17

Подойдя к кабинету Рона на следующий день после визита в Малфой-мэнор, Гермиона невольно подумала, что, наверное, стоило отправить кричалку и предупредить о планах зайти. С другой стороны — с друга (она всё ещё даже мысленно не применяла определение «бывший» к статусу их дружбы) станется быстро сбежать с рабочего места камином и сделать вид, что никаких записок не получал. С третьей — он действительно мог оказаться занят и не принимать посетителей по объективным причинам. Как бы то ни было, продолжать торчать около двери было глупо, так что, сделав глубокий вдох, будто перед прыжком в ледяную воду, Гермиона громко постучала: — Войдите! — раздался знакомый голос, отрезающий для Грейнджер пути к отступлению. Как бы то ни было, пока миссис Малфой пытается решить неожиданно вставшую на пути в самом буквальном смысле проблему с семейным гобеленом, она обязана поговорить с Роном. И раз и навсегда на корню отмести и без того маловероятную возможность, что он на самом деле мог нанести существенный вред родовой магии Малфой-мэнора и стать пресловутой причиной частичной амнезии Гермионы. — Здравствуй, Рональд, — чинно кивнув, поприветствовала она хозяина кабинета и остановилось в дверях. — Гермиона? — удивлённо уточнил он, будто не до конца поверил, что она действительно решила зайти. — Проходи, садись. — Спасибо, — кивнула в ответ на приглашение Грейнджер, заняв предложенное место. — Зачем пришла? — растерянный тон сменили совсем другие эмоции. Всё их общение в последнее время проходило в таком ключе, что едва ли возможно было быстро отмахнуться от сопутствующего ему неприятному послевкусию взаимного разочарования. — Поговорить с тобой, конечно, — не обращая внимания на неприветливую фразу, с готовностью ответила она. — Уже много раз пытались, — Рон устало отмахнулся. — Раз ты молчишь и не ставишь точку, то, в общем… Я много думал об этом, и… Мы не сможем быть парой, Миона. Не выйдет. Это как сломанную волшебную палочку маггловским скотчем ремонтировать. Сказал бы, что стоило раньше к этому прийти, но мы боролись и пытались спасти то, что начинало зарождаться… Вонючий соплохвост, мы ведь и правда были влюблены, и вроде как неправильно было просто взять и сдаться! Но теперь всё не так. Ушла та искра, я чувствую. Не хочу только, чтобы после этих слов ты, как на шестом курсе, меня игнорировала, — произнося это, он покраснел так, что даже веснушки стало не видно. — Может, всё-таки получится дружить, как думаешь? Гермиона, не дышавшая не протяжении всей тирады, хрипло закашлялась, поперхнувшись прорвавшимся в лёгкие воздухом. Лаконичность, с которой Рону удалось озвучить пусть и очевидное по факту, но такое болезненное с точки зрения принятия решение, создавали ощущение некоторой нереальности происходящего. Сосредоточившись на расследовании, она упорно гнала мысли, что без этого объяснения не обойтись, и со страхом представляла накрывавшую с головой волну праведного гнева Рональда. И, разумеется, последствия, репетицию которых на собственной шкуре ощутила во время пребывания в Австралии. То одиночество, тоска по большой семье Уизли, частью которой теперь был даже Гарри, по Норе — второму дому, в котором ей, разумеется, будет отказано, — заставляли малодушно прятать голову в песок и оттягивать момент точки невозврата. На деле вышло иначе. Просто. Как и всё гениальное. Невольно вспомнилось, что именно так она отзывалась буквально о каждом решении Рона во время битвы за Хогвартс. Когда отступали негативные эмоции, младший из сыновей Уизли будто переходил на новый уровень собственной личности, становился лучшей версией себя. И, зная, насколько тяжело ему это давалось, Грейнджер в очередной раз не могла выбрать слов, чтобы выразить восхищение. — Не молчи пожалуйста, Миона, — не подозревая о её мыслях, прервал тягостную тишину Рон. — Всё наладится, наша дружба и не такие испытания выдерживала! Ты тоже часть семьи, и всегда ею будешь, — будто подслушав её мысли, Рон говорил слишком быстро, словно боялся, что не успеет закончить