XXVIII

Через компьютер в доме детектива им удалось выяснить, что постаревший доктор — специалист по клинической генетике — сейчас вел лекции в частном колледже медицинских наук. Тайлер нашёл на сайте колледжа силлабус его курса, и, к их удаче, именно в этот день недели профессор преподавал. Они решили подождать конца лекций. На парковке возле кампуса они сразу заметили старого детектива, что сидел внутри своей машины, уставившись на главный вход и не отводя взгляда. — Похоже, не мы одни пришли за объяснениями, — хмыкнул Тайлер. — Что, Аддамс, уступишь дедуле поимку убийцы? Возраст прежде красоты, как говорится. — У него была возможность, — холодно парировала Уэнсдей. Она открыла дверь и вышла, хлопнув ею чуть сильнее, чем следовало. Тайлер посмотрел ей вслед. Ветер взъерошил её косы, и на секунду в этом холодном, упрямом силуэте мелькнуло что-то болезненно родное. Он усмехнулся про себя. В конце концов, даже в хаосе она умудрялась сохранять идеальный порядок — хотя бы в том, как уходит. Охраннику они наврали, что учатся здесь, просто забыли удостоверения. Галпин снова пустил в ход своё обаяние и улыбку «пай-мальчика». Отыскав нужный корпус, они поднялись по лестнице и вошли в аудиторию. Внутри сидело всего несколько скучающих студентов. Доктор Кэмпбелл — пожилой мужчина с блестящей лысиной и тонким хвостиком из оставшихся седых волос — вёл лекцию без малейшего энтузиазма, монотонно перелистывая слайды на проекторе. Заметив вошедших Тайлера и Уэнсдей, он нахмурился, но продолжать не стал. — Что ж, на сегодня всё, — объявил он. Студенты лениво зашуршали рюкзаками и потянулись к выходу. Уэнсдей терпеливо дождалась, пока последний потенциальный свидетель покинет аудиторию, и лишь тогда подошла к профессору. Кэмпбелл уже выключил проектор и складывал бумаги в потёртый кожаный портфель. — Доктор Кэмпбелл, — ровно произнесла Аддамс. — Вы пришли на консультацию? — он бросил беглый взгляд на странную девушку. — Записываться нужно заранее. Мои занятия окончены, я тороплюсь домой. — Я хотела поговорить о вашей статье. «Генетические вариации и наследственные отклонения в популяциях Среднеатлантических колоний». — Интересный выбор для юной леди, — произнёс он тем же ровным тоном, но Уэнсдей уловила, как напряглась линия его плеч. — Работа старая… — У меня склонность к классике, — хладнокровно отозвалась она. — В вашем исследовании участвовали люди с генетическими аномалиями, не так ли? Профессор на секунду моргнул, и Уэнсдей уловила знакомую дрожь паники. — Простите, я не расслышал, как вас зовут. Вы учитесь здесь? — он попытался сбить тему. — Среди них были жертвы Санитара? — перебила она. На этот раз Кэмпбелл не успел скрыть реакцию — мгновенное побледнение, затем раздражение, переходящее в оборону. — Ах вот зачем вы пришли. Я не собираюсь отвечать на вопросы по этому делу или подогревать конспирологические фантазии! — Забавно, что простой вопрос вызывает у вас такую нервозность, — отметила Уэнсдей холодно. — Кто вы вообще такая?! — сорвался он. — Немедленно предъявите документы! Я пожалуюсь в дисциплинарную комиссию! — Жертвы были вашими респондентами? — произнесла Уэнсдей, медленно приближаясь к мужчине. Инстинктивно он уловил в ней угрозу и попятился к стене. — Что вы себе позволяете?! Не приближайтесь! — сорвался профессор, голос дрогнул. — Уэнсдей! — окликнул её Тайлер, стоявший на стрёме. — Хватит. — Он что-то знает, — огрызнулась она, не сводя глаз с мужчины. — Я… я ничего не знаю, — забормотал Кэмпбелл. — Респонденты были анонимными участниками, они просто заполняли опросники! Я их вообще в глаза не видел. Я заведовал лабораторией, у меня не было времени ещё и интервьюировать… Он говорил искренне — по крайней мере, так могло показаться. Но Уэнсдей чувствовала ложь: запах напряжения, вибрации голоса, микродвижения тела. Он что-то недоговаривал. Определённо. Профессор резко выхватил телефон, явно намереваясь вызвать охрану или полицию. Уэнсдей метнулась с нечеловеческой скоростью, чтобы помешать ему, но Тайлер остановил: — Аддамс, оставь его! — в его голосе прозвучал тот самый приказной тон, от которого у неё по телу пробежала дрожь. Она замерла, сжав челюсти так, что хрустнула кость. — Надо уходить! — отрезал он. Они скрылись через аварийный выход. По пути к парковке оба резко замерли: красно-синие отблески мигали на асфальте рядом с их машиной. Тайлер схватил Уэнсдей за локоть и без церемоний потащил её в сторону соседнего корпуса. Детектив из Филадельфии собрал первые зацепки: вышел на машину, купленную у горничной, и уже объявил её в розыск. Кольцо сжималось. Ещё немного — и ловушка захлопнется. Если они будут продолжать в том же духе, их найдут в ближайшие дни. А может, и сегодня. Нужны были укрытие, стены, защита. Нужен был дом. — Мы возвращаемся в особняк, — тихо, но жёстко сказал Тайлер. — Немедленно. Уэнсдей молчала. Что-то в его тоне не позволило ей возразить.

***

Поезд в сторону Нью-Джерси уже втягивался на платформу, издавая протяжный металлический вздох. Тайлер всё время оглядывался, высматривая слежку, но ничего подозрительного не обнаружил. Уэнсдей, как всегда, не выдавала ни единой эмоции. Это настораживало — он ожидал, что она будет плеваться ядом после того, как её расследование оборвалось. Она не из тех, кто отступает, когда давление растёт, но почему-то послушно шла за ним, не выказывая недовольства. Они прошли все вагоны, выбрав самый пустой, и устроились на сиденьях в хвосте состава. Поезд тронулся, постепенно набирая скорость. Тайлер выдохнул с облегчением и прикрыл глаза. Уэнсдей полминуты смотрела на его лицо, думая, что хотела сделать это по-другому — с участием тарантулов, сольпуг и скалапендр, — но ситуация решила за них. Тихий металлический щелчок прозвучал в её ладони. Холодная сталь сомкнулась на запястье парня, и через секунду второе звено наручника защёлкнулось на поручне между сиденьями. — Уэнсдей? — Тайлер резко дёрнул рукой но безуспешно. — Что ты делаешь?! — Месть — блюдо, которое подают холодным, — спокойно ответила она, поднимаясь. — Сними это. Аддамс, я серьёзно. — Я должна помешать ему, пока он снова не убил, — ровно произнесла она. Парень рванулся всем телом, цепь звякнула. Свободной рукой он ухватил её за запястье. — Прошу… не делай этого. Она наклонилась так близко, что кончик её носа почти коснулся его щеки. Её голос прозвучал тихо: — Я не позволю привязанности стоить мне охоты. Её запястье легко выскользнуло из его хватки; хватка была сильной, но не такой сильной, чтобы удержать её, если она решила уйти. — Вернусь, если повезёт, — спокойно бросила она. И прежде чем он успел выругаться или снова дёрнуться, она повернулась к двери. Вагон качнулся. Уэнсдей одним точным движением откатила створку — и исчезла в ревущем ночном ветре.