Часть 4

      Дом был великолепен. Несмотря на старину, он пах новым деревом. И это было понятно, ведь отец только что обновил его. Конечно, Джеймс не смог в кратчайшие сроки сделать ремонт везде. В основном тот затронул жилое крыло с личными комнатами и прилегающие к ним ванные, ещё переделка коснулась кухни и гостиной.       Гарри с трудом мог себе представить, каково жить в таком большом доме. Тот пока ещё выглядел несколько пустоватым, но это нисколько не портило его. Как только они перешагнули порог, младший Поттер почувствовал, как силы покинули его. Бессонная ночь и переживание за отца измучили гриффиндорца, и теперь, когда он успокоился, глаза сами собой стали закрываться.       — Эй, — позвал его отец, чуть встряхивая за плечо. — Ты в порядке? Мы же ещё не посмотрели твою комнату.       — Да я… извини, — тут же сказал Гарри, пытаясь взбодриться. — Я плохо спал.       — Честно говоря, я тоже, — признался отец. — Переживал…       Это так поразило Гарри, что он тут же перевёл растерянный взгляд на отца.       — Ты переживал? — спросил он неверяще.       — Разумеется.       — Но почему?       Накануне Джеймсу вспомнилось, как они с Лили спорили о воспитании их первенца. Когда Гарри родился, старший Поттер хотел защитить его от всего. Ему было страшно брать сына на руки, такой тот был крохотный. Лили смеялась и говорила, что Джеймс — папаша-наседка.        «Это самое лёгкое и счастливое время, — говорила она, с нежностью смотря на Гарри. — Представляю, что с тобой будет, когда он подрастёт и начнёт задавать неудобные вопросы. Я бы многое отдала, чтобы увидеть это».        «Тебе не пришлось, — с горечью думал старший Поттер, вспоминая тот разговор, — да и мне тоже…» Тогда он со всей решительностью заявил, что до того времени далеко, и он что-нибудь придумает. На самом деле Джеймс малодушно понадеялся на Лили. Но он себе и представить не мог, о каких неудобных вопросах может идти речь. Секс, пожалуй, самый безобидный из них.       «Главное быть честным с ним. Нет ничего хуже снисходительности», — сказала Лили, будто хорошо знала, о чём говорит. Теперь Джеймс понимал её. Ему придётся быть честным, потому что Гарри заслуживал этого. Реальность была такова, что их ребёнок вырос, не зная своих родителей. Он ничего не знал об их прошлом, да и о своём не знал тоже. Мерлин, были ли у Гарри фотографии родителей?! Хоть что-то? Или Дамблдор просто подложил безымянного младенца на порог его тётки? Ведь не мог же он этого сделать? Не мог же спровадить Гарри без единой памятной вещи?       — Пап, — позвал его Гарри, вырывая из раздумий. Джеймс посмотрел на него.       — Я боялся, — признался старший Поттер. — Боялся, понравится ли тебе дом и комната, и вообще захочешь ли ты жить со мной. Хотя, видит Мерлин, это единственное, чего я хочу.       — Ты шутишь?! — воскликнул Гарри. — Я… мечтал об этом. С самого детства я только и мечтал, чтобы… — он задохнулся и смутился своего откровения, — чтобы ты и мама пришли за мной. Конечно, я хочу быть здесь! И спасибо, что забрал меня, — добавил Гарри, окончательно смешавшись.       — Гарри, иначе и быть не могло. Тебе не нужно благодарить меня.       Младший Поттер помотал головой. Как объяснить, что он готов благодарить отца за всё, а особенно за то, что тот выжил? За то, что вернулся к нему. За то, что не отказался. За все незначительные мелочи, за заботу и тревогу. Но всё это казалось неуместным, глупым, смущающим. Гарри совершенно не умел говорить о своих чувствах, он просто тонул в них и давился слезами. Он проклинал свою косноязычность и робость, своё отсутствие умения сказать в такой ситуации правильную вещь. Наверняка отцу было ещё хуже, чем ему. Он пролежал в коме тринадцать лет, а после пробуждения узнал, что потерял жену, и теперь ему надо заботиться о сыне-подростке. Так себе новости — пропустить из жизни столько событий, чтобы теперь пытаться их наверстать.       — Я должен сказать это тебе, раз ты сомневаешься, — смог, наконец, сформулировать Гарри.       — Хорошо, — понял его отец, успокаиваясь. — Идём-ка, — он поманил Гарри за собой, и когда они встали перед дверью с пометкой: «Комната Гарри», Джеймс неловко заметил, кивнув на неё:       — Наверно это не к месту, но знаешь, моя висела до самого выпуска из Хогвартса.       — Пусть висит, — решил Гарри.       