мысль. — У нас с Гарри вчера был трудный разговор. Для меня трудный. И, соплохвост это всё дери, он прав в том, что именно я причина тому, что по возвращении ты живёшь одной только работой, проклятым расследованием, как будто только благодаря этому у тебя есть причина оставаться частью волшебного мира. — Рон, прошу тебя, — Грейнджер подняла ладонь, жестом прервав его. — Это я тебя прошу, Гермиона! — не позволив ей закончить мысль, он в два шага подскочил к ней, сел на корточки и взял её руки в свои. — Не отдаляйся ещё больше! Тебе нужны мы. Не коллеги, а именно друзья, те, кто поймёт и поддержит! Ты сама понимаешь, во что влезла, на что подписалась? — на этом вопросе их взгляды, удивлённо-вопросительный — Гермионы и напряжённо-сосредоточенный — Рона, снова встретились. — Речь всё ещё о нашей дружбе? — не удержалась она от уточнения. — Безусловно! — горячо воскликнул Уизли, не выпуская её рук из плена своих. — Гарри рассказал о том, как именно я работаю над делом? — чувствуя, как багровеет от гнева, медленно проговорила Гермиона, со смакованием подробностей представив, как в следующую встречу наложит на героического друга столько жалящих, что былой опыт покажется ему лёгким поглаживанием нежной любящей руки по щеке. — Миона, ну не злись же! — воскликнул Рональд и быстрее, чем Грейнджер успела подскочить со стула и броситься к двери, наложил на ту запирающее заклятие. — Если уж у меня получилось не заавадить Малфоя, когда узнал, что вы теперь «вместе», — он выразительно поставил кавычки жестом, очевидно не так уж на самом деле смирившись с происходящим, — то Гермиона Грейнджер со своими эмоциями точно справится! Ты же поговорить пришла, а я тебя сбил, так? Вот и начинай, — предложил он, старательно игнорируя волшебную палочку Гермионы, направленную на него в молчаливом приказе открыть дверь. — Готов ответить на все твои вопросы. — Ты был готов уничтожить Малфоя любым возможным способом буквально неделю назад, — напряжённо повторила его слова Гермиона после минуты молчанки и борьбы взглядов. — Вёл несанкционированное расследование, искал компромат, требовал от меня предъявить ему обвинение, а теперь пытаешься убедить, что изменил своё мнение? И это после того, как узнал, что я работаю под прикрытием? Что пытаюсь выманить убийцу его жён на себя в качестве наживки? Когда узнал, что у меня с ним роман?! — она замолчала, понимая, что добавить к последнему вопросу уточнение «по долгу службы» язык отчего-то не поворачивался. — Миона… — Рон скрестил пальцы в замок и некоторое время рассматривал получившееся плетение, собираясь с мыслями. — В этот раз весь запал пришёлся на Гарри, когда он рассказал, что происходит. Уж поверь, ему досталось, сама знаешь, в гневе я пленных не беру, — продолжил говорить он так спокойно, что Гермиона всерьёз задумалась, не в умиротворяющем ли бальзаме дело. Теория имела бы право на существование, если бы не одна нестыковка: она сама пришла к нему, причём без предупреждения. Так что едва ли Рональд сумел бы заранее подготовиться к разговору. И уж конечно едва ли бдительная Молли пропустила бы хоть малейшее подозрение в том, что сын пристрастился к магическим успокоительным. — Кажется, я догадываюсь, что заставило сменить гнев на милость, — невесело усмехнувшись, фыркнула озарённая догадкой Грейнджер, не позволив ему продолжить. — Теперь, когда вопросов о том, было ли что-то между мной и Малфоем, больше не стоит, когда знаешь об этом наверняка, намного легче великодушно предложить дружбу без неудобного разговора, что никогда не стал бы со мной встречаться, окажись подозрения в изнасиловании правдой! Ты никогда не согласился бы быть вторым после Драко! И неважно, тогда или сейчас! Потому и не усердствовал с продолжением общения во время моей учёбы в Австралии, потому и на свидании сделал это странное предложение, прекрасно зная заранее, что я не соглашусь! Теперь, когда я со всех сторон виновата, очень легко милостиво предложить остаться друзьями! — отголосок рационального сознания неистово пытался