Глава 14

      Учеба продолжала доставлять Алисе удовольствие, хотя трудностей и прибавилось. Теперь преподаватели не жалели студентов и задавали им втрое больше того, что было в прошлом году. Иногда задания казались Джонсон бесполезными, но она все равно старалась выполнять все без ошибок и в полном объеме. Амели любила сдавать работы, написанные только наполовину, за что Алиса несколько раз ругала ее.       Спустя неделю после того, как все вернулись в школу, Джонсон утром спускалась в Большой зал на завтрак. Она вышла чуть позже остальных, так как позволила себе поспать дольше обычного. Пробежав глазами по столу Когтеврана, она нашла друзей и пошла в их сторону. Бернар, которого Алиса до этого ни разу не видела волнующимся, был на грани паники.              — Сэм? Все хорошо? — спросила волшебница, медленно накладывая себе в тарелку омлет.       — Сама посмотри, Лиса. Тебе это тоже нужно видеть, — ответил он и передал девочке свернутую газету. Алиса посмотрела на Амели и Селену, которые с тревогой в глазах ждали, когда она развернут страницу.       Газета оказалась магловской, что сразу напрягло Джонсон. На развороте большими буквами была напечатана надпись:

«В ночь с шестого по седьмое сентября немецкая авиация совершила массированный налет на Лондон. Серьезные разрушения пришлись на окраины города, ведутся подсчеты раненных и убитых»

      Дальше Алиса бегала глазами по строчкам, пытаясь найти хотя бы названия районов, в которых были взрывы. Упоминания Мертона было достаточно, чтобы из рук выпала газета. Приют находится в Луишеме, а для радиуса разрушений у бомб расстояние между этими районами ничего не значит.              — Лиса? Ты как? — как сквозь толщу воды Джонсон услышала голос Амели. Или Селены?       — Мне нужно подумать, — только и успела пролепетать Алиса прежде чем встать и быстрыми шагами двинуться к дверям. Селена дернулась, чтобы догнать подругу, но ее остановила Голдштейн, покачав головой.       Как только Алиса выбежала во внутренний дворик, ей в лицо ударил прохладный осенний ветер. Вместо мантии сейчас волшебницу согревала паника, которая волнами охватывала тело. Подойдя к фонтану, Джонсон посмотрела в воду, которая шла рябью от дуновений ветра. Несколько раз глубоко вздохнув и попытавшись успокоиться, когтевранка развернулась и посмотрела на небо. Где-то сзади послышался кашель.       Джонсон обошла фонтан и увидела Тома, который сидел на парапете, облокотившись на каменную колонну, и писал в своем дневнике. Его лицо совершенно не выражало эмоций — ничего не выдавало того, о чем он сейчас думал. Алиса подбежала к Реддлу.       — Том! Слава Богу, ты здесь! — сказала она, дернув его за руку. В ответ волшебник лишь перевел взгляд на взволнованное лицо девочки, — ты слышал? Слышал же?       — О чем? — вопросительно изогнул бровь Реддл. Нижняя губа Джонсон дрогнула, а глаза закрылись. По длинным ресницам покатились крупные слезы, плечи дергались от тихих рыданий.       — Лондон. Наш приют, — сквозь плач ответила Алиса, запинаясь, — немцы бомбили всю ночь, Том!       — А, ты про это. Да, я знаю, — сказал Реддл и опять уставился в дневник.       — Знаешь? — его безразличный ответ в миг отрезвил.       — Ну, да. Ты из-за этого так плачешь? — спросил слизеринец, наклонив голову и рассмотрев лицо Алисы повнимательнее.       — Конечно, из-за этого! Там миссис Коул, Марта, Люси, Диана! — громко сказала девочка, вскинув руки, а затем прошептала, — там наш дом, Том…       — Там нет нашего дома, — нахмурив брови, отрезал он, — может, даже лучше, если снаряд попал в приют. Так будет хотя бы маленькая надежда на то, что нам разрешат остаться в Хогвартсе на лето.       — Ты чудовище! — крикнула ошеломленная Алиса, — чтобы желать смерти людям, которые тебя растили! В тебе нет ничего человеческого.              Сказав это, когтевранка резко крутанулась и побежала дальше — в коридор и опять на улицу.              Вниз, вниз, вниз по тропинке. Она несколько раз споткнулась и порвала рукав рубашки.       Еще ниже, ниже. И вот перед Алисой и за ней только лес.       Покрутившись, волшебница поняла, где находится и в ту же секунду она решила для себя, что станет ее точкой назначения. Пройдя сквозь кусты Джонсон вышла к озеру, но этот тихий и спокойный уголок уже принял гостя — на берегу сидел крупного размера мужчина, Алиса редко встречала таких больших людей. Он был одет в школьную форму, мантия которой имела неосторожные стежки: словно ее сшивали из двух-трех таких мантий. Джонсон сделала еще один шаг вперед и наступила на сучок, которых звонко хрустнул. Большой человек повернулся и Алиса увидела, что это был вовсе не мужчина, а мальчик. Детское лицо странно соотносилось с таким крупным телосложением. На нем был галстук Гриффиндора, а в руках покоился какой-то сверток ткани.       Встреча смутила великана, которых тут же замялся и хотел что-то сказать, но Алиса его опередила.       — Простите, пожалуйста. Я не хотела вас потревожить, я не знала, что тут кто-то есть, — сказала Джонсон, шмыгнув носом.       — Не беспокойся, я тут сам недавно, — замотал головой великан, — тут спокойно.       — Да. Ты не против, если я здесь тоже посижу? — спросила волшебница, на что гриффиндорец кивнул и сел на берег. Вскоре к нему присоединилась и Алиса. Она смотрела вдаль озера и тихо плакала. Краем глаза за ней посматривал великан, осторожно, качая в руках сверток.       — Эй, кхм. У тебя все… в норме? — спросил великан.              — Не-е-ет! — взвыла Алиса, уронив лицо в ладони. Гриффиндорец оглянулся по сторонам и похлопал большой ладонью девочку по спине.       — Ну-ну!       — Лондон бомбили ночью, а там мой приют, где живут люди, которыми я дорожу. Там Диана, и она такая хорошая девочка, она хочет стать врачем, а миссис Коул всю жизнь отдала приюту, а Марта! Боже, Марта же совсем молодая, и я ей так и не вернула зеркало! А Тому хоть бы хны, ему на все плевать, он думает только о себе и о волшебном мире! Я понимаю, что тут лучше — тут есть магия, есть смысл жить и есть надежда. В приюте ты никогда не знаешь, что будет в будущем, но так относится… Желать, чтобы приют разбомбили…       — Ну-ну! — повторил гриффиндорец, продолжая хлопать Алису по спине, — это да… да… ты не горюй так, слезы не трать…       — Я не могу, я так боюсь… и я не могу даже письмо отправить, потому что маглы не пользуются совами…       — Все хорошо будет, — неловко промямлил великан. Хоть он и не был силен в поддержке, но одно его присутствие успокоило Джонсон.       — Как тебя зовут? — вытерев рукавом рубашки слезы, спросила Алиса.       — Рубеус Хагрид, — ответил он.       — Ты великан? — спросила волшебница, что заставило Хагрида густо покраснеть, — прости, прости! Я не хотела обидеть, я не знала, что этот вопрос невежливый.       — Не извиняйся, вопрос нормальный. Другие дети просто часто начинают… ну… знаешь обзываться… толкать… да и ерунда это все, — махнул рукой он.       — Я не буду издеваться, ты меня успокоил, Рубеус, — сказала Джонсон и посмотрела на сверток, — что там?       — Жмыр малыш, — ответил Хагрид, развернув животное, закутанное в ткань, в сторону Алисы.       — Похож на кота с большими ушами, — в ответ на это жмыр зевнул.       — Да, похож. Но он умнее кота. Жмыры привязываются к своим хозяевам, могут помочь найти им дорогу домой и распознать хороший ли человек перед ним или нет. Этого Микки зовут.       — Он милый, — Джонсон осторожно провела ладонью меж ушей жмыра, на что тот замурлыкал, — ты его из дома с собой привез?       — Я? Да ты чего. Я просто нашел его с раненной лапой, выхаживаю. Пока я в школе за ним следит лесничий Хаг. Хороший человек он.       — Ты на первом курсе? Я тебя не видела на распределении, — сказала Алиса.       — А, да. Ну я опоздал в первый день и пришлось распределяться уже в кабинете директора. Меня хотели было отчислить за опоздание, но профессор Дамблдор хороший человек, он помог мне.       — Да, он хороший, — сказала Алиса и устремила отсутствующий взгляд вдаль, — я думаю мне пора, Рубеус. До встречи.       — Пока… А тебя как зовут-то?       — Ой! Прости, совсем забыла. Я Алиса Джонсон с Когтеврана.       — До встречи, Алиса.              По пути к Хогвартсу волшебница проронила еще несколько слез, но за время, потраченное на дорогу к башне факультета, она успела полностью успокоиться. В гостиной Джонсон сразу столкнулась с Сэмом и Амели.       — Алиса! Мы так испугались за тебя! Думали ты во двор выйдешь, переведешь дух и вернешься, а тебя на пару часов след простыл! — сказала, вставая с дивана, Амели.       — Я у озера была, познакомилась с Рубеусом с Гриффиндора. Он хороший, — ответила волшебница, чувствуя как рыдания ее вымотали. Она рухнула на диван.       — Все хорошо будет, я уверен. Прости, что так без подготовки всучил тебе эту чертову газету! Сам был в ужасе от новостей, мои бабушка и дедушка хотели поехать в Лондон на днях, я только полчаса назад узнал, что они не поехали. Слава Мерлину!       — Я рада, Сэм, — улыбнулась Алиса, — надеюсь, что с приютом все хорошо.

***

      Дни постепенно становились все холоднее и короче. Деревья медленно сменяли свои цвета на желтый и оранжевый, а потом опадали на землю. Холодный ветер стал чаще обдувать башни школы, а окна теперь почти всегда были закрыты.       За неделю до начала отборочных соревнований в команду по квиддичу Амели ни на секунду не замолкала. Даже Сэм, которого, казалось бы, тяжело достать разговорами, попросил Голдштейн умерить пыл. Селена слушала волшебницу со всем вниманием, так как сама обожала квиддич. Правда, часто после разговоров об игре Селвин мрачнела, вспоминая, что поучаствовать в отборочных ей не суждено. Алиса и Мия пытались уговорить подругу попробовать пройти в команду, но Селена была тверда в своем решении.       Наконец-то, в конце октября начались отборочные соревнования. С утра пораньше Амели разбудила всех своими радостными криками — на волшебнице уже была спортивная форма в цвет факультета, а на лице сияла улыбка. Мия, Алиса и Селена пытались разделить ее воодушевление, но подъем в семь утра в выходной день делал все попытки даже просто улыбнуться жалкими. Гретхен, которую тоже не миновали крики Голдштейн, сердито вздохнула, перевернулась на другой бок и, достав палочку, наложила Селенцио на балдахин кровати.       Амели напомнила всем, что отборочные начинаются в девять и выбежала из комнаты. Остальные подтянулись к ней в Большом зале только спустя час.       — Вы чего? Только проснулись? Я же вас будила еще в семь, — удивленно сказала Голдштейн, сидящая с Сэмом за столом Когтеврана.       — Да, здорово. Ты бы нас еще в пять разбудила, — буркнула Алиса, сонно потирая глаза. С момента, как Амели ее подняла, нормально поспать не удалось. Как только Джонсон проваливалась в сон перед глазами сразу мелькали изображения военных самолетов и разбомбленных зданий Лондона. По канонам кошмаров среди этих зданий всегда находился приют, поэтому Алиса тут же просыпалась.       — Да даже если бы она нас в пять разбудила мы бы все равно только к восьми встали, — добавила Селена, жуя тост.       — Ну ты и зануда! Я-то думала, что ты точно поддержишь меня, — сложив руки на груди и надув щеки, сказала Амели.       — Между сном и квиддичем я все же выберу сон. Тем более, принять участие в квиддиче я не могу, — пожала плечами Селвин. Хотя она и пыталась всем своим видом показать, что ей давно плевать на игру, никто не верил в эту маску безразличия, поэтому в ответ на слова Селены волшебники переглянулись и поджали губы.              Пробы проходили на поле по Квиддичу. Погода стояла мрачная — еще немного и начнет лить дождь. Алиот Блум — капитан когтевранской команды, стоял рядом с Оливером Лонгманом и о чем-то весело с ним разговаривал, перекинув метлу через плечо. На трибунах собрались студенты, пришедшие поддержать товарищей. Их количество, конечно, не сравниться с количеством болельщиков, которые приходят болеть за команды на игры, но для отборочных соревнований пять-шесть человек на одну лавку на трибуне — это уже толпа.       Взглянув на группу поддержки Алиот присвистнул.        — Мерлиновы панталоны! Мы как будто не отборочные проводим, а чемпионат устраиваем, — еще пару секунд побегав взглядом по трибунам, Блум повернулся к кучке учеников в спортивной форме Когтеврана, которые нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Кто-то неловко озирался, кто-то дрожащими руками держал метлу, а от кого-то так и исходила уверенность. Благо, Амелия относилась к последней группе людей.       Ее волосы были завязаны в тугую косу, наколенники изначально были чуть великоваты, но Алиса смогла уменьшить их до нужного размера. В руках Голдштейн сжимала древко метлы, по всему внешнему виду девочки было видно, что она еле-еле сдерживается, чтобы не запрыгнуть на метлу и не умчать ввысь.              — Так-так, — глядя в список присутствующих бубнил Алиот, из-за его плеча на список глазел Оливер. Завидев друга, Блум дернул плечом, немного ударив Лонгмана по подбородку, — эй, информация не для твоих глаз, иди вставай к остальным, будешь первым у меня в воздухе кувыркаться.       — Тоже мне друг называется! — улыбнувшись, сказал староста и вернулся в строй.       — Так. Начнем с вратарей. Оливер, седлай коня, — Алиот махнул рукой и Лонгман, запрыгнув на метлу, взмыл в воздух.       Алиса с любопытством смотрела за отборочными соревнованиями. По баллам староста обошел остальных желающих на место вратаря. Блум похлопал друга по спине и отправил на трибуну, но Оливер отказался, так как хотел посмотреть с земли за остальными. Следующими пошли Загонщики и только потом дело дошло до Охотников. На их место собирались пробоваться целых десять человек.       — Вот те на! Раз столько желающих, надеюсь среди вас найдутся самородки. Эх, жаль Лив закончила школу, она была потрясающим охотником. Начнем с… так-так… с Пэрри Квофурда, четвертый курс. Дуй в небо, — махнув Пэрри рукой, сказал Алиот.       — Ну чего он на метле петляет так! Влево-вправо-влево-вправо. Охотник должен быть мастером в полетах на метлах, ему все-таки нужно квоффл в ворота закидывать! Квофурд провалит это испытание, — сощурившись говорила Селена, — посмотри на лицо Блума, у него сейчас нервный тик начнется, если то безобразие, что крутит в небе Пэрри, не закончится.              Как и пророчила Селвин, вскоре Алиот попросил четверокурсника спуститься вниз и деликатно посоветовал ему больше не приходить пробоваться в команду. Похоже, что Пэрри это не сильно расстроило, он кивнул и покинул поле. Вслед за ним с трибун сошли несколько человек — видимо, друзья.       