Часть 5. Часы

Почему-то в это утро Наруто особенно не хотелось торопиться и он несказано рад, что Утаката большой любитель чёрного. Но скептически смотрел на идеально выглаженную и сложенную одежду в шкафу. «Странный тип этот Утаката», — подал голос Наруто. — «На кой черт так заморачиваться?» «Не все люди любят жить как бомжи». «Ррр… Да я не об этом, глупый Курама! А на счёт огнетушителей, месячного запаса бутилированной воды и тушенки с гречей! А обряд закрывания всех вентилей в доме вообще отдельная тема! Не странно ли все это?» «Вот именно. Мы с тобой постраннее будем. Помни, что ты «инопланетянин» со сверхъестественными способностями, а я — стометровый демон-лис. Кто кого еще боятся должен?» «Эй, слышь, ты вообще за кого?! Я думал мы команда!!!» «Сегодня предстоит посетить музей с часами?» — Курама обрезал разговор непривычно серьезным голосом. «Да…», — многозначительно протянул Наруто. До сего момента он и предположить не мог, что друзья и соратники могли что-то оставить ему. Прошла целая тысяча лет! Что могло сохраниться за это время? Никакие документы не проживут столько лет. Никакие фотографии не сохранятся. Никакой истории не узнать, кроме скудных предположений и приблизительного времени гибели народа. А надо ли оно Узумаки? Он сомневается. Саске дожил до глубокой старости вместе с Сакурой и остальными. Какаши-сенсей охранял деревню в качестве Хокаге. Этого достаточно и недостаточно одновременно. Что было дальше? Кто был последний Хокаге? Почему у людей нет чакры? Где сейчас биджу? Эти нескончаемые вопросы из раза в раз жужжащим роем возвращались в голову Узумаки и ответов на них… а есть ли они у кого-то из ныне живущих? Если да, то где их найти? Наруто и знать не знает где сейчас руины его родины. Есть только тысячелетние часы и то, не факт, что для него создавались. Будь они неладны. Как будто сама вселенная хотела этого. Как будто, стерев с лица земли самое дорогое для сына Четвёртого, намекает начать заново. С чистого листа. По земным меркам Узумаки все еще семнадцатилетний юноша. Считай, вся жизнь впереди. Остаётся приноровиться к непривычно высоким домам, ужасному шуму, разъезжающим повсюду железякам, да, даже к тяжелому с непонятной примесью воздуху на улице. Ну и к отсутствию чакры. Наруто разминает стопы, концентрирует в них чакру, готовый к длительному забегу до некоего здания города, где расположен ценный для него артефакт. Его отвлекает вставший рядом Утаката. Взгляд Узумаки сразу цепляется за относительно не практичную и местами сковывающую одежду брюнета, совсем неподходящую для бега. — Ты чего встал столбом? Пошли, нам туда. — Махом головы Утаката указывает в конец дома, совсем не в ту сторону, куда направлялся Узумаки. Наруто озадаченно смотрит на него. — По карте вродеб не туда, не? — По карте? Ты пешком что ли собрался? Сбитый с толку Наруто ищет хоть малейший намёк на шутку в мимике брюнета. Но не находит. Если не пешком, то как? Рельс то тут нет! — Ну да. — Искренне отвечает он. — Тут на автобусе ехать до ебени матери, а ты хочешь пешком?! Ха-ха! — усмехается Утаката и удаляется по тротуару. — Ты идёшь? — Че сказал?! — сразу нагоняет его Наруто. — И что еще за автобус? Всматриваясь в мимо плывущее полотно города, Узумаки задавался одним единственным вопросом: а нужна ли людям вообще чакра? Нужна