Глава 10

      Медленно бредя по подземельям, Амели шла к гостиной Слизерина. Она не знала, зачем Том позвал ее, ведь Лестрейндж мог сам пересказать все произошедшее в лесу, но не прийти Голдштейн не осмеливалась. О случае в лесу когтевранка хотела не думать, но не получалось. Ей было интересно, зачем Алиса вообще согласилась пойти со слизеринцем ночью в Запретный лес? Очевидно же, что ничем хорошим это не могло закончится! Амели не знала, стоит ли рассказать Джонсон о том, что она все видела. Может, лучше промолчать?       Голдштейн видела, как Алисе было больно от темного заклятия, которое в нее запустил Ааран, и она думала, что сейчас ее подруге необходима поддержка, но в то же время у Джонсон могут появится вопросы как и зачем Амели следила за ней. Пока когтевранка решила сохранить свою осведомленность в тайне от подруги и в случае чего прийти ей на помощь.       Войдя в гостиную Слизерина по сообщенному ей раннее паролю, Голдштейн поежилась от дунувшего в ее сторону влажного воздуха. В комнате слабо горел камин, можно даже сказать, не горел вовсе — так, угли тлели. На каменных холодных стенах висело несколько гобеленов с изображением змей и свершений Салазара Слизерина, все было украшено в зелено-серебрянных тонах, и Амели осознала, что это единственное место в замке, где она чувствует себя некомфортно. На черных кожаных диванах перед камином сидели Ааран и Том и увлеченно беседовали.       — Говорю тебе, такой мощной магической энергии от первокурсницы я никак не ожидал! Это еще была похоже то ли невербальная магия, то ли просто какой-то прорыв волшебства от злости. Мы вообще можем быть уверены, что она грязнокровка? Не думаю, что волшебница без капли древней крови в своих венах смогла бы такое сотворить. Но если окажется, что у нее есть родственные связи как у те… — Ааран не сумел договорить, так как Реддл жестом руки попросил его замолчать. В дверях стояла Голдштейн и не знала, надо ли ей пройти вглубь гостиной или будет безопаснее оставаться на месте.       — Голдштейн! Я тебя как раз ждал, — сказал Реддл, поворачиваясь корпусом в сторону гостьи.       — А я как раз хотела спросить зачем, — спросила Амели, желая поскорее уйти к себе в комнату. Спать хотелось жутко.       — Ты же видела, какую демонстрацию силы устроила твоя подруга, — продолжил Том, — до этого она разве показывала какие-то выдающиеся успехи в области практической магии?       — Ты правда думаешь, что я буду с тобой обсуждать Алису? — ядовито спросила Амели, смотря слизеринцу прямо в глаза.       — А ты думаешь, что Министерство спустить тебе с рук твои способности? — невинно улыбнувшись парировал Том. Голдштейн поджала губы, размышляя, что она может сказать такого, за что ее не будет мучать совесть. Когтевранка уже чувствовала себя предателем.       — Она талантлива и быстро учится. Но у нее есть проблемы с Трансфигурацией, — был ее ответ.       Реддл еще пару минут не моргая смотрел на Голдштейн, будто пытался понять, врет она или нет.       — Хорошо, можешь идти, я тебе напишу, когда понадобишься.       — Что? Услуга за услугу! Ты не разбалтываешь мой секрет, а я выполняю твое поручение. Или ты хотел чтобы я стала девочкой на побегушках? — начинала злиться Амели.       — Ты сама себе такую участь приготовила. Если твоя тайна была тебе важна, ты бы не рисковала, — спокойно заметил Том.       Голдштейн не нашлось, что еще сказать, поэтому она крутанулась на носках и быстро ушла в направлении гостиной своего факультета.       — В лесу что, была еще одна когтевранка? — до этого тихо слушавший разговор Ааран наконец-то подал голос. В ответ на его вопрос Том тихо промычал, погруженный в свои мысли, — как я ее мог не заметить! Я же вроде осмотрелся прежде чем приступать к делу.       — Нужно быть внимательнее, — сказал Реддл и встал с дивана, — надеюсь, Малфой еще не спит.       — Вроде нет, он в комнате эссе по Зельеварению дописывает, — закинув руки за голову, сказал Ааран, — тебе он зачем?       — Нужно кое-что обсудить, — немного нахмурился Реддл.       — Что именно?       — Мерлин, если бы ты только тратил столько же сил на немые размышления, сколько тратишь на формулировки сотни вопросов! — вздохнул Том, но увидев, что Лестрейндж собирается продолжить его допытывать, он сказал, — я не думаю, что директор Диппет сможет замять дело со взрывом в лесу. Нужно что-то делать, именно поэтому я иду к Малфою.       Не то что бы Ааран понял, что именно хочет попросить Реддл у Абраксаса, но, осознав, что больше не стоит раздражать однокурсника вопросами, он отстал, повернув голову в сторону камина и погрузившись в размышления, которые не имели никакого отношения к произошедшей ситуации.       Амели тихо зашла в комнату, боясь разбудить соседок и прямо в одежде легла на кровать. Она мельком поглядывала на Алису, которая, зарывшись в несколько одеял, лежала не шевелясь — только комок из покрывал медленно поднимался и опускался, сигнализируя, что девочка уже спит.       