Часть 3. Чувство

*Неотложка — (Разговорная версия неотложной помощи.) Это перечень угрожающих жизни состояний человека. Туда относят инфаркт миокарда, шок, приступ удушья, сильные кровотечения и др. Сердечно-легочная реанимация (Сокращённо СЛР.) — это действия необходимые для «оживления» человека. Туда входит массаж сердца, искусственное дыхание и введение определенных лекарств. Интубация — (Ин — в, туб — трубка) это процедура введения в трахею трубки для обеспечения дыхания. Симптом кошачьего глаза — при несильном сдавливании меж двух пальцев белка глаза, зрачок приобретает форму овала. Является абсолютным признаком смерти мозга. _________________________________ Едва ли джинчурики могло одолеть похмелье — не тот уровень. Наруто довольно бодро открыл глаза и обнаружил себя, лежащим на угловатом диване в комнате. Шея затекла и болела от ее неудобного положения на подлокотнике. Потирая её, Наруто покосился на кровать. Пустая. Как и ожидалось. «Сколько сейчас времени?» Часы на стене гласили десять тринадцать. Узумаки облегченно выдохнул. «Ещё только утро. Чем будем заниматься?» Язык неприятно лип к небу, заставляя хозяина нехотя вставать и идти за водой. Наливая спасительную влагу, Узумаки невольно вспоминал, как Утаката передал ему стакан со своим пойлом. Насколько оно было крепким и качественным, что память отшибло напрочь, а голова при этом вообще не болела? «Я ожидал, что буду валяться овощем, ведь я не Извращенный Отшельник, который каждое такое утро вставал бодрячком. По всей видимости, я ошибался». «Ну-у-у, — задумчиво тянул лис. — Если тебе вдруг изменила память, то ты тот ещё старикан». «Завались!» «Сколько тебе лет? До ху… кхм… тысяча семнадцать?» Наруто эта конкретная цифра пугала. За те долгие годы он всерьёз поверил в то, что просто умер и та комната была своеобразным раем. Ведь заточенный в том месте он не хотел ничего: ни есть, ни пить. Парень привык к этому «вакуумному» состоянию. Привык к тому, что ничего не ощущал, будто восковая фигура с мыслями, что от безделья мог заставить себя проспать примерно неделю, просматривая сны со своими друзьями, или часами смотреть не моргая на условный потолок, на котором плавали разноцветные облака, а теперь, когда организм всякий раз напоминал ему о необходимости сходить в туалет, поесть, покашлять или почесать спину — это приносило ему уйму эмоций. Впервые за долгие годы Узумаки почувствовал себя по-настоящему живым человеком. Выход из заточения как будто растопил тот воск, что покрывал рецепторы кожи Наруто. Хотелось ещё ощущений. Больше и глубже. Хотелось заново попробовать все блюда, почуять их запах, потрогать все поверхности, почувствовать на коже шершавость стен или наоборот гладкость зеркала, запустить пальцы в пушистый мех, ощутить колючий холод ледяного душа или выпить обжигающий язык чай. Вчера было точно так же. Желание ощутить все на свете затмило разум. Без зазрения совести, Наруто трогал все вокруг. Лежал на будто обнимающей его небольшой полянке перед каким-то красивым зданием, нюхал свежескошенную траву. Его выгнали охранники, ткнув на табличку, запрещающую ходить по газону. Обиженный взгляд молодого человека навевал вселенскую тоску, но охранники не прониклись, и он ушёл оттуда. Ногами ступал по асфальту и взглядом пожирал обилие магазинных вывесок. Гладил гладкую шерсть кошки, а та только рада была такому вниманию к себе, лоснилась и мурлыкала в ответ. Пока Узумаки страдал манией все потрогать, совершенно не заметил надвигающуюся волну людей, лишающую его единения с этим местом и уносящую неизвестно куда. «Навстречу к этому придурку, вот куда». В тот момент он понял, что больше всего хотел помахаться кулаками и встреча с этим парнем вовсе не случайность, а дар свыше.

