Часть 2

      Порода Поттеров упряма, и Дамблдор знал это, в конце концов, за его директорство из школы выпустилось двое Поттеров. Но он порядком забыл, каков на самом деле Джеймс. Возможно, Альбус мог манипулировать Гарри, по-отечески направлять его, используя упрямство подростка во благо. Но с его отцом этот номер не работал. Альбусу пришлось пообещать, что он вытащит Джеймса из Мунго и проводит к Уизли.       Они аппарировали в Нору не в тот же день, а только через три. Пришлось пройти в банке проверку крови, зато Поттеру вернули имя и состояние. Джеймс заглянул в ученический сейф Гарри, и с удивлением обнаружил, что его сын совершенно нерасточителен. Старший Поттер задержался там, будто надеясь отыскать следы пребывания в нём ребёнка. Но всё было таким, каким он помнил.       К сожалению, палочка Джеймса пропала. Авроры не нашли её на месте преступления, как и палочку Лили. Поттер слышал, что Пожиратели часто использовали палочки жертв для убийства маглов. Его палочка за время комы хозяина вполне могла отобрать множество жизней. При этой мысли Джеймса тошнило. Он зашёл к Олливандеру, хотя и не желал светиться. Старый мастер его удивил.       — Знал, что вы вернётесь, мистер Поттер, — сказал он, когда Джеймс вошёл и плотно закрыл за собой дверь.       — У вас на спине глаза, мистер Олливандер? — спросил Поттер, усмехнувшись. Старик мягко улыбнулся и слез с лестницы, в руках у него был один из многочисленных футляров для палочки.       — Я узнаю всех своих покупателей по манере ходить, открывать и закрывать двери. Если, конечно, уже имел с ними дело, — сказал он. — Рад, что весть о вашей смерти оказалась преувеличенной.       — Я тоже, мистер Олливандер, — тепло сказал Джеймс. — Мой сын был у вас?       — Да, три года назад, — сказал старик. — Хороший мальчик, очень на вас похож. Только больно маленький. Я даже удивился, когда узнал, что ему одиннадцать. А вы что же, ещё не встречались с ним?       — Пытаюсь сделать это, но… Моя палочка была утеряна. Чувствую себя беспомощным.       — Могу понять, — закивал Олливандер.       — Я знаю, что лучшая палочка для волшебника всего одна и мне жаль, что я потерял свою.       — О нет, мистер Поттер. Я же сказал, что ждал вас. Палочки редко возвращаются ко мне. Обычно они служат магам до самой смерти, а потом долго хранятся в семье или хоронятся вместе с обладателем. Они возвращаются в магазин, когда находится подходящий волшебник, но на это нужно время. Ваша же палочка вернулась ко мне два года назад. И я сразу понял, что вы вернётесь за ней.       Олливандер открыл коробочку и показал Джеймсу его родную палочку.       — Не может быть! — ахнул Поттер. Он взял древко и почувствовал знакомое тепло. Джеймс ощутил давно забытую радость. Словно он вернулся в детство, в тот момент, когда отец привёл его в лавку много лет назад. Как тот гордился тогда сыном. Только потому, что палочка выбрала его ребёнка… Всё пропало, когда свет, исходящий от палочки погас. И Джеймс вновь был собой — молодым мужчиной, измученным болезнью, отягощённым горем знания. Каким был первый день Гарри? Испытал ли он то же, что и Джеймс? Кто был рядом с ним? Кто отвёл его на Косую аллею?..       Подавленный мыслями, Джеймс неловко заметил, когда разглядел палочку:       — Она выглядит новой.       — Палочки недурно полировать, мистер Поттер, — чуть с укоризной сказал мистер Одивандер.       — Сколько я вам должен? — спросил Джеймс.       — Я не могу продать одну и ту же палочку дважды. Вы должны мне за полировку десять кнатов.       Джеймс вытащил монеты и положил на стол перед мастером.       — Как она к вам вернулась? — спросил он.       — Наёмники, — сказал старик, помрачнев. — В дурные времена живём, мистер Поттер. Теперь Косая аллея не та, что раньше.       — А пожиратели? — спросил Джеймс.       — Да, они тоже, — ответил старик. — Вот вам мой совет, Джеймс, по старой дружбе, хватайте своего мальчика и уезжайте. Здесь ему опасно.       