Часть 5

      Вечером к ним нагрянул неожиданный для Гарри, и сильно ожидаемый Джеймсом — Ремус Люпин. Этот вежливый чуть нервозный мужчина выглядел ещё более худым, а в своём старом затёртом костюме и вовсе казался жалким. Ремус вышел из камина и остолбенел. Хотя он получил известие от Уизли, а чуть позже портключ и записку уже от самого Поттера, увидеть живым друга, которого ещё вчера считал мёртвым, было сродни грому среди ясного неба.       — Джеймс, — ахнул Ремус, он словно пьяный подошёл к Поттеру и заключил того в крепкое объятие. На мгновение Гарри почувствовал себя лишним, будто подглядел за чем-то, что не предназначалось для его глаз, но он напомнил себе, что это его отец со своим старым школьным другом. Гарри был знаком с Ремусом, и тот отнёсся к нему очень тепло, а значит, у гриффиндорца не было причин чувствовать себя лишним.       — Мерлин, как? — ахнул Люпин, рассматривая лицо Джеймса.       — С того света, как сказал Дамблдор, — скривился старший Поттер.       — Ох, Гарри! — воскликнул Ремус, наконец, замечая стоящего чуть поодаль младшего Поттера.       — Здравствуйте, профессор, — улыбнулся тот и протянул руку, которую Рем неловко пожал.       — Профессор? — удивился Джеймс.       — Да, было дело, — признался Ремус.       — Ты преподаватель?! — кажется, Джеймс не мог принять этот факт.       — И отличный! Профессор Люпин научил меня Патронусу, — тут же сказал Гарри.       — Всего один год, — смущаясь, перебил его Ремус, будто желая откреститься от должности.       — По защите? Рем, да ты полон сюрпризов, — сказал Джеймс, откровенно насмехаясь.       — Прекрати…       — Идём-ка, мы с Гарри сегодня устроили пир желудка, — он подтолкнул друга и сына в сторону кухни, где уже был накрыт большой дощатый стол. Тут были: ростбиф с овощами, поджаристая индейка в золотой кожуре, бифштекс с йоркширским пудингом, а к нему соус грейви, песочный Бейквелл Тарт, и сладкий пудинг с сухофруктами. Стол был накрыт так, будто наступило Рождество. И Гарри, который наедался досыта только в Хогвартсе, смотрел на всё это великолепие, истекая слюной. Он заметил такую же реакцию у Ремуса Люпина, и на мгновение ему стало стыдно, что отец попросил приготовить всё это только для них троих. Когда они сели, Джеймс как радушный хозяин, не слушая робких возражений Ремуса и Гарри, отрезал щедрые куски от индейки, ростбифа и разложил по тарелкам.       — Гарри, бери овощи, — успел он сказать родительским тоном, и сын, расплывшись в улыбке, положил себе печёных овощей.       — Профессор, я очень рад вас видеть, — сказал младший Поттер, вгрызаясь в свой кусочек индейки.       — Гарри, не зови меня профессором…       — Ой, Рем, брось, это мило, — сказал Джеймс. — Сириус всегда говорил о том, что тебе прямая дорогая в учителя.       — Сейчас в Хогвартсе в моде другие учителя, — скривился Люпин.       — О чём это ты? — нахмурился старший Поттер.       — О Снейпе, — сказал за него Гарри.       — Профессоре Снейпе, — машинально поправил его Ремус. Гарри закатил глаза.       — Снейп преподаёт? — удивился Джеймс. — Нюниус стал преподавателем?       — Давай ты не будешь его так называть.       — Кто? — не понял Гарри.       — Мы звали его так в старших классах, — ничуть не смущаясь, ответил Джеймс.       — Не от большого ума, — парировал Ремус.       — Слушай, я не собираюсь говорить ему это в глаза. Я это перерос, но он всё равно вряд ли станет моим большим другом.       — У Северуса мало друзей, — с печалью сказал Ремус. — Боюсь, их у него и вовсе нет.       — И какой из него учитель? — с любопытством спросил Джеймс.       — Никакой, — тут же сказал Гарри. — Он предвзят, всегда выгораживает слизеринцев и нещадно штрафует гриффиндор.       — А он ни капли не изменился, — весело сказал Джеймс. — Но боюсь, это моя вина…       — Что? Почему? — удивился Гарри. — Кстати, я так и не понял, почему он вечно поминает тебя, когда выказывает мне какой я безответственный, тупой и ленивый. А фамилию он нашу выплёвывает так, будто это ругательство…       Сказав это, младший Поттер замер. Только что он вывалил всё о Снейпе, а стоило ли это делать? Он с опаской взглянул на отца.       — Я убью Дамблдора, — сказал Джеймс совершенно серьёзно.       — Причём тут директор? — не понял Гарри.       — А при том, что он взял на должность преподавателя магических существ Хагрида, а на должность… Что вообще Снейп препродаёт?       — Зелья.       — Слизнорт всегда выделял его. Но в коллекцию Нюниус всё равно не попал. Лицом не вышел.       — Так что не так со Снейпом?! — спросил Поттер нетерпеливо.       — Как я и сказал, это моя вина, — смутился отец.       — Точнее всех мародёров.       — Мародёров? — глаза Гарри полезли на лоб. Он переводил взгляд с отца на Ремуса. — Погодите-ка… Карта мародёров… Поверить не могу! Это вы её сделали?       — Ты знаешь о карте?       Гарри потёр шею и взглянул на Люпина.       — По-моему, Филч отобрал её у нас.       — Так и было, но Фрэд с Джорджем стащили её у него из коморки и отдали мне. В прошлом году мне не подписали разрешение в Хогсмид, так что я…       — Он под мантией невидимости воспользовался одним из тайных ходов Хогвартса, — закончил за Гарри Люпин. Уши Гарри покраснели. Удивительно! Ему никогда не приходило в голову, как неловко бывает за собственные проделки. Ещё неизвестно, как отреагирует отец.       — Я… Я никогда не был в Хогсмиде! — воскликнул он обиженным тоном. — И в свою защиту скажу, что я пошёл только на третий раз…       Отец весело и раскатисто рассмеялся.       — О, Гарри, — сказал он, пряча глаза в ладони. — Я рад, что все эти вещи попали к тебе, — сказал он искренне. — И я сам делал кое-что похуже.       — Да, но вообще-то на тот момент мы не знали, что Сириус был… невиновен, — тихо закончил Ремус. Все трое разом помрачнели. — Это было небезопасно, Гарри.       — Он не был виновен, — сдавленно ответил Поттер.       — Дело не в этом.       — Позволь эту нотацию прочесть мне, — попросил Джеймс. — Тринадцать лет я был лишён этого.        Ремус насмешливо кивнул. Гарри выглядел так, будто его сейчас будут казнить. Он весь напрягся, готовясь к худшему.       — Отличная работа, малыш! — торжественно сказал старший Поттер. Гарри изумлённо взглянул на отца, а Ремус возмущённо воскликнул:       — Какого мордреда ты делаешь?! Чему ты его учишь?       — Это называется выживание, — сказал Джеймс. — В школе очень полезный навык.       — Ой, ты-то выживал, как же… Уже на втором курсе ты умудрился развязать войну со слизеринцами.       — Но ведь было весело!       — Да, а на третьем ты искупал миссис Норрис в унитазе.       — Кто такая миссис Норрис? — спросил Джеймс. — А, ты о кошке Филча. Вообще-то я люблю животных, но эта тварь явно не имеет никакого отношения к кошачьим.       — Потом ты доставал Снейпа…       — Не я, а мы…       — Постой, что? Ты травил Снейпа? — неверяще спросил Гарри.       — Ну не травил! — воскликнул отец возмущённо, но увидев укоряющий взгляд Ремуса, сдался:       — Мордред… ладно, я плохиш, доволен? Прости, Гарри, я был тем ещё засранцем, отец был уверен, что к концу школы я попаду в Азкабан. На пятом курсе меня дважды приводили в аврорат за порчу общественного имущества, — Джеймс закатил глаза.       — Поверить не могу! — ахнул Гарри. — А что конкретно ты сделал?       Отец чуть покраснел.       — Он закидал навозными бомбами тогдашний памятник министру… — сказал Ремус.       — Между прочим, наш министр был кретином! Это он запретил использовать магию вне школы. Идиотизм чистой воды.       — Ты же знаешь, что в Хогвартсе треть детей из маглорождённых или смешанных семей. Но запрещать использовать магию вне школы только им… — Джеймс подпёр подбородок одной рукой, показывал пальцами второй: «бла-бла-бла». Он снисходительно смотрел на друга. — У тебя нет никакого понятия об ответственности, — заключил Ремус, при этом разочарованно посмотрев на старшего Поттера.       — Слава Мерлину, что у меня есть такой высоконравственный друг.       — Боюсь, моей нравственностью не обойтись.       — Да ладно тебе, Рем, ты ведь помнишь, его потом поймали на взятках. И кто был прав?       — Неважно, — стоял на своём Люпин. — Это дело аврората. В любом случае мне жаль Северуса, мы косвенно виноваты в том, что с ним стало.       — А что с ним стало? — едко поинтересовался Джеймс. — Преподаёт в Хогвартсе зелья. Какая ужасная участь!       — Ты и половины не знаешь, — с горечью сказал Люпин.       — Рем, вот ты святая простота. Любого готов пожалеть. А я слышал, сколь незавидное положение оборотней в Англии. Ремус как-то разом уменьшился, и Джеймс пожалел, что высказался так резко.       — Мордред, — выругался старший Поттер. — Извини, я не подумал.       — Что уж… это правда — тихо сказал Рем. — Знаешь, я очень рад, что ты в порядке, и что Гарри больше не придётся жить у родственников. Но, не думай, будто всё знаешь. За тринадцать лет многое изменилось и не в лучшую сторону.       — Прости, приятель, я твердолобый кретин. Не думай, будто оправдываю себя.       — Пап, — позвал Гарри отца. — Так что вы сделали Снейпу?       — Именно об этом Лили говорила, что мне потом будет стыдно, — с досадой сказал Джеймс.       Ремус остался у них до половины двенадцатого, а потом Джеймс уговорил его занять одну из гостевых комнат. Гарри уже клевал носом, но не желал уходить. Ему хотелось знать всё-всё о прошлом отца, и о мародёрах. И хотя он чуть приуныл, узнав, каким хулиганом оказался его отец, были в этих рассказах и вовсе безобидные вещи. Гарри каждый год попадал в смертельные ситуации, а его отец сбегал с уроков, кормил водных жителей из озера куриными ножками, стащенными с обеда, сбегал в Хогсмит чаще, чем полагалось, закапывал клад в Запретном лесу и чертил карту. А ещё мародёры проводили кучу времени в выручай-комнате. Гарри толком и не понял, что это за комната, и где находилась, но он понял, что обязательно хочет в неё попасть.       Засыпая Гарри думал о том, что скоро его день рождения, и что отец наверняка позволит позвать всех друзей. У Гарри будет первый настоящий день рождения — с тортом и свечами, с поздравлениями и подарками! Но главное, он будет дома! Гарри немного пугали эти мысли, но вместе с этим невероятно будоражили.       А ещё отец в этом году обязательно проводит его до Хогвартс экспресса. И Гарри больше не будет мальчиком-который-выжил, тем, кто получил шрам и остался без родителей. Никогда больше.