Дверь открылась, и у младшего Поттера перехватило дыхание. Он ожидал что-то вроде гриффиндорской спальни, много красного и возможно кровать с балдахином, но всё было иначе. Намного лучше! Несмотря на то, что отец делал спальню для ребёнка, он не забыл, что сыну вот-вот исполнится четырнадцать. Он почти подросток. Это была светлая просторная комната, две стены были выкрашены в насыщенный синий цвет, а две другие остались светлыми. Высокая кровать была заправлена покрывалом с изображёнными на нём маленькими золотыми снитчами. У окна с хорошим широким подоконником стоял рабочий стол. По левую сторону от него возвышался стеллаж, в котором уже стояли кое-какие книги. За ним стоял шкаф для одежды.       Всю жизнь проживший с Дурслями в районе со множеством одинаковых домишек, Поттер был поражён, сколько простора открывалось за окном. Почти как в Хогвартсе, только тот располагался в долине, а их дом стоял на холмистой местности, окружённой елями и соснами.       Гарри заметил, что над кроватью висел чёрно-белый плакат с отдельными цветными элементами. Они явно были раскрашены вручную. Краска от времени потускнела, а сама бумага стала желтоватой. Поттер видел подобные старые афиши в подшивках Хогвартса. На плакате был изображён игрок, летящий на метле. Внизу красовалась размашистая подпись. Подросток подошёл ближе, с любопытством разглядывая игрока. Уже неплохо разбираясь в квиддиче и мётлах, Гарри понял, что перед ним спортсмен из Высшей лиги. Его форма точно не принадлежала Хогвартским игрокам. К тому же игрок летел на редкой модели серебряной стрелы. Поттер не узнал бы её, если бы не две характерные серебряные полосы на кончике метлы.       — Вряд ли ты его знаешь, — кашлянул Джеймс, подойдя сзади Гарри.       — Серебряная стрела, — сказал Гарри, решив, во что бы то ни стало поразить отца. — Период с конца шестидесятых начала семидесятых. Вряд ли позже семьдесят пятого. Форма незнакомая, но есть это, — он указал на значок на груди игрока. — Три льва, разевающих пасть. Эмблема принадлежит команде Болгарии. В тот период известно несколько выдающихся имён. Судя по удвоенной «Т» в начале подписи, мы отметаем тех, кого зовут иначе. Значит, скорее всего, это Тошко Цеков.* И честно, я поражён! Откуда он у тебя? — спросил Гарри, взглянув на отца, который выглядел удивлённым.       Джеймс вдруг весело расхохотался, в уголках его глаз появились слёзы, и Гарри на мгновение испугался, что промахнулся со своими дедуктивными методами. Но отец только похлопал его по плечу.       — Мне было одиннадцать, и я только что получил своё письмо из Хогвартса. Отец был так рад, — Джеймс ностальгически улыбнулся. Гарри замер, внимая первому рассказу о своей семье. Настоящей любящей семье. — Он заранее купил билеты и держал это в секрете. Я тем летом как ненормальный носился по улице. И тут первая настоящая игра. Знаешь, я ведь тогда ни черта не понимал, — засмеялся старший Поттер.       — Как?! — ахнул Гарри. — Ты ведь лучший охотник Гриффиндора!       — Ну, тогда я был довольно глупым, и мне просто нравилось летать на метле. Я и не понял, кто расписался на плакате. Отец не отдал его мне, спрятал. Сказал, что когда-нибудь я смогу оценить тот по достоинству. Так и вышло годом позже. Наш тренер постоянно штрафовала меня, — Джеймс покачал головой, — пока я не вырос достаточно, чтобы меня взяли в команду. Там-то я, наконец, смог обуздать свою страсть к полётам.       — Я тоже в команде, — сказал Гарри. Джеймс пришёл от этого в восторг.       — О, малыш! Я так рад! Знаешь, я боялся, что ты не фанат всего этого. Повесил этот плакат, а сам думал, вдруг давлю на тебя…       — Нет, я помешан на квиддиче. И я ловец Гриффиндора с первого курса.       Джеймс нахмурился. Увидев реакцию отца, Гарри добавил:       — Да, я самый молодой игрок за много лет. И я проиграл пока только одну игру.       — Как это вообще возможно?       — Профессор Макгонагалл видела, как я… Ну, формально я нарушил запрет, — признался Гарри. Он путано попытался объяснить про напоминалку Невилла, то и дело, сбиваясь по дороге, так как спешил рассказать обо всех своих одноклассниках.       — Малфой-младший — редкостный засранец, — вынес свой вердикт Джеймс.       — А старший лучше?       — Я с ним не знаком. Он был сильно старше нас, и выпустился, когда мы только поступили в Хогвартс или может годом позже. Я уже и не помню. Ладно, может, поедим? Ты вообще завтракал?       — Я не голоден, — сказал Гарри. — Только чуть-чуть устал.       — Раз ты не спал, то можешь поспать сейчас.       — А ты что будешь делать? — тут же спросил Гарри.       — В доме ещё полно дел. Может, попытаюсь приготовить что-то, — хохотнул Джеймс. — Хотя я не силён в хозяйственных чарах.       — Я помогу тебе, — тут же сказал Гарри. — Колдовать я не умею да мне и нельзя, но приготовить магловским способом могу.       — Детка, — оборвал его лепет Джеймс. — Ты болен и не спал всю ночь. Поэтому ляг в постель и поспи. Я никуда не денусь, обещаю.       — Просто…       — Я буду дома весь день. А если не заснешь, спустишься ко мне. Договорились?       — Хорошо, — сдался Гарри.       — А, да, — вспомнил Джеймс. Он подошёл к шкафу и открыл его. Глаза Гарри широко открылись. Он с любопытством смотрел на одежду, висящую в шкафу.       — Это…       — Одежда для тебя, — подтвердил Джеймс.       — Пап, зачем…       — Я тринадцать лет не покупал тебе никакой одежды, могу я сделать это сейчас?       — Спасибо, — тихо проговорил Гарри. Почему-то именно новые мантии, рубашки и футболки заставили глаза Гарри щипать. Дело было, конечно, не в одежде, а в том, что отец позаботился даже о такой мелочи. Он заметил, что Гарри плохо одет?       — Пижамы в нижнем ящике, — сказал отец. — Переодевайся и отдыхай.       Гарри сжал отца в объятиях, не зная, что сказать.       — Я… спасибо. Больше всего я бы хотел спуститься сейчас с тобой вниз.       — Не переживай, — Джеймс потрепал сына по голове, чувствуя как непослушные волосы Гарри пружинились под ладонью. — Возможно, я тоже вздремну, как закончу. Моя комната напротив твоей, если что, приходи.

* * *

      Гарри проспал до позднего вечера. Постель была очень удобной. Не привыкший к комфорту младший Поттер долго крутился. В Хогвартсе кровать была деревянной, а матрас жёстким, как плащ друида. Здесь же всё было иначе: широкая высокая постель, мягкий матрас и легчайшее пышное одеяло, приятно пахнущее каким-то ненавязчивым средством для белья. Но, несмотря на это, уставший от потрясений и бессонной ночи, Гарри никак не мог заснуть. Он рассматривал комнату, а его мысли лениво перебирали события дня и обещали светлое будущее. Самым приятным из этих обещаний было то, что теперь он будет засыпать так каждую ночь, пока не уедет в Хогвартс, а потом вернётся. Гарри было куда возвращаться. Губы сами собой расплылись в улыбке. Он дома, с отцом…       Когда за окном стемнело, младший Поттер проснулся. Он чувствовал себя намного лучше. Голова больше не болела, его не знобило. Сон был таким глубоким, что Гарри долго смотрел в потолок, пытаясь сообразить, где это он? Наконец, предыдущий день промелькнул перед глазами, и Поттер расплылся в счастливой улыбке. Словно ребёнок, он накрыл себя одеялом, пряча своё довольное лицо от потолка и всех тех, кто мог за ним подглядывать.       Гарри прислушался. Внизу происходила какая-то суета. Он поднялся с постели и, не снимая пижамы, спустился вниз. Двое домовиков наводили порядок. Теперь внизу не казалось так пусто, как до этого. Появилась новая мебель, на окнах висели тяжёлые портьеры. Несколько деловитых портретов смотрели на Гарри, один усатый господин явно прямиком из Средневековья, фыркнул, когда увидел, как одет младший Поттер, и тут же отвернулся, бурча себе под нос о странной моде современных волшебников.       — Хорошо ли спал, мистер Поттер? — осведомился домовик, который стоял подле Гарри, и которого тот даже не заметил.       — Э-э, да, — протянул Гарри. — А вы кто… в смысле…       — Сэр, мистер Поттер-старший, нанял нас, чтобы убрать дом, — ответил домовик, обрезавший кончики цветов длинными ножницами. Он выглядел как дворецкий, даже осанка его была гордой, а сам он выглядел чопорным, как вышколенный многолетней работой слуга.       — Он заставил вас?! — неверяще спросил Гарри. Сердце его забилось часто и неприятно, во рту стало сухо. Неужели его отец был таким?! Неужели он не лучше Малфоев?..       — Мистер Поттер-старший платит нам, — почти оскорблённо сказал эльф, обрезавший цветы.       — О, — облегчённо сказал Гарри. Напряжение схлынуло. Его отец не такой как Малфой. Да и с чего бы? Он ведь гриффиндорец! — Тогда хорошо, — добавил Гарри скорее для себя, нежели для домовиков. При этом гордый дворецкий неодобрительно посмотрел на него. — А где отец?       — Мистер Поттер-старший даёт распоряжения в кухне, сэр, — ответил домовик, что был явно более расположен к Гарри.       — Спасибо, — поспешно ответил гриффиндорец и побежал на кухню. Отец действительно нашёлся, но он не отдавал распоряжения, всё заколдованное домовиками готовилось само, а отец пил кофе и читал газету. Увидев Гарри, он отложил Пророк и улыбнулся сыну.       — Ты выспался? — спросил Джеймс мягко.       — Да, — кивнул Гарри, почему-то не решаясь сесть. Надо же какая глупость! Это ведь теперь их дом, верно?       — Хорошо, через час к нам придёт кое-кто.       — Кто?       — Это сюрприз, — ответил Джеймс. — Как ты себя чувствуешь?       — Отлично, я… Пап, зачем ты нанял столько домовиков?       — Дом нужно привести в порядок, а одному это сделать тяжело.       — Я думал таким пользуются только чистокровные, — тихо сказал Гарри.       Джеймс нахмурился, не понимая шёпота Гарри. Он похлопал на стул рядом с собой и сын сел, всё ещё напряжённо смотря на отца.       — Давай-ка сразу проясним, — сказал тот. — А то мне кажется, что ты что-то не то подумал.       — Я просто… Они ведь не обязаны выполнять такую работу?       — Какую? Уборку?       — Да, они сказали, что ты им платишь, но…       — Очевидно, они ведь наёмные сотрудники, — как само собой разумеющееся ответил Джеймс.       — Наёмные?       — Конечно, неужели у маглов нет наёмных сотрудников? — озадаченно спросил отец.       — Есть просто это тоже люди…       — А чем тебя домовики не устраивают?       — Гермиона сказала, что маги их угнетают, и что домовики находятся в рабстве. Поэтому, знаешь, в мире маглов тоже есть расовая нетерпимость, но…       — Я, кажется, понял, — кивнул Джеймс. — Но послушай, угнетение домовиков слишком сложная тема. Те, о ком ты говоришь — это домовики чистокровных семей. Они наследуются вместе с недвижимым имуществом. Хотя с юридической точки зрения они свободны.       — Но если так, тогда почему они не уходят?       — Сила традиций, — развёл руками отец. — Думаю, они здесь, — Джеймс показал на голову, — всё ещё в рабстве.       — Я был уверен, что это магический контракт или клятва…       — Не совсем. Есть обязательство между магами и домовиками, но никакой магической силы оно не имеет.       — Тогда я ничего не понимаю, — разочарованно сказал Гарри.       — Домовики талантливее нас. Для использования магии им не требуются палочки и заклинания. Но люди были хитрее, они вырастили несколько поколений в неволе. Домовик не может попрать честь предков. Он может уйти, только получив разрешение. Но и это считается проклятием, быть неугодным волшебнику. По этой причине домовики до сих пор живут в чистокровных семьях. Это сила привычки и страх нарушить вековые традиции. В Штатах домовики ещё в начале двадцатых показали себя хорошими предпринимателями. Насколько мне известно, во времена сухого закона именно они держали подпольные бары.       Гарри было тяжело представить Добби держателем какого-то подпольного заведения. Вечно испуганный и дрожащий, говорящий в полголоса и не перестающий клясться в вечной дружбе, таким он был при их первой встрече, да и в последующих не слишком изменился. Так себе свобода, скорее её зачатки. Но ведь Гарри и не видел других домовиков. Только тех, что работали в Хогвартсе, они не слишком-то отличались от Добби.       — Странно, разве вы не проходили на уроке истории домовиков? — спросил отец.       — Мы проходим одни Гоблинские войны, — скривился Гарри. — Разве у тебя не Бинс преподавал?       — Нет, — покачал головой Джеймс. — Я попросил перевода к другому преподавателю.       — Другому преподавателю? — растерялся Гарри.       — Да, в Хогвартсе ведь есть второй преподаватель по истории магии?       — Нет, только Бинс.       — А по другим предметам?       — Нет, один преподаватель по каждой из дисциплин.       — Кажется, сейчас я стану похож на своего отца, — задумчиво сказал Джеймс.       — О чём ты? — не понял сын.       — Вот в наше время… — начал старший Поттер, и Гарри тут же рассмеялся. — Что? Теперь я буду часто доставать тебя этим.       — Я не против, правда, — сказал Гарри. — От кого-то другого нет, но от тебя я буду только рад это услышать.