ли настолько разрушительная сила? Сила, за которой гналась каждая страна, из-за которой учили детей воевать… И за которую убивали братьев и родителей. Нужна ли она в этому хрупкому равновесию мира? Он без этого безопаснее. Без этого изобильнее. В нем все силы и средства направлены на изобретения. Взять к примеру немыслимую конструкцию дома, практически полностью состоящего из стекла. Захватывают масштабы конструкций, насколько это надежно? Или этот огромный автобус. Просто сел и поехал. А чего стоят чёрные прямоугольники в руках почти каждого человека? У впереди сидящей от Наруто девушки в нем так удачно началась постельная сцена. Блондин от любопытства пододвигается почти вплотную. На что Утаката точным пинком под печень объясняет всю невежливость его действий. — Ты че творишь?! Я всего лишь хотел посмотреть. Больно вообще-то. — Купи себе свой и смотри. — Его можно купить? Где? — Да, но для начала найди работу. Я хотел еще вчера с тобой поговорить об этом, но был уставший. — Утаката говорит и видно как он старается подобрать правильные слова. Нервно теребит пальцы рук. — Знаю тебе возможно нелегко сейчас, но есть ли хоть кто-то в этом городе? Родственник или знакомый какой, кто бы мог тебя забрать или приютить? — Нет. — И что ты будешь дальше делать? Наруто и сам хотел бы знать. В прошлый раз он вспылил и Утаката, естественно, отложил этот вопрос для более удачного момента. Он настал, но Узумаки так не разобрался полностью, чего теперь хочет. Он вновь всматривается в переполненные и застроенные до неба улицы. — Что говоришь, работу найти надо? Есть что-нибудь на примете? — Могу к себе в чайную лавку помочь неофициально устроиться. Просто сам понимаешь, я не рассчитывал кого-то кормить, а ты тот еще питон. Так что, если хочешь жить в моей квартире, изволь тоже вкладываться. — Да понял я. Что такое «неофициально»? Ты же меня научишь, да? — Грубо говоря без записи, то есть для государства и налоговой ты не работаешь, стаж не накапливаешь, но деньги получаешь. — Го…су…дарства? Налоговой? Стаж? — Ты и такой элементарщины не знаешь? Как ты вообще жил до этого? У вас и школы нет? «Мы вляпались, кретин. Ври теперь. Ври безбожно» «Да как? Я не из этого мира. Школа… школа… что это блять такое?» «Может монастырь какой или община? Место, где живут и учатся». «Что ты вообще несёшь?!» — Нет. — Неторопливо произносит Наруто, прощупывает правильность ответа. — Не может такого быть. — Припечатывает Утаката. — В школу обязаны все ходить. В соседней деревне тоже не было? «Да хули ты доебался-то до нас, а?» «Видимо, это некое подобие академии, но птица уже улетела. Надо сказать что-то, чтобы все вопросы разом отпали», — предлагает Курама, поглаживая свои усы. — «Причина, по которой ты сто процентов туда бы не попал». — Родители алкоголики. — Немногословно и совсем не в тему, Узумаки швыряет факт в воздух. «Дубина, а я тут на что мозгую? Если они победили этот недуг человечества, что будешь делать?» «Поверь, эту болезнь не победит ничто». — Уверенно сжимает перед собой кулак хранитель биджу. И Наруто частично прав, так как для Утакаты, видимо, этот ответ многое значит. Он тяжело вздыхает и, немного подумав, изрекает: — Сначала попробуем сделать тебе документы, а пока они делаются, поработаешь со мной. — Согласен. — Бодро отвечает Узумаки.

