Часть 7

Проснулся Гарри отдохнувший и выспавшийся. Отца не было. Должно быть, он встал раньше. Младший Поттер с любопытством оглядел его спальню и понял, что та ненамного отличалась от его комнаты. Здесь стоял большой письменный стол на изогнутых ножках, сплошь заваленный пергаментами, массивный книжный шкаф больше того, что был в комнате Гарри. Книг в нём было не в пример больше. Младший Поттер с любопытством заглянул в корреспонденцию, и с удивлением обнаружил, что отец вёл переписку на французском языке. «А говорил, что был бездельником», — подумал Гарри. Он уже собирался идти умываться, когда разгневанный голос отца, заставил его замереть: — Я не хочу, чтобы он возвращался в Хогвартс! Гарри подошёл к двери и чуть приоткрыл её, высовывая нос из спальни. Второй этаж был частично открытой галереей, поэтому эхо достигало коридоров второго этажа. — В своём ли ты уме, Джеймс? Хочешь перевести его в другую школу, когда он три года пробыл в Хогвартсе? — Альбус, Гарри плохо спит, у него кошмары. Он просыпается от собственного крика. И я всё ещё безумно зол на тебя за то, что ты отправил его к тётке! Гарри до сих пор молчит о том, что они сделали с ним. — Возможно, они ничего не сделали. — Ты обесцениваешь самочувствие моего ребёнка? Потому что Гарри вернулся от Дурслей больным! Это летом-то! А что насчёт того, что у него дефицит веса? Я представляю, в каких условиях он жил. Чулан под лестницей, да, Альбус? Дамблдор не выглядел ни удивлённым, ни смущённым. — Не мне тебе говорить, что бывает и хуже. Ты сам когда-то приютил Сириуса. — Не смей говорить про Сириуса, — сквозь зубы сказал Джеймс. — Гарри вырос не в самом худшем месте, — тихо сказал Дамблдор. — Как ты можешь? После всего, что с ним произошло, после всех этих геройств, на которые ты его поощрял! Ты говоришь, что это не худшее место? Каким отвратительным способом они с ним обращались, раз он решил, что обязан защищать тебя и твою школу! — Джеймс, возможно, я смотрел на его инициативу сквозь пальцы. Но лишь потому, что знал, у Гарри твой характер, вряд ли его можно было убедить не искать философский камень или тайную комнату. — Ты можешь вешать эту лапшу Министерству, — едко сказал Джеймс. — Они это проглотят. Но, правда, в том, что, если бы ты сделал это с ребёнком при живом родителе, тебя бы сняли с поста директора. Ты ещё помнишь, что это выборная должность? Или совет попечителей, который выплачивает твою зарплату, перестал значить хоть что-то? — Мне жаль, что ты сводишь всё к деньгам и власти. — Не я здесь лицемер, — устало ответил Джеймс. — А по поводу возвращения в Хогварстс… В этом году, насколько мне известно, школа станет местом проведения турнира волшебников. — Гарри слишком молод, он не будет участвовать. Сейчас насчёт этого очень строгие правила. — Он достаточно рассказал мне, Альбус. Знаешь, мне не кажется, что в Хогвартсе безопасно. Он уже не тот, что раньше. — А безопасно возвращаться сюда? Это место уже было уничтожено Тёмным лордом… — В этот раз я был умнее. Не стал доверять друзьям, — сказал Джеймс разочарованным тоном. — Ты… — Альбус был удивлён. Только сейчас директор понял, что было не так. Обстановка комнаты казалась чуждой, хотя и знакомой. Значит, Джеймс использовал чары маскировки, какие применялись для не слишком желанных гостей? Это было неприятно. — Наше место жительства с Гарри неизвестно никому. — Джеймс, мне ты можешь… — Я доверил тебе своего ребёнка! А через тринадцать лет я обнаружил нервного закомплексованного недолюбленного подростка. И что ты хотел с ним сделать, Альбус? Использовать в войне? На первом курсе Гарри пришлось противостоять ему, на втором спасаться от василиска, а потом убить его! А что было в прошлом году, напомнить? Что ещё ты ему уготовал? — В этом нет моей вины. Я не заставлял Гарри… — Ой, ли. Если закрыть глаза на всё, что происходит в школе, удобно манипулировать студентом, у которого ничего нет кроме тебя и этой самой школы. Он ведь так её спасти хочет, потому что ничего другого не знает! Ты специально его к ним отправил. Расти он в нормальной семье, он бы не страдал этим. И ещё