Этой же ночью в кабинете директора Диппета развернулся целый совет, в состав которого входили деканы факультетов. Волшебники решали, что делать со случившемся в лесу происшествием.       — Защита школы не была повреждена, Армандо, — задумчиво произнес Дамблдор. Он стоял рядом с большим черным сервантом, в котором разместились сотни склянок разных размеров и видов.       — Я знаю, Альбус! — прогремел разъяренный голос Диппета, — и что мы получаем? Кто-то в замке навел переполох в Запретном лесу. Легче было бы, если разрушения нанес человек извне. Можно было бы обвинить фанатиков Грин-де-Вальда, которые имели смелость проникнуть на территорию Хогвартса!       — Возможно, кто-то из студентов решил попрактиковаться в магии, — заметил Флитвик, переминаясь с ноги на ногу. Ему совершенно не нравилась накаляющаяся обстановка в комнате. Было ощущение, что воздух нагревался с каждой секундой, поэтому Филиус поднес руку к воротнику своего костюма — медленно, словно боясь, что такой простой жест разозлит и без того разъяренного директора — и отодвинул его от горла.       — Конечно, это кто-то из студентов! — сказал Слизнорт. Ему тоже не нравилось находится в гуще событий, поэтому он хотел поскорее найти виновного, — какой-то ученик, должно быть, решил попрактиковаться в магии и, чтобы ему никто не мешал, ушел ночью в лес.       — Но кто посмел? — ошеломленно спросила Грация Талбот — декан Пуффендуя.       — Да кто угодно! — проговорил разгоряченный Слизнорт.       — В том то и дело, Гораций. У нас сотни студентов, и найти одного виновника будет проблематично, — сказал Дамблдор, до сих пор увлеченно рассматривающий сервант. Из всех присутствующих в комнате он был самым спокойным.       — Но ничего не сделать мы не можем! Нанесенный лесу урон будет заметен, и кто-то да проболтается родителям о случившемся. Что подумает волшебное сообщество? Армандо Диппет не может управлять школой, у него под носом леса взрываются, а он сидит в директорском кресле и ворон считает! — изрек Диппет.       — Я согласен с Армандо, нужно что-то делать, — согласился Флитвик, — заклинание достаточно мощное. У меня есть подозрение, что это Бомбарда Максима, хотя…       — Что такое Филиус? — спросил директор и декан Когтеврана замялся. Ну как он сейчас скажет, что это ни черта не похоже на то заклинание, которое он сам же и выдвинул в предположения!       — Бомбарда Максима взрывает, но никак не вырывает деревья с корнями, оставляя их обугленными, — ответил за Флитвика Дамблдор, оторвавшись от склянок и переведя взгляд на директора, — есть, конечно, предположение, что заклинание было направлено на корни деревьев, поэтому их повалило, но почему тогда сами корни не разорвало от взрыва?       — И что ты думаешь, Альбус? — спросил Диппет уже уставшим голосом.       — Что нужно проверить палочки студентов. Бомбарда Максима изучается на третьем курсе в первом полугодии, но сейчас в истории палочек у третьекурсников не должно быть этого заклинания в списке недавних. Нужно начать проверку с них, а потом перейти к старшим курсам.       — Что если это сделал кто-то из младших? — поинтересовался Слизнорт.       — Если мы не найдет виновника среди старших, то перейдем к первым двум курсам. Но для начала надо сделать объявление. Может, виновник сам явится с повинной, испугавшись, — предположил Дамблдор.       На этом преподаватели и сошлись.

***

      Следующее утро было таким же как и все — студенты встали, заправили кровати (хотя некоторые пренебрегли этим занятием) и пошли на завтрак в Большой зал. Единсвтенное, что отличало этот день от других — сегодня учеников встретил директор, стоящий во главе преподавательского стола и ожидающий, чтобы сделать объявление.       — Кажется, Диппет хочет что-то нам сообщить, — шепотом заметил Сэм, садясь между Амели и Мией, напротив них разместились Алиса и Селена. Джонсон взволнованно посмотрела на директора, уже догадываясь, что именно он хочет сообщить. Голдштейн аккуратно посматривала на Алису.       — Дорогие студенты, доброе утро! Надеюсь, вы все выспались и готовы к новому учебному дню, — начал Диппет, когда все уселись, — к сожалению, ночью произошло небольшой инцидент, который хотелось бы разрешить в скорейшем времени. Не беспокойтесь, никто не пострадал, за исключением деревьев в Запретном лесу. Кто-то использовал мощное заклинание и повалил стволы, опалив их огнем. Я настоятельно прошу виновного в случившемся явится в мой кабинет до обеда, в противном случае, мы проверим ваши палочки и тогда наказание за нарушение правил будет жестче, вплоть до исключения. Приятного аппетита! — и директор ушел из зала. Столы взорвались от поднявшегося гула разговоров.       Алиса посмотрела на стол Слизерина и увидела, что Ааран ведет себя как ни в чем не бывало. Он смеялся и разговаривал с друзьями, параллельно завтракая омлетом и тостами. Лестрейндж почувствовал на себе взгляд и посмотрел на Джонсон. На ее лице словно было написано «Это я виновата в случившемся!», поэтому слизеринец приложил палец к губам, советуя Алисе молчать, а потом растянул губы в улыбке. Джонсон быстро отвела взгляд и постаралась вслушаться в разговор друзей.       — Кто-то повалил деревья? — удивленно переспрашивала Селена, — вот те на! И кто же такой смелый?       — Наверное, кто-то из слизеринцев, — Сэм покосился на стол с зеленой скатертью, — всегда они творят то, что не следует.       — А может это… Грин-де-Вальд? — тихо спросила испуганная Мия.       — Ага! Явился собственной персоной, чтобы сразиться с деревьями, — засмеялся Бернар, — Мия, ну чего ты так боишься!       — Вдруг это предупреждение? — проговорила Гриффин.       — Я думаю, Грин-де-Вальд по-другому предупреждает, — аккуратно заметила Голдштейн, — например, вырезает деревню маглов, оставляя одного в живых, чтобы он распространил новость.       — Какой ужас, Амели, — пролепетала Мия.       — Все будет хорошо, — успокоила подругу Селена, — скоро этого нарушителя покоя найдут и все вернется на круги своя.       К обеду так никто и не сознался в случившемся, поэтому началась проверка палочек. Деканы факультетов собрали детей в гостиных и начали, используя заклинание «Приори Инкантатем», смотреть, какие заклинания были последними. После проверки студентов отпускали дальше на занятия. Среди третьекурсников не нашлось виновных, поэтому деканы перешли на старшие курсы, но и там их ждало разочарование. Уже к вечеру было принято решение, проверить полочки первых двух курсов.       — Приори Инкантатем, — Флитвик посмотрел последние заклинания Селены, — чисто, — девочка спокойно забрала свою палочку и пошла на ужин.       Очередь двигалась к Алисе, и она чувствовала, как ко лбу прилипли пряди волос, а по спине катился град холодного пота.       — Юная мисс, давайте вашу палочку, — сказал уставший Флитвик. Джонсон не торопилась выполнять его просьбу, — ну же, иначе я начну думать, что это сделали именно вы, — Филиус посмеялся, а когтевранка, выдавив из себя улыбку, протянула палочку, — Приори Инкантатем.       С конца палочка Алисы начали брызгать искры, и в ряд выстроились туманные изображения последних заклинаний, среди которых не было ничего даже близко похожего на взрыв.       — Отлично. Только вам следует сходить к Оливандеру, — заметил профессор и, увидев замешательство на лице Джонсон, продолжил, — у вас палочка искриться, может, неисправность какая-то.       Когтевранка быстро закивала, рывком выхватила палочку из рук преподавателя и убежала в Большой зал, где уже шел ужин. Идя по коридорам замка, Алиса тяжело дышала, пытаясь убедить себя, что все позади и она в безопасности. Навстречу ей шел Ааран с недовольным выражением лица.       — Лестрейндж! — окликнула его Джонсон, и слизеринец даже немного пошатнулся от неожиданности, — чего такой угрюмый?       — Слизнорт увидел, что я использовал темную магию, — пробубнил Ааран, а девочка в ответ захохотала, — что смешного, Джонсон? Если бы не моя родословная, я бы стоял уже с вещами на станции и ждал поезда до Лондона. А так мне теперь до конца года драить кладовые с ингредиентами для зелий, и поверь мне, пачкаются они быстрее чем форма для Квиддича.       — Я просто рада, что справедливость восторжествовала, — ответила Джонсон.       — Обижаешься что ли? — вопрос вывел когтевранку из себя.       — Обижаюсь?! Я хочу тебя убить, — оскалилась девочка.       — Убить? — усмехнулся Ааран, — ну, удачи тебе с этим. Я уже извинился. Не хотел я тебя так пытать! Ты сама виновата, что первая не направила на меня палочку.       — Знаешь что? Я пойду на ужин, а тебе удачи с бадьяном и безарами, или как их там,       — Алиса обошла слизеринца и продолжила путь в Большой зал.       — Безоары! — крикнул он ей вслед, немного посмеиваясь.       В Большом зале собрались уже почти все студенты — и все они ждали объявления директора. Алиса села рядом с Селеной и Сэмом, паника почти отступила, и когтевранка радовалась, что смогла избежать исключения на первом же курсе. Спустя пару минут в зал вбежал Флитвик и сразу направился к Диппету, который внимательно его выслушал и изобразил на лице такое удивление, что Алисе стало даже интересно, что же ему сообщили. Армандо махнул рукой, подзывая к себе Дамблдора и тот быстро встал из-за стола, приблизившись к директору.       Трое волшебников стояли и тихо спорили о чем-то. И если сначала Джонсон было интересно узнать причину их разногласий, то с каждой минутой она начинала чувствовать все больше волнения. Вдруг они говорят об ее искрах из палочки?       — А где Мия? — спросил с набитым ртом Сэм, но никто не успел ему ответить, потому что Диппет резко заговорил.       — Студенты, вы можете быть спокойны! Виновного в произошедшем нашли, он понесет наказание в полной мере, — зал вновь наполнился разговорами, они стали громче, чем были до объявления директора. Джонсон совершенно не нравилось то, что сейчас происходит.