***

Будильник звенел чуть ли не в самый мозг невыспавшегося студента, оповещая хозяина о необходимости поднять свою тушу и отнести ее на учебу. Обычно у Утакаты не было особых проблем с пробуждением, но не сегодня. Раздражающая мелодия просто не давала досмотреть сон. Усилием воли и не с первого раза у него получилось разлепить набухшие веки, после чего те сразу сомкнулись обратно, укрывая красные глаза от любого намёка на свет, а его тело будто придавили огромной надгробной плитой, не давая пошевелиться. Восстав, наконец-таки, из мертвых, брюнет раздраженно поплёлся к шкафу, вспоминая, что основной комплект одежды, который он носил всегда и всюду, он вчера припечально выбросил. По пути к гардеробной мельком взглянул на нескладно лежащего и пускающего слюну на подлокотник блондина. Он бы с удовольствием разрисовал всю его рожу фломастером только за то, что парнишка спал, не думая ни о чем, в то время как он, ни свет ни заря, собирался на практику в какие-то ебеня, но это ещё ладно. Парня больше бесило его разукрашенное синяками отражение в зеркале над умывальником, тогда как белобрысый сверкал своим чистым личиком. «Я не мог промазать. Точно помню как в подворотне он потирал челюсть, да и в прихожей парочка ударов все же долетела. Неужели слабо?» Если не считать нового знакомого в квартире, то утро проходило в привычном режиме. Скорее на автомате, нежели осознанно брюнет включал чайник, доставал быстрозавариваемую гречневую кашу и сыпал необходимое количество в свою тарелку. В кружку налил вчерашней заварки и насыпал пару ложек сахара. Залил это дело кипятком. Уже выходя из дома, студент раздумывал об аналитических способностях Наруто. Разберётся ли с телевизором или микроволновкой? Парень вроде толковый, можно доверять. Вроде… Он ведь так и не сказал кто он и откуда именно. Бубнил что-то про деревню, а «где», «что» и «когда» — не уточнил. Просто вырубился после первого стакана. На свой страх и риск Утаката оставил буйного незнакомца одного в своём доме. «Надеюсь, когда я приду, квартира хотя бы просто будет». Дорога в больницу, где проходила практика, лежала через весь город, неминуемо затягивая в гущу людей, тоже спешащих неизвестно куда. Утаката привык к тому, что в час пик стоял прижатый со всех сторон к какому-то человеку и не придавал этому особого значения. Ровно до того момента, пока взгляд не встретил одногруппницу, стоящую в непосредственной близости от него. Она была в наушниках и безэмоционально ждала своей остановки, периодически вглядываясь в название станции на табло. Легким двойным касанием брюнет обратил ее внимание на себя. Она приветственно вынула оба беспроводных наушника и положила их обратно в кейс. — Нана, ты учила? Инудзука-сан сказал, что будет гонять нас по сердечно-легочной и неотложке. — Я читала. — Насмешливо ответила она, укладывая получше темную половину волос, глядя на отражение в окне вагона. — Там столько лекарств, что в голове они все перемешались. Кстати, а ты на этот раз почему такой разукрашенный? — Хах, да вчера же День Спорта был, — неловко смеясь, произнёс Утаката. — Вот я и попал под раздачу. —Понятно, — понимающе усмехнулась Нана. Практически каждый преподаватель их университета делал замечание по поводу нестандартного окрашивания девушки. Красные с одной стороны и чёрные с другой идеально разделённые в проборе волосы вызывали волну возмущения и у врачей стационара. «Как это так? Медик не должен так выглядеть», — говорили они ей при всех, кто-то тактично, а кто-то откровенно унижая, но она гордо отстаивала свой цвет, находя компромисс только на практике, умело пряча все под белую шапочку. Их группа относилась к операционному делу и в основном состояла из будущих хирургов. Утаката желал им стать, но не для того, чтобы работать в больнице. Он хотел спасать жизни на месте происшествия так, как когда-то не смог этого сделать. Как-то раз в старших классах у его соседки по парте случился приступ. Утаката заметил бледность и какую-то заторможенность девушки с самого утра, но не придавал этому значения. Откуда ему было знать? Всё случилось столь неожиданно. Сначала был её громкий крик, он оборвался столь же внезапно, как и возник, тело одноклассницы выгнулось дугой, парты с громким скрипом разъехались в разные стороны, стул опрокинулся на бок вместе с