Мистер Поттер заглянул в ателье мадам Фурье, где тут же приобрёл три костюма. С удовольствием облачился в один, сняв с себя то, что удалось трансфигурировать из больничной одежды, два других отправил с курьером в гостиницу. Заглянул к отцовскому цирюльнику старому немцу Шварцу. Тот долго охал, обнимал его, хлопал по спине.       — Помню, когда отец впервые привёл вас ко мне, — сказал Шварц, утирая слёзы. — С вашими волосами не мог справиться никто! Фирменные поттеровские волосы.       — Да, меня стригли чаще других, — с усмешкой сказал Джеймс. — Но сейчас они стали лучше.       — Как у вашего отца. А ваш мальчик, — покачал головой Шварц, накрыв Джеймса прозрачной вуалью и закрепив ту под шеей. — Столько шума из-за одного ребёнка. Наш мир сошёл с ума. Это всё министерство и Дамблдор, разумеется. Без него Фадж и шага ступить не смеет.       Джеймс нахмурился.       — Было много шума сразу после…       Шварц серьёзно кивнул. Он расчёсывал волосы длинной тонкой расчёской и состригал ненужное ножницами с золотыми кольцами. Выросший в семье парикмахера-магла, он обучился мастерству раньше, чем овладел палочкой и благодаря этому стал лучшим в своём деле. Волшебные парикмахеры были не на высоте. Когда дело касалось магии, нельзя было быть уверенным в результате на сто процентов.       — Да… Не подумайте, что я не благодарен. Но ведь ребёнок остался совсем один. Мальчику всего год. И что делает Дамблдор? Скрывает его у маглов. А что они могут знать о воспитании волшебников, — фыркнул Шварц. — Мой папа, храни Бог его душу, лупил меня каждый день. А когда у меня начались магические выбросы… — Шварц покачал головой. — Герр Винтер ушёл от нас с опалёнными усами.       Он раскатисто засмеялся.       — Видели бы вы его. До того он свои усы расчёсывал специальной щёточкой. Пышные, густые. А после это были самые нелепые усы, которые я когда-либо видел! Они так и не отросли.       Джеймс широко улыбался.       — Отец тогда хотел отдать меня в приходскую школу для мальчиков, чтобы из меня изгнали беса. Очень был верующий.       — И что потом?       — Спаси нас всех боже! Мы переехали в Англию. Моя мать умерла рано и ничего не успела рассказать отцу. А тут сообщение из Хогвартса. Директор Диппет был строг в этом отношении. Он не отправлял сов, всегда посылал преподавателей. Папаша спустил Слизнорта с лестницы.       — Представляю его лицо.       — Как вы понимаете, я никогда не был в его любимчиках и не попал в коллекцию…

* * *

      Семья Уизли была глубоко потрясена. Молли тяжело опустилась на стул, не сводя глаз с Джеймса.       — Не верю, — прошептала она.       — Придётся, Молли, — улыбаясь, ответил Джеймс. — Ну, иди сюда! Дай хоть обниму или ты боишься?       — Ну тебя, прохвост! — сказала она, сама заключив Джеймса в объятия. Из глаз у неё текли слёзы. — Мерлин мой, ни на день не постарел.       — Ты мне льстишь, — сказал Джеймс.       — Может, самую малость, — ответила она, вытирая слёзы. Джеймс обнял и Артура, который всё ещё не мог отойти от шока.       Дети Уизли стояли оглушённые и не решались подойти к Джеймсу. Перси, Фрэд и Джордж плохо его помнили, а младшие и вовсе не знали.       — У вас, наконец, появилась девочка, и вы решили остановиться? — засмеялся Джеймс.       — Это Джинни, — сказала Молли.       — Ну, привет, — обратился мистер Поттер к Джинни. Та сразу покраснела как маков цвет. Отец Гарри оказался очень красивым.       — Здравствуйте, — смешалась она.       — Рон, ты малость подрос с тех пор, как я видел тебя последний раз, — заметил Джеймс.       — Здравствуйте, сэр, — сдержанно ответил тот. — Я… я позову Гарри? — спросил он у матери, уже собираясь бежать наверх.       — Нет! — резко сказала Молли. — Я думаю, — она беспомощно посмотрела на Джеймса. — Надо, чтобы ему сказал кто-то до того как…       — Альбус, — Джеймс взглянул на Дамблдора. Взгляд его тут же сделался колючим. — Вы знаете больше всех.       — Хорошо, я расскажу ему, — согласился директор. — Он наверху?       — Да, в комнате Рона. Ему нездоровится…       — Что с ним? — тут же спросил Джеймс.