***

Район, в который парни приехали, отличается совершенно другой архитектурой: приятной этажностью домов, до пяти, если быть точным, пастельными цветами фасада, колоннами, скульптурами и широкими каменными тротуарами. От всей этой красоты у Наруто разбегаются глаза. От одного сплошного искусства. Это лучше. Это ближе для жителя селения, чем пугающая высота небоскребов. Здание музея выполнено в таком же стиле, гармонируя с образом района. Но кое-что все же отличает его от остальных — огромное количество статуй на его крыше и те самые часы по центру фасада, на которые Узумаки смотрел с некой тревожностью. Внутри просторный зал, светлый мраморный пол, белые-белые стены с застывшими людьми, будто поддерживающими высоченные расписные потолки, в конце зала огромная мраморная лестница, по центру покрытая красным ковром — здесь наверняка Курама поместится целиком, а может даже развернуться умудрится. «Я бы не отказался от таких хором», — чешет подбородок Хитрая морда. «Ха-ха! Их тебе не видать как… как…» «Твоих мозгов». Наруто впервые в таком изысканном месте и как вести себя совершенно не представляет, поэтому, во все глаза рассматривая культурные наследия, тихо следует за Утакатой. А тот будто не чувствует неловкости, уверенно идёт куда-то по запутанным коридорам, сквозь бесчисленное количество помещений, мимо толпы народа. Пару десятков комнат назад Наруто смутно понимал назначение некоторых предметов и удивлялся некоторым странным традициям, периодически шёпотом спрашивая об этом у Утакаты, однако, чем дальше, тем больше предметов он припоминает и больше предвкушает ту самую комнату. Что же он увидит? Сюрикены? Может портреты Хокаге? Хоть одного. Или же чакра пушку? Его собственный телевизор? Маски АНБУ? Но «родной» кабинет так и не встречается. Вообще ни единого слова о великих странах или о шиноби. Ни-че-го. Наоборот, Узумаки проходит мимо работников музея, упаковывающих экспонаты. — Зачем они это делают? — На реставрацию, наверное, увозят. — Спокойно отвечает Утаката, заворачивая в сторону лестницы, — или, может, на другую выставку. Так иногда делают. Два пролета спустя, парни оказываются в коридоре второго этажа, а из него напрямую выходят в смотровую комнату, где около окна стоит очередь. Наруто как-то странно косится на неё: что они там делают? — Нам повезло, — говорит Утаката, — сегодня будний день и народу мало. Наруто всматривается в толпу и до него доходит, что понятия много и мало у них сильно разные. Перед ними человек тридцать или сорок. Для деревенского человека, прожившего в саркофаге тучу лет, многовато. — Ты тут часто бываешь? — Этот музей — гордость города. Здесь отец мой работал и я малым тут много времени проводил. Практически каждую комнату знаю. Заступив за порог балкона, лицо парней обдало волной прохладного ветра, снося на шаг назад. Издалека часы казались игрушечными, словно наручные, будто можно их взять в руки и переложить куда захочется. Но на самом деле Наруто смотрел на обширный холод стали, на восемь стрелок циферблата размером с хвост биджу от большого к маленькому, представляя себя скорее муравьем, залезшим на дерево или той же песчинкой у ног. Таким же незначительным. Ничего такого примечательного Узумаки для себя не нашёл. Ни знаков, ни иероглифов, ни послания, лишь укрепив свои сомнения по поводу их назначения. Это просто таймер и отбивают он точно не его выход. — Слушай, — Узумаки неловко почесал затылок, но выражение лица его при этом казалось довольно серьёзным. — Сколько времени они уже считают? — Они ходят сколько я себя помню и ходили еще при моем дедушке. — Утаката резко засовывает руки в карман куртки. Нервно теребит свой камень. — Вообще если так посмотреть, они рассчитаны на тысячу лет, но на сколько их завели я не знаю. Может лет двести или триста. Больше, мне