девушкой. Её лицо посинело. Тело замерло максимально напряжённое в столь неудобной позе. Она, казалось, не дышала вовсе. Утаката вскочил со стула, опрокинув его. Руки помимо воли запутались в собственных волосах. Волны паники накатывали на юношу. Он искал глазами хоть кого-то. Кого-то, кто может ей помочь. Чувство беспомощности одолело его полностью. Девушке, естественно, помогли. Первая помощь была оказана моментально, а он только и делал, что стоял столбом не в силах сделать даже шаг, как будто это его парализовало. После одноклассницу забрали в больницу. Но Утаката весь день не мог прийти в себя. Он всё прокручивал и прокручивал в голове эту сцену. Вновь и вновь, и вновь. В тот день он многое понял осознал. Он осознал, что человек может в любой момент своей жизни вот так просто взять и потерять её. Понял, что не хочет больше просто смотреть и ничего не делать, пока кто-то другой спасает человека. До него дошла мысль, что в один прекрасный день рядом может не оказаться никого, кроме него, и, когда этот день настанет, он больше не почувствует свою беспомощность, не окаменеет от банального незнания, а спасёт чью-то жизнь, даже будучи в лесу за тысячи километров от города. Он сделает все, что от него зависит, даже если нужно будет взять в руки скальпель. Он выучит все основы полевой хирургии и разработает руки так, что те никогда не дрогнут в нужный момент. Учитель Инудзука как раз пару лет назад проводил различные операции на поле боя и при этом был ещё достаточно молод и суров, чем вызывал уважение у молодых студентов и сердечный трепет у юных студенток. Добравшись до больницы, одногруппники быстро переоделись в хирургический костюм и поспешили в учебную комнату. Впопыхах зайдя в кабинет, они увидели сидящих соратников по несчастью, нервно перелистывающих конспекты и судорожно штудирующих материал. Нана первая из них двоих ринулась к парте и достала тетрадь. Утаката же не спеша последовал за ней, усевшись рядом. Он знал материал, но все равно поглядывал в страницы конспекта девушки. За незнание неотложной помощи учитель Инудзука карал пожизненными отработками до тех пор, пока ответ не отлетал от зубов даже спросонья или жесткого бодуна, но все равно ставил «три» как меру пресечения. Но даже если в журнале все тройки, он базировался больше на устном ответе, спрашивая весь цикл. Ему было все равно на пирсинг, татуировки или цвет волос, главное, чтобы его предмет был выучен. Его итоговая оценка за весь курс отражала реальные знания ученика, без поблажек и «натягиваний». Лучшего для этой дисциплины, по мнению Утакаты, кроме него было просто не найти. Когда Инудзука-сан вошёл в комнату, настала гробовая тишина. Студенты без лишних слов встали и поклонились. — Садитесь, — по лицу было видно, что он доволен их приветствием. — Я задал вам выучить сердечно-легочную реанимацию и неотложную помощь, верно? Ему не нужен был ответ, он сам знал это, но перепроверить никогда не вредно и сразу продолжил, завидя одобрительное молчание. — Сегодня мы поиграем в катастрофу. Шестеро из вас будут пострадавшими, а остальные четверо — врачами. От этих слов ладони Утакаты вспотели. В какой-то степени он боялся этой игры. Сглотнув, он медленно перевёл взгляд на остальных одногруппников, что застыли с опущенной головой, глазами хватая будто исчезающую информацию из тетради. Все знали, что жалости не будет. Учитель все обставит так, что один из «врачей» обязательно попытается закончить побыстреее, чтобы помочь остальным, но в спешке ошибётся и вылетит на новый круг. — Оставляйте все. Выходим, — скомандовал преподаватель. Они вышли из аудитории, прошли несколько поворотов, прежде чем дойти до нужного кабинета. Утаката смутно помнил это место, так как был здесь лишь трижды. Мысли о предстоящем пеленой накрыли глаза и он опомнился, когда уже стоял у двери в томительном ожидании неизвестного. Условия среды, вид аварии, неотложная помощь, да даже психологическое состояние пострадавшего — все было рандомным и всегда непредсказуемым. Добавлял перца ещё и тот факт, что врачей на испытании было экстремально мало. «Четыре? Это ещё повезло». Утаката нервно закусывал щеку, полируя камень в кармане своего костюма. Одна группа играла с одним спасателем, а в другой группе часть врачей пришла на пятнадцать минут позже с «ранениями» или