дать понять, насколько однобокими выглядели подобные выводы, что её попросту несло, что эмоции — отнюдь не лучшие советчики, однако годы замалчиваний и недомолвок в тот момент напоминали сорванную бурным потоком воды плотину. В противовес этому спокойствие Рона, которого она ожидала меньше всего, окончательно дезориентировало. И, вопреки всем разумным доводам, обижало. — Ты просто скидываешь балласт, не так ли?! Не нужно разыгрывать это показное благородство, Рональд! Я действительно пришла поговорить! По делу! И чёрт… на долю секунды даже поверила, что ты искренне предлагаешь вернуть нашу дружбу! Какая же я… Глупая! — она снова направила палочку на дверь. — Да не в этом дело, Миона! Хочешь, магией поклянусь, что совсем не в этом? — Она резко замотала головой в ответ, усиленно отворачиваясь от его ищущего взгляда. — Просто когда эмоции поулеглись, я крепко задумался и понял: ты была права, говоря, что у меня эмоциональный диапазон зубочистки. Это правда. Когда мир чёрный или белый, как шахматная доска, жить проще! Но ты… ты не такая, Мио. Трелони говорила много глупостей, но про тебя ошиблась сильнее всего! Гарри верит, что ты пошла на работу под прикрытием от одержимости быть лучшей, но я знаю, что это не так. — А отчего, позволь спросить? — сложив руки на груди, Гермиона вперилась в него недружелюбным взглядом. — Ты что-то видишь в Малфое, — Рон говорил медленно, будто облекать собственные выводы в слова неожиданно стало самым тяжёлым испытанием. — Это просто не может быть только ради расследования. Я… — он сглотнул ком в горле и на некоторое время замолчал, прежде чем нашёл в себе силы продолжить: — Я пытаюсь быть объективным. И, как ни крути, в плену ты выжила благодаря ему. Его мать спасла Гарри, а потом сам Малфой отдал ему свою палочку на бой с Волдемортом… Так что моя одержимость назначить его Синей бородой не катит. — Рон примирительно развёл руками. — А что до предложения… Это было от отчаяния, что ли, — он неловко почесал рыжую макушку и вернулся на своё место, жестом предложив присесть и Гермионе. — Подумал, что если согласишься, значит, так тому и быть, у нас есть будущее. Оказалось, что быть готовым к отказу и на самом деле его услышать — немного разные вещи. Я повёл себя как идиот. Прости. После этих слов Рональд Уизли умолк, невербальным заклинанием сняв Коллопортус. Оглушённая таким поворотом, Гермиона медленно опустилась на предложенное место. Да, Рон признавал однажды свою неправоту — когда оставил их с Гарри и пытался заслужить прощение Грейнджер, когда у них как у пары всё было впереди, когда боялся потерять её расположение. Но сейчас он делает это вновь — и всего лишь ради сохранения дружбы? Было от чего впасть в ступор и о чём подумать. — Я не была готова к такому разговору, — признала она, понимая, за кем осталось последнее слово. — Долго ещё собирался бы с духом, но раз ты сама зашла, решил, что подходящего момента для него просто не наступит никогда. — Никогда… — эхом повторила Гермиона. Их будущего с Роном как пары, семьи не будет. Никогда. Попытка прислушаться к себе получилась неуклюжей — на место обиды пришло совсем неожиданное в тех обстоятельствах облегчение. Будто на экзамене по особо трудному предмету неожиданно для себя вытащила самый лёгкий билет, и оттого полученное «Превосходно» кажется незаслуженным. Отчаянно хотелось пережить этот момент, перевернуть страницу. Туда, где всем обидам и недомолвкам придёт конец, где не будет подозрений во лжи и неискренности, в новой стратегии по уничтожению Драко и во всей чертовщине, в вероятность которой так искусно пыталась заставить поверить Нарцисса Малфой. — Ты не отвечай прямо сейчас, ладно, Миона? — в вопросе прозвучала почти что мольба. — Я просто решил дать понять, что хочу видеть тебя в своей жизни. Пусть и просто другом. Когда мы отправились искать крестражи, у меня и мысли не было, что статус крови позволяет спокойно вернуться в Хогвартс. Не мог тогда и сейчас не могу представить мир, в котором тебя или Гарри не будет рядом. Это