кое-что, я сомневаюсь, что отработки со Снейпом способствуют его психологическому здоровью. — Возможно, Северус предвзят, но он определённо не представляет опасности для Гарри. — Альбус, ты не понял, я говорю не об опасности. В школе по определению должно быть безопасно. Ты хоть понимаешь, как дико звучат слова о том, что Снейп не представляет опасности для моего ребёнка? Такое обсуждаться в принципе не должно! Я говорю о том, что он психологический тиран. — Джеймс, ты и сам в школе был не подарок, — напомнил ему Альбус. — Разумеется, мне ведь было пятнадцать. А Снейпу сколько? Или он до сих пор немощный забитый подросток в теле взрослого мужчины? — Ты несправедлив к нему. Твоя ненависть к Северусу… — Да плевал я на Снейпа! Моя жена мертва. И не вина Снейпа в этом. Это моя вина. Я доверился не тем людям. Поэтому я не хочу обсуждать это дальше. Гарри не поедет в школу. — А ты у него спросил? — это был удар ниже пояса. Джеймс как-то забыл, что Гарри, в самом деле, может иметь иное мнение насчёт Хогвартса. — Я уже очень стар, Джеймс, и мне простительно ошибаться. Возможно, преподаватели Хогвартса не так хороши, как раньше. Но мне тяжело изгонять тех, кто нуждается в Хогвартсе. Тех, кто погибнет без школы. — Тогда вы плохой директор, — ровно сказал Джеймс. — Всего хорошего, Альбус. Когда Дамблдор ушёл, Джеймс сказал: — Выходи, не прячься. Гарри вышел и взглянул на отца. Лицо младшего Поттера было бледным, но вместе с тем на щеках его красовались красные пятна стыда. Он злился на отца и вместе с этим чувствовал благодарность за защиту. — Прости, надо было говорить потише. Но он прислал сову, и я подумал, это что-то срочное. Гарри спустился вниз, плечи его были опущены. — Ты будешь разочарован, если я скажу, что хочу поехать? — спросил сын, он кусал губы и избегал взгляда отца. — А ты, если запрещу? — в тон ему спросил Джеймс. — Я… скажу честно, Гарри, я не хочу оставаться в Англии. — Что? Почему? — мальчик вскинулся. — Я думал, мы тут поселимся, — он потерянно оглянулся. — На какое-то время, но, — Джеймс заставил посмотреть сына на себя, — Гарри, я хочу уехать в Штаты. — В Штаты? — неверяще спросил Поттер-младший. — Почему? — Это не навсегда, только до тех пор, пока в Англии всё не уляжется. — Ты… ты ведь сражался с ним! И мама тоже! Я… — Кто тебе это сказал? — жёстко спросил Джеймс. — Хагрид! И остальные тоже, и Ремус. А как же Орден Феникса? Я слышал о нём, мне Рон рассказывал. Разве ты не состоишь… Он смотрел на отца, не веря в то, что это человек так просто решил уехать из страны. Словно то, что произошло, ничего не значило. Будто смерть мамы была напрасной. Только для того, чтобы они уехали, спасая собственную шкуру. — Я считал тебя героем! Джеймс устало выдохнул и тяжело опустился на один из мягких диванов на изогнутых ножках. Гарри смотрел на него, не сводя взгляда. — Герои долго не живут. И нет, я не герой. Я просто хочу уберечь тебя. — Не надо меня оберегать! Я готов, я могу драться, я…. — Гарри, — расстроенно позвал его Джеймс. — Мне страшно слышать это от тебя. Тебе только четырнадцать. — Уже четырнадцать! — воскликнул Поттер-младший. — Это моя вина, — сокрушённо сказал отец. — Три года я был в порядке, — тихо и уязвлённо ответил сын. — Я справлялся со всем сам. Джеймс взглянул на Гарри, и понял, что эта его бравада — результат полного пренебрежения со стороны взрослых. Он потянул сына и усадил рядом с собой. — Я позволю тебе поехать в Хогвартс, если ты действительно этого хочешь. Но при малейшей опасности, я заберу тебя. Ты можешь обижаться на меня за это, но я не изменю своего решения. — Но ведь ты и мама… — Едва закончив школу, мы вступили в Орден. Вчера выпускной бал, сегодня собрание и борьба с тёмным волшебником. Всё это было… — Джеймс вздохнул, — увлекательно. Я тогда впервые разругался с отцом. Он сказал, что я дурак, раз следую за Дамблдором, что он манипулирует мной и ещё дюжиной безмозглых идеалистов. Впервые в жизни я был уверен в том, что мой отец ни Мордреда не понимает. А ведь до того мне казалось, что мой отец самый умный и самый дальновидный человек если не на земле, то в