***

      В кабинете директора вновь состоялся совет из деканов и Диппета, но теперь к ним присоединился еще один участник.       — Я ничего не делала, клянусь! — в слезах говорила Гриффин, дрожа как осиновый лист.       — Успокойтесь, мисс Гриффин, — произнес Дамблдор и предложил девочке лимонные дольки, но Мия лишь быстро замотала головой, — девочка не может быть виновной, — подойдя к Диппету, сказал Альбус.       — Но ее палочка…! — возразил директор.       — Мерлин с ней, с этой палочкой. Гриффин прилежная студентка, я уверен в том, что она не при чем, и настоящий виновник ее просто искусно подставил, — сказал Дамблдор.       — Хочу поддержать Альбуса, девочка — божий одуванчик! — согласился Слизнорт, а Флитвик и Грация закивали в унисон.       — Ну не можем же мы основываться только на интуиции Альбуса! Что же тогда делать? Только в ее палочке была Бомбарда Максима. Я не могу оставить это дело нерешенным.       — Мы вроде сошлись на том, что произошедшее в лесу не было вызвано Бомбардой. Я предлагаю не исключать мисс Гриффин, но назначить ей наказание до конца года. Виновного мы все равно уже не найдем, — посоветовал Дамблдор.       — Я подумаю над твоими словами, Альбус, — после минутных размышлений заключил Диппет, — а пока девочка будет отстранена от занятий, она будет находится в гостиной, выходить запрещено. Эльфы позаботятся о ее пропитании.       Поняв, что сейчас решение директора не поменять, Дамблдор коротко кивнул и повернулся к Мией, которая сидела на ступеньке и тихо плакала.       — Мисс Гриффин, вы будете временно отстранены от занятий, пока ведется разбирательство, — после этих слова когтевранка еще пуще залилась слезами, — но я верю в вашу невиновность и буду настаивать на допуске к занятиям, — успокаивал ее Дамблдор.       Мия возвращалась к своей комнате в компании Флитвика, который всеми силами пытался поддержать студентку. Как только они зашли в гостиную, все разговоры когтевранцев умолкли, и они уставились на вошедшую заплаканную ученицу. В их взглядах не было осуждения — только любопытство, а оно и понятно, не каждый день первокурсница устраивает взрывы — но даже от такого внимания Гриффин стало еще неприятнее, и она попыталась спрятаться за спину профессора, что, учитывая его рост, выходило плохо.       — Ну что вы вылупились, в самом деле?! — вступился Сэм, вскочив с дивана, — возвращайтесь к своим делам! — никто не торопился слушаться второкурсника, и тогда вмешался Флитвик.       — Вы слышали мистера Бернара, тут не на что смотреть, — махнул руками Филиус и студенты нехотя вернулись к своим разговором, но продолжали кидать взгляды на Гриффин, — я уверен, все наладиться. Сейчас вам надо отдохнуть, — это были последние слова профессора прежде чем он ушел, оставив Мию у дверей ее спальни.       Когтевранка медленно зашла внутрь, до сих пор чувствуя, как по горячим щекам текут не менее горячие слезы. В спальне сидели Алиса, Селена и Амели, которые нервно дожидались возвращения подруги. Увидев ее в проходе они тут же поднялись и подбежали к ней. Глаза Мии опухли от долгих рыданий, а лицо покрылось красными пятнами. Она стояла, обняв себя дрожащими руками.       — Мия! Почему тебя обвиняют в этом? — взволнованно спросила Амели, а Алиса и Селена закивали.       — Я… не знаю, — тихо ответила Гриффин, ее голос ломался с каждым словом.       — Ты же ничего не делала? — спросила ее Селвин.       — Конечно, нет! Я вчера вечером была в библиотеке, а потом пошла спать! — всхлипывала девочка. Соседки подвели ее к кровати и усадили, Селена побежала заваривать травяной отвар для успокоения.       — Что тебе сказал директор? — тихо спросила Джонсон. Она пыталась фокусироваться исключительно на Мие, но ее мысли безостановочно уходили к Аарану. Неужели это он решил подставить Гриффин?       — Отстранили от занятий, — и девочка уронила лицо в ладони, вновь начиная плакать. Ее хрупкие плечи тряслись от навалившихся эмоций, — я не знаю, кто это сделала, я не могу быть отчислена, папа так расстроится! Вдруг он тогда бросит меня, как это сделала мама!       — Тише, тише, — Амели медленно гладила Мию по спине, изредка косясь на Алису. Голдштейн видела, что Джонсон в таком же искреннем шоке, как и они все, и она верила, что Алиса не подставила бы подругу. Амели подозревала во всем Тома и его шайку слизеринцев, — они не исключат тебя. Библиотекарша скорее всего видела, как ты сидела в библиотеке.       — Но лес взорвали после отбоя, а когда я пришла тут уже… — Гриффин замолчала и посмотрела на Амели с Алисой, — в комнате спала только Селена, а где были вы?       — Мы помогали Слизнорту в подземелье с ингредиентами, — быстро сказала Амели, а Джонсон бросила на нее косой взгляд, — ты же не хочешь сейчас обвинить нас?       — Конечно, нет! Но я так запуталась, ничего не понимаю, — Гриффин медленно легла на кровать, — Гретхен тут тоже не было, вот ее я бы подозревала! Куда она ходит ночами?       — Цукерторт тоже не было? — спросила Амели, и Мия коротко кивнула, — не удивлюсь если она на какой-нибудь незаконный шабаш ходила.       Тут уже подоспела Селена, держа в руках большую кружку, из которой валил пар.       — Выпей это. Ты быстро уснешь и не будешь видеть снов, — сказала Селвин. Мия послушно выпила весь горячий отвар, который обжег горло и язык, завернулась в одеяло и почти тут же заснула.       — Я думаю, нам тоже стоит лечь спать, — предложила Амели.       — Ага, конечно! Пока эта Гретхен не вернется, я глаз не сомкну. А то вдруг завтра в моей палочке Авада Кедавру обнаружат! — сказала Селена, сложив руки на груди.       — Ты же не думаешь, что это правда она? И лес подорвала и подставила Мию? — широко раскрыв глаза, спросила Алиса.       — Я бы не удивилась, — Селвин села на свою кровать и взяла книжку с тумбочки, — а вы правда ложитесь.       Алиса и Амели переглянулись и ушли по постелям.       Прежде чем уснуть Джонсон думала, где была Голдштейн в эту ночь и почему она соврала Мии, что они были вместе у Слизнорта. У Амели не было причин прикрывать Алису, скорее наоборот, ее должна была взволновать новость, что подруги не было в кровати после отбоя. Джонсон не успела полностью все обдумать. День, полный тревоги и неприятных новостей вымотал девочку, поэтому она очень быстро заснула.       Следующим утром Алису разбудил отнюдь не заколдованный будильник или Селена, а тонкий писклявый голос, который в чем-то настойчиво убеждал кого-то.       С трудом разлепив веки и полностью осознав невозможность вернутся ко сну, Джонсон потерла глаза и увидела, как подле кровати Мии кружит маленькое существо с огромными обвислыми ушами, одетое в белоснежную простыню. Еще раз протерев глаза, Алиса убедилась, что это ей не чудится и рядом с Гриффин действительно кружит лысое нечто.       — Мисс должна поесть! Хозяин Диппет говорить, что мисс должна есть и не волноваться! — существо держало в руках маленький поднос, на котором разместилось две тарелки и стакан. На все уговоры Мия лишь мотала головой, закрывая лицо по нос одеялом, — мисс должна есть!       — Кто так верещит? — послушался грубый сонный голос с другого конца спальни. Гретхен потянулась и поморщила нос, обнаружив источник шума. Селена уже поднялась и стояла у тумбы, расчесывая волосы.       — Селена, а это… кто? — шепотом спросила Алиса, хотя она была уверена, что задай она вопрос во весь голос, маленькое существо все равно бы ее не услышало, слишком увлеченное уговорами.       — Домовик, — ответила Селвин, — пришел кормить Мию.       — Эльф! Какой он чудной, — сказала Джонсон, продолжая рассматривать домовика.       Селена продолжала расчесываться, на ее лице застыла маска раздражения. В какой-то момент она со всей силы кинула расческу на тумбу и в три шага подошла к кровати Гриффин.       — Мия, ешь, — твердо сказала Селвин.       — Селена, я не хочу, — сдавленно пробормотала девочка из-под одеяла.       — Заморишь себя голодом и точно не дождешься допуска к занятиям, — в ответ Селена услышала лишь всхлипы.       — Селена, ну что ты в самом деле! — подоспела Амели, на ходу обувая туфлю, — как тебя зовут?       — Мисс спросила у Вики как ее зовут? — жалобно протянул эльф.       — Вики, оставь поднос на тумбе у Мии, она поест, когда проголодается. Тебе же не приказывали с ложки кормить ее? — проигнорировав вопрос домовика, сказала Голдштейн.       — Вики сделать, как говорит мисс, — эльф поставил поднос на тумбу и испарился в воздухе.       — Мия, тебе правда стоит поесть, — сказала Алиса, чувствуя, что ее вклад в убеждение Гриффин поесть слишком мал, — так сразу появятся силы.       — На что мне эти силы, если я буду торчать в этом замке, как принцесса, охраняемая драконом? — скинув одеяло спросила Мия. На ее щеках были следы от слез.       — Силы нужны всегда, — сказала Селена, — не отчаивайся так рано, директор знает, что ты не виновата.       Невольно взгляд Селвин пробежал по Гретхен, которая стояла у зеркала и завязывала галстук.       Долго уговаривать Мию у когтевранок не было возможности, так как им всем нужно было отправляться на занятия. В Большом зале все студенты завтракали и общались, не было и тени от прошедшего дня, словно всем уже успела наскучить новость о взрыве.       — Ну? — спросил Сэм спустя десять минут тишины, — как Мия?       — А сам как думаешь? Она подавлена, плачет постоянно, отказывается есть, — ответила Амели после затянувшейся тишины.       — Кто только посмел подставить ее! Я не понимаю, кому это нужно? — спросил Бернар. Впервые он не хотел есть, поэтому просто ковырял ложкой в каше, наблюдая как плавится ломтик масла.       — Гретхен, — сказала Селена, кинув злой взгляд на Цукерторт, которая сидела в одиночестве в конце стола, — как она только на Когтевран попала! Шляпа в этом году совсем с ума сошла, смотри и в следующем году распределит какого-нибудь Блэка или Малфоя на Гриффиндор.       — Ты не можешь просто так обвинять свою соседку! — сказал Сэм.       — А кто еще? Слизеринцы бы не стали подставлять Мию, им с этого выгоды никакой, а вот Цукерторт всегда морщилась, когда Гриффин напевала песни в душе.       — Ах, да! Прекрасный мотив. С таким подходом я бы еще в прошлом году своих соседей убил просто потому, что они никогда окна не закрывают. Живем как в холодильнике, — ответил Бернар.       — Хватит спорить, — прервала друзей Амели, — Мию отпустят, директор должен понимать, что она не виновата.       — А если не поймет? — спросила Селвин.       — Я сама подойду к нему и все решу, — немного подумав, ответила Голдштейн.       Урок по Зельеварению проходил совместно со Слизерином. Амели, Селена и Алиса зашли в кабинет, гадая, что сегодня они будут варить. Слизнорт уже ждал студентов, скрепя руки на животе и лучезарно им улыбаясь.       — Итак, надеюсь все в сборе. Сегодня мы будем изучать уменьшающее зелье! Кто знает, в чем его особенность? — рука Алиса взлетела вверх, — да, мисс Джонсон?       — Оно используется для физического уменьшения живых организмов, а также в их существенном омоложении. Зигмунт Бадж, изобретатель зелья, изготовил его в целях содержания скота в холодные зимы, а также для его перевозки.       — Отлично, десять баллов Когтеврану! — Гораций широко улыбнулся, — да, зелье действительно широко используется среди лесничих, чтобы было проще перевозить и согревать скот. В других областях его используют реже, отдавая предпочтение более практичным зельям. На сегодняшнем занятии вы должны будете его сварить. Время пошло!       — Ты учебники наизусть учишь? — шепотом спросила Селена Алису, пока та осторожно нарезала коренья маргаритки.       — Нет, — нахмурилась Джонсон и немного покраснела, — мне просто было очень интересно, поэтому я летом несколько раз прочитала учебник.       — Несколько раз? — переспросила Амели, лениво помешивая зелье в котле, — неудивительно, что ты на Когтевран попала.       Алиса медленно и уверено добавляла ингредиенты в зелье, время от времени помешивая его. Ей очень нравилось Зельеварение, которое, в отличие от Трансфигурации, давалось девочке легче. Иногда она думала, что для приготовления зелий много ума не надо, а вот чтобы трансфигурировать объект нужно обладать выдающимися способностями. Поэтому Джонсон изначально не придавала большого значения своим успехам в зельях. Пока не заметила, как на уроках у многих студентов взрываются котлы, а зелья выглядят как черная жженая смола. Именно тогда Алиса поняла, что Зельеварение не самый простой предмет, что повысило ценность похвалы Слизнорта в глазах когтевранки.       Ее уменьшающее зелье приобрело болотно-зеленый оттенок, что вызвало улыбку на лице Джонсон. Слизнорт медленно шагал между партами и заглядывал в котлы. Кому-то он кивал, от кого-то отшатывался. Подойдя к котлу Алисы, Гораций хлопнул в ладоши и заулыбался.       — Мисс Джонсон, у вас талант! Удивительное призвание в Зельеварении, — начал хвалить ее Слизнорт, — подойдите ко мне после урока, пожалуйста.       — Он хочет тебя позвать в Клуб Слизней, — прошептала Селена, когда Гораций отошел от их стола.       — Что это? — спросила Алиса.       — Это клуб его любимчиков. Он собирает студентов у себя в кабинете и мучает их наискучнейшими разговорами. Но редко он берет к себе первокурсницу, к тому же… — Селвин резко замолчала, не закончив предложение, Джонсон вопросительно изогнула бровь, — Слизнорт обычно отдает предпочтение чистокровным волшебникам, так как у них есть связи. Но, видимо, твои успехи его очень радуют.       — Ты так описала этот клуб, что у меня нет никакого желания туда вступать.       — Да, там скучно. Но там ты сможешь обрести кучу связей, Слизнорт любит проталкивать любимчиков по карьерной лестнице. Ромул есть в этом клубе, он рассказывал отцу как-то, что профессор обещал ему место в Министерстве, — ответила Селвин.       — Кто еще входит в этот клуб? — спросила Джонсон.       — Ромул, Лестрейндж и Реддл. Возможно там еще Эйвери, но явно не за успехи в Зельеварении. Он зевака, которого увлекают только темные искусства. Хотя я уверена, что если бы Лори не был таким ленивым, то стал бы лучшим учеником Хогвартса, — прошептала Селена.       Реддл. После того, как Селвин назвала его имя, Джонсон уже не слушала ее. И как она только раньше не додумалась до того, что Том будет состоять во всех вне учебных клубах! Алиса почувствовала, как у нее начинают трястись руки от предчувствия, что и ее позовут в этот клуб. Но в мгновение все мысли остановились.       Джонсон не понимала, в какой момент ее главной целью стало следить за Реддлом и получать одобрение Дамблдора. Неужели она недостаточно пережила потрясений для того, чтобы начать простую жизнь, пусть и в ином мире? Неужели было недостаточно того, что она оставила всех, кого любила в будущем? Когтевранка считала, что она заслужила счастливой жизни, окруженной магией и лишенной заговоров и интриг. И даже с этим осознанием, Алиса не могла не послушать Дамблдора. Ей хотелось доказать ему, что она надежная и что она может добыть столько сведений, сколько ему нужно. Если профессор считает, что за Реддлом надо следить, то так тому и быть. После урока, как и было уговорено, когтевранка подошла к Слизнорту.       — Да-да, мисс Джонсон. Как я уже не раз вам говорил, вы обладаете уникальным талантом, — начал профессор, — и такие ученики, как вы, заслуживают признания. Я хотел бы пригласить вас в Клуб Слизней. Я зову туда своих лучших студентов и всегда рад им помочь в достижении целей.       — Спасибо, профессор. Я с удовольствием присоединюсь, — улыбнулась Алиса.       — Отлично! Я сообщу, когда устрою собрание, — сказал Слизнорт. Он собрал свои вещи и кивнул студентке на прощание.