как… часть меня самого, что ли. Вы не семья мне, а нечто большее. Помнишь, Сириус как-то говорил, что родными людьми он считал не Блэков, с которыми вырос под одной крышей, а Джеймса, Ремуса, Лили… Тех, кто близок не по крови, но по духу! Вы с Гарри для меня именно такие люди. Если не веришь — дело твоё, но в любом случае я рад, что ты теперь об этом знаешь! — договорил Рон и замолчал, попытавшись перехватить взгляд Гермионы. Она же, напротив, что угодно готова была отдать, только бы не встречаться с ним глазами. Очередная загадка, вопрос без ответа, которых и без того хватало в её жизни, вероломно проникла в голову, терзая сомнениями. Искренен ли Рон или же отвлекает её, чтобы Грейнджер начала ему настолько доверять, чтобы делиться деталями расследования? Может ли быть права Нарцисса Малфой, уверяющая, что именно он мог стать причиной амнезии Гермионы? Чёртов лёгкий билет для человека, никогда не ждущего от судьбы авансов и не ищущего простых путей. — Я хотела бы поговорить о нашем побеге из Малфой-мэнора, — решившись, начала Гермиона. Раз Рон не настаивал на ответе, сменить тему показалось ей самым безопасным выходом из ситуации. Как бы то ни было, время всё и всех расставит по своим местам. А если оно не сумеет, то уже сама мисс Грейнджер и её расследование справятся наверняка. — Хорошо, — после некоторой паузы кивнул он, не скрывая заинтересованности. — Воспоминания о нём приложены к какому-то из расследований или их оставили тебе? — Они у меня, — с готовностью ответил Рон. — Моих показаний было достаточно, и ни в одном из дел их не сочли принципиально важными для установления истины… — он замолчал, закусив губу, и после недолгой паузы решился спросить очевидное: — Хочешь просмотреть их? — Да, — подтвердила Гермиона быстрее, чем следовало. Разумеется, Рон мог их подправить намного раньше, однако это было чревато: специалисты из Отдела Тайн отнюдь не зря занимают свои тёплые места и за попытку что-то скрыть последствия могут быть куда более серьёзными, чем за сам проступок. Тем более для действующего мракоборца. Невзирая даже на статус героя войны. А любой пересказ — всегда не более чем оценочное суждение. — Могу извлечь их прямо сейчас, это не проблема, но вот доступ к Омуту памяти получить можно только на очень веских основаниях, — справедливо заметил Рон. — Конечно, можно попросить Кингсли выдать разрешение, но… — Не нужно! — перебила Гермиона, вновь встречаясь с удивлённым взглядом. — Вопросы всё равно будут, — поспешила она объясниться, отчего так скоропостижно отметает самый, казалось бы, простой вариант. — А у меня пока одни лишь догадки и домыслы. Сам понимаешь, что изъятие воспоминаний, конечно, не допрос с Веритасерумом, но тоже непростая история… — она замолчала, погрузившись в свои невесёлые мысли. Выходило, что попасть к заветному сосуду, не привлекая внимание, почти нет: помимо Отдела Тайн, Омут памяти есть ещё в Хогвартсе и, кажется, даже уцелел после известных событий, но профессор Аберфорт Дамблдор едва ли не удивится, почему работающая в ОМП героиня войны отправилась на другой конец страны ради магического артефакта, который на месте её службы находится буквально под боком. — Что ж, тогда выход только один, — вздохнув, Рон быстро подошёл к неприметному шкафчику, внешне напоминавшему небольшой маггловский бар, и, прошептав заклинание, открыл дверцу. Ассоциация в голове Гермионы оказалась почти правильной: внутри оказалась небольшая коллекция зелий, наподобие той, что Кингсли всегда держал при себе. Очевидно, потомственные волшебники имели привычку держать аптечки с самым необходимым не только дома, но и на работе. Тем временем Рон, ничего не объясняя, вытащил фиал с одним из зелий и сделал глоток, после чего прижал ладонь ко рту, с явным трудом подавляя рвотный позыв. — Рональд? — злясь на саму себя за потерю бдительности, Грейнджер опрометью бросилась к другу. Жуткие мысли, одна страшнее другой, молниеносно атаковали разум, затмевая рациональные доводы. Что он только что выпил? Зачем? От