третья глава

       — Боже, боже, боже, боже, пожалуйста, — безостановочно шепчешь ты, пытаясь собрать все мысли в голове в единое целое.        Ты не успела понять, как Нанами так быстро сумел добраться до тебя, только в последний раз почувствовала как смыкаются его руки вокруг твоей талии, а после — огромное марево пожара, умереть в котором предназначалось тебе. Последнее, что ты успела увидеть — обращенная тебе едва заметная улыбка Кенто, наполненная такой безграничной нежностью, что что-то защемило у тебя в груди и не отпускало. Ты не могла сосредоточиться ни на одной мысли, которые со скоростью света проносились у тебя в голове. Казалось, время из двух секунд растянулось в две недели, а все вокруг так замедлилось, что стало трудно даже сделать вдох, а сердце стало биться со скоростью в два удара в минуту.        Тебя разрывало изнутри.        Мегуми был снаружи здания и, кажется, боролся со своим отцом, даже не зная о семейных узах с Тодзи. Маки, если она выжила, конечно, лежала где-то позади тебя, но смотреть туда было кошмару подобно, если студентка погибнет, ты никогда себе этого не простишь.        Но хуже всего было то, что находилось прямо у тебя перед глазами. Это был не просто кошмар, оживший наяву, смерть Нанами — это последнее, о чем ты когда-либо думала. Конечно, ты знала, что вы оба можете пострадать, да это и не удивительно в буднях шаманов, но ты всегда была уверена, что именно с вами этого не может произойти.        Внезапно перед глазами всплыло воспоминание о твоем первом задании, точнее, о твоем первом задании вместе с Кенто. Чисто технически, это было твое личное задание, но каким-то образом в Цукисиме оказался маг первого уровня, который сначала спас тебя, а в последствии стал твоим мужем.        Ты никогда не отличалась жизнелюбием, ну или по крайней мере, осторожностью. Работа в магическом колледже всегда была сопряжена с риском, но ты была не просто готова к смерти. Ты хотела умереть. Это было бы здорово, умереть во время выполнения задания, достаточно трагическая смерть, но при этом такая же невзрачная, как и все смерти шаманов при исполнении.        А на это задание тебя отправили одну. Когда идешь с кем-то, то ответственность за чужую жизнь автоматически включает режим самосохранения только ради того, чтобы не подвести напарника своей внезапной гибелью, но не более. А когда ты одна — то и переживать не о чем, если повезет — выживу, а если нет, то так даже лучше.        В Цукисиме, вблизи моста Эйтай появилось странное проклятие, завораживающее людей и заставляющее их совершать самоубийства. Это было _буквально_ до смерти смешно, что именно тебя отправили туда. И вот ты на краю моста, а впереди — небольшой пролив, крошечные яхты снуют туда-сюда, а по дороге безразлично проезжают машины. Проклятье выглядело прекрасно. Ты никогда еще не видела настолько красивых проклятий, ведь чаще всего они представляют собой что-то неясно-мерзкое, отвратительно-гниющее и разлагающееся. А здесь — словно сирена из самый древних скандинавских легенд моряков, или русалка из глубины озера славянской мифологии. Одним словом, прямо под тобой стояла, а точнее, парила, девушка, для описания которой эпитет «Красивая» показался бы насмешкой.       Ты, конечно, собиралась уничтожить ее, это же твой прямой долг, но… И ты использовала свою технику, справедливости ради стоит заметить, что использовала ее на полную, старалась как можно сильнее задеть ту девушку, но вот только о защите речи и не шло. Ты почти не отходила с линии ее ударов, практически бросаясь грудью на ножи. Она все манила тебя, что-то шептала своим чарующим голоском, а ты и не сопротивлялась, лишь замерла в какой-то момент ради приличия, делая вид, что сопротивляешься, а на самом деле уже была готова нырнуть в ее ласковые объятия, когда что-то сильно стиснуло руку, а после — дернуло в сторону. Ты находилась словно в дурмане, предметы вокруг слегка расплывались, а звуки доносились как сквозь вату, но ты отчетливо чувствовала стальную хватку на плечах. Она пропала на пару мгновений, а потом что-то яростно впечатало тебя в чью-то твердую грудь.        