XVIII

Несмотря на браваду и стремление доказать себе и всем, что всё под контролем, Уэнсдей всё же отправилась спать в подземелье — туда, где до недавнего времени держали Энид. Внутри всё кипело — буря, не утихавшая с момента ритуала. Сила хайда — чужая, голодная, жадная — билась под кожей, требуя выхода. Именно поэтому она пристегнула себя цепью за лодыжку. В камере пахло псиной. Ларч ещё не успел убрать помещение, но девушка не собиралась жаловаться — это лишь временная мера. Она не намеревалась ждать следующего полнолуния, чтобы избавиться от чужой силы. С завтрашнего дня займётся поисками решения сама. Главное — пережить ночь и не трансформироваться. Уэнсдей села в дальнем углу, облокотилась на влажную каменную стену и закрыла глаза. Слух уловил размеренное капанье воды, и она попыталась сосредоточиться на этом звуке. Но, конечно, новоиспечённый «хозяин» не собирался оставлять её в покое. Аддамс услышала его шаги ещё до того, как тяжёлая дверь подвала открылась. Хотя помещение освещалось факелами, Тайлер всё равно прихватил керосиновую лампу — заодно и тёплое одеяло. — Пришёл позлорадствовать? — произнесла она, не открывая глаз. Тайлер поставил лампу на пол возле решётки. — Мы в одной лодке, Аддамс, — он проигнорировал её выпад. — Мне стоит быть рядом, если ты трансформируешься. А то разнесёшь тут всё… — Я справлюсь, — отрезала она, распахнув веки и сверкая гневом. — Конечно, — усмехнулся он. — Потому ты в клетке. — Это мера предосторожности. — Ты обманываешь себя, — голос Тайлера стал серьёзным. — Я знаю, каково это, когда монстр скребётся внутри. Особенно в первый раз. — Обманываешь себя здесь ты, — Уэнсдей медленно поднялась, звякнув цепью. — Не разыгрывай внимательного ухажёра, — кивком головы она указала на одеяло. — Ты пришёл проверить, как далеко сможешь зайти, приказывая мне. — А ты боишься, что послушаешься? — он наклонил голову и ухмыльнулся. — Или боишься, что тебе это понравится? Уэнсдей подошла ближе, цепь натянулась до предела. — Не беспокойся, — понизил голос Тайлер, — я не потребую ничего такого, чего бы ты не захотела сама. Уэнсдей рванулась к решётке, а цепь, раньше сдерживавшая альфу, больше не выдержала давления и лопнула. Самоконтроль трещал по швам — монстр внутри рвался наружу. Аддамс схватила парня за горло и подняла, будто он ничего не весил. В глазах — хищный блеск, в дыхании — ярость, жар, первобытная мощь. — Никто не смеет приказывать мне, — прорычала она, тяжело дыша. Тайлер вцепился в её запястье, чувствуя, как тяжелеет в паху. Ещё в тот раз, в Уиллоу Хилл, когда он понял, что в теле оборотня была на самом деле Уэнсдей, а не Синклер, он возбудился так, что стояк не проходил до самого утра. Дикая Аддамс, потерявшая своё хладнокровие, была для него воплощением запретного желания. — Успокойся, — выдохнул он хрипло, сквозь сжатое горло. — Ты сожжёшь себя изнутри. — Когда хайд берёт верх, он забирает часть жизненных сил, — прошипел он. — Тебе нужно остыть. Это не приказ — это твоё выживание. — Я придушу тебя и без трансформации, — пообещала Уэнсдей. Несмотря на угрозу, её пальцы подрагивали. Природа хайда словно сопротивлялась вредить хозяину. А может, монстр был вовсе ни при чём — и она сама не могла прикончить Галпина, как в башне Яго. Только тогда она уверяла себя, что пощадила его из холодного расчёта, полагая, будто спасённый монстр может пригодиться в будущем. — Тогда останешься такой навсегда, — её хватка ослабла, он наконец смог дышать, но она всё ещё удерживала его на весу. — Годами ты сможешь жить без хозяина, но в итоге всё равно свихнёшься и сдохнешь. — Помнишь Франсуазу? — продолжал Тайлер. — Слабая, истощённая, с поехавшей кукушкой… иначе зачем бы она убила себя при живом сыне? Уэнсдей медленно поставила его на пол и окончательно ослабила захват, но руки не убрала. — Я не хочу, чтобы ты стала такой, — сказал он тихо и, подкрепив слова действием, погладил её пылающую кожу пальцем. Она не ответила. Их взгляды сцепились снова — близко, опасно. Тайлер подошёл вплотную, упираясь лбом в холодные прутья. Его глаза скользнули по её вновь собранному лицу и остановились на губах. Воздух между ними наэлектризовался, дыхания