* * *

      Дамблдор в комнате Рона смотрелся странно. Гарри даже подумал, что у него галлюцинации из-за температуры. Но вот видение зашло, мягко улыбнулось и попросило разрешения сесть. Гарри тут же отодвинулся подальше, поджав ноги. Дамблдор сел на свободное место.       — Что-то случилось? — тут же спросил Поттер хрипло.       — Можно и так сказать… — Альбус мягко и как-то грустно улыбался подростку.       — Вы меня пугаете, — признался Гарри, с тревогой смотря на директора.       — Нет-нет, — Дамблдор похлопал Поттера по руке. — Это хорошая новость. Она касается твоих родителей. Точнее отца.       — Не понимаю…       — Гарри, когда мы нашли вас, Джеймс ещё дышал. Колдомедики сказали, что он вряд ли выкарабкается, твой отец был жив только номинально. Все эти годы он пробыл в Мунго.       Поттер оглох и ослеп. Он сидел с широко раскрытыми глазами и не мог вымолвить ни слова.       — Несколько недель назад он пришёл в себя. Это чудо, он… Гарри?       Поттер перевёл на Альбуса потрясённый взгляд. В ушах он слышал ухающее сердце, глаза налились слезами.       — Отец жив? — спросил он неверяще.       — Да. И он очень хочет с тобой увидеться.       — Я…       Перед глазами поплыло. Поттер быстро задышал, чувствуя, как в горле колыхалось бешено стучащее сердце.       — Гарри, — позвал его Альбус.       — Сейчас.. я… Не могу дышать, я…       — Эй… — лицо Альбуса расплывалось перед глазами, — Гарри, задержи дыхание, слышишь?       Поттер пришёл в себя на кровати, мутным взором он оглядел комнату. Директор сидел в старом кресле, тут же стояла взволнованная миссис Уизли. Она по-доброму улыбалась ему. А в углу, словно привидение стоял мужчина. Гарри во все глаза смотрел на него. Он был смутно знаком ему. Мужчина был похож на него…       — Гарри… дорогой, — позвала его миссис Уизли. У Молли тряслись руки. Она была безумно зла на директора. Как он мог никому не рассказать о Джеймсе?! Как мог скрыть такое? Ей пришлось принять нюхательные соли, потому что она думала, что увидела призрака. Джеймс почти не изменился. Только виски поседели. — Как ты себя чувствуешь?       Гарри не слышал вопроса, он не сводил взгляда с мужчины в углу, а тот неотрывно смотрел на него.       — Папа, — одними губами сказал Гарри. Джеймс вышел из тени и осторожно подошёл, будто боялся спугнуть сына.       — Привет, — сказал он, мягко улыбаясь. Гарри моргнул, глаза снова были на мокром месте. Джеймс взял стул и сел рядом. Поттер тоже сел и подтянул к себе колени, не сводя взгляда с Джеймса.       — Это правда, ты? Ты живой, — сказал Гарри. — Ты действительно…       — Да, малыш, — сказал Джеймс, кривовато улыбаясь.       — Можно мне… — Гарри запнулся, до конца неуверенный стоило ли вообще спрашивать. Наверно стоило, они ведь почти чужие друг другу.       — Что?       — Можно я коснусь тебя? — спросил Гарри. Джеймс выдохнул, и лицо его сделалось горьким. Он не ответил, сам взял руку Гарри в свою ладонь.       — Тебе не нужно спрашивать, — сказал он. — Я, правда, здесь.       Поттер ошеломлённо смотрел на руку отца, а потом совсем по-детски бросился к нему и обнял. Сжал крепко-крепко, из глаз его текли слёзы. Джеймс сжал сына в ответ, чувствуя какой тот худой и горячий.       Миссис Уизли опять плакала, лицо Альбуса выглядело непроницаемым. Молли подхватила его под руку и вывела, тихо закрыв дверь. Поттеры этого даже не заметили. Гарри дрожал не то от холода, не то от слёз. Джеймсу показалось, что ребёнок замёрз, поэтому он тут же подцепил одеяло и укутал им сына.       — Это правда, ты, — шептал мальчик. — Живой.       Джеймс чувствовал ком в горле, его душили слёзы. Наконец Гарри оторвался от него, смотря во все глаза.       — Мы и правда похожи, — сказал младший Поттер с восторгом.       — Очень, — кивнул Джеймс. Он не мог оторваться от зелёных глаз Лили. — Ты… — он нахмурился, — очень горячий.       Он потрогал лоб Гарри, и младший Поттер замер. Этот простой жест так потряс его. Отцу не было всё равно, его волновало, что Гарри болен. Им столько лет пренебрегали, столько раз отвергали, что сейчас младший Поттер не мог пошевелиться. Ему становилось хорошо только от одного знака внимания.       — Давно ты болеешь? — спросил старший Поттер.       — Простыл, пока поливал сад, — беззаботно сказал Гарри, улыбаясь. — Намок. Чепуха.       — Малыш, сейчас лето, как сильно нужно вымокнуть, чтобы сейчас валяться с температурой? А перечное?       Гарри пожал плечами.       — Ясно, — кивнул Джеймс. — Пошлю сову в ближайшую аптеку, — решительно сказал он и встал.       — Стой, — тут же попросил Гарри. — Я в порядке, правда.       Джеймс нахмурился. Сейчас, когда радость от того, что он снова видит Гарри, чуть притупилась, он, наконец, рассмотрел его. Болезненно тощий с синяками под глазами и что это за следы на руках? Увидев взгляд отца, мальчик тут же спрятал руки под одеяло, чем сделал только хуже. Старший Поттер сжал челюсти от злости. Так Дамблдор позаботился о его сыне?! Спас его от психопата-убийцы?       — Это Петунья, да? — спросил он жёстко. Гарри покачал головой. — Кто? Её ненормальный муж?       — Он просто сильно схватил меня, ничего больше, — сказал Гарри. «О да, а перед этим он чуть не раздавил твои яички, пустив воду тебе прямо в промежность». Живот тоже болел, но синяка там не было.       — Гарри, — отец вдруг сел обратно и серьёзно посмотрел на него. — Пожалуйста, не обманывай меня. И не обеляй их. Никто не имеет права так с тобой обращаться.       — Ты ведь не пойдёшь и не проклянёшь их?       — Честно? Я хочу начать с Дамблдора. А потом уже навещу Дурслей.       — Не надо.       — Ты слишком добр к ним.       — Дело не в доброте, — возразил Гарри. — Я их ненавижу, правда, но я не хочу, чтобы ты даже смотрел на них. Чтобы они вообще тебя видели, понимаешь? Я не хочу с ними встречаться, вот и всё.       — Ладно, с этим мы ещё разберёмся. Но вот в аптеку нужно послать сову обязательно.       Спустя полтора часа всё семейство Уизли и Поттеры сидели за столом, за обе щеки уплетая восхитительные ножки, приготовленные Молли. Альбус не остался, хотя его звали. Джеймс сел рядом с Гарри и следил, чтобы тот ел.       — Ох, Джеймс, я пыталась заставить его есть больше, — причитала Молли. — Но только с твоим появлением Гарри, наконец, вышел к столу. Да ты и сам выглядишь худым, — говорила Молли.       — Ничего, я быстро наберу утерянное, — весело ответил Джеймс, легко похлопав себя по животу.       Пока они ели, вернулся Эрл, который приземлился в хлебную чашку, и так и не поднялся, тяжело дыша. В лапке у него были лекарства.       — Вам стоит подумать о покупке совы, — весело сказал Джеймс, забирая у совы лекарства. — Эрл ведь таскал тебе почту ещё на последнем курсе? — спросил он у Молли, и та кивнула.       Старший Поттер погладил филина по голове и дал ему печенья. Филин слопал печенье и, курлыкнув, потащился прочь со стола, переваливаясь, как старая курица наседка.       — Ты мог отправить Хэдвиг, — сказал Гарри, чувствуя себя неудобно.       — Хэдвиг? — непонимающе спросил отец.       — Это моя полярная сова. Извините, миссис Уизли, я забыл о ней рассказать.       — Ничего, — махнула рукой Молли. — Эрлу полезно иногда полетать.       — Мне её подарил Хагрид, когда я поступил в Хогвартс, — сказал Гарри возбуждённо.       — Хагрид! — воскликнул Джеймс. — И как он? Всё ещё лесничий?       — Нет, теперь он преподаёт уход за магическими существами, — сказал Рон. Джеймс непонимающе уставился сначала на Рона, потом на Молли и Артура.       — Да, директору не удалось подобрать хорошей замены предыдущему преподавателю. А Хагрид много знает, — почему-то смущаясь сказал Артур.       — Ясно, но он всегда был немного… легкомысленным, — заметил Джеймс. — Это не слишком безопасно, мне кажется. Вот, — он, наконец, оторвал от пузырька, казалось намертво приклеенную инструкцию, и передал тот Гарри. — После еды два раза в день.       Поттер почувствовал, как горели кончики его ушей. Все Уизли следили за ними, и Гарри не знал, как реагировать на то, сколь легко отец проявлял заботу о нём. Для Гарри это казалось смущающим почти интимным, и вот он сидел рядом с отцом и тихо мямлил под нос: «Спасибо».       Джеймс, кажется, ничего не замечал или делал вид. Он взлохматил волосы на голове Гарри.       — Фирменная поттеровская шевелюра, — сказал он со смешком.       — О да, они… — Гарри потянул волосы, — вот такие.       — У меня были такие же, — сказал Джеймс. — Молли, помнишь?       — Да, — улыбаясь, подтвердила женщина. — Ты вечно ходил растрёпанный. Помню, на свидание с Лили ты попросил меня постричь себя.       — Это был кошмар, — засмеялся Джеймс, прикрывая рот рукой.       — Я потратила на стрижку час! Испортила свои лучшие ножницы!       — Разве ты стригла не заклинанием, дорогая? — спросил Артур, улыбаясь.       — Нет, я боялась его использовать, — сказала миссис Уизли. — Я использовала отвлечённое владение. Кстати, очень хорошо, у меня стриглась половина потока. Тогда в моде был боб-каре, — ностальгически сказала миссис Уизли.       — Мистер Уизли, а вы разве учились не в Хогвартсе? — в замешательстве спросил Гарри.       — Не совсем, — ответил Артур. — Я поступил в Хогвартс значительно позже. Мои родители эмигрировали в Штаты, когда были молоды. Хотели разводить драконов на ферме, — сказано это было с иронией, и Гарри понял, что разведение драконов не самое выгодное дело. — Через пять лет они сдались, и мы вернулись в Англию.       — И я сразу влюбилась в тебя, — сказала Молли. Рон, Фред и Джордж при этом скривились. Джинни не обращала на родителей никакого внимания, она во все глаза смотрела на мистера Поттера. Она была восхищена им не меньше Гарри. Перси держался отстранённо и невозмутимо.       — С тех пор от Уизли в Хогвартсе отбоя нет, — сказал Джеймс, смеясь. — Но, Гарри, со временем они станут послушнее, — сказал он ласково.       — Да, ты вот не выглядишь так, будто только встал с постели, — мрачно сказал Гарри.       — Это поправимо, — заверил его Джеймс.       — Ты где-нибудь остановился? — спросила вдруг Молли. Младший Поттер с интересом посмотрел на отца.       — В гостинице, — коротко ответил Джеймс, не считая нужным уточнять.       — Но ты ведь не можешь жить там всё время.       Гарри не понравилось это «ты», конечно, он и не рассчитывал на то, что отец сразу его заберёт. К тому же у Гарри вот-вот наступит новый учебный год, но ведь в обозримом будущем они смогут жить вместе? Ведь ему не придётся возвращаться к Дурслям? Вид Гарри был таким жалким, что Джеймс, невольно бросивший взгляд на сына, почувствовал острую необходимость утешить его.       — Годрикова впадина всегда была домом Поттеров и Певереллов.       — От дома ничего не осталось, — сказала, покачав Молли.       — Посмотрим, что можно будет сделать.       — Певереллов? — спросил Гарри, хмурясь.       — Мы их прямые потомки. Имеем право носить двойную фамилию.       — Охренеть! — воскликнул Рон. Он-то отлично знал, о каких именно Певереллах шла речь. — Точно! Мантия невидимости, — сказал он, хлопнув себя по лбу.       — Долго же до тебя доходило, — сказал Фред, улыбаясь. Гарри непонимающе смотрел на них.       — Тупой братец, — добавил Джордж и тут же получил лёгкий подзатыльник от матери.       — Всё это время я был другом самого настоящего владельца Даров смерти! — не мог отойти от шока Рон.       — О чём вы говорите? — не понял Гарри.       — Ты не знаешь?! — ахнул Уизли.       — Магловское воспитание, — с раздражением сказал Джеймс.       — Объясните же! — обиженно попросил Гарри, смотря на довольные лица Уизли.       — Большинство волшебников, Гарри, выросли на сказках Бардля Бидля, — сжалилась над ним Молли. — У Бидля есть сказка о Дарах Смерти. Главными героями являются Певереллы.       — И что это за дары такие?       — Бузинная палочка, воскрешающий камень и мантия невидимости! — выпалил Рон. — Я ведь знал, что это большая редкость! Большинство из них теряют чары после пары лет использования, а твоя на вид очень старая. Но неужели Певереллы и правда, повстречали смерть? — спросил он озадаченно. Со всех сторон послышался смех. Рон выглядел смущённым.       — Дорогой, они создали их, — сказала Молли.       — Но ведь в сказке…       — В сказке, Рон, — сказал Джордж. — Прекращай быть таким легковерным.       — Я и не знал, что Дамблдор отдал её тебе.       — Ты против? — тут же спросил Гарри.       — Нет, конечно. Просто… вот ты годовалый карапуз, а в следующий момент… — Джеймс недоговорил. Гарри смотрел на отца с болью, будто чувствовал вину за то, что быстро вырос. За столом повисла тишина, пока, наконец, Молли не сказала:       — Кажется, всем нам пора спать. Уже половина одиннадцатого.       — Ну, мам, — тут же заныл Рон.       — Рон, — строго сказала миссис Уизли, и сразу стало ясно, что пререкаться с ней не стоит. Дети начали расходиться, забирая часть грязной посуды.       — Тебе постелить в комнату с Гарри? — заботливо спросила Молли.       — Не хочу вас стеснять ещё больше, — сказал Джеймс и встал. — Я вернусь в гостиницу.       Гарри неверяще посмотрел на отца.       — Ты не останешься? — спросил он. Гарри всё понимал, что места мало, и что он не имеет права просить отца остаться, потому что сам званый гость, да и ещё такой неудобный, разболелся и все прыгают перед ним, будто он хрустальный. Но он ужасно не хотел отпускать отца. Ему казалось, что если он отпустит родителя, с ним случится что-то ужасное, и больше они не увидятся.       — Завтра у меня дела в городе, — ответил Джеймс. — Я вернусь после обеда.       — Но…       — И заберу тебя, — добавил отец.       — Заберёшь? — ахнула Молли. — Но ведь Гарри… Он всегда у нас останавливается до конца каникул.       — Я очень благодарен тебе за это, — искренне сказал Джеймс, — но он болен. Я бы хотел забрать тебя сейчас, — обратился он к Гарри, — но я живу в гостинице.       — Ты сумеешь так быстро найти жильё? — недоверчиво спросила Молли.       — Вообще-то уже нашёл, домом занимаются. Мне обещали, что к завтрашнему дню всё будет готово.       — Я думал, ты решил поселиться в Годриковой впадине, — напомнил ему Артур.       — Надеюсь, что так будет думать большинство наших общих знакомых, — со значением сказал Джеймс.       — Я понял, — кивнул Артур. Гарри ничего не понял. Да он и не пытался. В его голове была одна мысль — отец уходит! Уходит в ночь, в какую-то гостиницу, название которой он даже не знает. Может случиться всё что угодно!       Гарри неловко вцепился в рукав Джеймса, с мольбой смотря на него.       — Забери меня с собой, — робко попросил Гарри. — Я буду спать на раскладушке или в кресле или вообще не спать. Мне всё равно.       Ужасная участь, которая в воспалённом температурой мозгу предстала перед Гарри, пугала. Лучше пусть умрут они оба, чем он переживёт смерть отца ещё раз. Он не сможет её пережить, сойдёт с ума.       — Эй, ну ты чего, — Джеймс сжал худое мальчишеское плечо, но увидев, что сын никак не отреагировал, притянул того к себе и обнял. — Я обещаю тебе…       — Как ты можешь обещать то, что зависит не от тебя? — с горечью спросил Гарри.       — Всё будет хорошо.       — Не будет, со мной не бывает хорошо.       — В этот раз будет иначе, — твердо пообещал отец.