простого умиротворяющего бальзама такого эффекта не будет, тогда что за снадобье Рон так спешно принял? Не выдержал новостей о её связи с Малфоем и, когда услышал подтверждение из первых уст, решил свести счёты с жизнью? Ответ подоспел раньше, чем она обогнула край стола в попытке быстрее оказаться рядом: кожа Рона словно забурлила, покрылась крупными пузырями и меньше через минуту перед Гермионой стоял Перси Уизли собственной персоной. — Что? — невозмутимо задал он вопрос в ответ на невысказанное возмущение. — Я занимался расследованием, вести которое мне официально запретили. Как ещё было получить доступ к материалам? Тут всем известен противный характер Перси, с ним связываться себе дороже, так что его обличье давало мне ключ ко всем дверям. — Это… — Гениально, да? — усмехнулся Рон, хотя прекрасно понимал, что Гермиона хотела сказать отнюдь не это. — Как видишь, не только в Австралии можно было чему-то научиться. Давай не будем тратить время, и если ты действительно хочешь увидеть воспоминания, нужно спешить, — деловито договорил он. — Проверь, чисто ли в коридоре, и пойдём. Неодобрительно поджав губы, Грейнджер выполнила-таки просьбу, хотя на язык просилось множество нелестных комментариев о его демонстративном пренебрежении правилами. Пришлось признаться самой себе: без возможности увидеть, что происходило в Малфой-мэноре глазами Рона, двигаться в расследовании дальше станет практически невозможно. Особенно после тех зёрен сомнения, которые мастерски удалось посеять Нарциссе Малфой. — Чисто, — выглянув в коридор, оценила она обстановку. Молча кивнув, лже-Перси Уизли выдвинулся из кабинета и зашагал в сторону лифта. Гермиона послушно последовала за ним, молясь Мерлину, Моргане и всем сильным мира сего о том, чтобы не рухнуть без сознания к ногам Рона. Но, каким бы ни был риск, отступать она не собиралась. — Мистер Уизли, чем могу быть полезен? — бдительно обратился к Рону стоявший у входа в Отдел Тайн охранник. — Для расследования мисс Грейнджер необходимо воспользоваться Омутом воспоминаний. Господин министр в курсе, разумеется. — Могу я увидеть разрешение на использование артефакта? — Оно прямо перед вами: заместитель министра лично сопроводил мракоборца Грейнджер в Отдел Тайн, — удивительно похоже изображая Перси, отчеканил Рон, добавив тону голоса ноток человека, начинающего терять терпение. — Господин заместитель министра, прошу простить, но сами знаете, правила… — Разумеется. Что ж, скоро вернёмся с разрешением, — покладисто кивнув, Рон отвернулся, после чего, резко выхватив палочку охранника, направил её прямо ему в лицо: — Конфундус! Ну что, теперь видите, что разрешение в порядке? — уже куда более мягко спросил он, возвращая палочку охраннику. — Конечно, мистер Уизли, мисс Грейнджер, прошу вас, проходите, — посторонившись, он суетливо раскрыл дверь, ссутулившись так, что казалось, стал вдвое ниже ростом. С громадным трудом сдерживая рвущиеся с языка слова, Гермиона тем не менее вошла в тёмное помещение, единственным источником освещения в котором была огромная чаша со переливающимся содержимым, вся исписанная древними рунами, расшифровка которых могла бы занять не меньше чем месяц даже самого опытного специалиста. — Побуду снаружи. Если понадобится помощь, я к вашим услугам, — всё ещё дезориентированный, охранник поспешил оставить их. — Вижу, ты действительно многому научился, — не удержалась Гермиона от язвительного замечания. — Тебе ли не знать, каким непростым порой может быть путь к правде, — пожал плечами Рон в ответ, не выказывая ни малейшего сожаления. Открыв было рот, чтобы озвучить очередную отповедь, Грейнджер внезапно осознала, что не имеет ни малейшего права попрекать друга. Собственные методы выяснить правду привели её сначала в постель доброго друга, который теперь видеть её не хотел, а потом и вовсе сделали любовницей Синей бороды. При мысли о том, как выглядит подобная одержимость со стороны, стало совсем паршиво. — Что именно ты хочешь увидеть? — голос Рона вырвал её из собственных