Следующей шла Меган Шерон с шестого курса, которая просто невероятно умела управляться с метлой в полете. Скорости ей тоже было не занимать. Староста и капитан команды были довольны демонстрацией, поэтому попросили Меган остаться.       Наконец-то очередь дошла и до Амели, настрой которой был немного сбит превосходным выступлением Шерон.       — Амели Голдштейн, второй курс. Совсем зеленая! Ну давай, взлетай, — с любопытством сказал Блум.       На первых порах волшебница юлила на метле, пару раз почти соскользнула с нее. Алиса, Мия, Сэм и Селена чуть себе руки по локоть не отгрызли от волнения за подругу. Алиот, видимо, тоже переживал за когтевранку. Не хватало ему, чтобы на отборочных с неба дети падали и конечности ломали! Вскоре Амели вернула себе силы пройти испытание, поэтому стала летать намного лучше. До уровня Меган, конечно, не дотягивала, но для второго курса это были прекрасные результаты.       Блум был тоже, по видимому, доволен. Он попросил Амели задержаться. Спрыгнув с метлы, Голдштейн повернулась туловищем к трибуне и широко улыбнулась друзьям. Те показали ей большие пальцы вверх и, сев на скамьи, глубоко вздохнули. Словно это не Амели сейчас крутила петли в воздухе, а они сами.       Отборочные закончились принятием Амели в команду, хотя Алиот и пригрозил девочке, что если она покажет плохие результаты на поле, то он быстро найдет ей замену. К его угрозам волшебница осталась равнодушна, так как точно знала, что в настоящей игре ей не будет равных. Уходила вся компания с поля, присвистывая и обнимая Голдштейн, которая так и светилась от радости.       — Я хватаюсь за метлу, а она подо мной туда-сюда! Я уже начала в воздухе ветер проклинать, так как думала, что все из-за него так дрожит и шатается, как вдруг поняла, что мне достаточно просто чуть подвинутся и наклониться, и метла сразу стоит ровно и в разные стороны не уходит! — активно жестикулируя рассказывала Амели, — а когда Алиот сказал, что я в команде, я даже слезу пустила, честно! Это он сейчас мне ставит условия, потом я буду международным чемпионом по квиддичу, и он будет горд, что был капитаном у Амелии Розэ Голдштейн! Гип-гип ура! — смеялась девочка.       — Ну и ну! После квиддича ты становишься просто сгустком энергии и смеха, — улыбнулся Сэм.       Мимо когтевранцев прошел студент Слизерина и резко затормозил.              — Лиса! — крикнул Ааран, его голос Джонсон сразу узнала.       — Чего тебе? — спросила она.       — Можно на пару слов? Я на отборочные по Слизерину иду поддержать Малфоя. Прогуляешься со мной до поля?       — Я только оттуда, — вскинув бровь, сказала Алиса, хотя она уже и знала, что в конечном итоге согласится сопроводить его.       — Пожалуйста, пожалуйста, — улыбнулся Лестрейндж, а Джонсон выдохнула. Сказав друзьям, что встретиться с ними позже она развернулась и вновь направилась в сторону поля, от которого они уже успели отойти на приличное расстояние.       — Как отборочные? Кто пробовался? — спросил слизеринец, посильнее запахивая мантию.       — Хорошо, Амели прошла. Она молодец, хорошо в воздухе управляется, — пожала плечами Алиса. Ей не очень хотелось делиться радостями с Аараном.              — Здорово! Малфой тоже пройдет я уверен. Я вообще опять хотел завести речь о Темной магии, — Джонсон в миг остановилась.       — О-о-о нет! Нет-нет! Приключений после отбоя в лесу мне было достаточно, — сказала девочка, крутя головой.       — Постой же! Я просто хотел поговорить с тобой о Грин-де-Вальде. Ну, не совсем о нем, но сначала о нем, — ответил Лестрейндж.       — Я никак не отношусь к Грин-де-Вальду, но я знаю, что он ужасный человек. Может, если бы я уделяла больше времени изучению истории, которая прямо сейчас пишется, то я могла бы сложить более адекватное мнение по поводу этого волшебника. На данный момент могу лишь сказать, что он умен, хитер и силен, — быстро ответила Алиса.       — Класс! Тогда следующий вопрос: он хороший лидер?       — Чего ты добиваешься? Звучишь, как шпион, которого Министерство подослало, чтобы выслеживать последователей Грин-де-Вальда, — с подозрением посмотрела на волшебника Джонсон, на что он рассмеялся.       — Да ты что! Ха-ха-ха! Чтобы я под чью-то… нет, даже не чью-то, а дудку Министерства плясал! Ну ты даешь, — смеялся слизеринец.       — Он хороший лидер, раз смог собрать вокруг себя столько последователей и почитателей, — все же ответила Алиса, с подозрением разглядывая Аарана.       — Да-а. Плетет он хорошо, вот и все. Путает людей, сладкий мед в уши льет, а они — болванчики, вот и ведутся. Ты не думаешь, что когда-то должен появиться человек, способный собрать вокруг себя множество людей и общими силами изменить мир? — спросил Лестрейндж и выжидающе посмотрел на Алису.       — Такие люди каждые сто лет появляются, а потом их на страницах истории записывают как тиранов, диктаторов и кровопийц.       — Это все глупцы, которые не смогли изменить мир, вот их и запомнили по самым гнусным делам. Но цель оправдывает средства. Что, если есть человек, который соберет вокруг себя волшебников и поменяет мир? И потом его буду восхвалять, потому что он слепит из этого неправильного и перевернутого мира что-то поистине волшебное и идеальное, — в глазах Аарана горел огонь, а Алиса хотела поскорее закончить разговор.       — Я бы последовала за ним, — ответила Джонсон и эти слова были на вкус как деготь. Что значит последовала бы? Зачем она это сказала, если не согласна ни с чем из того, что говорит Ааран? Эти вопросы крутились в голове наравне с мыслями о том, что Лестрейндж не спроста начал этот разговор и, возможно, ответив «да», Джонсон сможет узнать что-то важное.       Важное для кого? Дамблдора? Себя? Тома? Алиса уже начала теряться в своих лояльностях, поэтому решила держать курс «знать больше положенного всегда лучше, чем не знать ничего».       Ответ удовлетворил Аарана. Он несколько секунд рассматривал лицо Алисы, а потом улыбнулся и попрощался с ней — они уже были у поля. Джонсон помахала ему в ответ и в одиночестве пошла в сторону школы.       Ближе к вечеру Алиса и Амели сидели в гостиной Когтеврана и читали главы, заданные по Трансфигурации на дом. По крайней мере, Джонсон точно читала, а Голдштейн пыталась выцепить редкие картинки в учебнике и занималась их часовым разглядыванием. Гостиная постепенно пустела — ученики хотели лечь спать пораньше, чтобы начать понедельник бодрыми. Девочки же продолжали сидеть на диване.              По помещению разливались звуки лишь тиканья настенных часов и шелеста переворачивающихся листов учебника. Амели захлопнула книгу и тяжело вздохнула.       — Если меня завтра спросят, я же ничего не отвечу!       — А ты попробовала бы читать учебник, а не разглядывать рисунки, — улыбнулась Джонсон, пытающаяся вникнуть в текст на странице, но глаза так и норовили закрыться.       — Информация не переваривается, я так не могу! Сейчас бы в небо, — вздохнула Голдштейн. Алиса сначала ответила что-то вроде «угу», и только через минуту осознала сказанное подругой.       — В небо? — переспросила волшебница, — типо на метлу?       — Ну… да… — глаза Амели забегали по гостиной, а Джонсон терпеливо ждала ответа, — вообще, знаешь я давно сказать хотела. Я, в общем…       Дверь в гостиную распахнулась и в нее влетел Сэм, полностью обвешанный какими-то свитками и свертками. Он быстро их сбрасывал с себя по дороге к дивану, на котором разместились когтевранки.       — Сэм? Все хорошо? Твой наряд вызывает вопросы, — хихикнула Алиса.       — Да, я с Астрономии вернулся! Столько чертежей и все впустую! Не идет у меня этот предмет, — вздыхал раскрасневшийся Бернар, — но есть хорошая новость! Надевайте мантии, у меня сюрприз.       — Что за сюрприз? — поинтересовалась Амели, на что Сэм отмахнулся.       Волшебницы тихо поднялись в спальню, чтобы не разбудить Мию и Селену, и взяли мантии с шарфами. По дороге вниз они натянули на себя одежду и завернулись в шарфы.       Сэм вел их через темные коридоры, освещая путь волшебной палочкой, а Алиса думала только о том, как бы не попасться старостам и не встретить Пивза. Амели же радостно шла бок о бок с Сэмом — по ее лицу было понятно, что она осознала, куда их ведет Бернар. Джонсон же оставалась в неведении и плелась сзади — было ощущение, что она здесь третье колесо, но возвращаться уже было слишком тяжело. Хотелось просто лечь на холодный каменный пол школы и уснуть. Зачем она вообще согласилась куда-то идти после отбоя?       Только когда Сэм вывел волшебниц на винтовую лестницу, Алиса поняла — они в Астрономической башни.       — Уже соскучился по уроку? Или хочешь чтобы мы тебе объяснили тему? — пошутила Джонсон, на что Бернар шикнул, а Амели улыбнулась.       — Садитесь вот сюда, вот так, — показал им волшебник на место на полу, откуда можно было видеть небо над Запретным лесом, — когтевранки пожали плечами и послушно опустились на пол. Бернар отодвинул рукава мантии и рубашки и посмотрел на часы. Краем глаза Алиса заметила, что на них было несколько маленьких циферблатов в циферблате и множество стрелок и самых различных изображений.       — Что за часы? — спросила Джонсон.              — Астрономические! Только не такие, как у маглов. Мои могут намного больше — например, указать движение планет по отношению к солнцу, а еще они оповещают меня, когда будет кое-что очень красивое на небе. И это «кое-что» вы сможете увидеть через… О! Смотрите! — Сэм ткнул пальцем в небо, и волшебницы увидели, как небо рассекла белоснежная капля.       Каплей этой было ничто иное как звезда. За ней последовала еще одна. Звездопад — это дело небыстрое, поэтому в перерывах между прекрасными каплями, падающими с неба, ученики просто наслаждались статичным звездным небом.       Алиса редко смотрела на ночное небо. То ли ей не было до него дело, то ли в Италии их участок всегда так хорошо освещался, что небо было просто темным пятном над головой. Теперь же Джонсон наблюдала, как множество огоньков были рассыпаны по черному куполу неба, будто веснушки. Они словно сначала тускнели, а потом вновь начинали светить. Звезды заполонили все пространство над головами волшебников и дальше — уходя за горизонт. Еще одна звезда рассекла небо.       Алиса облокотилась на колонну и задумчиво смотрела ввысь, пока Амели медленно положила голову на плечо Сэма.       — Мама говорила мне, что падающие звезды — это слезы Богов. Каждый раз, когда на Земле погибает чистая душа, они плачут, потому что не смогли уберечь ее. Поэтому звездопады так редко случаются — чистых душ не так много, — шепотом сказал Бернар.       — Красивая легенда, жаль только, что ложь, — ответила Амели и улыбнулась.       — Убила всю романтику, — полушепотом сказала Алиса, закрывая глаза. Прежде чем погрузится в сон без сновидений, Джонсон слышала, как по башне разлился смех ее друзей.