Нанами крепко прижимал тебя к себе одной рукой, а второй старательно отбивался от проклятия, а через некоторое время и вовсе уничтожил ее. Он остановился, почти не запыхавшись и слегка согнул ноги в коленях, чтобы его глаза оказались на одном уровне с тобой.        — И что ты здесь устроила? — его голос звучал строго и обвиняюще, но ты слышала пробивающиеся нотки нежности и беспокойства.        Он знал тебя дольше, чем ты его. И хотя ваши споры по этому поводу никогда не прекращались, — из вас двоих это он был первым, кто влюбился.        — Если не хочешь бороться ради себя, то борись ради меня, ладно? Мне будет грустно, если с тобой что-то случится.        Это было так глупо, но это сработало. После этого ты никогда оставляла попыток и продолжала сражаться до самого конца. И ты никогда не думала, что кто-то из вас может умереть не от старости.        А вот теперь ты стояла на коленях прямо перед полыхающим пламенем, в котором находилось его тело. Твои размышления не заняли и доли секунд, все пронеслось в одно мгновение, и вот ты уже вскочила и остановилась перед Дзюго, отталкивая того от своего мужа. Небольшой вулкан на его голове яростно полыхнул пламенем, а в его глазах ты не увидела ничего, кроме собственной гибели.        Но в тот момент. когда ты уже обнажила свои клинки, готовясь напасть на проклятого духа, он дернулся и ошеломленно осмотрелся. Ты не стала дожидаться пока он придет в себя и накинулась на него, но Дзюго с легкостью отбросил тебя в сторону. С трудом поднимаясь, ты заметила, что он выглядел напуганным, а потом он внезапно исчез из твоего поля зрения, молниеносно уносясь куда-то. Ты хотела было броситься за ним, но запах опаленной плоти остановил тебя на полпути, ты сделала шаг вправо и почувствовала, как что-то лопается под ногами. Слетевшие с лица очки Нанами жалобно хрустнули, когда ты случайно наступила на них. Твои колени подогнулись и больно ударились об пол. Что-то переклинило внутри.        — Нет, нет, нет, нет, нет, — скороговоркой шептала ты, пытаясь собрать их воедино, но ничего не вышло. — Кенто, кажется, нам придется снова покупать тебе новые очки, эти тоже долго не протянули, — нервный смешок невольно вырвался из твоего рта.        — Кенто?        Ты медленно подползла к все еще дымящемуся телу. Огонь пропал в тот же момент, как Дзюго сбежал, но ты заметила это только сейчас. Но было еще кое-что, что ты только что заметила. Нанами все еще дышал. Левая половина его тела была обуглена, левая глазница зияла пустотой и запекшейся кровью, а скальп на половине головы сгорел до тла так, что в некоторых местах обнажился череп. Но он все еще дышал.        — Нанами, Нанами, — ты боялась дотронуться до него и причинить боль неосторожными движениями, поэтому просто водила руками по воздуху вблизи его тела. — Я сейчас позвоню Секо и директору Яге, они помогут тебе, пожалуйста, только не закрывай глаза, только дождись их.        Твои сбивчивые фразы привели его в сознание. Пока ты захлебывалась в слезах, сжавшись в комок возле его тела и слушала безразличные гудки в трубке, он потрепал тебя по волосам уцелевшей рукой.        — Кенто?.. — ты закашлялась из-за рыданий, чувствуя что вот-вот выкашляешь легкие, а он все смотрел на тебя с такой нежной улыбкой, что казалось, словно твое сердце разорвет от боли прямо сейчас. — Кенто, не шевелись, пожалуйста, сейчас придет Секо…        — Нам нужно идти дальше, ты же знаешь, — хрип больше похожий на скрип столетних деревьев в лесу во время шторма раздался над твоей головой. Это говорил Нанами.        — Нет, нет, нет, я не хочу терять тебя… Мы должны выбраться отсюда, ты уже достаточно постарался, мы сделали даже больше, чем должны были, — ты вцепилась в свои колени и умоляла его остановиться, но Кенто уже стоял на ногах.        — Я могу взять на себя роль злодейки, пожалуйста, я скажу всем, что это я уговорила тебя уйти, это я во всем виновата, ты хотел остаться и помочь остальным, а я насильно увела тебя отсюда, Нанами, пожалуйста, — продолжала просить ты, но он оставался непреклонным.        — Ну почему ты это делаешь? — рыдания вновь стиснули твою грудь, но ты подавила их и встала рядом с мужем, кое-как разгибаясь.        Кенто молча пошел вперед, превозмогая адскую боль, а ты шла за ним и старалась вынести свое горе.        — Честно говоря… Я не стал бы пытаться идти дальше без тебя, — прошелестел он, а ты услышала тоненький щенячий вой, но когда огляделась, поняла, что выла ты сама, пытаясь зажать рот рукой.        — Замолчи, пожалуйста, помолчи, — ты зажала уши руками. — Мы быстро справимся, а потом вернемся и Секо поможет тебе. Мы только найдем Итадори и вернемся обратно к Секо и Яге, — уговаривала ты сама себя, хотя больше всего на свете тебе хотелось сгребсти Нанами в охапку и сбежать с ним отсюда. — Они, наверное, уже помогают Маки, с ней тоже должно быть все хорошо.        Вы двигались так медленно, но это было самое быстрое, на что был способен Кенто сейчас. Перед вами лестница и остановившийся эскалатор, а ты уже чувствуешь запах гниющей плоти и понимаешь, что проклятия близко. Рыдания только-только отступили и ты только тихо всхлипывала, но старалась быть как можно тише. Ты спустилась первая, пока Нанами медленно шел позади тебя. Из твоего горла непроизвольно вырвался булькающий смешок, когда ты увидела перед собой кучу проклятий, что создал Махито.        Нанами выглядел до смерти уставшим.        — Малайзия… Да… Было бы неплохо уехать в Куантан, — он глянул на тебя и слабо улыбнулся. — Построим дом в уединенном месте. Я наконец-то возьмусь за ту кучу книг, которые покупаю, но никогда не читаю. Пройдусь по каждой странице… Пытаясь вернуть время, которое потерял, а мог бы провести с тобой.        Уголки твоих губ бешено плясали из-за того, что ты пыталась удержать на лице улыбку, но из груди раздавались громкие всхлипы вместе с нервными смешками. Глаза застилала пелена слез, но ты не отводила взгляд, смотря только на своего мужа.        — Устал… Так устал. Да, я просто устал. — он отвернулся от тебя и посмотрел вперед. — Я ведь уже достаточно сделал, верно?        Он не дожидался ответа. Наверное, он даже не хотел его услышать. Ты знала, что он винит себя за то, что ушел тогда из колледжа на некоторое время и перестал уничтожать проклятия. В те годы погибло столько людей, а он во всем винил себя. И сколько бы раз ты не повторяла, он все равно винил только себя, ведь он делал недостаточно.        Нанами разрубал все проклятия на своем пути плечом к плечу с тобой. У вас была хорошая командная работа. Ты больше не защищала себя, по большей части стараясь амортизировать все те удары, которые были предназначены Кенто, своим телом.        Кенто остановился перед Махито. Он что-то тихо сказал ему, но ты ничего не расслышала, потому что все еще находилась на некоем расстоянии от них, стремительно приближаясь. Внезапно Нанами повернул голову вправо, ты взглянула туда же и увидела Итадори, спешащего к вам. Выдох облегчения вырвался из твоей груди, а вдох застрял где-то в глотке, когда ты услышала тихий голос Кенто.        — Итадори, защити ее.        — Нанамин! — закричал Юдзи, когда увидел в каком состоянии находится маг первого уровня, а после — руку Махито на его груди.        — Дальше вы сами, — он в последний раз нежно улыбнулся тебе, а после кивнул своему кохаю.        Ты собралась было помчаться к нему, но врезалась в тело Итадори, который закрыл тебя в тот момент, когда Махито растерзал тело твоего мужа на части.        Оглушительный крик на пару секунд дезориентировал тебя, пока ты не поняла, что он исходит из твоего горла. Это ты кричала, когда увидела, что верхняя часть туловища Нанами уничтожена. Это был твой крик боли, скорби и потери, когда ты поняла, что теперь никто, даже Секо не спасут его. И если после нападения Дзюго у тебя оставалась надежда, то на этот раз внутри тебя не было ничего.        Что было потом, ты не осознавала.        Вот ты обнажаешь клинки и набрасываешься на Махито, а рядом с тобой борется Итадори. Ты видишь, как погибает Нобара. Юдзи корчится в рыданиях перед Тодо и незнакомым тебе парнем, а ты чуть поодаль судорожно трясешься над останками Кенто. Вы снова сражаетесь с Махито, но уже втроем. Пейзаж меняется, и ты не понимаешь, то ли это чье-то заклятье невидимого расширения, то ли все вокруг уже разрушено до основания. Все проклятия умирают, Гето оказывается не Гето, но ты даже не пытаешься вникнуть, все еще опустошенная и выженная изнутри. Вокруг столько людей, но ты ничего не понимаешь, сражаясь на автомате и просто пытаясь выжить, не смотря на то, как сильно тебе хочется умереть. Все, что имеет значение — жертва Кенто, а значит, ты должна выжить, он же просил бороться ради него, верно? Человек-паук впервые не приходит на ум, когда ты думаешь о борьбе. Теперь в голове только звенящая пустота и улыбающееся лицо Нанами Кенто в тот момент, когда он произносил свою клятву у алтаря. Ты послушно делаешь все, что тебе говорят и первая кидаешься в бой, но чужие слова влетаю в одно ухо, а вылетают из другого и ты даже не пытаешься сосредоточиться на них. Автоматически выполняешь свою работу.        А потом все заканчивается.        Ты начинаешь осознавать себя только на койке в мини-госпитале у Секо. Она не шутит и не улыбается, только молча выкуривает одну за одной сигареты из уже полупустой пачки на столе. Она говорит что-то о том, что тебе повезло больше остальных, ты отделалась легкими ранами и все части твоего тела на месте. Но все, что ты слышишь — чей-то жалобный скулеж, который оказывается твоим. Секо ничего не говорит, только молча протягивает пачку и зажигалку, а потом отходит к окну. Успокоиться не получается не потому, что ты психованная слабачка, а потому что ты ничего не понимаешь: как умер Нанами, что произошло в Сибуе, почему так много людей погибло, почему твои милые кохаи так сильно пострадали - Маки, Мегуми, Инумаки, Нобара? И самое главное - как жить тебе дальше без Кенто ты тоже не понимаешь. Секо выходит куда-то, но через некоторое время возвращается и протягивает тебе мужскую куртку, которую вы купили вместе с Нанами на Рождество. Ты зарываешься в нее и ставишь барьер в своей голове, насильно заставляя себя не думать.        В конце концов, тебе приходится встать на ноги и идти домой. Кто-то любезно открывает тебе портал и ты возвращаешься прямо к двери вашей квартиры, но ты не можешь смотреть на нее, а потому переводишь взгляд на свои ноги, рассматриваешь пыльные ботинки, и вслух считаешь до десяти, чтобы успокоиться, но твои слова прерываются всхлипами и слезами. Успокоиться не получается.        И дверь приходится открыть.        И ты входишь, и по привычке бросаешь:        — Я дома.