невесёлых мыслей. — Начинай с момента, как вы выбрались из подвала, — быстро отозвалась Гермиона. Рон мог из вредности приложить воспоминания о том, как Драко спускался к ним и наговорил гнусностей, а тратить время на просмотр глупого ребячества (а теперь, узнав Малфоя лучше, Гермиона не сомневалась, чем именно это было) совершенно не хотелось. — Держи, — Рон с готовностью протянул колбу с серебристой нитью воспоминаний, что могла стать началом клубка, который Грейнджер так отчаянно надеялась распутать. Погружение в воспоминание прошло куда плавнее и мягче, чем во время обмороков: демонстрируемые Омутом памяти события ненавязчиво окружили Гермиону туманом, сделав её их безмолвной созерцательницей. — Гарри, я понимаю, что ты пытаешься меня успокоить, но твои попытки оправдать Малфоя ещё больше бесят! — такой знакомый тон Рона дико контрастировал с тем, который довелось слышать Гермионе буквально минуту назад. — Хуки? — белокурая девушка в свисающей грязными лохмотьями слизеринской школьной форме, совершенно не обращая внимания на препирающихся парней, опрометью бросилась к клетке, в темноте которой не сразу угадывалось чьё-то неуверенное движение. — Хуки плохой эльф, Хуки накажет себя, — тонкий дрожащий голос домовика завладел вниманием Гермионы, невольно отвлекая её от главной цели — наблюдения за Роном. — Что случилось? Ты ранен? — девушка просунула руку через прутья клетки, проведя по голове эльфа пальцами в успокаивающем жесте. — Хуки виноват, Хуки не смог привести Добби, — ещё громче зарыдал тот в ответ. — Почему? — слизеринка говорила тихо, едва слышно, однако ужас в её голосе был очевиден. — Мадам Лестрейндж поймала Хуки! Мадам Лестрейндж заставила Хуки забрать платье, которое Хуки принёс для мисс Гермионы! Мадам Лестрейндж накричала на миссис Малфой, требовала привести мисс Гермиону и убить её! Но Хуки слушается миссис Цисси, Хуки отправился за Добби, но не смог его привести. Вернулся господин Люциус, вернул барьер от посторонних домовиков. Мадам Лестрейндж сказала господину Люциусу, что мистер Драко — предатель крови, — давясь рыданиями, закончил эльф свои сбивчивые объяснения. — Здесь что-то не так, такого не было… — забормотала девушка, в которой Грейнджер с трудом узнала Элизу, помощницу Гарри. — Господин Люциус убьёт мисс Гермиону! Он потребует Хуки привести её, и Хуки не сможет ослушаться! — рыдания становились всё громче, разрезая тишину подвала. — Хуки не может выпустить пленников! Хуки нельзя! Хуки надо наказать! — с этими словами он исступлённо начал биться головой о каменный пол. — Эффект бабочки запущен, — почти по губам Гермиона прочла слова, слетевшие с губ Элизы и не смогла сдержать удивление: откуда чистокровной наследнице волшебной семьи знать о популярной у магглов теории? Продолжать обдумывать эту странность Грейнджер не смогла: — Отойдите от решётки, — почти приказала Лиз, поднимаясь на ноги. — Иди к своему господину, Хуки, — попросила она. — Не бойся. Всё будет хорошо. А когда почувствуешь, что сможешь, приведи Добби. Справишься? — Д… да, мисс, — поклонившись, эльф с громким хлопком исчез. — Что ты задумала, сумасшедшая?! — раздражённо спросил Рон, однако ни ответа, ни реакции на очевидное хамство не последовало. Закрыв глаза, Элиза подняла руку вверх. И в следующее мгновение Гермионе показалось, что она попросту оглохла: грохот вылетевшей от воздействия магии решётки напомнил аудиозапись раската грома, подключённого к самой мощной колонке. — Бежим! — закричала Элиза, хотя при взгляде на юную особу было очевидно, что та едва держится на ногах. — Мы никуда не пойдём без Гермионы! — несогласно выкрикнул Гарри. — Я сама её вытащу! Бегите, вы должны выжить! — Ни за что! — поддержал Гарри Рон. — Тупые гриффиндорцы, — шёпотом, напоминающим змеиное шипение, прошептала Элиза. — Полумна, выводи мистера Олливандера за пределы поместья и трансгрессируйте… На вас не обратят внимания, все силы бросят на нас! — Перемещайтесь к Биллу и Флёр, в коттедж «Ракушка» под Тинтвортом, — перебил её Рон. — Гарри, там