кажется, часы не прослужат. А почему ты спрашиваешь? — Я не уверен, но мне это почему-то кажется важным. — Тяжелый вздох разносится по смотровому балкону. — Может где-то здесь в книгах про это написано? «Возможно, сейчас и именно на этой фразе в гробу чертыхнулся весь выпуск академии шиноби», — ехидничает Лис. — «Ты и букварь своего времени в руки не брал, а хочешь тут что-то прочитать?» «Да завались ты нахер». — Возможно, но тогда нам в другой корпус. — Так пошли, — не раздумывая отвечает Наруто. Узумаки хочет убедиться. Ему нужны железобетонные факты, которые определить может только он. — Вот же, —разочарованно произнёс Утаката, подходя к огромной деревянной двери, дергая за ручку, — закрыта. — Да, мало ли почему. Тыб еще меньше жрал. — Наруто хватается за вторую. Ладони бьёт током и он тут же рефлекторно одергивает руки. «Странно, Утакату-то не ебнуло», — он хмуро всматривается в приобретающее форму покраснение на коже, а потом на то место, за которое недавно схватился. И внутри как-то резко холодеет. — Нару… «Как я был слеп» Узумаки замер. Теперь скользивший по двери и стенам взгляд обводит, будто возникшие из ниоткуда детали: большой знак водоворота и шесть запятых вокруг него и две жабы подле, руки, сложенные в печати на картинах, веер Учих в руках женщин, риннешаринган, скрытый под каменными листьями над входом в корпус. С диким скрежетом открывается тяжеленная дверь и громко хлопает о стену, так, что часть штукатурки падает на пол. Она привлекает внимание других посетителей. Узумаки поворачивается к другу и не понимает почему тот смотрит на него, как на преступника. Как будто он делает что-то неправильное. Это же музей, чтобы люди приходили и смотрели тут все. Это слова Утакаты и этим руководствуется Наруто, пока чутьё и нервный друг не показывают обратное. Но почему он так нервничает, когда им все равно нужно было туда? — Молодые люди, корпус закрыт на реставрацию. — Строгим тоном заявляет подошедшая женщина. Взгляд шиноби возвращается к ручке с едва выпуклым знаком листа. Вещи могли не сохраниться, они могли быть выкинуты или уничтожены, но только не фундамент этого музея, часть которого «зажглась» подобно точке на карте локатора. Там что-то есть и возможно это ответы на его бесчисленные вопросы. Работники хватают парней за плечи, норовя выгнать, но джинчурики не обращает на них внимания, молча смотрит вглубь помещения, пока их надоедливость не начинает его раздражать. Он грубо отталкивает смотрителя и заныривает внутрь зала. — Это опасно, вернитесь, — не унимается пожилая сотрудница, перекрыв Наруто путь. Уверенный в своей непоколебимости Узумаки не раздумывая идёт напролом. Не слушая ни возмущения посетителей, которых он привлёк своим поведением, ни пытающего его остановить Утакату, ни грозного предупреждения вызвать охрану от смотрителей музея. Через пару мгновений подбегают те самые охранники. Они окружают Наруто со всех сторон, утягивая на пол, заламывая ему руки. Узумаки не выдерживает, начинается замес. Он отбивается от чьей-то руки, схватившей его ногу и утаскивающей куда-то. Хозяином ее оказывается Утаката. — Надень капюшон и валим. Парни бегут по коридору прочь от злосчастного корпуса. Взгляд студента выбирает организованную группу с гидом как лучшую маскировку. Проходя сквозь неё, у Узумаки вдруг создаётся впечатление будто он — провинившийся ребёнок, которого за руку тащат домой. Он отказывается это принимать. Кажется, кто-то кое-чего недопонял! Это его не впускают. У него отнимают то единственное, что у осталось от друзей и его это бесит. Теперь откладывать встречу Наруто принципиально не намерен. «Сделаю все как шиноби». Резко заходит за угол под плотные шторы и сразу же расходится с клоном. — Техника кло… — громко произносит Узумаки, — ой, блять. «Идиооот»