Англии. И как мог он оставаться в стороне, когда в Англии появился тиран. Но сейчас я понимаю его. Он и в самом деле был умён. Гарри слушал отца, затаив дыхание. Никто никогда не рассказывал ему о том, как это было. Как был остановлен Волдеморт и каких жертв это стоило. — Ты ведь не думаешь, что Волдеморт — это первый и единственный волшебник, пожелавший стать во главе магической Англии? Или может он последний? Нет, — Джеймс покачал головой. — Но страшнее не они, страшнее те, кто примеряет маску миротворца. — Директор не такой, — не поверил Гарри. — Нет… он не такой. — Гарри, я не пытаюсь… — Нет! — резко ответил младший Поттер, резко вскакивая. — Это не так! Ты всё извращаешь. Он заботился обо мне! Пока тебя не было, только директор заботился обо мне! Он часто зовёт меня пить чай, и мы разговариваем. Он всегда меня слушает! Всегда… Когда меня могли выгнать за использование магии вне школы, профессор Дамблдор вступился за меня! — Гарри, — позвал снова Джеймс. Он с жалостью смотрел на сына, чувствуя, как у него разрывалось сердце. — Не говори так о нём! Ты не имеешь права! Ты… Кто ты такой?! Тебя не было со мной…. Ты бросил меня! Ты… Гарри затрясся, из глаз его текли отчаянные злые слёзы. Он бы сбежал, но отец крепко сжал его руку, дёрнул на себя и обнял. — Т-ты т-тебя н-не было, т-ты… — Гарри задыхался от рыданий. Он вжался в отца, тяжело вздыхая и хлюпая носом. Они не говорили об этом больше. Гарри проплакался, а Джеймс, чувствуя острую ненависть к Дамблдору и к себе в прошлом, гладил ребёнка и пытался убедить себя в том, что ничего плохого не случиться. Что это только его дурные мысли, что он накручивает себя. За обедом Гарри был хмур и почти не разговаривал. Джеймс, смирившись с его настроением, терпел, а Ремус, который утром отлучился по делам, явно не понимал, что случилось с этими двумя. Ещё вчерашняя идиллия вдруг превратилась в это. Он пытался поговорить с Джеймсом, но тот лишь устало отмахивался. — Потом, — говорил он. — Ты нашёл хоть что-то? — почти с отчаянием спросил он этим же вечером. — Я нашёл гримуары, но только два из списка. — Начнём хотя бы с них, — кивнул Джеймс. — Что именно ты ищешь? — спросил Ремус. Джеймс устало улыбнулся ему. — Я и сам не знаю. Проклятия, последствия авады, — добавил он нервозно. — Послушай, мне всё равно нечем заняться. И я неплохо разбираюсь в этом. Но мне нужно знать, что конкретно искать. Мне ясно, что это касается Гарри. Но какое последствие? — Шрам, этот чёртов шрам, разумеется, — Джеймс налил из пузатой бутылки скотч. — Он сильно воспалён. Я вызвал колдомедика — мастера ментального здоровья. Он думает, что у Гарри есть связь с ним. — Если так, тогда почему ты думаешь, что это следствие авады? — Да я вообще ничего не думаю. Я понятия не имею, с чего начинать. Никто не выживал после авады. — А что, если начать не с гримуаров, — предложил вдруг Рем. — Если мы хотим отмести проклятие как причину, тогда стоит прочесть исследование по нему. — Исследование по аваде? — фыркнул Джеймс. — А что такое уже написали? — Вообще-то да. Как и по другим непростительным. Да, я знаю, ты и Сириус уверены, что заклинания — это несколько слов и пара взмахов палочкой. Но если бы это было так, можно было вообще не изобретать заклинания. Знаешь, магия так не работает. — Ой, только не начинай мне читать лекцию по теории магии, я её ненавидел. — Кстати, твои молитвы были услышаны, в Хогвартсе не преподают теорию магии. — Неужели, — нахмурился Джеймс. — Мордред, я ведь сдавал её, чтобы стать аврором! — Да, но теперь достаточно ЗОТС и зельеварения. В ЗОТС вошли некоторые разделы по теории, но обрывочно. — Не думал, что отец окажется прав, — покачал головой Джеймс. — Ладно, так и что это за исследование? Его сложно достать? — Ужасно сложно, для начала тебе придётся взять читательский билет в публичную библиотеку. Знаю, Джеймс, место для тебя незнакомое и страшное. Джеймс закатил глаза. — Перестань намекать, что я тупой. Я учил то, что мне реально было нужно. — Разумеется, — фыркнул Ремус. Джеймс подозрительно посмотрел на него. — Ты просто вредный заучка, Рем, — сказал он