***

      Месяц пролетел почти незаметно. Сначала Алиса хотела подойти к Амели и спросить у нее, почему же она соврала Гриффин насчет их отсутствия после отбоя в ту злосчастную ночь, но никак не могла. Джонсон видела, что Голдштейн не стремится обсуждать с ней эту тему, и это стало сигналом для когтевранки, что и ей стоит отпустить произошедшее. Хотя закрадывались подозрения, что им еще придется о многом поговорить.       Мия успела привыкнуть к своему заточению. Она встречала каждый день с мыслью, что, возможно, это последние дни в Хогвартсе. В какой-то момент она даже повеселела — начала говорить подругам о других школах волшебства. Гриффин хотела бы поступить в Шармбатон или Ильверморни (девочка склонялась больше ко второму варианту, так как не знала французского языка). Ее разговоры о других школах немного печалили подруг, потому что они не хотели отпускать Мию никуда.       Но все разговоры о школах волшебства стихли, когда директор оповестил Гриффин, что она отныне не отстранена от занятий. Диппет пришел к решению, что студентка первого курса, которая отличалась спокойным и нежным характером, не могла бы уйти ночью взрывать лес. Тем более за нее вступилась старая библиотекарша, которая видела девочку, окруженную книгами, всего за полчаса до взрыва. Но просто отпустить когтевранку директор не мог, поэтому он назначил ей в наказание каждый день после уроков проводить в кабинете Дамблдора — а тот сам подберет ей работу. И теперь, за два месяца до конца первого курса, Мия могла свободно ходить на занятия.       — Ну где же она? — спросил Сэм, поглядывая на входные двери Большого зала.       — Да уймись ты, — осадила его Амели, — Мия скоро подойдет.       — Тебе легко говорить, вы то с ней каждый день виделись. А мне вход в женские комнаты запрещен, — ответил Бернар, — вон она! Мия, Мия, Мия!       Когтевранка покрылась румянцем от такого внимания, но она была благодарна, что ее ждут.       — Тише, ты сейчас ее спугнешь, — шикнула Селена, а потом повернулась к Гриффин, широко ей улыбаясь.       — Как тебе в Большом зале? Соскучилась, наверное, — сказал Бернар.       — Еще бы! Эльфы милые, но их настойчивость иногда меня просто пугает. Один раз Вики пыталась мне засунуть ложку супа в рот прямо через одеяло, — сказала Мия, садясь с друзьями.       — Это было то еще зрелище, — вступила в разговор Амели, — нам втроем пришлось ее оттаскивать от кровати. Эльфы выглядят такими маленькими и хрупкими, но силы у них больше, чем у великанов.       — Лиса сказала, что ты хотела поступить в другую школу, — сказал Сэм, за что Джонсон стукнула его по плечу, а Мия нахмурилась.       — Ну, мне надо было как-то себя успокоить. Вообще, простите, что я так много болтала в комнате за этот месяц.       — Социальное голодание, — заключила Селена, — ничего, было интересно слушать тебя, особенно когда за нехваткой отклика на твои речи, ты начинала нести такую несусветную чушь, что хотелось рассмеяться.       — Ты про то, как Мия начала рассуждать о своем дальнем родстве с русалками, или о том, что ее дед на самом деле был вейлой? — спросила Амели, задумчиво глядя в потолок и улыбаясь.       — Но мужчина не может быть вейлой, — нахмурился Сэм.       — В этом и шутка, идиот, — ответила Селвин, за что получила холодный взгляд от Бернара.       За неделю до пасхальных каникул Алиса получила приглашение на собрание Клуба Слизней, которое должно было состоятся в выходные. Джонсон невероятно ждала этого события, хотя и готовила себя к скучным разговорам и рассуждениям, чем дед добился большего в сфере магии — об этом ее уже оповестила Селена.       И только когда настал час выхода к кабинету Слизнорта, Алиса начала боятся. Ей же, например, нечего будет сказать! Это была прекрасная возможность проследить за Томом и еще более прекрасная возможность опозорить себя. Поэтому уже стоя у дверей кабинета, Джонсон сжимала и разжимала мокрые ладони, не решаясь войти. Вдруг дверь отворилась и в проходе показался профессор.       — А, мисс Джонсон, вас то мы и ждали, — сказал Слизнорт, отходя в сторону и пропуская студентку внутрь.       Кабинет его был завален книгами и разными чемодана, в которых, насколько могла судить Алиса, были ингредиенты для зелий. Посреди стоял стол овальной формы, за которым сидели Реддл, Лестрейндж, Селвин, Малфой и Эйвери. Все как и говорила Селена. Джонсон медленно прошла внутрь и села за свободный стул между Лори и Абраксасом.       — Возможно, вы уже знаете мою новую гостью — Алиса Джонсон. У нее выдающийся талант к зельеварению, а это только первый курс! — сказал профессор, загребая ложкой мороженное, — как вы могли заметить, я почти не приглашаю первокурсников и девушек.       — Почему? — спросила Алиса, на что Слизнорт неловко пожал плечами, явно не имея ответа на заданный вопрос, — я уверена в Хогвартсе сотни студенток, которые во много раз лучше мальчиков в вопросах зелий.       — Несомненно, но сотня в моем маленьком кабинете не уместиться, как бы я этого ни хотел. Поэтому начну с малого.       Весь вечер Джонсон слушала разговоры о том, где, как и чей родственник добился успеха. Лестрейндж хвалился экспрессивнее всех, Лори тоже не отставал от друга. Малфой, имея достаточно спокойный характер, оповестил профессора, что его дед вот уже как третий год пребывает в Америке. Что он там делает, Абраксас так и не сказал, но одно упоминание его деда заставило Слизнорта пустится в долгие рассуждения об этом старике. Реддл по большей части молчал и принимал комплименты профессора, сдержано улыбаясь. Алиса даже не понимала, что он тут делает. Под конец вечера Джонсон поняла, что ничего нового не узнала, кроме того, что среди слизеринцев Том самый тихий. Может поэтому Дамблдор и считает его опасным.       На пасхальные каникулы много первокурсников предпочло остаться в замке, чтобы подготовиться к первым экзаменам. Каждый из них, даже те, кто не проявлял во время обучения большого рвения, теперь пыхтел над учебниками, силясь запомнить настолько много информации, насколько возможно. И Алиса не была исключением. Ей пришлось сделать большой упор на Трансфигурацию, чтобы получить высокий балл. За неделю до экзаменов Дамблдор похвалил Джонсон в ее усердии, но ничего не спросил про Реддла. Казалось, будто профессор стал более задумчивым. Он мог долго смотреть на Алису мутными глазами, словно его сознание пребывало далеко отсюда, также он начал смотреть и на Тома, хотя до этого проявлял к мальчику интерес только черед посредника в виде Алисы. Когтевранке начало казаться, что Дамблдор узнал что-то про Реддла и теперь решил сам лично следить за ним. С одной стороны, эта мысль заставляла девочку чувствовать себя покинутой, но, с другой стороны, это дало ей шанс устремить свое внимание на то, что обычно увлекает детей ее возраста — друзья и школа.       Экзамены прошли легко, кроме, конечно, Трансфигурации, за которую Алиса получила чуть выше среднего. Селена и Амели убеждали подругу, что это уже прекрасный результат и много их однокурсников вряд ли смогли написать хотя бы ниже среднего, хотя у самих Селвин и Голдштейн был высший балл, поэтому их поддержка в глазах Алисы выглядела больше как жалость. Мия сдала все на «хорошо», что ее устроило. Она не была глупой, просто не считала оценки важной частью своей жизни. Тем более, ей больше нравилось читать художественную литературу — и из мира маглов, и из мира волшебников. Ее она предпочитала учебникам. Селвин порой говорила, что Гриффин пора повзрослеть, но Мия только улыбалась. Сэму с экзаменами второго курса пришлось тяжелее. Он чуть не получил минимальный балл по Зельеварению и Заклинаниям, но за счет теоретической части вытянул до «ниже среднего».       За день до начала каникул и прощания с Хогвартсом на лето, когтевранцы обсуждали планы. Алиса была печальной. Она была рада за друзей, и что у них пройдут увлекательные летние каникулы (за исключением, возможно, Селены, хотя она и начала отрицать тот факт, что родители не будут рады ее видеть). Джонсон думала о возвращении в приют, о том, что ей придется покинуть волшебный мир на целое лето. Друзья, видя, что Алиса не хочет возвращаться домой, обещали писать ей и, если получится, встретится во время каникул, что подняло настроение Джонсон. На улице уже все благоухало и цвело. Еще не было настолько жарко, чтобы с тоской вспоминать зимние морозы, но неделя-другая и придется спасаться от жары всеми доступными способами.       Джонсон ехала в поезде в Лондон и думала о том, что она пробыла в этом мире уже почти год и неизвестно сколько еще ей нужно будет здесь пробыть, пока судьба любезно не расскажет ей, что вообще привело душу Агаты Росселини в волшебную Англию сороковых годов.