одышкой после пробежки по лестницам. Так преподаватель Инудзука учил разбираться в ситуации, подстраиваться под неё, сразу определять состояние и быть готовым вообще ко всему. Едва слышное, но четкое приглашение послышалось за дверью, но Утаката не спешил зайти туда, то и дело делая глубокий вдох, затем долгий выдох. «Что там? Атомная война? Радиация? Авиакатастрофа? — вопрос за вопросом заполнял и так не выспавшееся сознание, заводя в дебри всевозможных вариаций происшествия. Ещё один вдох, а потом ещё один медленный выдох. — Бесполезно гадать, надо идти». В просвете проема виднелся спортивный зал, по размерам напоминающий школьный. Зайдя туда, Утаката сразу приметил то, чего боялся и желал больше всего на свете — манекенов. Много манекенов. «Теперь понятно почему нас четверо», — голова мгновенно протрезвела, отгоняя, казалось, и так ушедшую сонливость. Тренировочные куклы, как правило, или играли «мертвых», или нуждались в массаже сердца или интубации, а возможно и в том и в другом одновременно. Их специально хаотично разбрасывали по залу подальше друг от друга и захламляли сверху чем попало: матами, стульями или скамейками — этим усложняли процесс эвакуации до нельзя. — Итак, торговый центр подвергся террористической атаке. Двадцать человек пострадавших под завалами, но и это ещё не все. — Во взгляде Инудзуки-сана виднелся какой-то хитрый блеск, а на лице — саркастическая ухмылка. — При взрыве произошла утечка ядовитого газа. «Хуже не бывает», — думал Утаката, в миг ловя летящий в него от одногруппников противогаз и, быстро натягивая его на лицо. Небрежно он надевал и костюм, больше похожий на скафандр с веревочками. Следом шли латексные перчатки, которые вмиг стали неприятно влажными внутри от непрекращающегося волнения. Что могло так будоражить его кровь? Утаката прекрасно знал тему, так что это точно не страх так гонял его сердце. Тогда что? Жажда? — Удачи! — последнее, что кинул учитель перед тем как засечь время на своих часах. Четверо «врачей» кинулись врассыпную, выхватывая глазами самого «тяжелого», на их взгляд, пострадавшего. «Подойти. Оценить. Вытащить. Разделить на группы», — как мантру повторял себе Утаката, подбегая к ближайшему пострадавшему манекену. Он и раньше испытывал необъяснимое желание ринуться в гущу пожара, но сейчас… это было несравнимо с прошлыми «играми». Сейчас… в миг и на протяжении всей игры в голове у него появилась абсолютная ясность происходящего. Он не думал о каждом своём шаге — он знал, что нужно делать. Тревога улетучилась, так же как и исчезла дрожь в пальцах. Остался только он и пострадавший. «Десять секунд на осмотр». Поспешно оглядывая куклу, он отметил ее синюшность, пару ссадин и рваную рану. Карточка гласила отсутствие пульса и дыхания. Открыв пластиковые веки, он сразу увидел неправильно нарисованную радужку и это не ошибка художника. Это сделано специально. «Кошачий глаз» значил, что делать тут уже нечего. Утаката быстро метнулся к следующему манекену, жадно вчитываясь и глотая слова, написанные на ней. Экипировка значительно усложняла дело. Небольшие стекла в противогазе то и дело запотевали, перекрывая без того малый обзор, а «скафандр» просто мешал, утяжеляя движения. В процессе работы студенты-врачи разделились на две группы. Одна в противогазах занималась первой помощью и эвакуацией на безопасную территорию в конце зала, а вторая — делением пострадавших по срочности помощи и ее оказанию. С «кровотечением», «шоком» и «остановкой дыхания» — лечили в первую очередь, с «ампутацией», «значительными разрывами мягких тканей» и «переломы» таза и шеи — во вторую, а не опасные для жизни состояния, такие как «ожоги» и «небольшие раны и ссадины» — в третью. Игра поглотила Утакату с головой, высосав из него все крохи сил, что у него были. На ватных ногах он выходил из спортивного зала, отмечая слабость во всем теле. Плёлся позади всех одногруппников до самой учебной комнаты, не воспринимая ничего вокруг так, как будто он вовсе был в другой комнате. В таком вакууме сидел и за партой в кабинете. Вышел из прострации к моменту раздачи домашних заданий. Инудзука-сан не давал поблажек, но и не издевался над студентами. Игра изрядно затянулась и он не стал долго обсуждать ошибки каждого и просто отпустил группу домой с небольшим заданием до следующей недели.