безопасно, — повернувшись к другу, пояснил он. — Хорошо, — кивнул Поттер в ответ. — Как только вытащим Гермиону, трансгрессируем туда же. — И как же вы собираетесь перемещаться, если над поместьем антитрансгрессионный барьер? — язвительно спросила Элиза, но, вопреки собственным словам, быстро направилась к лестнице, ведущей наверх. — Не тормозите, пока все Пожиратели Смерти сюда не подтянулись, надо застать их врасплох, — приказала она. — У тебя, видимо, план получше? — видеть Гарри, полностью доверившего их жизни своей нынешней ассистентке, было странно, однако Гермиона, пожалуй, в тот момент могла его понять. Так или иначе, они прошли точку невозврата. И нести за неё ответственность на сей раз выпало той, кто её поставил. — Наш единственный шанс — использовать эффект неожиданности. Едва ли кто-то не слышал грохот внизу, так что сейчас врываемся в столовую. Дя… — заговорила Элиза, но быстро осеклась: — Гарри, как только у тебя в руках оказывается палочка, накладываешь Империус на Люциуса Малфоя и заставляешь снять антитрансгрессионный барьер, — едва дыша от быстрого шага, частила она. — Я отвлеку на себя Беллатрису Лестрейндж, а ты, Рон, разыщешь Гермиону Грейнджер и приведёшь её! Всем всё понятно?! — Как у меня в руках окажется палочка? — недоуменно спросил Гарри, но Элиза уже не слушала. Она первая вбежала в столовую: — Экспеллиармус! — звонкий девичий голос, источник силы которого словно таился не только в магии, с которой родилась эта девушка, стал ответом на вопрос. Гермиона не могла судить, на какое время Гарри и Рон отстали от Элизы — едва ли более чем на пару секунд, но когда они появились в столовой, обезоруженный Люциус Малфой уже стоял с поднятыми руками, боясь пошевелиться, а Нарцисса и Драко Малфой летели к противоположной стене, повинуясь заклинанию Элизы. — Мерзкая предательница крови! — быть может, наскоро слепленный план девушки не прошёл бы столь безупречно, если бы Малфои не опередили Беллатрису Лестрейндж, тем самым подарив мисс Грей шанс вооружить пленников. Суета, бег и крики заклинаний заполнили помещение, и Гермионе казалось, что у друзей нет ни шанса вырваться из этой смертельной западни. Тем не менее, напомнив себе о причине просмотра воспоминаний, она неимоверным волевым усилием заставила себя перестать следить за неожиданно взявшей побег в свои руки незнакомой волшебницей, сражавшейся с самой преданной Волдеморту Пожирательницей смерти, и последовала за Роном. — Экспеллиармус! — раздался где-то сбоку крик Гарри. Повернувшись в направлении действия заклинания, Грейнджер увидела Драко, который не успел дотянуться до собственной палочки, когда та сорвалась с места в руку Поттера. Гермиона поняла задумку друга: чтобы заставить Люциуса Малфоя снять антитрансгрессионный барьер, придётся дать ему палочку и держать на прицеле. Рон также не медлил: быстро схватив палочку лежащей без сознания Нарциссы Малфой, он направил её на Драко: — Где Гермиона? Ответа не последовало. К громадному удивлению Грейнджер, на лице младшего Малфоя не отразилась даже та привычная гримаса страха, которую им доводилось видеть на его лице при прямой агрессии. — Где она? — холодная ярость, исходящая от Рона, чувствовалась почти физически. Драко снова не ответил. И в следующий момент ему в челюсть прилетел такой удар кулаком, что Гермиона невольно вздрогнула. Хотелось гнать от себя мысли о том, насколько красноречивым было это молчание. И хотя из уст Драко не слетело ни звука, даже не понимающий намёков Рон осознал очевидное: школьный враг, однажды уступивший младшему из сыновей Уизли дружбу Гарри Поттера теперь не намерен был уступать ему Гермиону Грейнджер. — Отправь своего блохастого патронуса на поиски, — зло рассмеялся Малфой в ответ. — Хотя о чём это я, ты же главная бездарность золотого трио, мозгов хватает только кулаками махать, как вонючий маггл! — Если бы ты в принципе был способен вызвать патронуса, знал бы, какие эмоции нужны, чтобы заклинание получилось, — усмехнулся Рон. — Отвечай, где Гермиона, иначе