* * *

      Ему снился его день рождения, множество подарков. Но главное все-все были рядом, и отец был рядом. Гарри открыл глаза и увидел вместо знакомой ему спальни, комнату Рона. Он глупо хлопал глазами, пытаясь понять, как здесь оказался.       — Гарри, — позвал его Рон.       — Я… Где я? — спросил сухим ртом Поттер, чувствуя непонятную тревожность.       — В Норе, где же ещё? — фыркнул Уизли. — Проснись и пой, приятель! С днём Рождения! — выкрикнул друг, широко улыбаясь.       — Почему… как, а отец? Я был дома с отцом.       Рон нахмурился.       — Чувак, у тебя температура, — озабоченно сказал Уизли.       — Я… он не забрал меня? Он же был здесь!       Поттер вскочил с постели и словно загнанное животное принялся искать доказательства. Лекарства! Отец дал ему лекарства, и они лежали на тумбе. Не найдя оных, он выскочил на лестницу в одной пижаме и сбежал вниз.       — Отец! Папа!       Уизли уже собирались завтракать, когда сверху сбежал взъерошенный Поттер. Бледный и всклокоченный он потерянно оглядывал лица испуганных Уизли.       — Гарри, дорогой, что случилось? — спросила миссис Уизли.       — Папа… он был здесь, он забрал меня, он забрал!       — По-моему, у него бред, — сказал Рон сверху. — Он такой как глаза открыл, — добавил младший Уизли, спустившись вслед за другом.       — Гарри, у тебя температура, — сказала миссис Уизли, она потрогала его лоб. Она с жалостью смотрела на него. От этого взгляда у Поттера внутри всё сжалось.       — Но вы же помните? Вы жарили куриные ножки. И его привёл директор! Он в коме был…       — Директор? — спросила миссис Уизли.       — Да нет же! Отец!       Поттер переводил взгляд с одного лица на другое и видел там одно и то же — сочувствие.       — Он был здесь… Он…       Поттер вырвался из хватки миссис Уизли и побежал прочь из Норы.       — Гарри! Ты же босиком!       Но Поттер никого не слушал. Он выскочил на улицу и почувствовал, как холодный воздух коснулся его под пижамой. Было темно. Он огляделся вокруг, но не увидел ничего: ни Норы, ни самих Уизли. Он был в лесу один. В руках у Гарри тускло светил фонарь. Освещая себе путь, Поттер пробирался сквозь крупные корни деревьев, поднявшихся из-под земли. Гриффиндорец то и дело спотыкался, потом шёл дальше.       — Рон, — позвал Гарри. — Гермиона! — крикнул он следом.       Ответом была тишина. Потом вдруг что-то шевельнулось в листве и скрылось. Поттер резко развернулся и посветил фонарём в ту сторону. Изо рта его шёл пар. Ноги утопали в холодной грязи.       — Папа? — позвал Гарри на пробу. Что-то большое промелькнуло впереди, и Поттер отступил назад, чувствуя липкий страх. — Здесь кто-нибудь есть?       На мгновение ему показалось, что кто-то коснулся его, и Гарри вновь развернулся, посветив фонарём. Никого не было. Он прошёл вперёд, слыша, как чавкала земля под ногами. Было мерзко. Казалось, что он попал в непроходимые болота. Пытаясь отыскать какую-нибудь кочку или тропинку, Гарри взглянул себе под ноги и оторопел. Что-то шевелилось в густой листве под ногами. И оно определённо было живое.        «Неужели змеи», — панически подумал Гарри. Он искал палочку, попутно пытаясь вспомнить заклинание, но палочки при нём не оказалось.       Из чёрной жижи вытянулась белая рука, и Поттер отпрыгнул от неё, тут же повалившись наземь. Бледная кисть с пятнами разложения крепко вцепилась в траву, потянув ту на себя. Белая рука появилась уже до локтя, когда рядом показались пальцы другой. Гарри отполз подальше, чувствуя, как его руки утопали в трясине. Его засасывало вниз, туда, где покоился обладатель страшных конечностей.       — Гарри, — услышал он шипящий звук. — Иди сюда, Гарри.       