***

Утаката чем-то сильно напоминал Узумаки Саске, отчего покидать почти-Учиху не хотелось, тем более он, вроде как, разрешил пожить ему тут немного. Наруто, благодаря врожденной коммуникабельности, быстро освоился на новом месте жительства и уже подружился с телевизором, впитывая как губка новостные каналы. Не хватало только чем-то занять рот. Пожевать там, похрустеть, да попить, но когда думаешь о чем-то вкусном, то на ум приходит все что угодно, кроме того, что было дома у Утакаты. «У него в холодильнике мышь повесилась на собственном хвосте», — заверил Узумаки лиса, удручающе закрывая дверцу. Блондин уже отчаялся в поисках пищи, которую не надо было долго готовить, но, как назло, из всего найденного на полках быстрозаваримой оказалась только гречневая каша. «Ну уж нет, — фыркнул Наруто на пачку, на которой была запечатлена тарелка с готовой коричневой субстанцией. — Не в этой жизни». Узумаки определенно не дружил с кашами и крупами, а особенно с гречей. Это же надо так свезти именно на любителя этого всего. «Этому надо придумать какое-то фетишисткое название, — думал Наруто пока смотрел на шкафы, до отвала забитые этой провизией. — Может гречефил или крупофетишист?». Хотя в душе Узумаки и сам страдал раменизмом и надеялся найти хотя бы одну пачку быстрозавариваемой пищи Богов, которая, возможно, забилась в самый уголок квартиры. Ну, а вдруг? Вдруг его все ещё производили. Может он плохо смотрел или пропустил полку? Но нет. Ничего даже отдаленно похожего на лапшу не предвиделось, а живот урчал, напоминая о том, кто здесь движущая сила. «Нужны деньги», — констатировал Наруто, потирая подбородок. Он прекрасно знал товарно-денежную систему, царившую в его времени, и не сомневался, что здесь она тоже работает, припоминая, как вчера пытался взять вкусно пахнущий пирожок и как его живо вытолкали из лавки, даже не выслушав его возмущений, ссылаясь на то, что те деньги, что он принёс не пригодны, а уж если других нет, то скатертью дорога. Всё-таки много лет прошло и изменения коснулись не только зданий. — «Как они здесь выглядят?» Узумаки ворочал шкафы и выгребал все оттуда. Один за одним копошился в выдвижных ящиках стола, пока не нашёл что-то отдаленно похожее на то, что он искал. Он не знал сколько понадобиться и решил, не заморачиваясь, взять несколько. Должно хватить. «Этот парень даже ключей не оставил. Ну ладно, значит будем по-старинке», — блондин открыл окно на кухне и огляделся, выискивая будущих свидетелей. Убедившись, что таких нет, с чистой совестью залез на подоконник и выпрыгнул в сторону мягкого газона. Выйдя к дороге, Наруто с некоторой опаской оглядывался по сторонам улиц в поисках вчерашней буйной волны. «Что это вообще было?» — спрашивал он сам себя. Убедившись в своей безопасности, Узумаки продолжил свою пешую прогулку в сторону магазинчика. По периметру домов были натыканы, как Утаката вчера объяснил, машины. Ещё он говорил про то, что люди научились выкачивать какую-то бурду из земли и кормить этим эти железяки, но Узумаки не особо вникал в детали, из-за уж больно заумного объяснения. Понял только суть. Погода несмотря на Ноябрь стояла жаркая, в отличии от вчерашней более облачной и ветреной. Вскоре показалась вывеска магазина. Сознание давало сбой и при виде огромных стеллажей со всякой всячиной. Пестрые упаковки пачек чипсов привлекали к себе внимание. А овощи ящиками лежали в Целом отделе. Джинчурики оглаживал и обстукивал габаритных размеров ягоду. Под пальцами легко и приятно скользила ее зелёная с салатовыми полосами корка. «В такую погоду арбуз — самое то», — думал Наруто и решил прихватить один, по его мнению, самый спелый. Проходя дальше мимо фруктов, блондин