***

Череда ступенек ведёт довольно глубоко вниз, туда, где определенно должна быть уже земля, туда, где до боли знакомые предметы представлены в виде чего-то сломанного и давно ушедшего за ненадобностью. Узумаки ловит себя на мысли, что не хочет этого видеть, но уже поздно разворачиваться. Он уже пришёл. С каждым шагом по тусклому каменному коридору, напоминающему больше катакомбы Орочимару, Наруто приближается к источнику энергии, пока не натыкается на огромную деревянную дверь со смутно знакомыми печатями. Парень мельком осматривает ее. Она не из простого дерева, она впитывает в себя чакру, она из Дерева-Бога. Узумаки пришёл по адресу. Частички пыли щекочут нос от чего Наруто громко чихает. Грязное и очень пыльное место. Здесь давно никого не было. Он интуитивно пропускает чакру сквозь дверь и она тут же поддаётся и впускает его. Ему открывается вид на большой зал и все, что он там видит, абсолютно все: начиная со знака листа внутри обшарпанного временем рисунка солнца на потолке, вырезанными на полу биджу, окружающими часы и лиса под ними, заканчивая очень-очень сильно деформированным, но вполне узнаваемым мозаичным ликом его самого в режиме хвостатого со сложенной одной рукой печатью на стене — говорит о своем назначении. Это все для него и ради него. Однако километровая пылища, земля и мусор — говорит о том, что это место давно вычеркнуто из жизни, как и само существование Наруто, являясь просто забытой историей. Пережитком прошлого. Узумаки робко подходит к каменным часам, прикасается к шероховатой поверхности гранита, к циферблату. Ноль часов, ноль дней, ноль лет — все стрелки ровненькой пирамидкой по размеру стоят в отправной точке. Тысяча лет. Наруто только сейчас в полной мере осознаёт, сколько на самом деле вмещает в себя это понятие. Не пять и не десять. «Почему эти стоят, а те идут?» — Спрашивает Наруто у Курамы. « Тыща лет прошла вот и остановились, балда. Да и мало ли, что могло произойти за это время», — пожимает плечами девятихвостый, — «может те не для тебя или для тебя, но неправильно завели или просто сломались — все что угодно». «Это несправедливо», — Наруто удрученно садится на грязный пол. — «Посмотри на это все. Они помнили обо мне до самой своей смерти и я должен был умереть вместе с ними. Здесь же ни один человек не знает имя Шестого Хокаге, героя спасшего когда-то там мир. У них другие заботы. Я лишь ненужное прошлое». Курама на некоторое время замолкает, наблюдая за поникшим соратником. «Мы много раз об этом говорили и каждый раз я тебе отвечал, что жизнь несправедлива сама по себе», — Биджу, положив голову на лапы, ложится рядом с другом, продолжает монолог непривычно тёплым тоном и говорит то, чего Наруто никогда бы не ожидал услышать, — «но не до конца. Если бы мы не были запечатаны, то прожили бы вместе от силы сорок или пятьдесят лет, а что это такое для бессмертного существа?» «Курама», — Наруто удивленно оборачивается на него. «Ты жил, пытаясь доказать всему миру, что ты не такой, как они о тебе думают. Поступил в академию, старался, мучился ради признания жителей деревни, а то ли это, чем ты на самом деле хотел заниматься или у тебя, как у джинчурики, не было выбора? Теперь же никто не знает кто ты и всем, по большому счету плевать. Я имею в виду, что тебя никто не боится и не презирает. Спокойно шагаешь по улицам, ездишь на… автобусе». «Так это до поры до времени пока не покажу силу». «А зачем?» «Что зачем?» «Зачем ее показывать?» Логичный вопрос Лиса заставляет Узумаки задуматься. Он прикрывает рот рукой, в попытке сдержать панический приступ. А возможно ли, что он вообще никогда не хотел становиться шиноби или Хокаге? Что попадание в этот мир — это попытка исправить его жизнь? Что он должен быть этому наоборот благодарен? Наруто долго и упорно обдумывает это, по чакре отслеживая своего клона вместе с Утакатой.