смешались. — Не смей, — предупредила она, словно напоминая себе, кто здесь на самом деле диктует условия. — Тогда отстранись, — выдохнул он ей в губы, чувствуя, как под его пальцами пульсирует её запястье. Вместо этого Аддамс поцеловала его — резко, дерзко, как вызов, прижимая к себе настолько, насколько позволяла разделяющая их решётка. Тайлер откликнулся, не сдерживаясь: слишком много дней подавленного желания, слишком много огня, которому он не давал выхода. Решётка врезалась в его грудь, не давая приблизиться. Он вцепился в холодный металл, словно хотел вырвать его из стены. Но у него больше не было сверхъестественной силы, и он не мог разрушить эту преграду между ними. — Твоя способность — отстой, — произнёс он, отстраняясь, чтобы глотнуть воздуха. — С огнём играешь, — прошипела Уэнсдей, а затем раздвинула прутья так, чтобы ей хватило выйти наружу. Металл со стоном поддался, как будто сам решил не стоять у них на пути. — Предпочитаю видеть, как всё горит, — ответил Тайлер, и уголки его губ чуть дрогнули. Он отступил, чтобы она могла выйти. Уэнсдей шагнула вперёд — медленно, уверенно, как хищница. — Зря ты это сделала, — произнёс Галпин тоном искусителя. — Теперь между нами нет ничего, что могло бы тебя сдержать… — Ты слишком много разговариваешь, — отозвалась Аддамс нетерпеливо. — Мне больше нравилось, когда твой рот был занят другим. Глаза Тайлера блеснули, а губы искривились в довольной ухмылке — хищница изголодалась. Привыкший подчиняться, он с трудом сдержал себя, чтобы не исполнить её завуалированное желание. Теперь он — хозяин, и… Аддамс знала его слишком хорошо. Он действительно хотел проверить, как сильно сможет дёрнуть её за поводок. — Сначала моя очередь, — прошептал он властно, накрыв её лицо ладонью. Он медленно провёл большим пальцем по щеке, скользя к губам. Аддамс смотрела на него, не мигая. Вот-вот вцепится в глотку и перегрызёт. Но отступать было поздно. — На колени, — хрипло приказал Тайлер, чувствуя, как перехватывает дыхание от её подчинения. — Не боишься, что оставлю без причиндала? — Ты сто раз уже могла это сделать, — спокойно ответил он, умело пряча настоящие эмоции, зная, что нельзя показывать страха перед Аддамс. — Даже сейчас… Но, очевидно, тебе самой хочется… попробовать, — он продолжал гладить её щёку, поощряя и тем самым успокаивая себя. Не отводя взгляда, Уэнсдей расстегнула его штаны и освободила уже твёрдый член. Тайлер нервно облизал губы — его пульс участился от предвкушения и… беспокойства, что она кастрирует его. Аддамс чувствовала, как в ней борются две личности — привычная, холодная Уэнсдей и новая, звериная, подчиняющаяся хозяину. Старая личность требовала наказать его за такую дерзость, но… похоть и назойливое желание угодить господину брали верх, и, признаться, сейчас ей не хотелось сопротивляться этому ощущению. Она взяла ствол и облизала от кончика до основания, ухмыляясь про себя стонам Галпина. Мужчины — до смешного примитивные создания, — подумала Уэнсдей, а затем склонилась ниже и вобрала головку в рот, помогая себе рукой выводить восьмерки. Должен же был быть толк от этих «Поцелуев в гробах», которые Уэнсдей заставила себя прочесть, чтобы восполнить отсутствие хотя бы базовых знаний о соитии. Она не могла позволить вновь оказаться застигнутой врасплох из-за отсутствия опыта! Тайлер сжал стальные прутья и закрыл глаза, слушая свое рваное дыхание и её причмокивания. Периодически зубы Уэнсдей задевали нежную кожу, заставляя парня тихо шипеть, но жаловаться он точно не собирался. Крышу буквально сносило от смеси наслаждения и чувства власти, что Уэнсдей Аддамс сосала ему, стоя на коленях. Ни один прошлый опыт не шёл с этим в сравнение — даже с теми партнёршами, что умели куда больше неё, включая Торнхилл. Нет, он не хотел сравнивать их! Ни при каких обстоятельствах не собирался думать о Мэрилин как о бывшей. Разбудившая в нём хайда, она обладала над ним безграничной властью, и он не мог ей противиться… и тело каждый раз предавало. Парень чувствовал, что балансирует на грани. Тайлер взглянул на Уэнсдей, собираясь её предупредить, но вид её на коленях лишил его последних крупиц выдержки и он кончил ей в рот.