несдержанно попробовал красиво лежащий виноград, а чуть позже удивительно крупную клубнику. Вкус давно забытых плодов навевал хорошее настроение. На этой волне парень касался шершавой кожурки большого цитруса, название которого гласило «помело». В сравнении с магазинами его времени, этот казался Узумаки просто хоромами. Столько разновидностей всего на свете, что и радовало, и тревожило. «Зачем столько?» — этот вопрос стоял на протяжении всей прогулки по гипермаркету. Чипсы со вкусом малосольных огурцов, бургера? Лобстеров? Молоко цельное, обезжиренное, соевое? Миндальное? Чего только не придумали. Отдельные стеллажи кукурузы, горошка и масла, что говорить о целой секции напитков. От этого всего обилия кружилась голова и Наруто лихо скользил дальше к морю конфет мимо стеллажа с надписью «личная гигиена», где прихватил зубную щётку. Юноша не заметил как обошёл практически весь магазин и замер, проходя мимо полок с крупами, которая была заставлена небольшими пластиковыми тарелками. «Рамен! Это же он, правда?», — пачка в руках Узумаки прямо-таки кричала о том, чтобы он ее взял. Поддавшись трепетному желанию, парень взял в охапку столько лапши, сколько могли вместить руки и при этом не уронить ни одной пачки. Пожалуй большего ему и не надо. Счастью Узумаки не было предела, когда он вышел на улицу в сторону дома. Одно удручало — он не запомнил из какого окна вышел, хотя где находилось нужное здание примерно знал. Ему не хотелось пугать жителей своим хождением по стенам, да и вдруг как в прошлый раз чей-то ревнивый муж подумает, что он любовник его жены и накинется с кулаками, но и деваться парню было некуда. Он чуть ли не молнией прошёлся по окнам второго этажа, в надежде, что никто его не заметит, и с облегчением остановился на балконе около своего, из которого недавно вышел. Легкий бардак, который он самолично устроил, так и стоял на кухне, пока блондин, одетый в простые джинсовые шорты и чёрную футболку, заливал только что купленный и такой желанный рамен. И плевать он хотел на эту жару. Шарил по выдвижным шкафам в поисках ножа, чтобы разрезать вымытый сочный арбуз. Плод маняще хрустел под натиском лезвия и обдавал воздух своим освежающим ароматом. Улыбаясь, Наруто позволил себе отрезать один лакомый кусочек из самой сердцевины и, немного причмокивая, съесть его. Насладившись им, Узумаки развернулся и пошёл ставить тарелки на стол, чтобы продолжить смаковать за просмотром телевизора, но неудачно задел его, отчего ножки со скрежетом отодвинулись. Бульон из лапши окатил ногу и жгучая боль разлилась по бедру. «Блин, даже прорезиненные углы не помогли. Зачем вообще делать такие столы?!» — Узумаки внезапно понял, что той самой резинки-то и нет. — «Снес чтоли?» Пшеничные волосы немного лезли в лицо, когда он наклонился, внимательно всматриваясь в пол. Наруто уже понял, что у его сожителя странный вкус, но протертые серые тапки в красно-зеленую клетку? Серьезно? Ничего не найдя, он поднял голову, оглядывая остальные углы. Устремил взгляд в сторону, где должен быть огнетушитель, следом на телевизор, а затем на холодильник, который был украшен магнитами, и, наконец, на находящееся немного левее окно. «Мне кажется, — что-то действительно напрягало парня в этом помещении, — или… когда я сидел вчера за этим столом, то окно было справа?» Постепенно до него начало доходить суть происходящего. Бордовое полотенце на спинке стула, кружка с недопитым кофе на столе, пепельница и горшки с цветами на полу — до этого момента не смущали парня, пока он не обратил внимание на это окно. «Черт, точняк, мать твою, я ж окном ошибся!» — блондин судорожно начал собирать ещё незаваренные пачки рамена в пакет вместе