мстительно. Люпин расхохотался. — Так что у тебя случилось с Гарри? — спросил Ремус, посерьёзнев. Джеймс мгновенно помрачнел. — Я не хочу, чтобы он возвращался в Хогвартс. — Джеймс, — мягко укорил его Люпин. — У Гарри там друзья, он любит Хогвартс. — И это единственная причина, по которой я колеблюсь. Рем, он сказал, что хочет сражаться, понимаешь? — Ты о… — Да! — Сейчас не идёт война. — Очевидно, что в голове моего ребёнка происходит самая настоящая война. И я уже не уверен, что он не прав. Рем, вы видели тело? — Он исчез, — покачал головой Люпин. — Вот именно. — Но если бы он не умер, разве он не завершил бы дело до конца? — Мы понятия не имеем, что это была за магия. И я… Рем, я в шоке от того, что он мне сказал. Что он готов броситься на амбразуру. Во имя чего? — Ты сделал точно так же. — Я был идиотом! Но мне хотя бы не было пятнадцать! — Мы не могли остаться в стороне. — Нет, но Гарри останется в стороне. Что бы кто ни считал, ни говорил. Он не будет в этом участвовать. И если Дамблдор думает, что он нашёл козла отпущения, нет, это не так. — Джеймс, я не говорю, что это правильно, но ты должен будешь считаться с его мнением. Ты не спрашивал своего отца, когда вступил в Орден. — Я жалею, что он не узнал, Лили была бы жива. — Дамблдор не виноват в этом. — Знаешь кто виноват? Министерские чиновники, которые занимаются чёрте чем, вместо того, чтобы ловить психопата. А Дамблдор... Ты хоть понимаешь, насколько он был мелок, в Ордене тогда не было никого, кроме вчерашних студентов. Этот культ, эту любовь он получил от нас! От нашего поколения. Это мы виноваты, это мы вознесли его! Хотя вспомни, что о нём тогда писали! Но мы ведь отмахивались от этого. Батильда Бэгшот? Да эта старая кошёлка не видит дальше собственного носа. Мы ведь говорим о Великом волшебнике! О человеке, остановившем самого Гриндевальда. Только мы забываем, кем был Гриндевальд. И кем был сам Дамблдор. Он никогда не сражался сам. Он всегда делал это чужими руками, руками своих студентов. Детей! — Джеймс, — устало позвал его Ремус. — Что бы ты ни чувствовал, он единственный, кто делает хоть что-то. Пусть нашими руками. Пусть он всего лишь символ. Но кроме него в Министерстве нет никого. — Как ты отстал от жизни, Рем, — разочарованно сказал Джеймс. — Это я в коме пролежал, а отстал ты. Символом уже давно является мой сын. Но что хуже того, он совершенно не против этого. — Даже если Гарри поедет в Хогвартс, это не значит, что Дамблдор использует его. Теперь у него есть ты. — Если он только посмеет куда-то его вовлечь, я сразу заберу его, а на Дамблдора подам в Визенгамот.

* * *

Гарри пришёл мириться к отцу тем же вечером. Невероятно измученный угрызениями совести, он хмуро смотрел на отца, готовый снова разрыдаться. Но всё-таки он не сделал этого. Младший Поттер удивлялся сам себе, он никогда раньше не замечал за собой, чтобы вообще плакал. Последний раз это было ещё перед Хогвартсем у Дурслей. Гарри знал, что слёзы для дураков, они никогда не помогали. Ими уж точно не разжалобить дядю Вернона. Но здесь, с отцом, его будто прорвало. Словно он так долго подавлял их в себе, позволяя наружу вырваться только гневу, что теперь они только и делали, что лились без всякой причины. «Отец наверно думает, что я слабак», — с раздражением думал Гарри. — Мне жаль, что я устроил истерику, — сказал он почти безэмоционально. — И мне не следовало говорить, что ты мне никто. Ты не виноват в том, что… случилось. Но я всё равно поеду в Хогвартс. Джеймс обречённо кивнул. — Да, я понимаю. — Хорошо, — кивнул Гарри, он собирался уйти, но задержался. — Я понимаю, что ты не в восторге от директора. — Гарри… — Не думай, будто я слепо следую за ним. Нет. Я не какой-то наивный младенец. И я в курсе, что большинству людей что-то от меня нужно, потому что они считают меня… В общем, тем-самым-выжившим, понимаешь? Но тебя не было. Никого не было. И я, я не мог жить, не доверяя никому. Рон и Герми они рядом, но этого недостаточно. — Мерлин, Гарри, мне так жаль. — Поэтому я прошу тебя, не говори так о директоре. Я знаю, что он не идеален. — Хорошо, — сдался Джеймс.