Часть 3

      Вечером, когда все улеглись, Рон и Гарри долго не гасили фонарь. Младший Уизли был возбуждён не меньше друга.       — Ты ведь будешь жить с ним, да? — спросил Рон, широко улыбаясь.       — Надеюсь, — не слишком уверенно ответил Гарри. В душе всё ликовало и пело. Но та его недоверчивая часть, что была обманута множество раз, тревожилась и ожидала худшего. «Полчаса, — говорила она. — Сириус прожил всего полчаса после того, как предложил жить вместе. Может, ты проклят, Поттер? Может, ты обречён расти с маглами, которые тебя ненавидят?..» Гарри сжимал зубы, нервно улыбался и пытался гнать мрачные мысли.       — Ты слышал его! Он заберёт тебя уже завтра. Это же… блин, чувак, это шикарно, — Рон упал спиной на кровать, лыбясь в потолок.       — Ты так говоришь, будто сам живёшь не с родителями, — сказал Гарри, с улыбкой смотря на друга.       — Просто я рад за тебя! — воскликнул Рон. — И мне он… ну, понравился, — неловко добавил Уизли.       — Мне тоже, — вздохнул младший Поттер.       — Странно, если бы тебе не понравился твой отец, — фыркнул Рон.       — Но я ведь не знал его, вдруг бы он оказался… Не знаю, — пожал плечами Гарри, — странным или не таким внимательным и…       На языке крутилось слово «милый», но Поттер не произнёс его вслух, зато тут же покраснел. Казалось противоестественным обсуждать отца с лучшим другом, когда ещё несколько часов назад тот считался мёртвым. А теперь Гарри всерьёз подбирал эпитеты для Джеймса Поттера. Но он был готов наградить отца множеством лестных эпитетов, потому что да, тот действительно понравился Гарри. И теперь у младшего Поттера появилась ещё одна причина для самокопания, а понравился ли он отцу? Вдруг тот был разочарован? Обычно Гарри не стремился кому-то нравиться. Когда он жил у Дурслей, это было бессмысленно, в магическом же мире его считали чуть ли не героем. Но на самом деле никто его не знал. Но вдруг появился человек, чьё мнение для Гарри было очень важно.       — Брось! Он был охотником команды Гриффиндор и выиграл все чемпионаты! Он крут! — любой успешный квиддичный игрок в глазах Рона становился Богом. А так как Джеймс Поттер почти в совершенстве овладел умением закидывать мячи в кольца, младший Уизли тут же записал его в свои любимчики. — Он не из тех странных папаш, которым лишь бы ковыряться во всяком старом хламе, а вместо спортивной колонки читать о продаже бракованных артефактов.       Гарри с подозрением посмотрел на Рона.       — У тебя отличный отец, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал как ободрение, а не упрёк.       — Да, знаю, — смутился Уизли. — Просто его очень мало на всех нас.       Гарри впервые задумался о том, что в такой большой семье как Уизли родители вряд ли могли уделять много времени каждому ребёнку. Наверно, иногда Рон тоже чувствовал себя одиноко.       — Эй! — вдруг сказал Уизли. — Я не говорил тебе, не хотел расстраивать. Твоего отца ведь звали в Пушки Педдл.       — Чего?! — ахнул Поттер. Он сел и вытаращился на Рона.       — Да, сразу после выпуска. Он ведь был признан лучшим игроком. Не проиграл ни одного турнира. Прочитал об этом в подшивке старого Пророка. Гермиона на меня плохо влияет, — добавил друг с улыбкой. — Интересно, почему он отказался.       — Почему ты мне не рассказал? — потрясённо спросил Гарри.       — Не знаю, — пожал плечами Рон. — Это как-то… Мы ведь думали, он умер, это жестоко, — нашелся, наконец, Рон. — Не хотел, чтобы ты расстраивался.       — Спасибо, — искренне ответил Гарри.       — Ты ведь спросишь у него? Ну почему он не пошёл играть? И… можешь взять у него автограф?       Гарри повалился со смеху на постель.       — Рон, — сказал он сквозь смех, — ты весь вечер сидел напротив него, мог ведь и сам попросить.       — Мне неудобно!       — Хорошо, — согласился Гарри. — А насчет, почему не пошёл играть… Я думаю, знаю. Они ведь с мамой поженились и вступили в Орден. Думаю, ему было не до квиддича.       — Ну да… — тихо сказал Уизли. — С тебя автограф! — сказал довольный Рон и улёгся на постель, подложив руки под голову. — Интересно, ты теперь поедешь с нами на игру?       — Игру? — удивился Гарри.       — Это был сюрприз, в этом году чемпионат по квиддичу. Мы собирались на игру. Болгария против Ирландии.       — Я… — Гарри задохнулся. — Это круто!       — О, да! Как ты понимаешь, я был на не самых интересных играх… На них билеты дешевле, — смутившись, признался Рон. — Но это всегда было интересно. А игра Пушек Педдл… — Уизли закатил глаза. — Это была самая крутая игра, на которой я был!       — Я хочу пойти, — сказал Гарри. — Со всеми вами.       — Значит, пойдём, — сказал Рон и зевнул. — Герми тоже приедет, — добавил он и прикрыл глаза.       Гарри весь извёлся. Рон давно сладко спал, обняв свою подушку и только что слюни не пускал. Поттер невольно улыбнулся, когда взглянул на друга. Сам он погасил лампу и долго лежал, чувствуя, как бешено билось сердце. Его отец жив! И завтра он приедет за ним и заберёт. В их дом. Какое странное это слово — дом, до сегодняшнего дня оно не имело смысла для Гарри. Но вдруг он осознал, сколь значимым оно было. У него будет дом — место, которое он будет любить так же сильно, как и Хогвартс или даже более того. Ведь там будет отец! Боже, неужели он, наконец, перестанет ненавидеть каникулы? Неужели он сможет отпраздновать настоящее Рождество? И день рождения?.. Неужели… Гарри почувствовал липкий страх, зелёная вспышка, возникшая в сознании, напугала его. Главное, чтобы ничего не случилось, чтобы отец добрался до гостиницы без происшествий. Поттеру стало нечем дышать. Он обливался ледяным потом. Полежав ещё немного, Гарри шатающейся походкой спустился вниз. Его знобило. Он просидел внизу, наблюдая за часами Уизли до половины пятого. Ужасно нервничая и кусая губы, Гарри то и дело вскакивал, когда ему вдруг казалось, что за окном что-то промелькнуло. Он боялся совы с плохими новостями. Когда на востоке забрезжил рассвет, Поттер поднялся наверх и достал чемодан. Он быстро закинул пожитки внутрь, которые до того успел разбросать по комнате Рона. Миссис Уизли постучала к ним в половине десятого, и Гарри растолкал Рона, чувствуя, как и у него самого слипались глаза. Бессонная ночь не способствовала хорошему самочувствию, но Поттер просто не смог заставить себя заснуть.       За столом Гарри быстро ел, словно отец уже стоял на пороге и только ждал, когда сын закончит завтракать. Миссис Уизли тактично молчала и улыбалась. У Гарри, наконец, появился аппетит, и она была этому рада.       Чуть позже Гарри был рассеян, и Рон, которому наскучило играть в подрывного дурака с подвисающим Поттером, сказал:       — Слушай, до двух ещё полно времени.       Гарри, который только что, казалось, провалился в свои мысли, украдкой бросил взгляд на часы.       — Знаю, — с тоской ответил он. Нервно глянув в окно, Поттер снова попытался сосредоточиться на картах. Он был так возбуждён, что практически не чувствовал температуры. Зато Рон сразу заметил блестящий взгляд глаз и несколько раз предлагал другу лечь, но Гарри только отмахнулся.       Когда на часах было два десять, Поттер всерьёз испугался за отца.       — Должно быть, что-то случилось, — говорил он обеспокоенно мистеру и миссис Уизли.       — Или он мог просто задержаться, — ответил мистер Уизли с доброй усмешкой.       Гарри мучила ещё одна мысль, вдруг отец просто не придёт за ним? Решит, что Поттеру неплохо у Уизли, а ему самому заботиться о больном подростке некогда. Гарри передумал кучу вариантов, нашёл множество причин, почему Джеймс решил его не забирать, но он не мог принять простое объяснение, что отец просто где-то задержался. А между тем, так оно и было. К сожалению, дом, который стоял долгое время законсервированный, потребовал большего ремонта, чем планировал Джеймс. Поэтому до двенадцати он провёл в особняке со строителями. Поттер-старший обновил интерьер и заменил некоторую мебель на более современную. Комнату сына он подготовил с особой тщательностью. Строители ещё оставались, когда в час Джеймс аппарировал в ателье и забрал кое-какую одежду для Гарри. От него не укрылось, насколько нелепым был внешний вид сына. Вся его одежда была явно с чужого плеча. Потом Джеймс сделал заказ в лавке зеленщика и зашёл в аптеку. Когда он, наконец, освободился, на часах уже было два сорок. Спохватившись, он тут же аппарировал к Норе и быстрым шагом пошёл к дому.       Гарри был подавлен и ни с кем не разговаривал. На все попытки объяснить ему отсутствие отца, он вяло кивал. Его мутило и тошнило. Если бы не температура, фирменная поттеровская вспышка гнева не заставила себя ждать, но Поттеру было слишком плохо физически, поэтому он пребывал в мареве тупого безразличия. Сжавшись в постели, выделенной ему в комнате Рона, Поттер безучастно смотрел в окно. Отец не приехал. Забыл или что-то случилось? Может, Джеймс Поттер просто померещился? А семейство Уизли не хочет расстраивать его, поэтому не рассказывает правду о том, что никакого отца не было, что Гарри это привиделось.       