***

Что может быть хуже чем бумажная тягомуть для молодого парня? Вот и он не знал. Курасучи считал это пустой тратой своего потенциала и представлял себе практику в государственных органах несколько иначе. Ожидал как будет гнаться за преступниками на красивой машине, в последнюю секунду ловить в воздухе сногсшибательную красотку или руководить отрядом ОМОНа на особо опасной территории, где проходила межклассовая война мафиози. К его сожалению, сверху решили иначе и направили в паспортный стол на должность «мальчик на побегушках». Курасучи стоит у принтера, распечатывающего очередное заявление на смену паспорта. Берет эти листки и идёт к зазывавшей его женщине средних лет с копной рыжих волос. Он едва ли не задевает заполняющие все вокруг стопки бумаг, которые рано или поздно в этом душном и тяжелом месте упадут от чьего-то неосторожного движения. Возможно это произойдёт и по его вине. Едва ли день проходил без ругани ничего не понимающих граждан с бедными паспортистками, пытающимися объяснить почему: фотография три на четыре не подходит, надо сдавать старый паспорт при смене на новый, пропуск в университет не является официальным документом, удостоверяющим личность, или ещё чего такого мелочного, во что не хотелось даже вникать. Поэтому, подходя к столу Мурене, он не удивился нетерпеливому юноше, обменивающемуся с ней упреками. — Отказано. Без документов не приму. — Упрямилась дама. — В смысле?! — рычал блондин в окно, отделяющее их друг от друга. Его это явно раздражало. — Мне что, без этого вашего паспорта ходить?! «Этого вашего?», — Курасучи усмехнулся от забавности сказанной фразы. — Я же сказала, обращаетесь в суд. Там подадут запрос …ждёте… приходит ответ… — парень не мог понять ни слова и держался за, видимо, пульсирующую голову, которая уже гудела от переизбытка информации. Как только Мурене закончила свою тираду, она громко захлопнула приемное окно, оставляя двух парней за ним недоумевающе смотреть в звуконепроницаемые жалюзи. — Что на этот раз? — поинтересовался Курасучи, кладя бумаги в нужный ящик. — Паспорт блондину сделать хотели, а у того нет ни одного документа. — Женщина устало вздохнула и искренне надеялась, что эта парочка ушла. — Ни свидетельства о рождении, ни регистрации, ни полиса — ничего. Я этот паспорт что, из воздуха оформлю? Мужчину пробил надменный смешок от этой ситуации. Какие только простофили не встречались на этой работе. Но надо отдать им должное, они здорово встряхивали скучные бумажные будни. С ними можно было немного выпустить пар. *** «Дело дрянь», — думал про себя Утаката, натирая лежащий в кармане камень. Двое парней стояли у входа в здание и не знали куда им дальше идти и что делать. «Обратись мы в суд, нам ответят только через полгода и то не факт может и через год-полтора. Судя по характеру Наруто, без медицинской страховки лечение переломов и прочего может обойтись ему в уйму денег, а их ещё нужно заработать как-то, но без паспорта… это невозможно. Он по гроб жизни будет отрабатывать. Без него он даже не сможет пойти на это время учиться, что ему очень пригодилось бы. Получается будет сидеть дома и нихера не делать?! (Какой черт меня толкнул согласится ему помогать?!)» Узумаки никогда не понимал важности этой бюрократии. Что в Конохе, что здесь этому по его мнению придавали слишком большое значение. Какой смысл, что ты по документам генин, низшее звено иерархии, если по факту сильнейший шиноби? Блондин сел на перила около государственного здания и молча уставился на трещинки асфальта, ковыряя правой ногой одну из них. В этом мире больше нет шиноби, зато вот бюрократия имеет немыслимые масштабы. Что эти бумажки могут сказать о нем? Что он герой, положивший конец четвёртой мировой войне шиноби? Что он сильнейший добрейшей души человек? Нет, как выглядит, имя и дата рождения, да и только. Они только обезличивают, отнимая саму суть человека. «Но без этого на работу не устроиться, бесит». Наруто со злости пинает ближайший камушек, да так что ботинок об асфальт рвётся. — Да бля. — Подошва почти наполовину отошла, — говорит Утаката, осматривая масштаб потерь. — Что ты будешь делать, Наруто? Ни статуса, ни друзей, ни денег, ни жилья у него теперь нет, но есть опыт восхождения со дна на вершину и твёрдая вера в себя. — Жить дальше, че.