я применю Империус и никакая родовая магия тебя не защитит! Очередной резкий грохот заставил всех повернуть головы в направлении звука. В этот момент Беллатриса, натиск которой сдерживала Элиза, с оглушительным звоном бьющегося стекла вылетела в окно. — Рон, где Гермиона? Нужно уходить! — закричала получившая передышку в магической дуэли девушка. Гермиона обернулась, не упустив из внимания, что во время словесной перепалки Рона и Драко в столовой успели появиться Хуки и Добби. И ждали они только пленников, которых нужно было вытащить из поместья. — Хорёк не говорит, где она! — в отчаянии закричал он. Напряжённо сжав губы в тонкую нить и нахмурив лоб, Элиза замерла и закрыла глаза, как тогда, в подвале. Грейнджер невольно сжалась: девице присуще столько сумасбродства, что сложно даже представить, чем на сей раз обернётся ей инициатива. — Беги за мной! — приказала она Рону, после чего храбро, будто много раз бывала в этом поместье ранее, направилась в один из многочисленных коридоров. Без лишних вопросов он подчинился, из чего Гермиона сделала вывод, что отчаянное положение определённо отразилось на покладистости друга. В большинстве ситуаций он подвергал сомнению практически каждое из их с Гарри решений. Наблюдавшая за ними Грейнджер старалась не отставать от Рона, хотя прекрасно понимала, что едва ли сможет увидеть то, что укрылось от него самого в этом водовороте событий. Долго петлять по коридорам не пришлось: внезапно Элиза остановилась как вкопанная у одной из стен и приложила к ней ладонь, неподвижно замерев. И ещё спустя мгновение в стене появилась сокрытая магией дверь, которую девушка легко открыла. Отмерев от удивления, Рон бросился следом, Гермиона тоже, скорость её перемещения в воспоминании ему несильно, но уступала. И оттого, когда она оказалась в комнате, где увидела саму себя, оставалось только признать: с этого момента белое пятно в её воспоминаниях исчезло. Её восемнадцатилетняя версия стояла в центре комнаты, пытаясь выяснить у Рона, где они и как здесь очутились, друг же умолял её как можно скорее бежать в столовую. В пылу момента он совершенно упустил из виду, что Элизы Грей в комнате не было. И только слабые всполохи зелёных искр в камине говорили о том, каким образом слизеринка покинула свой плен. Рон и Гермиона из воспоминаний побежали в столовую, а Гермиона из настоящего поспешила вынырнуть из Омута памяти. — Ну как? Нашла ответы на свои вопросы? — поинтересовался Рон, по-прежнему находящийся в обличье старшего брата. — Скорее, нашла новые вопросы, — медленно проговорила Гермиона. Сложно было вот так, с ходу, оценить то, что она только что увидела. Пожалуй, те версии, которые так или иначе она обдумывала все эти годы, рассыпались прахом. У Гарри и Рона при себе не было палочек, так что стереть ей память перед допросом они не могли. Как и не мог Уизли-младший наложить Обливиэйт за считанные секунды до её появления в комнате Драко Малфоя в воспоминаниях. И раз её память на момент появления Рона была стёрта, могла ли сделать это Элиза, виртуозно владевшая беспалочковой магией и не пожелавшая бежать вместе с ними в «Ракушку»? Могла. Определённо могла. Только теперь уже сама Гермиона не могла понять, зачем это могло понадобиться той, с кем она не была знакома, чьё лицо даже не помнила? Кто она — неизвестная девушка, что помогла им бежать, а потом участвовала в битве за Хогвартс на их стороне? Гарри в благодарность принимает участие в её судьбе, помог восстановить документы, пытается помочь с карьерой мракоборца… Внезапно осознав, что всё, что им известно об Элизе, известно только со слов самой мисс Грей, Гермиона ощутила в груди сверлящее чувство приближающегося ликования, сродни тому, когда интуитивно чувствовала, что близка к решению сложной задачи по нумерологии. И пусть придётся отталкиваться не от самого важного — мотива, а лишь от теоретической возможности, в данном случае это уже не мало. Она разберётся, решит эту задачу. Главное — не спугнуть ту, что думает, что у неё всё получилось.