Поттер попытался встать, но чёрная вода вперемешку с грязью тянула его на дно. Две руки мертвеца напрягли мышцы и, перед взором Поттера предстала лысая голова, а следом шея и плечи. Немощное тело наполовину рептилии наполовину человека, смердящее и изуродованное разложением, нависло над Поттером. Глаза существа были черны. — Гарри… — услышал он, прежде чем уродливый кадавр накрыл его. Поттер заорал, что есть мочи, но его голос исчез. Он отбивался, но казалось, что руки, словно плети, не слушались его. Он пытался сбросить с себя чудовище, но то словно душное чёрное облако, душило его, облепляя в кокон.       Гарри проснулся и тут же отбросил одеяло на пол. Сердце бешено билось в груди. В комнате было темно, и какое-то время Поттер щурился, пытаясь различить очертания комнаты. Нашарив на тумбочке палочку, он с опаской произнёс: «Люмус». Голубое свечение показало, что он в своей новой комнате. Гарри водил палочкой, до конца не веря в то, что в углу не притаился монстр из сна.       Из горла вырвался всхлип. Вспотевший и напуганный, он сжался в комок, чувствуя уже иное напряжение. Страх, которые только что наполнял всё его существо, превратился в истерику. Сколько раз он так жалел себя? Бесчисленное множество. Гарри ненавидел себя за это. Одно дело, когда ему было шесть, и он спал, свернувшись калачиком в чулане под лестницей, боясь высунуть ногу из-под одеяла. Но сейчас он не ребёнок, он владел магией, у него был отец! Так какого чёрта, он всё ещё так напуган?!       Когда дверь в его комнату отворилась, Гарри замер, напуганный тем, что это всё-таки тот самый мертвец из сна. Затем он ощутил стыд.       — Гарри? — услышал он голос отца, но всё ещё не шевелился. «Пусть он уйдёт, пожалуйста, пусть уйдёт», — молил младший Поттер про себя. — Эй…       Кровать прогнулась под весом мужчины, а его плеча коснулась горячая ладонь.       — Я знаю, что ты не спишь, — мягко сказал отец.       — Откуда? — тихо спросил Гарри.       — Я поставил чары на всякий случай.       Гарри хлюпнул носом, но ничего не ответил. Джеймс вздохнул и поднял влажное одеяло, что валялось на полу. Высушив его заклинанием, старший Поттер отлевитировал его обратно на постель.       — Ну же, Гарри, посмотри на меня, — попросил он сына. Младший Поттер взглянул на Джеймса. Почему-то доброе лицо отца заставило его чувствовать себя ещё хуже.       — Что случилось? — спросил Джеймс.       — Кошмар, — сдавленно ответил Гарри. — Прости, они мне снятся иногда. Но обычно я так… не реагирую.       — Ты весь вспотел, — заметил Джеймс. — Давай-ка переоденем тебя.       — Не надо, пап, — ответил Гарри, но отец уже подошёл к его шкафу и достал свежую пижаму. Пока сын переодевался, Джеймс так же просушил и его простыню. Гарри избегал взгляда отца. Ему было стыдно.       — Ложись, — коротко скомандовал Джеймс, и Гарри лёг обратно, чувствуя, тепло и безопасность. — Прежде всего, я хочу, чтобы ты знал, кошмары хоть раз в жизни снятся всем людям. Бояться не стыдно. Потому-то мы и зовём их кошмарами.       — Я не хотел тебя будить… — Джеймс остановил его блеяние рукой.       — Это моё решение, а не твоё. Вот что, сегодня у тебя был тяжёлый день, плюс ты спал днём. Это могло спровоцировать плохой сон.       Гарри не стал спорить, хотя он был не согласен с тем, что говорил отец. Сегодня был лучший день в его жизни. А кошмары ему снились всегда.       — Сегодня выпей зелье для сна.       Джеймс левитировал небольшую бутылочку с зельем и передал Гарри. Тот осушил её, чувствуя приятный лавандовый запах.       — Оно отличается от тех, что дают в больничном крыле, — сказал Гарри. Джеймс улыбнулся, поправив его подушку.       — Они бывают разные, — сказал он. — Спи, завтра мы обязательно обо всём поговорим.       — Спасибо, пап, — коротко отозвался Гарри, уже ощущая ласковые объятия сна. Джеймс погладил его по голове и коротко коснулся губами лба. Только сейчас он заметил, как воспалился шрам в виде молнии. Старший Поттер провёл по нему большим пальцем и нахмурился. Это не похоже на обычные шрамы, получаемые мальчишками в квиддиче или в драке. Куда, чёрт возьми, Дамблдор втянул его сына?