с половиной арбуза и бросился к окну. — Уже уходишь? — послышалось из-за спины Наруто, одновременно с вопросом прозвучал угрожающий щелчок. Холодок прошёлся по всему телу от пят до самой пшеничной макушки. Юноша медленно обернулся на голос. Глаза в ужасе округлились при виде женщины преклонного возраста, стоящей перед ним в розовом махровом халате и смотрящей на него сквозь непонятную длинную штуковину в левой руке. Бигуди на голове воинственно пошевелились, довершая угрозу. В правой руке, меж пальцев дама держала три небольших ножа. «Я не знаю что это, но выглядит опасно», — высказался лис задумчиво, дёрнув ухом. «Я это и без тебя понял», — Узумаки нервно попятился назад. Свистящий звук над ухом, а затем застрявший нож в миллиметре от головы вывел джинчурики из прострации, задавая скорость решения проблем. Голова за секунду до столкновения уклонилась сама по себе, сказывались тренировки, что заставляли тело двигаться на инстинктах. «Это че щас было?!» «ВАЛИМ!» — рыжая шиза в кои-то веки была права и Наруто молнией выпрыгнул в окно, попутно уворачиваясь от ещё двух. — Стоять, паршивец! — она ошарашено кинулась вслед к окну, зорким взглядом выискивая непрошеного гостя, который совсем недавно побывал в качестве живой мишени. — Надо же, — искренне удивлялась бывший снайпер, — увернулся от всех моих ножей. Экстравагантная бабуля, привычно прищурив один глаз, другим взглянула в оптический прицел. Она была уверена, что цель не ушла далеко, и хотела пустить ему пулю в зад, чтоб неповадно было залезать в окна к одиноким женщинам. Этого требовал собственный кодекс чести. А она искренне гордилась своим кодексом и своими достижениями. Ведь… «Если снайпер дожил до пенсии, то это хороший снайпер».

***

Круговые движения лежащих на стуле стоп выдавали напряжение их обладательницы, что сидела на кухне. А напряжение было вызвано захватывающим моментом в книге. Ветерок из открытого окна нежно обдувал личико девушки, что жадно вчитывалась в строки. Только что наступила финальная сцена и она незаметно для себя самой прижимала чтиво почти вплотную к своему лицу. Ничто в этом мире не смогло бы отвлечь Мию от желанной развязки произведения. Сильный поток ветра перевернул несколько страниц и чуть не вырвал саму книгу, но девушка смогла удержать ее. Судорожно ища нужный разворот, девушка на периферии сознания понимала, что стоило бы обратить внимание на парня, который истерично копошился у входной двери не в силах разобраться с устройством ее замка, но книга же сама себя не прочитает. — Поворот по часовой и вправо, — бросила она ему, а когда услышала характерный хлопок закрывающейся двери и отдаляющееся тихо брошенное «спасибо», вмиг обратно окунулась в гущу событий сюжетной линии. — Шляются тут всякие, — бормотала девушка, — читать нормально не дают. Будто мне есть дело до реального мира. Пусть только попробует ещё раз отвлечь меня от книги, — угрожающе оскалилась девушка. — По голове себе постучи! — рявкнула она куда-то в стену, со стороны которой раздавался характерный стук молотка.

***

Утакате не хотелось даже представлять, во что превратился дом в его отсутствие, но эти мысли вялым потоком так и лезли в голову. Он искренне надеялся, что ему не надо будет выгребать никого из-под завала разрушенного здания, со взрывным-то характером парнишки. К счастью хозяина квартиры, блондинистая макушка не оправдала его ожиданий и просто сидела, завернувшись в плед перед телевизором. Даже не обернулся в сторону вошедшего, с каким-то диким интересом смотря новостной канал и, поглаживая нечто пушистое. Утаката был бы рад отсутствию излишнего внимания, но, черт возьми, какого хрена его квартира стала похожа на бедлам?!