогда, ни сейчас это меня не тронуло. — А я это уже слышал, — Тайлер откинулся на подушки, позволяя себе ненадолго утонуть в воспоминаниях. В тех редких мгновениях, когда он чувствовал себя почти… счастливым. Он изначально всего лишь разыгрывал перед ней образ настойчивого ухажёра — по приказу Торнхилл. Но ни она, ни он не предугадали одного: что Уэнсдей Аддамс заденет его по-настоящему. Галпин резко поднялся на локтях, паника мелькнула в глазах. — Твоя мать… — выдохнул он. — Быстрее в шкаф! — он соскочил с кровати, в спешке натягивая штаны. Уэнсдей презирала саму идею спрятаться — словно она нашкодивший ребёнок-нормис. Но, увы, именно так и выглядело. Раздался стук в дверь. Голос Мортиши прозвучал мягко, но в этой мягкости ощущалась сталь: — Тайлер? Он окинул комнату взглядом, проверяя, не осталось ли улик. Затем включил телевизор, чтобы заглушить тишину, и открыл дверь. — Доброй ночи, — Мортиша улыбнулась, её глаза скользнули мимо него вглубь комнаты. — Я надеялась, что ты сумеешь соблюдать приличия. — О чём вы говорите? — Галпин искусно изобразил недоумение. — Ты прекрасно понимаешь, — её голос был спокоен, но звучал как приговор. — Как вы могли такое подумать, миссис Аддамс? — он чуть склонил голову и посторонился, делая жест рукой, приглашая её войти и убедиться самой. Вновь эта вводящая в заблуждение маска «хорошего парня». — Тогда с кем ты разговаривал? — Телек говорил. Мортиша выдержала паузу, её взгляд скользнул к его плечу. — Вижу, — ответила она наконец. — Что ж… извини за беспокойство. Она красноречиво задержала взгляд на свежих царапинах на его коже и добавила с тонкой улыбкой: — Приятных кошмаров. — И вам, — безупречно вежливо отозвался он. Когда дверь за ней закрылась, в тишине раздался скрип открывающегося окна. Уэнсдей уже возвращалась к себе — она знала, что мать непременно заглянет проверить. Но Мортиша вернулась к мужу. — Мы напрасно волновались, мон шэри, — произнесла она, легко скользнув в комнату и сбросив с плеч халат. — Даже разочарован, — в голосе Гомеса звучало облегчение, но улыбка была двусмысленной. — В их возрасте нас ничто не останавливало, помнишь? — Моя мать до рассвета гонялась за тобой с топором, — в глазах Мортиши мелькнула мечтательная искра. — Как же всё-таки летит время. — Оно лишь усилило моё желание к тебе, — страстно заключил Гомес. — Не будем тратить остаток ночи впустую, — она скользнула ближе, обвив мужа руками.

***

Утром Уэнсдей, как ни в чём не бывало, вышла к завтраку и обнаружила за столом лишь мать. — Где остальные? — она села напротив, тут же взяв в руки серебряный нож и принялась лениво крутить его между пальцев. — Твой отец отправился на встречу со старым приятелем-нормисом из юридической школы. Пагсли поехал с ним. А Тайлер… вероятно, отсыпается после вашего ночного свидания. — Не понимаю, о чём ты, мама, — спокойно ответила Уэнсдей. — Ты не уйдёшь от этого разговора, — Мортиша сохраняла мягкую улыбку. Но взгляд выдавал — она настроена серьёзно. — Я рада, что ты оценила силу страсти, — начала женщина. — Здесь нет никакой страсти. Я переспала с Тайлером, чтобы подчинить его себе. Не более того. — Именно поэтому я и хотела поговорить, — Мортиша чуть склонила голову. — Первая близость не должна быть холодным расчётом. Ведь она запоминается навсегда. А невинность — не инструмент контроля. Тебе стоило отдать её тому, к кому тянется твоя чёрная душа. Уэнсдей холодно изогнула бровь. — Не стоит культивировать девственность. Это всего лишь биологическая условность. Мортиша позволила себе едва заметную улыбку. — Возможно. Но отрицая сердце, ты рискуешь однажды проснуться в пустоте. — Пустота привычнее мне, чем иллюзии, — парировала Уэнсдей. — А как же Тайлер? Его чувства ты учла? — Он всего лишь мужчина. И не должен жаловаться. Мортиша отвела взгляд, будто невзначай задержав его на стене напротив, где располагался вход в основную комнату. За стеной, у приоткрытых дверей, затаился Тайлер, слышавший каждое слово. Его пальцы невольно сжались в кулаки. Внутри словно что-то царапнуло, но на лице тут же появилась привычная усмешка — маска хищника, скрывающая слабость. — Сердце, моя дорогая химера, — тихо произнесла Мортиша. — Опасная игрушка. Оно хрупче стекла и острее лезвия. Играть им ради власти — значит звать беду в собственные двери. Я видела, как самые сильные мужчины падали на колени, когда их чувства превращали в оружие. Но ещё чаще я видела, как те, кто дерзнул играть с чужим сердцем, сами оказывались пленниками своей же игры. — С чего ты вообще взяла, что у него ко мне чувства, кроме похоти? — голос Уэнсдей зазвенел металлической раздражённостью. — Потому что я — голубка, — мечтательно и с гордостью произнесла Мортиша. — Мы видим сердцем. В этот момент в дверях появился Галпин, и обе — мать и дочь — умолкли. Тайлер правдоподобно изобразил неведение, делая вид, что только сейчас вошёл. — Эм… я помешал? — Нисколько, — ровно ответила Уэнсдей, поднимаясь из-за стола. Её голос звучал холодно, но в глазах мелькнула тень раздражения. — Мы уже закончили. Мортиша, не отводя взгляда от парня, позволила себе тонкую улыбку.