В дверь постучали. Младший Поттер уставился на неё с недоумением. Кто мог стучаться в комнату Рона?       Когда вошёл отец, Гарри не поверил своим глазами, он как затравленный зверёк смотрел на Джеймса, и словно не узнавал его.       — Эй, — позвал его отец. Гарри не шелохнулся. Старший Поттер подошёл ближе и сел на постель. — Я за тобой.       — Я думал, ты не придёшь, — сдавленно сказал Гарри.       — Прости, было слишком много дел, — ответил Джеймс, он легко коснулся головы Гарри и провёл ладонью по ней, привлекая сына к себе. Мальчику словно только это и было нужно, он вжался в отца, сотрясаясь от сухих рыданий. — Прости, — повторял Джеймс. — Я не знал, я… Прости.       — Ты пришёл, пришёл, — повторял Гарри, сжимая отца в объятиях. Неужели он не потерял его снова? Неужели у него будет семья? Неужели кому-то не всё равно? Они просидели так с четверть часа, пока младший Поттер дрожал, вжимаясь в отца, а тот осторожно гладил его по спине, утешая.       Когда они спустились, Гарри выглядел заторможенным. Он вяло попрощался со всеми Уизли, стараясь при этом быть вежливым, но скорее показался безучастным. К счастью, Молли и остальные приняли его вялость за плохое самочувствие. В действительности же, Гарри просто был выжат эмоционально. Он жался к отцу, то и дело останавливая себя, чтобы не схватиться за того, будто был маленьким ребёнком. Но Джеймс сам положил ему руку на плечи и вывел из дома. Так они дошли до границы антиаппарационного барьера.       — Скорее всего, это будет неприятно. Ты впервые будешь аппарировать? — спросил старший Поттер.       — Я что?..       Джеймс в очередной раз проклял про себя Дамблдора и маглов, но вслух ничего не сказал, он заметил, что на такие реплики сын реагировал слишком болезненно, будто чувствовал свою вину в том, что чего-то не знал о волшебном мире.       — Возможно, тебя стошнит, — предупредил Джеймс. — Это нормально для первого раза.       Не дожидаясь ответной реплики, Поттер старший крепко взял Гарри за руку и аппарировал. Когда они оказались подле особняка Поттеров, сына, в самом деле, стошнило. Джеймс придержал его. Гарри ещё мутило, кружилась голова.       — Сейчас пройдёт, — пообещал Джеймс. — В первый раз всегда так.       — Не хочу больше это испытывать, — признался Гарри, устало наваливаясь на отца. — Лучше на метле или через камин.       Отец с улыбкой похлопал его.       — Ну-ну, тебе ещё понравится, — пообещал он.       Особняк был великолепен. Гарри во все глаза смотрел на двухэтажное здание и не верил, что они теперь будут здесь жить.       — Это семейный? — спросил подросток почему-то шёпотом. Джеймс кивнул, и улыбнулся, видя замешательство Гарри.       — Я… я не знал, что у нас есть ещё дома.       — Гоблины не любят распространяться. В первый раз ты наверняка был не один в Гринготтсе. А информация о наследстве вещь конфиденциальная. Мало ли кто будет знать о твоих недвижимых владениях. Этот особняк у нас не от Поттеров, от другой ветви семьи. Прямых наследников кроме нас нет. Так что о нём почти никто не знает.       — А почему… Почему вы тогда с мамой не спрятались здесь? — спросил Гарри тихо. Всего на мгновение на лице Джеймса проскользнула тень.       — Я… Твоя мама хотела, чтобы мы остались дома. Мы решили, что используем хранителя. Но теперь-то я понимаю, как это было глупо.       — А этот дом?       — Его могут найти только ты и я, и те, кому мы пришлём портключ. А хранителем выступает не человек, бумага. В документах о наследовании указан адрес.       — То есть ни Рон, ни Гермиона, ни директор не могут его найти?       — Мы сможем выслать портключ, но да, сами они не смогут прийти. Это плохо?       — Я доверяю им, но думаю, это опасно, когда знаешь такую тайну.       — Ты удивительно рассудителен, — сказал Джеймс и подумал: «Жаль я таким не был».       — Что ж, идем, я покажу тебе твою комнату.       — Мою комнату, — заговорщически улыбнулся Гарри и ещё сильнее повис на руке отца. Мерлин, у него ведь никогда не было своей комнаты! Только свой чулан! А вторая комната Дадли так и осталась, по сути, кладовкой. Дурсли складывали туда всё ненужное, включая Гарри.       — Да, малыш, надеюсь, она тебе понравится.